Моя любимая планета

Намджун сидел в одной из множества пустующих сейчас аудиторий университета и сонно перебирал документы, к которым не притрагивался месяц. Отпуск закончился; меньше, чем через месяц начнётся следующий семестр, и нужно успеть подготовить план проведения факультативных мероприятий и гостевых конференций, и никто не будет делать скидку на то, что сегодня ночью он практически не спал. Почти до рассвета он успокаивал Тэхёна, лежащего беззащитным ребёнком головой у него на коленях, совсем как два года назад, когда их родители погибли в автомобильной аварии. Именно тот случай стал триггером его заболевания, и Намджун мог лишь посочувствовать брату, узнав, что тот унаследовал от матери не только нереальную красоту, но и идущий к ней в придачу изъян. Неожиданно после короткого стука дверь открылась, и преподаватель поднял голову. Увидев вошедшего Чонгука, он почти не удивился. — Привет, Чонгук, — улыбнулся он, жестом приглашая подойти. — Привет, Намджун… можно же так, неформально, пока каникулы? — замялся немного парень перед преподавателем. — Конечно. Ты пришёл поговорить… о Тэхёне, полагаю? — Да, — Чон подошёл к столу и присел на стул рядом с ним, — я бы хотел прояснить кое-что. — Чонгук, — преподаватель снял очки, положил их на стопку документов и откинулся на спинку стула, — я тебя ни в чём не виню, это лишь заморочки Тэхёна. Я прекрасно понимаю всю ситуацию, и тебе не о чем переживать. — Я бы хотел прояснить не это, — перебил его Чон, — я хотел сказать, что я не отступлюсь. Я не привык сдаваться… Скажи, он пробовал лечиться? — Конечно, всё, что нужно делать с медицинской точки зрения, он делает, — кивнул Намджун, поясняя, — таблетки пьёт, лосьонами смазывает, на процедуры ходит. Но это всё только останавливает от дальнейшего распространения, а уже появившиеся пятна не уберёт, к сожалению. Всё, что ему нужно — это моральная поддержка, и я стараюсь защищать его от стрессов различной степени масштабности, но у меня, увы, не всегда это выходит. — Я понял тебя, Намджун, — кивнул сам себе Чонгук, вставая со стула, — прости, но его ожидает ещё парочка стрессов, потому что я от него не отстану. — Удачи, приятель, — сказал ему напоследок преподаватель, устало потёр глаза, нацепил очки на нос и вернулся к работе с документами. *** Тэхён сидел на кровати и смотрел на вечерний город за окном. Уснув лишь под утро, он проспал почти до вечера, и уже около часа не мог собрать себя в кучу. Руками он обнял пузатое туловище кролика, а подбородок положил на его ушастую голову. — Как думаешь, Куки, у меня вообще есть шансы, или всё совсем плохо? — спросил он у кролика, но тот лишь глупо улыбался, показывая свои передние зубы. — Ну кому я такой сдался? Его самобичевание прервал звук оповещения о пришедшем сообщении. Парень протянул руку к столу и, достав телефон, прочитал пришедшее смс от Чонгука. Ты знал, что у Майкла Джексона было витилиго? Ты такой же крутой, как король поп-музыки. Хмыкнув, Тэхён хотел уже было отложить телефон, но на него тут же пришло следующее сообщение. У канадской модели Винни Харлоу тоже витилиго, и она весьма успешна. То есть, это вовсе не мешает быть красивым. Тэхён нахмурил брови и поморщился. Одно дело, знать в теории, что да, это не страшно, и другое дело — принять это в себе. Следом пришло ещё одно сообщение, и Тэхён уже открывал его с интересом — что там ещё мог придумать Чонгук? И вообще, витилиго есть у 1-2% людей на планете, это около ста миллионов человек, и большинство из них живут счастливо. Вздохнув, парень грустно