Двенадцать свиданий

Будильник прозвенел дважды, прежде чем Гермиона окончательно проснулась. Она не спешила подниматься и лежала в постели еще пятнадцать минут. Наконец она открыла глаза и уставилась в потолок. Он был грязновато-бежевым, испещренным несколькими сотнями маленьких трещинок. Гермиона смотрела в этот потолок каждое утро вот уже пять лет. Почти. За это время ее жизнь удивительным образом уменьшилась. Когда-то она строила планы на годы вперед, мечтала о путешествиях, думала о карьере, даже спорила с Драко о том, в какой стране они однажды встретят Новый год, но потом Драко ушел, родился Скорпиус, и все эти планы исчезли сами собой. Их место заняли расписания детского сада, счета за квартиру, походы в продуктовый магазин, постоянные детские простуды, бесконечная стирка и попытки сделать рабочие задачи как можно быстрее, чтобы успеть забирать сына до закрытия группы. Так проходил день за днем. Она почти перестала замечать, как летит время. Единственным человеком, который оставался рядом постоянно, была Пенси. Иногда Гермионе казалось, что подруга знает ее расписание лучше нее самой: она приезжала без приглашения, приносила продукты, забирала Скорпиуса, когда Гермиона задерживалась на работе, могла среди недели появиться вечером с двумя стаканами кофе и заявить, что они обязательно посмотрят какой-нибудь дурацкий фильм, потому что иначе Гермиона окончательно превратится в скучную взрослую женщину. Они редко говорили о чем-то серьезном, чаще обсуждали клиентов, соседей, новые сериалы, одежду, сплетничали и смеялись над ерундой. Именно Пенси заставляла ее хотя бы ненадолго забывать, что вся ее жизнь давно вращается вокруг работы и ребенка. Гермиона вдруг нахмурилась. С того дня, как они узнали о смерти Драко, а потом и о болезни самой Гермионы, все разговоры свелись к одному. Пенси перестала шутить, перестала жаловаться на работу и теперь каждую свободную минуту пыталась придумать, чем еще можно помочь. Это было неправильно. Она слишком хорошо знала Пенси, чтобы не понимать: та тоже ужасно боится. К тому же она горюет и, что очень важно, горюет в одиночку. Гермиона села на кровати и потянулась к телефону. Сегодня она решила хотя бы ненадолго вернуть им обеим обычный день, попытаться сбросить с себя груз скорби, которая уже, казалось, срослась с ней самой, и снова стать собой. Гермиона набрала Пенси, пока искала по комнате второй носок. — Доброе утро. — Доброе. Ты уже не спишь? — Пенси взяла трубку после первого гудка. — Нет, я уже во всю собираюсь. — Гермиона замялась. Она сама не хотела, чтобы все ее разговоры сводились к одному, но, кажется, это неизбежно. — Сегодня с самого утра больница. — Я помню. — Пенси говорила как-то странно отстраненно, словно она уже что-то решила или к чему-то подготовилась. У Гермионы неприятно похолодело в груди. Она ненадолго замолчала. — После больницы у меня будет еще несколько дел, а потом… может, встретимся? Часа в три, если все пойдет по плану. — Какие дела? — Потом расскажу. Пенси не стала расспрашивать. — Хорошо, где? — Давай в парке на нашей скамейке. Посидим, погуляем… Не знаю. Просто давно нормально не виделись. — Мы виделись вчера. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Пенси тихо вздохнула и наконец начала говорить с привычной интонацией. — Понимаю. Повисла короткая пауза. — Тогда я подъеду к трем. Буду ждать у пруда. Гермиона улыбнулась и осторожно спросила: — Ты сегодня какая-то подозрительно спокойная. — Я сегодня решила не спорить с тобой. — Надолго тебя хватит? — Часа на два, дальше посмотрим по обстоятельствам. Гермиона тихо рассмеялась. — Договорились. Она тихо прокралась на кухню, стараясь не шуметь. В крохотной импровизированной детской, прямо рядом с комнатой Гермионы, сладко спал Скорпиус. Вчера она позвонила в детский сад и сказала, что Скорпа не будет по меньшей мере неделю. С ним пока будет бабушка, они давно не виделись. «Никогда» — мрачно подумала Гермиона, заваривая себе кофе. Нарцисса оказалась сносной гостьей: она тщательно поддерживала чистоту