Твоя ненависть так знакома

Новый год, который пахнет надеждой и новыми началами Тридцать первое декабря наступило холодным, морозным утром. Крымское небо было чистым и ясным, покрытым бледной голубизной, которая редко появлялась в это время года. На улице лежал снег — тонкий, почти прозрачный слой, который выпал накануне вечером и теперь искрился на солнце, создавая иллюзию настоящей зимы. Деревья стояли в серебристом инее, и их ветви тянулись к небу, как застывшие руки. Воздух был холодным, но не колючим, и пахло морозной свежестью, дымом из труб и чем-то сладким — может быть, корицей или ванилью, которые плыли из открытых форточек. Даша стояла у окна в своей комнате и смотрела на улицу. На ней был уютный клетчатый свитер крупной вязки, который она нашла в мамином шкафу, и мягкие пушистые носки. Её короткие тёмные волосы, которые она начала отращивать, теперь доходили до плеч, и они были собраны в небрежный хвостик. Она чувствовала себя спокойно — впервые за долгое время. Боль от потери Дениса и Егора всё ещё была в её сердце, но она уже не разрывала его на части. Она научилась жить с этой болью, научилась не думать о ней каждую секунду. Она знала, что они никогда не вернутся, но она также знала, что жизнь продолжается. За спиной раздался звонок в дверь, и Даша обернулась. Она пошла открывать и увидела Вику и Кирилла, стоящих на пороге. Вика была в своём любимом длинном пальто песочного цвета, которое она накинула поверх нарядного платья — чёрного, с блестящими пайетками, которые переливались при свете. Её каштановые волосы были распущены и струились по плечам мягкими волнами. На губах — лёгкий блеск, а в глазах — улыбка, которую Даша не видела уже несколько месяцев. От Вики пахло сандалом, карамелью, кофе и табаком — всё так же, как и раньше. Этот запах был привычным и тёплым, как объятие старого друга. — Привет, — сказала Вика, улыбаясь. — С Новым годом! — С Новым годом! — ответила Даша, обнимая подругу. Кирилл стоял рядом, улыбаясь своей доброй улыбкой. На нём был тёмно-синий свитер и чёрные брюки. Его чёрные кудрявые волосы были слегка влажными — он, видимо, только что вышел из душа. Он держал в руках большой пакет, из которого доносился аромат домашней выпечки. — А я принёс пирог, — сказал он, поднимая пакет. — Мама испекла. С яблоками и корицей. Прямо как ты любишь, Даш. Даша улыбнулась. Она знала, что Кирилл всегда заботится о них. Он был их опорой в самые тёмные времена, и они были благодарны ему за это. Они прошли в гостиную, которая была украшена гирляндами и ёлкой — маленькой, пушистой, увешанной старыми игрушками и мишурой. Она стояла в углу, и её огни мерцали, создавая уютную атмосферу. На столе уже стояли салаты, фрукты, шампанское — которое, конечно же, было безалкогольным — и свечи, которые мягко освещали комнату. — Ого, — сказал Кирилл, оглядываясь. — Ты постаралась, Даш. Выглядит по-праздничному. — Спасибо, — ответила Даша, смущаясь. — Мама помогла. Она ушла к подругам, так что мы можем быть здесь сколько угодно. Они сели за стол, и разговор начал течь сам собой. Говорили о школе, о планах на каникулы, о том, как быстро пролетел этот год. Вспоминали ярмарку, танцы, выступления. И впервые за долгое время они заговорили о Денисе и Егоре. — Интересно, где они сейчас, — сказала Вика, и её голос был тихим. — Что бы они делали сегодня, если бы были здесь. — Они бы, наверное, опять что-то придумали, — ответил Кирилл, и в его голосе слышалась лёгкая грусть. — Устроили бы какую-то авантюру. Как всегда. — Или они сидели бы здесь с нами, — добавила Даша, и её глаза наполнились слезами. — И мы ссорились бы с ними. Как раньше. Они замолчали. Каждый думал о своём. Вика смотрела в окно, где вдалеке сверкали огни города. Она думала о Денисе. О его рыжих волосах, о его голубых глазах, о его запахе. Она думала о том, что он обещал быть рядом, но ушёл. Она думала о том, что она никогда не узнает, почему он ушёл. Почему он не сдержал своего обещания. И в этом была её боль — боль, которая уже не была острой, но всё ещё жила где-то глубоко внутри. Даша смотрела на ёлку и думала о Егоре. О его голубых глазах, о его грубых, но нежных руках. Она