усмехнулся. Неужели Чонгук, и правда, заинтересовался этой болезнью, потому что ему не всё равно? Он бы всё отдал, лишь бы избавиться от этих дурацких комплексов в своей голове и подпустить Чона ближе. Прочитав очередное сообщение, Тэхён прикрыл рот рукой и зажмурился. И самое главное. Имея витилиго, ты не перестаёшь быть самым красивым и самым желанным, по крайней мере, для меня, поэтому, открой дверь, пожалуйста. От неожиданно громкого звука дверного звонка Тэхён подскочил на кровати и, отбросив телефон, побежал в прихожую. Открыв дверь, он впустил Чонгука, держащего в вытянутых руках торт и бутылку вина. — Подсластить и расслабить, — кивнул он на свои подношения, с широкой улыбкой передавая их хозяину. — «Подсластить и расслабить» что? — озадаченно переспросил Тэхён, проходя на кухню с гостинцами. — Подсластить наш разговор и расслабить твою нервную систему, — пояснил Чонгук, разувшись, следуя за хозяином. — А можно как-то без разговоров обойтись? — капризно промычал Тэхён. — Мне как-то не очень хочется, если честно. — Нельзя, — отрезал Чонгук, усаживаясь за стол, — я должен быть уверен в том, что смог донести до тебя свою мысль о том, что я к тебе за несколько свиданий привязался настолько сильно, что отвязываться не хочу и не собираюсь, как бы ты меня ни отталкивал. — Но мне… тяжело, — вздохнул Тэхён, отвернувшись к окну, — тебе не понять. — Да, мне не понять, — признался честно Чон, — но я тебе так скажу: я уже признался в этом Намджуну, и, судя по тому, что я после этого жив, и очень даже здоров, он не против. Поэтому я готов покорять гору твоих комплексов, как Эверест, чтобы поставить на вершине свой победный флаг. — Надо выпить, — нервно усмехнулся Тэхён, доставая штопор. — Ну, а я о чём? — подмигнул Чонгук, нетерпеливо открывая бутылку, пока Тэхён доставал бокалы. *** После того, как за довольно непринуждённой отвлекающей беседой, бутылка опустела, Чонгук отставил бокал в сторону и, глядя Тэхёну в глаза, спросил: — Скажи честно: я тебе нравлюсь? — Ну… да? — неуверенно ответил тот, постукивая пальцами по столу. — Окей, уже хорошо, — кивнул сам себе Чон, — тогда у меня следующий вопрос: ты меня хочешь? — Чёрт, Чонгук, ну нельзя же так прямо спрашивать! — возмутился Тэхён, расширив глаза. — Почему нельзя? Можно. И ты можешь у меня что-то спросить, если хочешь, — пожал плечами Чонгук. — Хорошо… — задумался Тэхён, закусив губу, — тебе было противно, когда ты увидел… ну, в зеркале моё отражение? — Как я тебе сегодня уже написал, для меня ты всё равно самый красивый, Тэхён, — положив руку на нервно дёргающиеся пальцы парня, ответил Чонгук, — у нас другая проблема, понимаешь? Нам как-то нужно сделать так, чтобы противно не было тебе. — Хочу, — тихо произнёс тот, глядя в пол. — Что? — потерял нить разговора Чон. — Это ответ на твой предыдущий вопрос, — поджал губы, смутившись, Тэхён, — но я… наверное… морально не готов ещё. — Я всё продумал, — воодушевился Чонгук, поднимаясь со стула, продолжая держать парня за руку, — давай сделаем это с выключенным светом, чтобы тебе не было неловко. — Что, прямо вот сегодня? Но у меня… ну, — замялся Тэхён, не зная, как выразиться, — нет ничего. — Я же сказал, я всё продумал, — улыбнулся Чонгук, — у меня всё с собой. К тому же, не обязательно прямо с места в карьер. Я же не совсем изверг, устраивать тебе шоковую терапию. — Так, ладно, всё, — зажмурился и поморщился раскрасневшийся Тэхён, — уровень неловкости нашего разговора уже преодолел все мыслимые пределы. — Поэтому предлагаю переходить сразу к делу, — повёл Чонгук парня в спальню, плотно закрывая дверь, чтобы предотвратить попадание внутрь света коридорного светильника. — Только давай молча. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Чонгук, не привыкнув ещё к темноте после яркого света кухни, протянул наугад руку в сторону Тэхёна и прикоснулся к его ладони, а тот переплёл с ним пальцы и повёл его в сторону кровати. Запнувшись за что-то огромное, лежащее на полу, Чон полетел вниз, еле успев выставить руку вперёд, чтобы не разбить нос о ножку кровати, но удар оказался сильно смягчён чем-то мягким и пушистым. — О, это Куки, — объяснил Тэхён, помогая парню подняться, — я забыл убрать его в угол, чтобы не мешался. Мы… как бы… общались с ним незадолго до того, как ты пришёл. — Уф, это было опасно, и немного страшно, — посмеялся Чонгук, оглядывая контуры кролика, — убери его подальше, а то, мало ли… — Ага, — Тэхён убрал кролика в сторону и, переминаясь с ноги на ногу, спросил, — может, ещё чего-нибудь выпьем? — Тэхён, это будет перебор, — покачал головой Чонгук, — ложись давай, просто полежим рядом, не переживай ты так. Чон решительно стянул с себя одежду, оставшись в одних боксерах, и лёг на кровать, укрывшись одеялом. Сняв домашние брюки, Тэхён сел на край кровати и вздохнул. — Мне отвернуться? — спросил Чонгук, хотя в такой темноте он и так практически ничего не видел. Из окна падал лишь тусклый свет туманной ночи. — Нет, всё нормально, — ответил Тэхён и начал расстёгивать рубашку. Быстро сняв её, он нырнул под одеяло и укрылся почти до самого носа. Через некоторое время ему стало жарко, и пришлось потихоньку выбираться. Раскрывшись по пояс, он лежал молча, глядя в потолок, и от неожиданности вздрогнул, когда Чонгук спросил: — У тебя только на спине? — Нет, ещё на боку немного и на локте. — Понятно. Я всё равно ничего не вижу сейчас, так что, просто отдыхай и привыкай ко мне, — Чонгук хитро улыбнулся, добавив, — рано или поздно тебе придётся привыкнуть к моему присутствию, так что, лучше пусть будет «рано». В ночной тишине Тэхён прислушивался к размеренному дыханию лежащего рядом парня и пытался понять свои ощущения. Ему хотелось прикоснуться к Чонгуку, а ещё хотелось ощущать его прикосновения на себе. Он чуть пошевелил своей рукой, лежавшей вдоль туловища, и задел кончиками пальцев бедро Чона, а тот затаил дыхание, ожидая дальнейших действий. А дальше Тэхён перевернулся на бок, удобно устроился, подложив руку, согнутую в локте, под голову и «прошагал» пальцами от живота парня до его шеи, слегка пощекотав напоследок. Чонгук повернулся к нему лицом, протянул руку, убрал мешающие волосы за ухо и погладил костяшками пальцев его щёку. Улыбнувшись, непрошибаемый оптимист обхватил его за талию и притянул к себе, уткнувшись носом в шею, и пробормотал: — Я знаю, ты просил молча, а я всё никак не могу заткнуться. Перед тем, как мы уснём, я всё же хочу сказать тебе… ты мне очень нравишься, Тэхён. Всё в тебе мне нравится. И я буду рад, если ты позволишь мне остаться с тобой. Не только сегодня, в твоей постели, а в общем, в твоей жизни. Вместо ответа парень почувствовал, как Тэхён приподнял его голову за подбородок и едва заметно чмокнул в кончик носа. Помешкав секунду, он впился в губы Чонгука нетерпеливым поцелуем, зарывшись пальцами в его волосы. Всё ещё крепко обнимая, Чонгук перекатился на спину так, что удивившийся этому Тэхён оказался лежащим на нём сверху. — Я полностью в твоём распоряжении, — сказал он вполголоса, — и глаза закрою на всякий случай. — Знаешь, так глупо, — говорил Тэхён, оставляя в перерывах