и маниакально следила за ребенком. Скорпиусу она нравилась, этот факт заставлял Гермиону испытывать странные чувства. Она была рада, что сыну не пришлось долго привыкать к незнакомой женщине, и он почти сразу открылся ей. Но в то же время Гермиону разрывала ревность и странная тоска. Такое отвратительно давящее чувство. Пока Гермиона готовила себе завтрак, состоящий из пары тостов и арахисовой пасты, в кухню зашла Нарцисса. Гермиона предложила ей устроиться вместе с ней в ее спальне, там стоял неплохой диван. Она могла бы трансфигурировать его в небольшую кровать. Либо, пока Гермиона еще не легла в больницу, Нарцисса могла бы ночевать в Уилшире, а днем приходить. Она отмела все варианты и устроилась в гостиной прямо на диване. Гермиону это бесило. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — ровно сказала миссис Малфой, присаживаясь на старый стул в углу кухни. — Доброе утро, миссис Малфой. Повисло неловкое молчание, Гермиона отвернулась к гостье спиной и начала имитировать бурную деятельность, хотя ее завтрак уже был готов и давно стоял на столе. Она во второй раз переложила ложку с места на место и, наконец, развернулась, оперевшись бедрами о край кухонного гарнитура. — Миссис Малфой, сейчас я поеду в больницу, мне нужно сделать несколько процедур, — Гермиона скрестила руки на груди, пока говорила, это словно придало ей сил и немного отдалило от собеседницы. — Потом я должна… Мне нужно… Гермиона вдруг запнулась и отвела глаза. Ей стало невыносимо грустно оттого, что она сегодня собиралась сделать. Но сделать это нужно. Она перевела дыхание, снова развернулась и начала делать еще порцию тостов. Занимаясь едой, она продолжила: — Мне нужно попросить вас кое о чем: побудьте сегодня днем со Скорпиусом, а около трех привезите его в парк Виктории. Я встречаюсь там с Пенси. Наверное, мне стоит немного отвлечься, но совсем далеко от сына я пока уходить не готова. Если он будет рядом, мне будет спокойнее. Нарцисса удивленно приподняла свои идеальные брови и сложила руки на столешницу. Он проговорила привычно серьезно: — Конечно, мисс Грейнджер. Мы будем в парке ровно к трем. Единственное, о чем я попрошу, — заранее объяснить мне, каким образом туда добраться. Пока что мои отношения с магловским транспортом складываются… несколько напряженно. — Конечно, я расскажу вам, как вызывать такси. Пока длился этот короткий разговор, Гермиона успела положить в тостер еще два куска хлеба и разбить на сковородку яйца. Она не спросила Нарциссу, ест ли та подобную еду, решив, что если Малфоям вдруг требуется особое меню на завтрак, об этом они могут сообщить сами. Она поставила перед Нарциссой тарелку с тостами и яйцами, рядом положила нож и вилку, а затем вернулась к плите, чтобы убрать сковородку в мойку. На лице миссис Малфой нельзя была прочесть ни одной эмоции, она сдержанно поблагодарила Гермиону и взялась за приборы. Если она и была недовольна или разочарована, Грейнджер этого не поняла. После завтрака Гермиона пошла собираться в свою комнату. Она вошла и пустым взглядом окинула беспорядок, который устроила здесь, когда узнала, что Драко умер. Одежда так и осталась лежать на кресле, на полу валялись раскрытые книги, возле кровати стояла забытая чашка, а на подоконнике скопилась целая коллекция мелочей, которым она тогда не могла найти места. Гермиона помнила, как ходила по этой комнате почти всю ночь, как швыряла вещи и злилась. Нарцисса убралась во всей квартире, но не тронула ее комнату. Гермиона была ей за это благодарна. Она снова подумала о Драко и почувствовала знакомую тяжесть внутри. Она все еще злилась на него, наверное, даже сильнее, чем раньше. При жизни у этой злости хотя бы был адресат, она могла представить его перед собой, спорить с ним, мысленно возвращаться к последнему разговору, придумывать слова, которые стоило сказать тогда. Она могла обвинять его в том, что он ушел и оставил ее одну разбираться со всем, что осталось. Теперь все стало еще хуже. Гермиона могла сколько угодно злиться на него за последние пять лет, но