Обещанная Малфою

Шотландская зима опустилась на Хогвартс внезапно, заковав раскинувшееся перед замком Черное озеро в толстый, непроницаемый слой сизого льда. Огромные арочные окна Большого зала покрылись причудливыми морозными узорами, а под высоким заколдованным потолком теперь кружился пушистый, нетающий снег. Замок окутало предрождественское суетливое оживление. Студенты кутались в тяжелые шерстяные мантии и толстые факультетские шарфы, а в каминах гостиных день и ночь ревело изумрудное пламя, безуспешно пытающееся разогнать вековую сырость каменных подземелий.Для Даяны Розье этот первый семестр стал настоящим испытанием на прочность. Позиция «белой вороны» среди слизеринцев крепла с каждым днем. Чистокровные сокурсники во главе с Пэнси Паркинсон не упускали случая высказать свое презрение к девушке, которая вместо того, чтобы высокомерно игнорировать гриффиндорцев, умудрялась тайно помогать Гермионе Грейнджер в библиотеке и тепло улыбаться Гарри Поттеру во время обедов. Но сильнее всех эту ситуацию ненавидел Драко Малфой.Детский договор крови, связывавший их запястья невидимыми багровыми нитями, казался Драко неподъемным, позорным грузом. Его эго аристократа было уязвлено до предела: девчонка, которая по закону чистокровного мира принадлежала ему, выбирала общество его злейшего врага. Из-за этого издевательства Малфоя стали более изощренными и частыми. Он не упускал ни единого шанса задеть её, превращая каждую встречу в подземельях в словесную дуэль.В один из декабрьских вечеров, незадолго до начала рождественских каникул, Даяна возвращалась из библиотеки. В руках она бережно несла тяжелый, потрепанный фолиант по Древним рунам, который Гермиона со слезами на глазах просила её перевести с латыни — гриффиндорка никак не могла разобраться в сложных лингвистических сплетениях средневековых заклинаний.Коридоры подземелий были практически пусты, факелы на стенах слабо трещали, отбрасывая на каменную кладку длинные, изломанные тени. Даяна шла быстро, мечтая лишь о том, чтобы поскорее оказаться у теплого камина и сбросить тяжелые туфли. Но едва она свернула в глухой тупик, ведущий к стене с потайным входом в слизеринское общежитие, дорогу ей преградили три массивные фигуры.По центру стоял Драко Малфой, лениво прислонившись плечом к каменной колонне. Его платиновые волосы идеально отливали серебром в тусклом свете факелов, а черная зимняя мантия с серебряной застежкой была небрежно расстегнута. За его спиной, словно две каменные глыбы, высились неизменные Крэбб и Гойл, на чьих лицах играли тупые, предвкушающие ухмылки. — Куда это мы так спешим, Розье? — растягивая слова, надменно произнес Драко, делая шаг вперед и полностью перекрывая ей проход. Его серые глаза колюче блеснули, зафиксировавшись на тяжелой книге в её руках. — Неужели снова бежишь выполнять поручения своей грязнокровной подружки Грейнджер? Ты совсем потеряла гордость? Таскаешь книги для тех, кто даже не достоин дышать с нами одним воздухом. — Уйди с дороги, Малфой, — холодно ответила Даяна, упрямо вскидывая подбородок и прижимая фолиант к груди сильнее, словно щит. — Мои дела тебя не касаются. И уж тем более не тебе говорить мне о гордости. Человек, который не может шагу ступить без своих цепных псов, не имеет права рассуждать о достоинстве. Крэбб и Гойл недовольно загудели, сделав выпад вперед, но Драко резким взмахом руки остановил их. Его ухмылка мгновенно сползла с лица, уступая место ледяной, породистой ярости. Он подошел вплотную, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. Даяна почувствовала шлейф его фирменного одеколона, пахнущего морозной мятой и дорогим лавандовым мылом. — Мои люди ходят за мной, потому что я Малфой, — тихо, но с пугающим давлением процедил он, наклоняясь к самому её лицу. — А вот ты, Даяна, позоришь фамилию своего отца Адама. Род Розье веками уничтожал предателей крови, а его единственная наследница подбирает объедки за Поттером. Ты думаешь, я буду молча смотреть, как моя… — он резко осекся, его челюсть упрямо сжалась, а взгляд лихорадочно скользнул по её губам. Драко сглотнул, и его голос упал до едва различимого шепота: — Как ты позоришь наш факультет? — Твой факультет? — Даяна сделала шаг навстречу, не отступая ни на дюйм, хотя её сердце бешено колотилось где-то в горле от этого пугающего напора. — Слизерин — это и мой дом тоже, Драко. И если тебе не нравится, с кем я общаюсь, ты можешь просто отвернуться. Мы подписали бумагу в детстве, но это не значит, что ты купил мою жизнь. Ты мне никто. Всего лишь заносчивый мальчишка, который прячется за спину своего влиятельного папочки. Эти слова попали точно в цель. Драко побелел от злости так, что его кожа стала казаться прозрачной. В его глазах вспыхнуло безумное, яростное пламя. Одним резким, властным движением он перехватил её за запястье — прямо там, где глубоко под кожей спала магия их договора крови.Ток. Настоящий электрический разряд прошил их обоих от кончиков пальцев до самого позвоночника. Даяна невольно охнула, а Драко резко затаил дыхание, но руку не отпустил. Напротив, он жестко толкнул её назад, заставляя вжаться спиной в холодную каменную стену. Тяжелая книга по Рунам с грохотом выскользнула из её пальцев, упав на грязный пол подземелий, но ни один из них даже не посмотрел вниз.Малфой зажал её в тиски своего тела, уперев вторую руку в стену прямо над её плечом. Крэбб и Гойл ошеломленно замерли позади, не понимая, что происходит между их лидером и этой несносной девчонкой. В венах обоих заиграло обжигающее тепло — магия крови Розье и Малфоев проснулась от этого яростного контакта, заставляя их запястья едва заметно пульсировать багровым светом. — Никогда, слышишь меня, Дая? Никогда больше не смей говорить мне о моем отце, — прошипел Драко, наклоняясь так низко, что его губы практически коснулись её уха. Его прерывистое, горячее дыхание обжигало кожу, заставляя её покрыться крупными мурашками. — Ты моя невеста по закону магии. И если я захочу, я сделаю твою жизнь в этом замке невыносимой. Ты будешь умолять меня о прощении на коленях. — Попробуй, Малфой, — выдохнула Даяна прямо в его губы, упрямо глядя в штормовые серые омуты его глаз. Между их лицами оставались какие-то жалкие сантиметры, и удушающее, взрывное напряжение окутало их, отрезая от всего остального мира. — Стреляй из своей палочки, придумывай пакости, натравливай своих громил. Но я никогда не подчинюсь тебе. Можешь выжечь эту Метку на моих руках, но моей душой ты владеть не будешь. Они стояли так несколько бесконечных секунд, тяжело дыша и буквально сжигая друг друга взглядами. В полумраке подземелий эта близость казалась пугающей, порочной и невероятно сильной. Драко смотрел на её приоткрытые губы с такой дикой, собственнической яростью, что Даяне на миг показалось, будто он сейчас совершит какое-то безумие. Его пальцы на её запястье сжались еще сильнее, доводя магическое покалывание в венах до легкой боли.Но иллюзия разбилась. Из глубины коридора послышался отчетливый, шаркающий шаг профессора Снейпа. Полы его черной мантии зловеще зашуршали по плитам пола.