лёгкие поцелуи на его скулах, шее и ключицах, — но я хотел съесть тебя с того самого момента, когда ты позвал меня освежиться в море. Чонгук ничего на это не ответил и лишь самодовольно улыбнулся, не желая отвлекать парня, который, тем временем, вполне освоился, покусывая его ключицы и оставляя скромные засосы. Спустившись поцелуями чуть ниже, Тэхён, хитро прищурившись, слегка оттянул пальцами затвердевший сосок и услышал в ответ то ли удивлённое мычание, то ли стон наслаждения — не было времени это обдумать, потому что он тут же приложился губами ко второму соску и обвёл языком по кругу ареолы. И на этот раз был определённо стон. В какой момент щёлкнул переключатель в голове Тэхёна, он и сам не заметил, но уже в следующую минуту он выпрямился, оседлав Чонгука, а тот удивлённо распахнул глаза и тут же издал что-то среднее между умирающим стоном и громким восхищением. Образ восседающего на нём Тэхёна, подсвечиваемого тусклым светом ночного города, точно будет приходить к нему в самых сладких снах. А тем временем Тэхён склонился к нему, поцеловал и начал двигаться, потираясь своим возбуждением о давно уже изнывающий член Чонгука, наслаждаясь мелодией его несдерживаемых стонов. — Господи боже, Тэхён! — сорвалось с губ Чонгука, и он едва успел приспустить свои боксеры, чтобы позорно не кончить в трусы. — Прости, ты слишком горяч. Тэхён, чуть слышно посмеиваясь, слез с него и отошёл с кровати к столу, чтобы взять влажные салфетки. Дождавшись, когда парень оботрётся, он прилёг рядом и прикрыл их обоих одеялом. — Спокойной ночи, — прошептал он и обнял Чонгука поперёк талии. Услышав мерное дыхание уснувшего парня, Тэхён аккуратно встал с кровати и пошёл в душ, потому как если Чонгук чуть не кончил в трусы, то он сам очень даже не чуть… Слава богу, он был у себя дома и запасного нижнего белья у него было навалом. Зайдя в ванную, он задумался и решил, что душ — это во всех смыслах хорошая идея. *** Проснувшись утром, Чонгук повернулся и расплылся в улыбке, увидев рядом сопящего в подушку Тэхёна, спящего на животе. То ли одеяло само с них ночью сползло, то ли они его откинули из-за жары, и в итоге, сейчас парень мог во всех подробностях рассмотреть его особенность. Края пятен были неровными и сами они были разного размера, тем самым смутно что-то напоминая. Чонгук задумался, пытаясь вспомнить, а Тэхён проснулся и, поняв, что на него смотрят, напрягся. — Я понял! — чересчур громко крикнул Чон, испугав Тэхёна. — Что понял? — спросил тот, садясь рядом. — Эти… пятна, — Чонгук погладил Тэ по спине, — они похожи на материки. — Ты шутишь? — Нет! — воскликнул воодушевившийся Чон, — погоди, сейчас, — он встал с кровати и подошёл к столу. Найдя органайзер, он порылся в нём и достал маркер, — ложись обратно, сейчас будет магия. Тэхён послушно лёг на кровать, а Чонгук откинул колпачок и начал обводить контуры пятен. Слегка смущённый Тэхён чуть приспустил боксеры, показывая ещё одно пятнышко, которое тот с удовольствием обвёл. Через несколько минут он попросил парня встать и подойти вместе с ним к зеркалу. — Смотри, как это похоже на контурную карту. Это материки, и раз я их нашёл, то я могу считаться первооткрывателем. А это значит, что я могу дать им название. Вот, — показал он на пятно на пояснице, — этот материк я назову Красота, — он наклонился и оставил на нём лёгкий поцелуй, — вот этот на боку — Доверие, потому что ты боишься щекотки, но позволяешь мне его задеть, — Чон пощекотал его, вызвав лёгкую дрожь, а затем поцеловал пятно чуть ниже лопатки и сказал, — а этот