Полное пренебрежение нормальностью ⁂ A Complete Disregard for Normalcy

Опель появилась с тихим хлопком как раз в тот момент, когда Гермиона допивала утренний чай. На руках у домовушки лежал аккуратно сложенный кусок ткани. Её большие глаза сияли тихим восторгом, пока она протягивала его Гермионе. — Это для мисс Гермионы, — объявила Опель, протягивая свёрток обеими руками. Гермиона поставила чашку на стол и с недоумением взяла ткань. Она оказалась невероятно мягкой и слегка тянулась. — Что это? — Для ношения маленькой мисс. Чтобы руки мисс Гермионы были свободны, — объяснила Опель, складывая ладони вместе. — В неё можно завернуть малышку и прижать к груди. Там ей будет тепло и уютно, словно её держат на руках. Гермиона задумчиво провела пальцами по ткани, обдумывая эту идею. С самого рождения Лиры она почти не выпускала её из рук. И хотя во многом это было способом справиться с собственной тревогой, делать почти всё одной рукой было совсем непросто. Поэтому мысль о том, что можно держать малышку рядом с собой и при этом сохранить хоть какую-то свободу движений, принесла неожиданное облегчение. — Это… очень умно, — призналась она, переводя взгляд на Опель. — Откуда это? Ушки Опель едва заметно дёрнулись, но она лишь улыбнулась. — Это для мисс Гермионы. Хороший подарок, да? Гермиона слегка нахмурилась из-за того, что домовушка так и не ответила на её вопрос, но решила не настаивать, чтобы не обидеть её. — Это замечательный подарок, — сказала она. — Спасибо. — Может, Опель покажет мисс Гермионе, как правильно его завязывать? — предложила домовушка, подходя ближе. Гермиона облегчённо выдохнула при мысли, что ей не придётся разбираться самой, и кивнула. — Да, пожалуйста. Опель наколдовала большое зеркало в полный рост и подвела Гермиону к нему. Осторожными движениями и терпеливо объясняя каждый шаг, она пыталась показать, как правильно завязывать ткань. Но из-за недосыпа и сложности самой конструкции Гермионе никак не удавалось разобраться. Ей всё время казалось, что ткань недостаточно плотно прилегает и не сможет надёжно удерживать малышку. Но стоило затянуть её сильнее, как она начинала переживать, что ткань слишком тугая и ребёнку будет дискомфортно. Уже в третий раз поправляя последний узел, Гермиона раздражённо вздохнула. Морщинистая ладонь мягко легла поверх её руки, успокаивая. — Позвольте Опель показать, — мягко сказала домовушка успокаивающим голосом. С помощью магии она ещё раз продемонстрировала весь процесс: особым образом обернула длинную полосу ткани вокруг торса Гермионы, завязала её и аккуратно заправила свободные концы. Лира, уютно устроившаяся у неё на груди, тихонько гулькнула, и Гермиона невольно улыбнулась, несмотря на своё раздражение. — Вот так, — с улыбкой заключила Опель. Голос её оставался тёплым и терпеливым. — Теперь мисс Гермиона может носить маленькую мисс, не занимая руки. Гермиона нахмурилась, внимательно разглядывая ткань и пытаясь понять, как всё это устроено. — Неужели нет способа попроще? — спросила она с надеждой, смешанной со смирением. Глаза эльфийки весело блеснули, пока она поправляла складку на ткани. — Практика ведёт к совершенству, мисс. Гермиона тихо усмехнулась, хотя в её смехе слышалось скорее утомление, чем веселье. — Тебе легко говорить, Опель. У тебя ведь были столетия, чтобы научиться, правда? Опель лукаво улыбнулась, но не успела ответить, в дверь торопливо постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату влетел Тео. Лицо его было бледным, а сам он выглядел до смерти перепуганным. Следом появился Драко. Он выглядел куда спокойнее, хотя в его