думала о том, как он держал её в ту ночь, как шептал, что всегда будет приходить за ней. Но он не пришёл. Он ушёл. И она не знала, почему. Но сегодня был новый год. День, когда нужно оставлять прошлое позади и смотреть в будущее. И они решили, что будут смотреть в будущее. Когда часы пробили полночь, они подняли бокалы с шампанским. — За новый год! — сказал Кирилл. — За новый год! — повторили Вика и Даша. Они чокнулись, и в этот момент за окном начали взрываться фейерверки. Разноцветные огни расцветали в небе, разбиваясь на тысячи искр. Золотые, красные, синие — они озаряли снег и лица друзей, которые стояли у окна и смотрели на это чудо. — Загадайте желание, — сказал Кирилл. Вика и Даша переглянулись. Они знали, что загадают. Они уже давно думали об этом. И в этот момент, когда в небе взорвался очередной салют, они прошептали одно и то же. — Я хочу быть счастливой, — прошептала Вика. — Я хочу быть счастливой, — прошептала Даша. Они не сказали этого вслух, но они знали, что их желания совпадают. Они знали, что им нужно быть счастливыми. И возможно, в какой-то степени это желание уже начало сбываться. Они обнялись, и в их сердцах поселилась надежда. Надежда на то, что будущее будет светлым. Надежда на то, что они смогут забыть о боли и начать новую жизнь. Надежда на то, что счастье придёт к ним, даже если сейчас они не знали, как оно будет выглядеть. --- Прошло несколько месяцев. За окнами таял снег, уступая место мартовской слякоти и лужам, в которых отражалось серое небо. Весна медленно вступала в свои права, и воздух наполнялся запахом сырой земли и свежей зелени. Птицы уже начинали свой утренний концерт, и их трели смешивались с шумом проезжающих машин. Даша возвращалась из художественной школы, её этюдник был тяжелым, а руки — холодными. Она шла по мокрому тротуару, вдыхая запах весны, и думала о новой картине, которую хотела нарисовать. Она была сосредоточена на своих мыслях, и не заметила, как споткнулась о бордюр. Из её рук вылетели кисти, акварель, альбом — всё разлетелось по асфальту, разбрызгивая лужи. — Чёрт, — прошептала она, падая на колени и пытаясь собрать вещи. В этот момент кто-то подбежал к ней. Она подняла голову и увидела парня — высокого, с тёмными волосами и карими глазами. Он был одет в тёмно-синюю куртку и чёрные джинсы. Он улыбнулся ей, и его улыбка была тёплой и искренней. — Давай помогу, — сказал он, приседая рядом. — Ты уронила всё. Он начал собирать кисти и акварель, аккуратно складывая их в этюдник. Его руки были быстрыми и умелыми, и он не обращал внимания на грязь, которая пачкала его штаны. — Спасибо, — сказала Даша, чувствуя, как её щёки розовеют. — Я такая растяпа. Просто не заметила бордюр. — Бывает, — ответил он, улыбаясь. — Меня зовут Вова. Вова Сяткин. Я учусь в школе рядом. На год старше тебя. — Даша, — сказала она, принимая протянутую руку. — Даша Басюл. Я учусь в 8А. — Приятно познакомиться, — сказал Вова, и в его глазах загорелся искренний интерес. — Ты, наверное, художница, да? С такой сумкой не просто так ходят. — Да, — кивнула Даша. — Хожу в художественную школу. — А я вот футболом занимаюсь, — сказал Вова. — Но рисовать обожаю. Хотя у меня ничего не получается. Они разговорились, стоя посреди улицы, и дождь, который начинал моросить, не мешал им. Они говорили о школе, об искусстве, о том, как проходят дни. Вова был весёлым, открытым, и Даша чувствовала себя с ним легко. Он не задавал слишком много вопросов, он просто слушал. И в его компании она забыла о своей боли. Она забыла о Егоре. Хотя бы на мгновение. — Может, встретимся как-нибудь? — спросил Вова, когда они прощались. — Прогуляемся. Ты любишь парки? — Люблю, — ответила Даша, и её сердце забилось быстрее. Они обменялись номерами, и Даша пошла домой, чувствуя, как на её губах расплывается улыбка. Она не думала о том, что это начало чего-то серьёзного. Она просто наслаждалась моментом. Возможно, её желание начало сбываться. --- В это же время Вика стояла за кулисами концертного зала и смотрела на своё отражение в зеркале. Она была в белом длинном платье, которое струилось при каждом движении, и её волосы были уложены в элегантную причёску. Сегодня