я бы назвал Счастье, просто потому что ты достоин быть счастливым. Вот этот небольшой островной материк на локте я назову Нежность. А вот этот, — Чонгук встал на колени сзади Тэхёна и указал ему на небольшое пятнышко на попе, — мой любимый, и имя ему — Совершенство. Чонгук чмокнул пятнышко и услышал удивлённый смех парня. Тот стоял и, кажется, не спешил убегать и прятаться, и это делало Чона счастливым. Поднявшись с колен, он обнял Тэхёна сзади и добавил: — Они все — материки одной планеты, обладающей огромным притяжением. Так что, теперь ты не Ким Тэхён, теперь ты — моя любимая планета. Ну, как тебе магия? — Да ты волшебник, — с улыбкой ответил Тэхён и развернулся к нему лицом, а тот заглянул в его блестящие от слёз глаза и улыбнулся в ответ. — Надеюсь, ты не будешь больше прятать от меня такое чудо. И тогда я не устану повторять, насколько ты прекрасен. — … Я был в душе, — тихо сказал Тэхён ни с того, ни с сего давно заготовленную фразу, спешно вытирая слёзы. — Что? — Я был в душе ночью, я готовился. Чонгук, пожалуйста, — схватил его парень за подбородок, и, пока не передумал, прижался к нему всем телом и поцеловал. Подхватив Тэхёна под бёдрами, Чонгук поднял его на руки и понёс обратно в кровать. Нависнув над парнем, он целовал его нежно и неторопливо, давая возможность передумать и не заходить дальше, но тот сам потянулся руками к его бёдрам, нетерпеливо стягивая нижнее бельё. — Ну, что ж ты, строишь из себя джентльмена, когда у тебя вон стоит уже всё, — посмеялся Тэхён, открывая шею для поцелуев. Но Чонгук ничего на эту шутку не ответил по двум причинам: во-первых, его губы были заняты изучением каждого сантиметра бархатной кожи Тэхёна, а во-вторых, его мысли уже давно были не здесь. Зацепившись пальцами за края его боксеров, он стянул их с парня и, прикрыв глаза, уткнулся лбом в его пах. — Тэхён, я сейчас начну завидовать, — в шутку проворчал он, вызывая довольный смех, — нельзя быть таким идеальным. Слегка прокашлявшись, Тэхён раздвинул ноги шире, отвлекая парня от витания в облаках, а тот встрепенулся и начал искать глазами свою сумку. Увидев её рядом с кроватью, он удивлённо хмыкнул, отлично помня, что не оставлял её здесь. Быстро достав смазку и защиту, он, не теряя времени, выдавил немного прохладной субстанции на свои пальцы. Он торопился, потому что от одного только вида Ким Тэхёна, лежащего перед ним в такой расслабленной позе, его нехило накрывало. И, да, он далеко не джентльмен и скрывать того, что он безумно хочет этого парня, не было смысла. Но тем не менее сам процесс торопить он не собирался, поэтому, удобно расположившись между ног Тэхёна, снова вернулся к сладким поцелуям, аккуратно пробираясь к его промежности своими смазанными пальцами. Тэхён вцепился в его плечи, когда почувствовал, как стенки его послушно растягиваются и начал нетерпеливо подаваться навстречу, игнорируя ощутимый дискомфорт. — Погоди, малыш, не торопись, — улыбнулся Чон в поцелуй, — давай сделаем всё, как надо. — Я го-то-вил-ся, — по слогам проговорил тот и хмыкнул, но тут же пискнул, «оу», когда Чонгук, глядя в его глаза, добавил ещё один палец, — ладно, как скажешь. Чонгук продолжал целовать напряжённое тело Тэхёна, одновременно растягивая отвыкшие за долгое время от давления стенки, и, когда не осталось ни одного обделённого лаской участка кожи, и когда пальцы перестали встречать сопротивление, он отвлёкся на то, чтобы перейти к главному. Раскатав по своему успевшему упасть и заново встать члену ультратонкую защиту, он, не спеша и стараясь причинить как можно меньше дискомфорта и боли, вошёл в Тэхёна, следя за его реакцией. Ощущая, как тот крепко сжимает его внутри, он гладил его по бокам и бедрам, расслабляя и успокаивая, и уже совсем скоро получил так давно желанную свободу действий. Тэхён схватил лежащую рядом подушку и прикрыл ей рот, чтобы не переполошить соседей своими громкими криками, которые вырывались из него при каждом толчке. То ли долгое отсутствие секса так на нём сказывалось, то ли то, что они с Чоном подходили друг другу, как два кусочка пазла, то ли по какой-то другой причине его чувства пересеклись с эмоциями, и он ощущал себя в каком-то другом измерении. Сведённый с ума его криками, Чонгук вдалбливал Тэхёна в кровать всё сильнее и быстрее, не обращая внимание на то, что дыхание давно сбилось, от чего перед глазами уже появились мушки. Увидев, как тот с протяжным стоном прогнулся в пояснице и испачкал спермой свой живот, он не выдержал и последовал за ним, прорычав на последнем издыхании, а после повалился на кровать, не в силах больше сделать ни одного движения. — А ты говоришь, «не хочу больше с тобой встречаться», — с шутливой издёвкой напомнил он Тэхёну, едва смог восстановить дыхание. — А ну, катись отсюда! — так же шутливо вытолкнул тот его с кровати. *** Через неделю в город приехал Чимин и предложил в честь своего возвращения встретиться и потусить на пляже. Чонгук рассказал ему о прекрасной бухте между скалами, где вода всегда была тёплой, а пляж — почти безлюдным. На этот раз Чон не щеголял в одних шортах, а лежал в футболке под зонтом рядом с Тэхёном. Они пили коктейли и болтали то вдвоём, то с кем-то ещё из их компании. Через какое-то время Чон спросил: — А где же мой материк Нежность? — Эх, постоянно забываю, какой как называется, надо бы записать, — посмеялся Ким. Чонгук нежно погладил его по локтю, напоминая, и тот, стукнув себя по лбу, снял рубашку, оставаясь в футболке, позволяя тем самым парню наклониться к себе и поцеловать «материк». Чимин, сидевший неподалёку, удивлённо поднял бровь, глядя на них, и вопросительно посмотрел на Намджуна, а тот лишь пожал плечами и комментировать это никак не стал. — Иди поплавай, — предложил Тэхён парню, но тот, поглаживая его руку, отрицательно помотал головой. — Я лучше с тобой под зонтом полежу. Время перевалило за четыре часа дня, солнце скрылось за одной из скал, и тогда Чонгук поднялся с шезлонга и протянул руку Тэхёну. — Ну что ж, пора немного охладиться, — сказал Чонгук, утягивая его за собой. Парни вошли в воду по пояс, и Чонгук снял с себя футболку и отбросил её на берег. Тэхён, закусив губу, тоже снял свою и отдал её Чону, а тот намочил её, скомкал и, как мяч, кинул в сторону играющих в карты Намджуна и Юнги. — Намджун, лови! — крикнул он. Игроки повернули головы в их сторону, и мокрая футболка с громким шлепком приземлилась аккурат на физиономию Юнги. — Хэй, Чонгук, я не собирался сегодня плавать! — крикнул он недовольно, а Чимин повалился на песок, корчась от смеха. Намджун был счастлив, наблюдая за тем, как изменился брат, и удовлетворённо улыбнулся, посмотрев на «потрясающего» Чонгука, плавающего рядом с ним. И, всё-таки, предчувствие его на счёт этого парня не обмануло и ставку на его успех он делал не зря. — Мать твою, Чон Чонгук, ты весь в грёбаных засосах! — разнёсся возмущённый крик ничего не понимающего Чимина над пляжем, когда парни вышли из воды. И через секунду бухта сотряслась от дружного хохота всей компании, а на так тщательно скрываемый два года небольшой изъян Тэхёна никто даже не обратил внимания. ---