где-то внутри все равно существовала мысль, что он живет своей жизнью: где-то ходит по улицам, работает, разговаривает с людьми, смеется, раздражается. Возможно, встречается с кем-то. Возможно, иногда вспоминает ее, возможно, вообще не вспоминает. Ей было больно это представлять, но она могла с этим жить. А теперь ей вдруг стало плевать, с кем он был и любил ли кого-нибудь после нее. Она бы согласилась на любую его жизнь, на любую женщину рядом с ним, на любое расстояние между ними, лишь бы однажды случайно узнать, что Драко Малфой жив, здоров. Она злилась на него за то, что он умер, злилась за то, что даже сейчас умудрился оставить ей все самое сложное: воспоминания, вопросы, обиду и любовь, которую теперь было совершенно некуда деть. Гермиона провела ладонью по лицу и отвернулась от зеркала. Она скучала по нему. Это было самым простым и самым неприятным из всего, что она чувствовала. Гермиона закрыла глаза и посчитала до десяти. Сейчас ей нужно одеться, накраситься и уложить волосы. Драко умер, больница оставалась больницей, диагноз никуда не делся, а впереди по-прежнему маячило решение, от которого зависело слишком многое. Все это она прекрасно понимала, но у нее все еще была жизнь, и сегодня она собиралась прожить хотя бы несколько часов этой жизни нормально. Гермиона пообещала себе, что позже она обязательно найдет время, чтобы поплакать.

***

Она приехала в больницу с небольшим опозданием, но все равно успела на прием. И вот уже пятнадцать минут сидела напротив врача, положив руки на колени, и терпеливо ждала, пока он просмотрит ее снимки и результаты последних анализов еще раз. Наконец он снял очки и отложил бумаги в сторону. — Мисс Грейнджер, я хочу немного изменить план вашего обследования. Пока мы занимались в основном головными болями и тем образованием, которое обнаружили на снимках, но сейчас мне нужно посмотреть на ваше состояние шире. — Что именно вы хотите проверить? — Для начала сделаем расширенный анализ крови, несколько биохимических показателей и дополнительные исследования, которые помогут оценить работу внутренних органов. Я также хочу, чтобы вас осмотрел невролог. Кроме того, думаю, понадобится консультация дерматолога. Гермиона нахмурилась. — Дерматолога? У меня вроде бы ничего такого с кожей, — рассеянно сказала она. — Мы собираем полную картину и проверяем все возможные источники проблемы, поэтому я хочу, чтобы специалист посмотрел вас целиком, включая родинки и другие образования на коже. — А с головой что? — Пока ничего менять не будем, сегодняшние препараты и капельницу оставляем по плану. После дополнительных обследований я хочу повторить некоторые снимки и сравнить их с предыдущими. Возможно, понадобится еще одно исследование, которое позволит нам получить более подробную картину. Гермиона несколько секунд молчала, переваривая услышанное, потом прямо посмотрела на врача. — То есть вы пока сами не знаете, что со мной происходит? Врач спокойно посмотрел на нее в ответ и поправил очки на переносице. Она заметила, что он слегка вздохнул. — Я знаю достаточно, чтобы понимать, что нам нужно продолжать обследование. А вот делать выводы раньше времени я не хочу. Сейчас у нас есть один обнаруженный очаг, и моя задача — понять, что именно он собой представляет и как лучше с ним работать. — И сколько это займет? — Основную часть обследований мы постараемся провести в ближайшие два дня. Я дам вам направления и попрошу записаться к специалистам как можно скорее. Когда результаты будут готовы, мы снова встретимся и уже спокойно обсудим дальнейшее лечение. Гермиона поднялась со стула и взяла папку с направлениями. — Хорошо, что мне делать сейчас? — Сначала капельница, затем анализы. После этого вас осмотрит невролог. Остальные консультации я постараюсь поставить в ближайшие дни. И, мисс Грейнджер, если появятся новые симптомы или головные боли станут сильнее, сообщите нам сразу. Гермиона кивнула. — Хорошо, конечно, я поняла. Гермиона вышла из кабинета, прижимая папку к груди. Через час она ехала в библиотеку.

