nightcall

      Иво говорит Лу и Кею, что до утренней аудиенции они свободны. Пусть уладят дела, встретятся со своими близкими. Выспятся перед государственным переворотом. Голос его спокойный, до невероятного будничный. Лу едет к маме, затем до криков ссорится с Ирмой и Томом, когда узнаёт правду. Её друзья — преступники, которых ждёт казнь, если их поймают. Или если Лу раскроет, но делать этого она, конечно, не собирается. Стоит ли рассказывать Иво? Поможет Приор или сразу казнит? Права на ошибку нет. Так и не решив, Лу едет домой. Ложится в постель, но секунды складываются в минуты, а минуты — в часы. Когда наконец она засыпает, ей снится что-то безумное, страшное. Чужие и знакомые лица маячат перед глазами, сливаясь в жуткий, фантасмагорический хоровод. И все эти люди — мама, друзья, случайные прохожие — кричат и умирают. Затем возрождаются и вновь умирают, снова и снова.       Лу не знает, что Иво спит и ему снится почти тот же сон. Только в его сне люди умирают сгорая заживо — в диком пламени его ярости, которое он так хорошо скрывает. Это случится и завтра, произойдёт наяву. Он не сможет им помочь, даже если захочет. Иво Мартен выбрал Смерть, а та никогда не щадит изменников.              …но позволит встретиться с той, кто ему дорог.       Иво встаёт, одевается и нажимает на кнопку вызова. Три гудка, и Лу отвечает ему заспанным голосом.       — Иво? Что такое? — она пугается позднего ночного звонка. — Всё в порядке?       — Да, Лу. Не волнуйся.       Иво вызывает Пьера. Надевает чёрный плащ и выходит из дома. Ночь безоблачна, ветер лёгкий и по-осеннему прохладный. Он делает глубокий вдох и на миг закрывает глаза. Эта жизнь прекрасна и удивительна, полна чудес и маленьких тайн. Горько осознавать, что она может закончиться так легко. Он может всё отменить. Он может не умереть завтра. Но тогда Жан-Франсуа убьёт его, рано или поздно. Так есть ли смысл оттягивать неизбежное?       — Одевайся. Я буду через десять минут.       И, не дожидаясь ответа, завершает вызов.       Лу не спрашивает, почему он позвонил ей в три часа ночи, не интересуется, куда и зачем они едут. Не потому, что эти вопросы не важны, а потому, что на них всё равно нет ответов. И она молчит, когда садится в автомобиль. Бросает на него один короткий взгляд, а затем не отрывается от окна, нервно кусая губы. И прочесть бы всё по его лицу, и разгадать его, но Иво Мартен — закрытая книга.       Ночной Нью-Пари предстаёт во всей красе, светясь тысячью огней, голограмм и неоновых вывесок. Но Пьер, повинуясь указаниям Иво, едет мимо всех ярких клубов и баров. Термитник остаётся позади: тесные улицы сменяются широкими магистралями Центра. Автомобиль минует храм, резиденцию Синода, театр, в котором Лу когда-то смотрела балет. Никаких развлечений или приятных сюрпризов. Лу понимает, что они едут глупо, совершенно бесцельно. И выражение лица Иво всё ещё невозможно прочитать.       — Мы заедем за Кеем? — она задаёт дурацкий вопрос, просто чтобы нарушить тишину. В ответ Иво лишь качает головой. Пьер везёт их дальше в неизвестность. Крэп. Что ж, ладно, она подождёт. Когда-нибудь он ведь должен заговорить. Лу просит включить музыку. Пьер включает, и она слышит трек из своего же плейлиста. Однажды Иво похвалил её вкус в музыке. И, очевидно, скачал себе те же песни. Это приятно, даже очень.       Она закрывает глаза, полностью погружаясь в музыку. Иво впервые за прошедший час смотрит на неё, странным и необъяснимым взглядом. Но Лу его не замечает.       — Я слышала, почему тебя называют Золой, — произносит Лу, и его сердце пропускает удар.       — И что ты об этом думаешь?       Он всё ещё выглядит невозмутимым. Но теперь это даётся ему с трудом.       — Люди часто превращают чужие поступки в страшные истории. Особенно если не знают всей правды. Так что я в это не верю.       Иво чуть сжимает челюсть.       — Считаешь, это неправда?       Она бросает на него взгляд. Её глаза серые и холодные как сталь.       — Считаю, что это сейчас неважно. Мы можем умереть завтра.       — Я постараюсь сделать всё в моих силах, чтобы этого не случилось, — его голос тих, но полон мягкой силы и власти. — В это ты веришь?       — Да, — отвечает Лу, чуть помедлив.       Он не обещает, что они останутся живы. Это нравится Лу. Она терпеть не может, когда люди дают обещания, которые не могут выполнить.       Они едут в молчании ещё один час, а может, два. Когда Пьер наконец привозит Лу домой в Термитник, небо уже светлеет. Начались предрассветные сумерки. Уже скоро аудиенция у Викария. Уже скоро грядёт переворот, в котором могут погибнуть десятки, а то и сотни людей.       Прежде чем выйти из машины, Лу бросает на Иво последний взгляд — долгий и внимательный, пытаясь угадать, что у него на уме. Охваченная внезапным порывом, касается его руки. Он едва заметно вздрагивает от неожиданности.       — Всё получится, Иво.       Она хочет убрать руку, но он не даёт ей, переплетая их пальцы. И наконец говорит то, что давно собирался сказать.       — Я люблю тебя, Лу. — Короткая пауза. — И хотел бы знать, есть ли у меня право надеяться, что я тебе тоже небезразличен.       Её глаза изумлённо расширяются. Но проходит целая минута, и Лу молчит. Как и он. Она кусает губу изнутри так сильно, что чувствует вкус крови. Любит ли она Иво? Ей не хочется сейчас об этом думать. Но… если не сейчас, то когда? Крэп! Почему всё так внезапно и не вовремя! Лу не находит в себе силы признаться. Снова. Она выходит из машины и, хлопнув дверью, идёт в дом. Ни разу не оглянувшись. Иво стискивает зубы, не зло, а сдержанно. Всё должно было быть не так! Неужели он ошибся, увидел то, чего никогда не существовало? С досадой качнув головой, он всё же велит Пьеру уезжать. У них ещё будет время, до аудиенции. Возможно.       Стена из ледяного камня вот-вот рухнет. Скрытое за ней пламя разгорается в его груди, вьётся горячими языками, яростно желая сжечь все вокруг.       И сегодня он выпустит его на волю.