Драко резко, словно обжегся, отпрянул от нее, выпуская её руку. Его лицо мгновенно вернуло маску идеального, холодного безразличия, хотя дыхание всё еще оставалось рваным и тяжелым. Он быстро поправил воротник своей мантии, бросил на Даяну последний, полный затаенной тоски и злости взгляд, а затем пнул валявшуюся книгу носком своего дорогого туфля. — Крэбб, Гойл, пошли, — бросил он через плечо, даже не оборачиваясь. — Здесь слишком сильно пахнет гриффиндорской нищетой. Три фигуры стремительно скрылись за поворотом, оставив Даяну одну у стены. Девочка медленно опустилась на корточки, поднимая испачканный фолиант. Её пальцы до сих пор покалывало от прикосновения Драко, а под кожей всё еще медленно угасало багровое сияние брачной нити. Рождественские каникулы были впереди, но Даяна уже знала: в Хогвартсе для нее не будет спокойных дней, пока этот платиновый хорек считает её своей собственностью. После возвращения с зимних каникул атмосфера в замке сгустилась еще сильнее. Гарри, Рон и Гермиона стали подозрительно скрытными: они постоянно шушукались по углам, пропадали в библиотеке и искали информацию о каком-то Николасе Фламеле. Даяна, хоть и дружила с ними, понимала, что гриффиндорцы ведут свою опасную игру, связанную с запретным коридором на третьем этаже, куда директор Дамблдор строго-настрого запретил ходить всем студентам под страхом мучительной смерти. Драко Малфой, обладавшая змеиным чутьем на чужие секреты, тоже заметил странное поведение Поттера. Его шпионские наклонности обострились. Он буквально следовал за Золотым трио по пятам, надеясь поймать их на нарушении школьных правил и добиться исключения ненавистного шрамоголового выскочки. И каждый раз, когда он видел Даяну, стоявшую неподалеку от них, его лицо перекашивало от яростной ревности.В конце мая Хогвартс погрузился в лихорадочную суету перед финальными экзаменами. Первокурсники буквально засыпали над учебниками по Истории магии, а пальцы Даяны были вечно испачканы чернилами от бесконечных эссе для профессора Макгонагалл.Развязка наступила в теплую весеннюю ночь, когда Гарри и Рон решили тайно вынести из замка незаконно вылупившегося дракона Хагрида — норвежского горбатого по имени Норберт. Драко прознал об этом плане, выкрав письмо Рона, и сиял от торжества всю неделю. — Завтра твой драгоценный Поттер вылетит из школы с треском, Розье, — злорадно прошептал Малфой, проходя мимо Даяны в Большом зале во время ужина. На его груди гордо поблескивал слизеринский значок, а в серых глазах горело торжество. — Я лично прослежу, чтобы Макгонагалл выставила его вещи за ворота. Можешь начинать собирать чемоданы вместе с ним, предательница. Даяна не на шутку испугалась за друзей. Ночью, когда часы пробили одиннадцать, она тихо выскользнула из спальни девочек Слизерина. Ей нужно было перехватить Малфоя до того, как он доберется до профессора, или предупредить Гарри.Но коридоры замка преподнесли ей сюрприз. Поднявшись на башню, Даяна замерла в тени массивной арки. Прямо посреди коридора стояла разгневанная профессор Макгонагалл в ночном халате и сеточке для волос. А перед ней, съежившись от страха, стоял… Драко Малфой. Профессор держала его за ухо, и её лицо выражало крайнюю степень возмущения. — Извините, профессор, но я говорю вам правду! Поттер идет! У него дракон! — испуганно лепетал Драко, пытаясь вырваться. — Хватит этой чепухи, мистер Малфой! Разгуливать по замку в такое время, придумывая небылицы про драконов, чтобы насолить сокурсникам?! — гремел голос Макгонагалл. — Двадцать баллов со Слизерина! И вы получите заслуженное наказание! Живо в свою гостиную! Даяна едва сдержала смешок, плотнее прижимаясь к стене. Драко, красный как рак от унижения и злости, пулей бросился вниз по лестнице. Но стоило ему завернуть за угол, как он буквально наткнулся на Даяну. Она стояла, скрестив руки на груди, и на её губах играла легкая, победоносная улыбка. — Ну что, Малфой? Поймал Поттера? — тихо спросила она, глядя на его растрепанные платиновые волосы. Драко замер, тяжело дыша. Его маска чистокровного принца была растоптана профессором Гриффиндора, и видеть Даяну, ставшую свидетелем его позора, было для него высшей пыткой. В два шага он подлетел к ней, грубо хватая за плечи и встряхивая. — Это ты! Это ты его предупредила, Розье?! — прошипел он, и его голос сорвался от душащих его слез обиды. В полумраке его серые глаза штормили от неконтролируемой злости и ревности. — Ты сдала меня! Ты всегда на его стороне! Ты ведь моя невеста, Даяна! Моя! Магия крови выбрала тебя для меня, а ты… ты ведешь себя как последняя… — Замолчи, Малфой! — Даяна резко перехватила его ладони, с силой сбрасывая их со своих плеч. Её собственные глаза горели упрямым, опасным огнем. — Я никого не предупреждала. Ты сам попался из-за своей глупой, мелочной гордости. Ты так хотел уничтожить Гарри, что забыл обо всем на свете. И не смей напоминать мне о договоре! Мы дети, Драко. Этот пергамент в кабинете твоего отца ничего не значит здесь, в Хогвартсе. Ты не имеешь права указывать мне, с кем дружить. — Значит, — тихо, но с такой леденящей душу твердостью ответил Драко, делая шаг назад. Его лицо снова превратилось в каменную маску, а серые глаза стали холодными, как полярный лед. — Договор магии крови Розье и Малфоев не смыть школьными обидами, Дая. Придет время, и ты поймешь это. А пока… наслаждайся своей победой. На следующий день вся школа гудела: Гарри, Рон и Гермиона тоже попались Макгонагалл чуть позже, и Гриффиндор потерял рекордные сто пятьдесят баллов, мгновенно скатившись на последнее место в соревновании факультетов. Драко Малфой, несмотря на то, что сам получил наказание, сидел за слизеринским столом с гордо поднятой головой, победоносно глядя на притихших гриффиндорцев.Их совместное наказание в Запретном лесу вместе с Хагридом стало финальным аккордом этого безумного первого курса. Идя по темным, шуршащим тропинкам среди вековых деревьев, Даяна то и дело ловила на себе тяжелый взгляд Драко, который шел чуть позади с лампой в руке. Когда из темноты чащи донесся жуткий, леденящий кровь вой, Драко непроизвольно сделал шаг ближе к Даяне, готовый в любую секунду выставить палочку вперед, маскируя свой детский страх за высокомерием: — Не отставай, Розье. Если тебя сожрет какая-нибудь тварь, мой отец заставит меня платить неустойку твоему роду. — Обойдусь без твоей заботы, Малфой, — огрызнулась она, но шагнула чуть ближе к его лампе. На прощальном пиру, когда директор Дамблдор в самый последний момент начислил Гарри, Рону, Гермионе и Невиллу дополнительные баллы, вырвав Кубок школы из рук Слизерина, весь наш стол погрузился в траур. Знамена в Большом зале сменили зеленый цвет на ярко-алый.Драко сидел бледный как смерть, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Он медленно повернул голову к Даяне, которая сидела в самом конце стола. Их взгляды встретились сквозь шумный, ликующий зал. В его серых омутах больше не было издевки — только глубокая, затаенная обида ребенка, чей мир снова рухнул, и немое, собственническое обещание: «Это еще не конец, Дая. На втором курсе игра пойдет по моим правилам». Даяна лишь гордо вскинула подбородок, поправляя свой зеленый галстук, и вышла из зала первой, готовая к каникулам в фамильном поместье Розье, но зная, что нити на её запястьях уже никогда не дадут ей забыть этого несносного платинового мальчишку.