***

Гермиона постучала и, дождавшись разрешения, вошла. — У вас есть несколько минут? — Конечно, Гермиона, садись. Она устроилась напротив и положила сумку на соседний стул, несколько секунд собиралась с мыслями, потом достала из папки бумагу. — Я хочу уволиться. Начальник посмотрел на лист, затем на нее. — Хорошо. Гермиона немного растерялась. — Хорошо? — А ты ждала, что я начну тебя отговаривать? — Если честно, да. — Не буду, ты сейчас нужна себе и своему ребенку гораздо больше, чем этому офису. Гермиона опустила взгляд на заявление. — Мне назначили дополнительные обследования. Пока непонятно, что будет дальше, сколько времени займет лечение и смогу ли я вообще нормально работать. Я не хочу постоянно отпрашиваться, переносить встречи и пытаться впихнуть больницу между рабочими делами. Он взял заявление и пробежал глазами первые строки. — У меня сестра несколько лет жила примерно в таком режиме, у нее была волчанка, — аояснил он, когда Гермиона непонимающе уставилась на него. — Поначалу она очень старалась сохранить прежнюю жизнь: работала, ездила в офис, брала дополнительные проекты. Когда становилось хуже, уходила на больничный, потом возвращалась и говорила, что все наладилось. — Ей помогало лечение? — Да, помогало, — пожал он плечами. Гермиона вдруг поняла, что задержала дыхание, а когда он ответил, — выдохнула. — У нее бывали хорошие периоды, поэтому каждый раз казалось, что теперь все действительно пойдет на поправку. Она сама в это очень верила, а потом случалось очередное обострение, и приходилось начинать сначала. Он ненадолго замолчал и, подписав заявление Гермионы, убрал его в ящик стола. — Мы с ней часто спорили, я говорил, что ей нужно меньше работать, больше отдыхать, проводить время с семьей. Она отвечала, что если начнет жить только вокруг болезни, то очень быстро перестанет чувствовать себя собой. Гермиона внимательно слушала и почти не двигалась, сидела прямо. — И что было потом? — Потом она умерла. Он произнес это спокойно, почти равнодушно, Гермиона неуютно поерзала на стуле и сложила руки на коленях в замок. — Мне жаль. — Это было давно. — Он улыбнулся ей и проговорил: — Передай все свои дела Мери, она заменит тебя, пока я не найду нового сотрудника. Береги себя и скорее выздоравливай. Он подмигнул ей и вернулся к своим делам, словно сразу же забыл о ее существовании. Гермиона вышла из кабинета, осторожно прикрыла за собой дверь и с досадой обнаружила, что разочарована. Она хотела, чтобы ее уговорили остаться, чтобы сказали, какой она незаменимый сотрудник и что замены ей не сыскать. Она бы осталась. Гермиона закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать предательские слезы. Осталось лишь еще одно дело, и она отправится на встречу с Пенси.