она должна была играть на фортепиано — произведение Шопена, сложное и проникновенное. Она волновалась, но её руки были спокойны. Она знала, что сможет сделать это. Когда она вышла на сцену, зал затих. Она села за инструмент, и её пальцы начали двигаться по клавишам, создавая удивительные звуки. Она играла, не думая о прошлом. Она играла так, как не играла давно — свободно, с душой. Она вкладывала в музыку всю свою боль, всю свою любовь, всю свою надежду. После концерта к ней подошёл парень. Он был высоким, с русыми волосами и серыми глазами. Он был одет в строгий чёрный костюм, и он выглядел старше своих лет. Он улыбнулся ей, и его улыбка была мягкой. — Здравствуйте, — сказал он. — Меня зовут Влад. Влад Личик. Я был на вашем выступлении. Вы играли невероятно. Я давно восхищаюсь вашей игрой, но не решался подойти. Вика почувствовала, как её щёки покраснели. Она не знала, что ответить. Обычно она отмахивалась от комплиментов, но этот парень выглядел искренним. — Спасибо, — сказала она. — Я не знала, что вы следили за мной. — Я хожу на концерты в музыкальную школу, — объяснил он. — Я не музыкант, но люблю слушать. Ваше исполнение всегда привлекает моё внимание. Оно такое... живое. Они разговорились, и Вика почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Влад был приятным, вежливым, и он говорил с ней так, будто она была единственным человеком в мире. Он пригласил её погулять, и она согласилась. Они гуляли по вечернему городу, и Вика рассказывала о музыке, о школе, о своих увлечениях. Влад слушал её, задавал вопросы, и в его глазах было столько тепла. Она не думала о Денисе. Она не думала о его обещаниях, которые были разбиты. Она просто наслаждалась моментом. Возможно, её желание тоже начинало сбываться. --- Прошло ещё несколько недель. Вика и Даша всё чаще проводили время с новыми знакомыми. Вова и Влад были приятными парнями, они не давили, не требовали слишком много. Они были просто рядом. И это было то, что им было нужно. Они всё ещё общались с Кириллом, который поддерживал их во всех начинаниях. Он был рад, что они начинают жить полной жизнью. Он был рад, что их боль постепенно уходит. В один из вечеров они собрались втроём в комнате у Вики. На столе стояли чашки с чаем, и пахло корицей и имбирём. За окном шёл дождь, и капли стучали по стеклу, создавая спокойную атмосферу. — Ну, что скажете? — спросил Кирилл, улыбаясь. — Как вам ваши новые знакомые? — Вова очень хороший, — сказала Даша, и её глаза засияли. — Он такой заботливый. И он любит искусство. Он не рисует, но он ценит. — А Влад, — сказала Вика, и её голос был тёплым. — Он такой вежливый. И он умеет слушать. Мы говорим о музыке часами. И он никогда не перебивает. Кирилл улыбнулся. Он видел, как изменились его подруги. Они больше не были замкнутыми, угрюмыми и потерянными. Они снова начали улыбаться. Они снова начали жить. — Я рад за вас, — сказал он. — Вы заслуживаете счастья. Они замолчали, каждый думал о своём. Вика смотрела в окно и видела, как дождь переходит в мелкий снег. Она думала о Денисе. Она всегда думала о нём. Но теперь эта мысль не приносила боли. Она стала тёплой, как воспоминание о чём-то хорошем. Даша думала о Егоре. Она видела его лицо, его улыбку, его глаза. Но она также видела Вову. И она знала, что готова двигаться дальше. Она знала, что сможет быть счастливой. — Мы справились, — сказала Вика, нарушая тишину. — Мы пережили это. И мы будем счастливы. — Да, — согласилась Даша. — Мы будем. Они сидели втроём, и в их сердцах жила надежда. Они не знали, что принесёт будущее. Они не знали, что ждёт их завтра. Но они знали, что они не одни. У них были друзья, у них были мечты, у них была жизнь. И это было самое главное. Скоро их ждали последние ВПР, летние каникулы, а затем — 9 класс, экзамены и выпускной. Впереди была целая жизнь. И они были готовы к ней. Они были готовы быть счастливыми. — За нас, — сказал Кирилл, поднимая свою кружку. — За нас! — повторили Вика и Даша, чокаясь. Они пили чай и смеялись, и их смех разносился по комнате, смешиваясь с шумом дождя за окном. Этот вечер был началом новой главы. Главы, которая обещала быть светлой и полной надежды.