глазах мелькнуло веселье при виде столь драматичного появления его друга. — Борода грёбаного Мерлина, Грейнджер, они здесь, — выдохнул Тео, тяжело дыша. Он согнулся, уперев руки в колени. Эти слова наверняка напугали бы Гермиону, если бы не полное отсутствие тревоги на лице Драко. Поймав её взгляд, он с лёгкой усмешкой посмотрел сначала на неё, а затем перевёл взгляд на Лиру, прижатую к её груди слингом. Тео продолжил, не дав ей ничего спросить: — Послушай меня, прости. Они подкараулили меня у ворот, — выпалил он, всё ещё пытаясь отдышаться. — У меня не было выбора, пришлось… Он осёкся, переводя дыхание. Казалось, ещё немного — и он просто рухнет в обморок. Гермиона удивлённо приподняла бровь. — Да о чём ты вообще? — Поттер и Уизли здесь, — наконец выдохнул он, отчаянно переводя взгляд на Драко. Глаза Гермионы широко распахнулись. Она почувствовала, как грудь обдало жаром. Её застали врасплох удивление и лёгкое чувство вины. — Вообще-то, Уизли только двое, — невозмутимо вставил Драко, скрестив руки на груди и небрежно прислонившись к дверному косяку. — Хотя, если честно, двое ничуть не менее утомительны, чем вся семейка. — Понятия не имею, как они обо всём узнали, — торопливо заговорил Тео, снова выпрямляясь. — Клянусь, я никому ничего не говорил. Только не злись, пожалуйста. — Это я им сказала, Тео, — ответила Гермиона. — Правда? — Он с шумом выдохнул и театрально прижал руку к груди. — Ох, левая грёбаная сиська Мерлина. — Вчера я написала им письмо, — объяснила Гермиона, машинально теребя ткань слинга. — Попросила договориться о встрече где-нибудь в укромном месте. Но стоило догадаться, что вместо этого они сразу же рванут к воротам. Она недовольно вздохнула. Её взгляд метнулся к двери, словно они уже могли ждать за ней. — Мне правда следовало это предвидеть. — Мы с Тео можем выпроводить их, если ты пока не готова к этому, — серьёзно предложил Драко. Почему-то эти слова тронули Гермиону. Какая-то её часть хотела отложить этот разговор, выиграть ещё немного времени, чтобы подготовиться. Но она понимала, что так будет только хуже. — Нет, — твёрдо ответила она. Несмотря на лёгкое волнение, сжавшее грудь, голос её звучал уверенно. — Это должно когда-то случиться. Кто-то осторожно потянул её за штанину, и Гермиона опустила взгляд. Перед ней стояла Опель, протягивая к ней руки. Она почти забыла, что домовушка всё ещё здесь, настолько её захватило напряжение этого момента. — Может, Опель немного подержит маленькую мисс? — предложила та. Гермиона ненадолго задумалась. Мысль о том, чтобы всё объяснить друзьям без ребёнка на руках, казалась соблазнительной. Но в итоге она помотала головой. — Нет, она останется со мной. Но спасибо, Опель. Заметив, что волшебница всё ещё колеблется, Драко оттолкнулся от дверного косяка и подошёл ближе. — Они не обязаны знакомиться с Лирой, пока ты сама не будешь к этому готова, Грейнджер. Услышав имя девочки, Тео застыл. Он резко повернул голову к Драко, слегка склонив её набок. На мгновение повисла почти незаметная пауза, словно он что-то обдумывал. Затем его взгляд скользнул к Гермионе, а глаза едва заметно сузились. — Лира, значит? — тихо спросил Тео. — Да, — смущённо улыбнулась Гермиона, затем снова посмотрела на Малфоя. — Я хочу, чтобы они с ней познакомились. Всё в порядке. Тео ещё раз перевёл взгляд с Драко на Гермиону и обратно, после чего выражение его лица смягчилось. — Ты уверена? — спросил он. Гермиона решительно кивнула. — Опель, проводи наших гостей в холл, — распорядился Тео. — Сию минуту, мастер Тео, — ответила домовушка и с хлопком исчезла. Драко невозмутимо убрал