***

Кафе, которое выбрал поверенный миссис Малфой, оказалось небольшим и почти пустым, и Гермиона выбрала столик у окна. Она уже несколько минут рассеянно наблюдала за прохожими, когда мужчина в темном пальто остановился возле ее стола. — Мисс Грейнджер? — Да. — Роберт Эшкомб. — Он внимательно посмотрел на нее выразительными серыми глазами. — Я представляю интересы миссис Малфой. Это был высокий мужчина лет пятидесяти, очень дорого и со вкусом одетый. Вокруг Гермионы сразу образовалось облако аромата его духов. Он снял пальто, аккуратно повесил его на спинку стула и сел напротив, синюю папку с документами положил перед собой, а рядом поставил черный кожаный портфель. — Простите, что пришлось назначить встречу здесь. Я предпочитаю обсуждать подобные вопросы в кабинете, однако миссис Малфой сочла, что вам будет удобнее встретиться в магловском месте. — Мне действительно удобнее здесь, спасибо, — Гермиона вежливо улыбнулась краешком губ. — Прекрасно. — Он открыл папку. — Тогда перейдем непосредственно к делу. Миссис Малфой поручила мне оформить для вас финансовое содержание. Речь идет о регулярных ежемесячных выплатах в размере пяти тысяч фунтов. Первый перевод будет произведен после подписания соглашения. Отдельно она берет на себя оплату медицинских расходов, связанных с вашим лечением. Гермиона подняла брови. — Пять тысяч? — Ежемесячно. — На какой срок? — На первоначальный период в один год. По истечении этого срока соглашение может быть продлено. Впрочем, учитывая обстоятельства, я полагаю, что продление не станет проблемой. Гермиона задохнулась от этой наглости. — А если я захочу отказаться раньше? — Она закинула ногу на ногу и приподняла подбородок. — Вы вправе прекратить действие соглашения в любое время, никаких штрафных санкций не предусмотрено. — Поверенный вел себя собранно и серьезно, но его брови, сведенные к переносице, показывали его истинное отношение к собеседнице, Она кивнула и взяла договор. — И что она хочет получить взамен? Эшкомб поднял на нее хмурый взгляд, словно она нанесла ему личное оскорбление. — Ничего. — Совсем? — Совсем. Это финансовая помощь, а не коммерческая сделка. — Тогда почему вы смотрите на меня так, будто я пытаюсь украсть у вашей семьи состояние? На его лице едва заметно дрогнул уголок губ. — Я смотрю на вас как на человека, который собирается подписать юридический документ. Гермиона усмехнулась. — Я здесь не для того, чтобы вам нравиться, мисс Грейнджер. — В этом мы с вами полностью совпали. Гермиона взяла в руки договор и начала читать. Несколько пунктов были сформулированы сложным юридическим языком, но в целом все выглядело именно так, как он сказал: деньги, лечение. Никаких встречных обязательств, никаких условий относительно Скорпиуса. Она перевернула страницу и остановилась. — А это что? Эшкомб посмотрел на пункт в документе, на который она указала пальцем. — Отдельное соглашение. — Я вижу, что отдельное, я спрашиваю, о чем оно. Он достал из папки еще один документ. — Это распоряжение о назначении миссис Малфой законным опекуном Скорпиуса на случай вашей смерти либо утраты вами возможности самостоятельно осуществлять родительские права. Гермиона несколько секунд молчала. — Простите? — Вы правильно поняли. — Я ничего подобного не просила. — Это не связано с финансовым соглашением. — Тогда зачем оно здесь? — Потому что миссис Малфой хочет решить этот вопрос сейчас. Гермиона положила договор на стол и выпрямила спину. — Сейчас? — Да. — Я сижу перед вами, разговариваю, собираюсь сегодня встретиться с подругой, забрать сына из парка и дальше заниматься своими делами, а она уже решила, кто будет его опекуном после моей смерти? Эшкомб слегка нахмурился. — Учитывая ваш диагноз, миссис Малфой считает разумным предусмотреть такой вариант заранее. — Очень удобно. — Мисс Грейнджер, документ не вступает в силу при подписании. Пока вы живы и способны самостоятельно заботиться о ребенке, все родительские права остаются за вами. — Как мило, что вы это уточнили. — Я стараюсь быть точным. Гермиона снова взяла документ и быстро пробежалась глазами по тексту. — Здесь написано, что она получает право принимать решения относительно образования, медицинского обслуживания и места проживания ребенка в случае наступления этих обстоятельств. — Именно так. — То есть если я умру, она сможет увезти Скорпиуса и решать за него все сама? — В рамках полномочий законного опекуна. Гермиона откинулась на спинку стула. — А если я не подпишу? — Тогда назначение не будет оформлено. — А деньги? — Я уже сказал вам, что это отдельное соглашение, и оно не влияет на договор о финансовой помощи. Она внимательно посмотрела на него. — То есть эти документы никак друг с другом не связаны? — Совершенно точно. — Гермиона видела, что за его показным спокойствием прослеживается раздражение. Он считает, она дура. — И если я откажусь быть финансово зависимой от вашей клиентки, она все равно собирается дать мне деньги? — Да, просто без документов, — он постучал пальцем по бумаге, лежащей на столе. — Но я думаю, гораздо удобнее получать средства на свой банковский счет, чем однажды обнаружить в спальне сундук с галлеонами, которые будет нужно обменять на фунты. — А если я соглашусь на деньги, но откажусь от опеки? — Гермиона не отреагировала на его неловкую шутку. — Деньги все равно будут перечисляться, мисс Грейнджер. Гермиона несколько секунд смотрела на него, потом шумно закрыла папку. — Хорошо, хотя бы в этом она поступила честно. Эшкомб поправил манжету рубашки и откинулся на спинку стула. — Миссис Малфой не ставила перед собой цели получить от вас согласие любой ценой. — Вы давно на нее работаете? — Достаточно. — Тогда вы должны понимать, что у Малфоев обычно есть цель. — Разумеется. Он произнес это совершенно спокойно, и Гермиона почему-то почувствовала себя еще раздраженнее. — Вы вообще считаете это нормальным? — спросила она. — Она знает меня несколько дней. Она едва успела познакомиться со Скорпиусом, а уже хочет получить юридические права на него. — Насколько мне известно, она его бабушка. — Биологическая связь еще не дает права распоряжаться чужим ребенком. — Я этого и не утверждал. — Вы постоянно говорите так, будто защищаете ее. — Я представляю ее интересы, это моя работа. Гермиона открыла папку снова. — А моя работа сейчас — прочитать все это и понять, где именно меня пытаются обвести вокруг пальца. — Тогда советую вам читать внимательно, это существенно полезнее, чем искать подвох там, где его нет. К тому же вы можете пригласить своего личного юриста, если он у вас, конечно есть. Она почувствовала себя униженной и медленно подняла на него взгляд. — Вы всем клиентам так отвечаете? — Только тем, кто ведет себя подобно вам. — Тогда вам со мной будет очень тяжело. — Верно. Она снова пролистала договор. В кафе было очень тихо, музыку, играющую на фоне, было почти не слышно. Кроме них, в зале находилось еще три человека, которые едва слышно переговаривались в другом конце. Гермиона почувствовала, как у нее начинает болеть голова. — Пять тысяч в месяц, медицинские расходы отдельно. Без обязательств с моей стороны, — наконец медленного подытожила она. — Совершенно верно. — И отдельный документ об опеке, — она усмехнулась и прямо посмотрела на поверенного. — Да. — Я его не подпишу сегодня. — Хорошо. — Возможно, вообще не подпишу. — Это ваше право. Гермиона нахмурилась. — Вы даже спорить со мной не будете? — Нет. — Почему? — Потому что это решение касается вашего ребенка, а не моего клиента. Я могу объяснить вам последствия подписи, могу ответить на вопросы и могу передать миссис Малфой ваш отказ. