Без тебя я тону

Воздух в легких бил колом, исчерпывая все запасы кислорода. Она бежала спиной вперед через бесконечные, серые лабиринты гаражных кооперативов, путаясь в полах расстегнутой оверсайз-куртки. За углом, где-то у глухой кирпичной стены главного проспекта, захлебнулась и глухо взвыла сирена патрульной машины. Красный и синий неон рвано мазнул по ржавым железным воротам, на секунду превратив лужи под ногами в ядовито-яркое месиво. Девушка остановилась за одним из гаражей, насквозь промочив кроссовки в луже. Темно-карие глаза аккуратно выглянули из-за ржавого металла, но тут же заставили ноги рвануть в противоположную сторону при виде полицейской машины. Вновь они нагнали ее, не давая отдышаться. Кто — она? Карина. Чья-то очень сложная дочь, с которой приходится мучиться все ее 16 лет. Чья-то до ужаса преданная подруга, всегда приходящая на помощь. И одна из самых частых посетителей полицейского участка. Чья-то муза и причина боли. Она споткнулась о выброшенную кем-то покрышку, едва не пропахав ладонями мокрый гравий, смачно, сквозь зубы матюкнулась и, не сбавляя темпа, перемахнула через низкий деревянный мостик. Кроссовки звучно шлепали по асфальту, ломая отражения редких фонарей. Капюшон слетел, жесткие, растрепанные волосы липли к мокрому от пота лбу. Где-то посади из машины послышался мужской, противный и знакомый голос Хенкина. — Стой, мелюзга! Тебе же хуже будет! —, крикнул мужчина, но брюнетка ни на секунду не остановилась. Да кто она такая, чтобы останавливаться? У нее получилось ускользнуть в темный и безлюдный переулок. Сердце колотилось в горле, агрессивное, дикое, требующее свободы прямо сейчас, в эту самую секунду. Длинные темные волосы были растрепанны, ноги гудели. Хоть и было уже темно, она все же смогла разглядеть свои руки. Несмотря на длинные нарощенные ногти, разбитые костяшки не оставались без внимания. Вся эта женственность, которая присвоена была ей, совсем не уживалась с ее образом жизни. Карина не могла отдышаться. Идя вдоль очередных старых гаражей, единственным звуком было ее сбитое дыхание. Попутно она оглядывалась по сторонам. Не хватало ей еще нарваться на бездомного, или того хуже. Как назло, с темного неба стал моросить холодный и противный дождь, так что Карине стоило накинуть капюшон и быстрее бежать до дома. Ноги, совсем не хотя бежать вновь, начали гудеть и болеть, но Карину это не останавливало. Пересилив боль, она ковыляла домой, где ее, скорее всего, сильно отругают. *** Дома поздним вечером было удивительно тихо. В гостиной тускло горел свет, работал тихо телевизор. Уже подумав, что удача на ее стороне, Карина принялась тихо снимать с себя верхнюю одежду и полностью промокшую обувь. Стоило скрипнуть половице, как ее тут же остановил отец. Папа, как всегда звала его Карина, был мужчиной очень серьезным и, казалось, моментами бесчувственным. Весь в работе, весь в делах. — Что вы опять натворили? —, обращается отец к Карине строгим голосом, пытаясь казаться спокойным и рассудительным, но его темно-карие глаза выдают злость. Услышав слова отца, тут же подскочила и мать с кухни. — Ты где была? Где была, Карина? —, громким возгласом спросила мама. Карина, уже и вовсе потеряв свою дерзость, молча опустила глаза, горя от стыда. Предпочтя вернуться к вопросу отца, Карина молча ответила. — Подралась. —, ответила девочка, на что сразу получила огорчение матери. Женщина закрыла лицо руками, имитируя слезы. — Ну не плачь, мам…—, тихо попросила девушка, подняв темные глаза на маму. За большой фигурой отца Карина увидела маленькую девочку 5 лет — свою младшую сестру Арину, которая непонимающе наблюдала. — Тебе еще наглости хватает такое говорить? —, ответил строгий отцовский голос, но Карина даже не пощурилась. — Марш в комнату! —, вскрикнула мама, слабо толкнув Карину в сторону ее комнаты, на что девушка охотно поддалась. Длинноволосая медленно прошла мимо младшей сестры, поймав взгляд ее глупых карих глаз, а затем молча зашла в комнату. За весь день Карина впервые открыла социальные сети на телефоне. В мессенджере висели сообщения от Риты, школьного чата, еще пары девочек. И от Мела. Это имя вызывало от Карины чувства боли и любви. Боль пронзала их сердца с каждым разом еще сильнее, когда Карина считала, что она не его человек. Она — как говорят все, будущая уголовница, вспыльчивая, яркая. Он — спокойный меланхолик, смахивающий на поэта, который бесконечно трындит о депрессии. Но жизнь почему-то связала их. Любовь была сильнее. Будет и есть. Егор был ее спасением, спокойствием. Его квартира была тем местом, где спадало все напряжение и страх вновь влипнуть куда-то, заставляя бегать за собой все отделение полиции. Без него она тонула. Теряла кислород, когда не ощущала его рядом. Он страдал не меньше: бесконечно накручивал себя, когда она не брала трубки. Он писал о ней стихи — о том, какое же прекрасное она существо, состоящее из агрессии, нежности и бунтарности. Какое же она смелое существо, идущее…нет, прущее наперекор всем и вся. Существо, в котором Меленин растворялся, тонул в ней и ее голосе. Сжав телефон в руках и прижав его к груди, Карина скатилась медленно по стене, позволяя слезам выйти наружу. Она тосковала по Егору, который, наверняка, как дурак ждал ее все это время, пока она вновь убегала от проблем. Проблем, в неповторимости которых клялась ему. Грустно было осознавать, что Меленин все равно простит ее. Переборов себя, кареглазая открыла мессенджер. Листать не пришлось, ведь Егор покоился в закрепленных чатах. Егор: ты чего в сеть не заходишь? Сообщение отправлено в 18:33. Егор: карин? Егор: опять? Отправлено в 20:42. Сука. Слезы вспыхнули из ее глаз моментально при виде последних сообщений. Мелу даже не пришлось все рассказывать — он понял все сразу, когда она не отвечала какое-то время. Вытерев слезы, Карина начала быстро печатать. Карина: Я тут Карина: Извини, пожалуйста Карина: Завтра расскажу Отправлено в 21:55. *** Карине было жутко стыдно перед Егором. Наверное, она просто не привыкла, что кто-то кроме родителей заботится о ней. Особенно, парень, с которым вы даже не состоите в отношениях. Особенно, если она знает, что парень слишком эмоционален. Поэтому когда она, крепко сжимая лямки своей сумочки, подошла к школьному тупичку и увидела Мела, сердце замерло. Он стоял, явно ждя ее. Короткостриженный, оперевшись, стоял у стены, нервно крутя в руках сигарету. На мгновение его голубые, разбитые и влюбленные глаза устремились в сторону Карины. Пару секунд они просто смотрели друг на друга, а затем Мел, будто оживившись, сделал шаг навстречу. — Так что произошло вчера? —, обеспокоено спросил Егор. Была бы Карина на его месте, уже бы тысячу раз послала такую девушку нахуй. — Ты в порядке? —, продолжал он, кратко оглядывая девушку. — Как обычно все. —, кратко и тихо сказала Карина, оперевшись спиной о стену. Она стыдливо опустила глаза в пол. — Подралась? —, тихо спросил Мел, что значило, что он явно не собирается осуждать ее. Хотя его голубые глаза выдавали боль. На это девушка не ответила, а незаметно кивнула. Какое-то время она просто молчала, не смея посмотреть в его глаза, а затем просто разрыдалась. Ее эмоции выдали ее же руки, которые быстро «приклеились» к лицу в попытках скрыть слезы. — Ну, ты чего, Кариш…—, тихо сказал Егор, обняв девочку за плечи. Карине было до жути стыдно. Было обидно, что Мел так сюсюкается с той, кто буквально разбивает его сердце из раза в раз. — Не жалей меня, хватит…! —, прикрикнула Карина, но все равно сама же прижималась к его груди. Казалось, он был единственным человеком в этом мире, кто не осуждал ее и терпел все выходки. Когда-то терпение Мела должно лопнуть. Меленин аккуратно взял ладони Карины в свои. Ее ладони были ледяными, его — горячими. Он бережно, словно сувенир, прижал их к своей груди, будто пытаясь согреть. Каким же все-таки нежным и трепетным он был — таким, каким Карина не заслуживает его. — Ты только не плачь, Карин… —, успокаивающе попросил Мел. — Ну…хочешь, прямо сейчас свалим, а? Хочешь, Карин? —, продолжал он. — Как ты меня терпишь вообще? —, плача, спрашивала Карина. Она позволяла ему прижимать свои руки к его груди. Он на мгновение замолчал. Карие и голубые глаза встретились. — Потому что я люблю. —, тихо и абсолютно спокойно произнес Меленин, словно это было обыденностью: любит такую девушку, как Карина. Карина грустно хмыкнула, и он медленно отпустил ее руки. — И как? —, с грустной усмешкой сказала Карина. — Какого любить меня? Егор ни на секунду не задумался. Но он приблизился, аккуратно взял ее за кончики пальцев. — Как будто горю заживо. — кратко ответил он. Вновь Мел говорил своими фразочками из стихотворений. — Больно, но тепло. — закончил он. После этой фразы их губы сплелись в поцелуе. Его руки аккуратно, будто прощупывая почву, легли на ее талию. Его губы трепетно касались женских, будто бы он боялся спугнуть ее. Руки Карины приземлились на его лицо, а затем на шею. Мел был самым нежным парнем, которого видела Карина. Он был самым терпеливым и любящим, самым настоящим и искренним. Всю жизнь видя образ серьезного и грубого отца, Карина буквально растворилась в образе Егора. С ним она чувствовала умиротворение, а без него тонула. Больше всех она боялась, что когда-то терпение Егора лопнет. Тогда она точно утонет.