руки в карманы, не сводя с Гермионы нечитаемого взгляда. — Мы пойдём с тобой. Волшебница встретилась с ним взглядом, тяжесть происходящего вновь легла ей на плечи. — Спасибо, — тихо прошептала она, голос едва заметно дрогнул. Тео первым вышел из восточного крыла и повёл их вниз по парадной лестнице поместья. Гермиона шла сразу за ним, пульс гулко отдавался в ушах, а тяжесть предстоящей встречи всё сильнее давила на неё. Драко следовал на несколько шагов позади, внимательно наблюдая за происходящим. В просторном холле царила почти зловещая тишина. Её нарушало лишь приглушённое дыхание троих ожидавших. Первой среагировала Джинни. Тихо ахнув, она едва ли не отпихнула Тео в сторону и бросилась обнимать Гермиону, так крепко прижимая её к себе, что той пришлось неловко сгорбиться, чтобы не придавить Лиру между ними. — Боже мой, Гермиона, — прошептала Джинни, и голос её дрожал от переполнявших эмоций. — Мы думали… Господи, мы не знали, где ты, жива ли ты, всё ли с тобой в порядке… Гермиона на мгновение застыла, не ожидав такой силы объятий, но почти сразу расслабилась и крепко обняла Джинни в ответ. Гарри не заставил себя ждать, не раздумывая ни секунды, он шагнул к ним и обнял обеих. — Ты до смерти нас напугала, Гермиона, — тихо сказал он. Голос звучал ровнее, чем у Джинни, но облегчения в нём было ничуть не меньше. Гермиона ощущала их тепло, их близость. Дом, от которого она так долго была оторвана. На мгновение к горлу подступил ком, и она не смогла вымолвить ни слова. Это было… так успокаивающе. Рон так и не сдвинулся с места. Он стоял у входа, и в его глазах смешалось столько эмоций: облегчение, тревога, растерянность и, возможно, немного злости. Его присутствие ощущалось, словно грозовая туча на горизонте — пока ещё далёкая, но уже напитанная грозой и готовая вот-вот разразиться. На мгновение показалось, что облегчение всё-таки возьмёт верх и он тоже присоединится к объятиям. Но потом Джинни слегка отстранилась, всё ещё сжимая плечи Гермионы, и впервые внимательно посмотрела на неё. Её взгляд скользнул вниз, оценивая состояние подруги. И она застыла. — Гермиона, — едва слышно выдохнула Джинни, часто моргая. — Это… это ребёнок? Рон напрягся. Гарри резко отстранился, нахмурившись. — Подожди… что? Руки Джинни медленно опустились, и она сделала шаг назад. Её взгляд метался между измученным, бледным лицом Гермионы и крошечным свёртком, прижатым к её груди. Лира была такой тихой, такой неподвижной и так хорошо скрывалась под тканью слинга, что сначала её никто даже не заметил. Но теперь, словно почувствовав перемену в комнате, малышка тихонько сонно заворочалась и издала слабый звук. Гарри выглядел совершенно ошеломлённым. Он открыл рот, затем закрыл его. — У тебя… — он провёл рукой по волосам, и очки слегка сползли на кончик носа. — Гермиона? — Почему у тебя ребёнок? — резко вдохнула Джинни. Казалось, даже произнося эти слова, она сама не понимала их смысла. Гермиона сглотнула, крепче сжимая край слинга. — Мне так жаль, что я скрывала это от вас. Но мне было так страшно… Я просто не знала, что делать. — Это… твой ребёнок?! — Гарри смотрел на подругу, не веря своим глазам. Гермиона молча кивнула. Но прежде чем она успела хоть что-то объяснить, Рон взорвался. — Ты родила ребёнка?! — Его голос полоснул по воздуху, словно лезвие. В отличие от ошеломлённого недоумения Гарри и Джинни, в его словах звучало совсем другое. Неприкрытая ярость. Лицо Рона покраснело, руки сжались в кулаки. — Как?! Ты же даже не была беременна! — Была, Рон… — попыталась объяснить Гермиона, но он снова перебил её. — Как ты могла скрывать это от нас?! — Его голос дрожал от неверия, с каждым словом становясь всё громче. — И от кого, чёрт возьми, ты вообще родила?! — Рон, — с раздражением одёрнула его Джинни, сама всё ещё не до конца оправившись от потрясения. Но он её не слушал. Его взгляд был прикован к Гермионе, а в глазах бушевала настоящая гроза эмоций. Гермиона не знала, как его успокоить, не солгав и не сделав всё ещё хуже, поэтому просто замкнулась в себе, действуя лишь на одном адреналине. Казалось, он этого даже не заметил. — И почему ты здесь?! — Голос Рона сорвался, став ещё резче. — Почему ты пришла сюда, а не к нам?! Почему они узнали раньше нас?! Она вздрогнула. От громкости его голоса, от резкости тона, от обвинения, прозвучавшего в его словах. Заметив её реакцию, Драко едва заметно подался вперёд. Не настолько, чтобы это выглядело как угроза, но достаточно, чтобы дать понять: он рядом. Рон тут же перевёл взгляд на него, и лицо его исказилось ещё сильнее. — Просто замечательно, — процедил он. — Только не говори, что это его ребёнок. Или Нотта? Он горько рассмеялся, недоверчиво качая головой. — Не верю, что ты родила ребёнка от какого-то пожирательского отребья. — Следи за языком, Уизел, — предупредил Драко. — Рон, хватит, — одновременно с ним сказал Гарри. Но Рон ещё не закончил. Его взгляд снова остановился на Гермионе, а за злостью скрывалось чувство, которое невозможно было прочитать. — Я даже смотреть на тебя не могу, — сказал он уже тише, но ничуть не менее яростно. — Я вообще больше не понимаю, кто ты такая. Между ними повисло тяжёлое, удушающее молчание. По правде говоря, Гермиона ожидала, что Рон отреагирует слишком бурно — это было вполне в его духе. В конце концов, именно он на четвёртом курсе несколько недель не разговаривал с Гарри, потому что решил, будто тот тайком кинул своё имя в кубок на Турнире трёх волшебников и солгал ему об этом. Но она не ожидала такого. Гермиона понимала, что он чувствовал себя обманутым. Понимала, что ему было больно. Но ей и в голову не могло прийти, что он окажется настолько жесток к ней в такой момент, когда она была очень уязвима. Она очень хотела верить, что его реакция вызвана не только тем, что у неё родился ребёнок и она скрыла это от друзей, но и что всему виной стало всё, через что им пришлось пройти. Что всё это наконец достигло точки кипения. Ведь так? Лицо Рона всё ещё было искажено гневом, он дышал резко и неровно. Руки то сжимались в кулаки, то снова разжимались, словно он изо всех сил боролся с желанием сказать что-то ещё. Или, возможно, пытался удержаться от слов, о которых потом бы пожалел. Гермионе хотелось закричать. Хотелось заколдовать его так, чтобы он начал отплёвываться слизнями. Или чтобы у него из носа вылетели летучие мыши. Хотелось усадить его, заставить выслушать её до конца, пока он наконец не поймёт. Обычно она бы так и поступила. Поставила бы его на место, заставила бы извиниться. Но сейчас всё было иначе. И она не могла поступить так, как обычно. Напоследок бросив на неё взгляд, полный отвращения, Рон резко развернулся и вылетел из комнаты, с такой силой хлопнув дверью, что грохот прокатился по всему поместью. Джинни болезненно поморщилась. Её взгляд вновь вернулся к Гермионе. На лице читалась борьба между тревогой и раздражением — она разрывалась между желанием остаться и необходимостью догнать брата. — Я… — она запнулась, сжимая руки в кулаки, затем резко выдохнула. — Мне нужно… Он идиот, Гермиона, но я не могу просто… Она покачала головой, виновато глядя на подругу. В её глазах всё ещё читалось потрясение. — Ты можешь проследить, чтобы он никому не рассказал? — взмолилась Гермиона, давая Джинни понять, что та может идти. — Я ещё не готова, чтобы об этом узнал весь мир, Джин. — Конечно, — тихо ответила младшая Уизли, а её голос дрожал от переполнявших эмоций. Она ещё раз, на прощание, посмотрела на Гермиону, после чего поспешила вслед за Роном. После их ухода в комнате повисла неловкая тишина. Гарри всё ещё стоял на месте, нахмурившись, не сводя взгляда с Гермионы и пытаясь сложить воедино всё, что произошло. Недоумение никуда не исчезло, но, в отличие от Рона, он не злился, он просто пытался всё понять. Ждал, когда хоть что-нибудь наконец обретёт смысл. Гермиона поудобнее перехватила Лиру, крепче прижимая её к себе. — Я знаю, что всё это очень трудно осознать, — наконец произнесла она. Голос звучал тихо, но уверенно. — Я не хотела скрывать это от вас. Просто… Она сглотнула. — Мне казалось, что у меня не было выбора. Гарри медленно выдохнул, потирая шею сзади. — Гермиона, — произнёс он уже мягче, хотя в его голосе всё ещё звучали десятки невысказанных вопросов. — Что вообще происходит? Когда у тебя появился ребёнок? И как ты оказалась здесь? — Она не под «Конфундусом» и не под «Империусом», Поттер, можешь расслабиться, — вмешался Тео, раздражённый тем, как друзья Гермионы обращались с ней, и тем скрытым — а может, даже неосознанным — обвинением, прозвучавшим в словах Гарри. Гарри не обратил на него никакого внимания, продолжая ждать ответа от Гермионы. Она замешкалась, опустив взгляд на Лиру, прижатую к груди. Лицо малышки было безмятежным. Она даже не подозревала о буре эмоций, бушевавшей вокруг неё. Гермиона глубоко вдохнула и заставила себя посмотреть Гарри в глаза. — Пока мы были в бегах, я скрывала беременность с помощью маскирующих чар. Но в день битвы… я игнорировала все признаки начинающихся родов, пока не стало слишком поздно… Она тяжело вздохнула и покачала головой. — До срока оставалась ещё неделя, а мы были уже так близко к концу… Я просто… надеялась пережить войну, а со всем остальным разобраться потом. Выражение лица Гарри почти не изменилось, но Гермиона заметила промелькнувшее в его глазах потрясение. Он ничего не сказал, позволяя ей продолжить. — Когда я уже не могла игнорировать боль, то спряталась в ближайшей нише замка, — продолжила Гермиона, отчётливо вспоминая ту ночь. — Должно быть, Малфой услышал мои крики и нашёл меня прямо перед тем, как я родила. Потом на нас наткнулся Нотт, и… У неё перехватило дыхание. — Я не знала, что происходит снаружи. Не знала, живы ли вы, не знала, не обнаружили ли убежища… Поэтому, когда Тео предложил мне укрыться здесь… я решила, что это лучший вариант. Никто не станет искать меня в Нотт-мэноре, а значит, для нас с Лирой это было самое безопасное место. Челюсть Гарри едва заметно напряглась, но в его взгляде не было осуждения, только понимание. Тихое и терпеливое понимание. Гермиона дрожащим выдохом выпустила воздух. — И с тех пор я прячусь здесь. Долгое время Гарри ничего не говорил. Он просто смотрел на неё, его зелёные глаза внимательно изучали лицо подруги, пока между ними оседала тяжесть всего, через что ей пришлось пройти. — Хорошо, — наконец медленно выдохнул Гарри. Гермиона моргнула, всё ещё пытаясь осознать, как резко изменился этот разговор. — Хорошо? Поттер кивнул, плотно сжав губы. — Хорошо, — повторил он. — То есть… всё это нелегко принять. И у меня ещё остались вопросы. Очень много вопросов. Но ты жива и в безопасности. Голос его стал мягче. — И сейчас для меня важнее всего именно это, Гермиона. К горлу подступил ком, но она заставила себя проглотить его. Гарри всегда был её опорой, постоянной величиной в её жизни. И даже теперь, после всего случившегося, он всё ещё стоял перед ней, принимая подругу без лишних слов. В тот момент Гермиона была ему бесконечно благодарна. — Мы можем подготовить для тебя комнату на Гриммо… — Нет! — одновременно перебили его Гермиона и Драко. Гарри бросил на Малфоя странный взгляд, а затем вопросительно посмотрел на Гермиону. — А там вообще безопасно? — спросила она, крепче прижимая Лиру к себе, словно пытаясь защитить дочь от всего мира. — В каком смысле? — нахмурился Гарри. — Волдеморт мёртв. — Ты не хуже меня знаешь, что его фанатично преданные последователи не исчезнут просто потому, что он умер, — ответила Гермиона. — Я не чувствую себя в безопасности настолько, чтобы везти её в такое очевидное место, как Гриммо, пока не буду уверена, что никакой угрозы больше нет. — Она права, Поттер, — заговорил Драко, сделав шаг вперёд. — Но я не сильно беспокоюсь о тех, кто захочет отомстить за него, меня больше волнуют те, кто вдохновится им и попытается ему подражать. Гарри прищурился, переводя взгляд на Драко. — Что тебе известно, Малфой? — Мне не удалось выяснить ничего конкретного, — признался Драко. — Но за время войны я услышал достаточно разговоров, чтобы понимать: она вовсе не безосновательно этого боится. Гарри ненадолго задумался. Казалось, он решал, насколько вообще готов доверять мнению своего давнего соперника. Затем кивнул и снова посмотрел на Гермиону. — Значит, ты останешься здесь? — Она может оставаться здесь столько, сколько захочет, — вмешался Тео. Гарри понизил голос и сделал шаг ближе. — Ты действительно чувствуешь себя здесь в безопасности? Позади неё Тео тихо фыркнул, но Гермиона лишь устало улыбнулась Гарри, стараясь его успокоить. — Да, Гарри. Поттер неохотно кивнул. — Хорошо. Тогда я постараюсь найти для тебя безопасное место, куда ты сможешь переехать, когда будешь готова. Если понадобится, мы наложим «Фиделиус». Гермиона почувствовала, как к горлу подступают слова протеста, но сумела сдержала их. Вместо этого она лишь кивнула, понимая, что Гарри, скорее всего, просто хотел хоть как-то ей помочь. — Я люблю тебя, Гермиона, — Поттер коротко, но крепко обнял подругу. — И я тебя, Гарри, — тихо ответила она. Затем он кивнул на прощание Малфою и Нотту и вышел. Когда дверь за ним тихо закрылась, тяжесть этого разговора ещё долго висела в воздухе. Гермиона так и стояла, прислушиваясь к гулким ударам собственного сердца. Часть груза словно свалилась с её плеч. Стало легче дышать. Но… Что-то всё ещё не давало ей покоя. Где-то глубоко внутри оставалась тупая боль и тихое разочарование. — Ну что ж, — нарушил тишину Тео, и в его голосе отчётливо звучал сарказм. — Просто восхитительно. И вдруг Гермиона поняла, почему внутри всё ещё ощущалась эта пустота. Она повернулась к слизеринцам, на глазах стояли невыплаканные слёзы. Слова сорвались с губ раньше, чем она успела их удержать. — Они почти даже не посмотрели на неё. Взгляд Драко тут же встретился с её взглядом. Его челюсть напряглась, а на лице на мгновение промелькнуло что-то похожее на растерянность. Но почти сразу он отвёл глаза, словно пытаясь взять себя в руки, будто её слова задели что-то, с чем он совсем не хотел сталкиваться. Тео замер. На миг выражение его лица стало совершенно нечитаемым. Но в глазах появилось что-то другое. Понимание. И, возможно, сожаление. Он уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же передумал, явно не зная, как лучше отреагировать. Между ними повисло тяжёлое молчание, наполненное безмолвным пониманием. Оба мужчины — несмотря на всё, что их разделяло, несмотря на всё их прошлое с Гермионой, — смотрели на неё с искренним сочувствием. Потом Тео протянул руки к Лире. — Можно? Гермиона посмотрела на него. Прошла секунда, прежде чем она кивнула, осторожно вынула дочь из слинга и передала её. Тео с улыбкой посмотрел на крошечную малышку. Драко тоже не сводил с неё взгляда. В его глазах читалась неожиданная мягкость. — Маленькой Лире не нужны эти глупые дяди-гриффиндорцы, правда? — с лёгкой улыбкой поддразнил Тео. — Когда у неё есть дядя Тео и дядя Драко, которые научат её всему, что нужно знать о слизеринском образе жизни. Правда ведь? Несмотря на боль, всё ещё сжимавшую сердце, Гермиона не смогла сдержать улыбку. Её переполняло странное чувство благодарности к двум волшебникам, стоявшим перед ней. Таким неожиданным спутникам, которые по причинам, до сих пор ей непонятным, подарили ей столько доброты, что её хватило бы на целую жизнь. — Им просто нужно время, Грейнджер, — неожиданно вступился Драко, его голос звучал удивительно мягко. — Уверен, они ещё даже не успели оправиться после войны. Не говоря уже о том, чтобы переварить новость о том, что у тебя есть ребёнок и что ты оказалась здесь. Гермиона встретилась с ним взглядом и грустно улыбнулась. Она была благодарна им за попытки её утешить. Но где-то глубоко внутри уже пустил корни страх, что всё изменилось навсегда. Потому что она сама изменилась навсегда. Только сейчас Гермиона впервые задумалась о том, насколько сильно изменилась. Физически, морально, эмоционально. Она совсем перестала быть похожей на саму себя. И это случилось далеко не сегодня. Она прошла через войну. Теперь она была матерью. Она пережила самый судьбоносный момент своей жизни в полном одиночестве. Без друзей рядом, даже не поставив их в известность. Она жила под крышей Пожирателя смерти. Полагалась на Тео — почти незнакомца — и на Драко, своего врага. Гермиона всегда была рассудительной, методичной, осторожной. И всё же теперь, оглядываясь назад, она понимала, насколько странными были её последние решения. Не потому, что сами по себе они были странными. А потому, что они были странными именно для неё. Чужими. Незнакомыми. Гермиону охватило странное чувство отстранённости, будто она больше не находилась в собственном теле, а наблюдала за собой со стороны. Она слышала собственное дыхание — поверхностное, сбивчивое. Чувствовала, как пульс гулко отдаётся в ушах. Капля пота медленно скатилась по спине, но кости словно сковал холод. Сердце забилось всё медленнее, пока адреналин покидал её тело. Не только тот, что остался после встречи с Гарри, Роном и Джинни. Но и тот, что весь последний год заставлял её двигаться вперёд, заставлял бороться. Теперь он уходил. И после него не оставалось ничего. По краям всё поплыло перед глазами. Пламя свечей расплылось золотистыми полосами. Руки казались чужими, почти невесомыми. Она попыталась поднять их, но пальцы дрожали и беспомощно путались в свободной ткани слинга, всё ещё обёрнутого вокруг её тела. — Кто-нибудь... заберите у меня ребёнка, — пробормотала Гермиона, едва узнавая собственный голос. Он звучал глухо, слабо, словно принадлежал кому-то другому. Тео моргнул, нахмурившись, и посмотрел на Лиру, уже устроившуюся у него на руках. — Так я уже? Слова почти не дошли до её сознания, пол вдруг качнулся под ногами. Мир медленно, лениво поплыл перед глазами. Желудок скрутило. Гермиона почувствовала, что падает. Что сила тяжести неумолимо тянет её вниз. Но прежде чем она успела удариться о пол, чьи-то сильные руки подхватили её. Крепкая, надёжная хватка удержала её, после чего всё погрузилось во тьму.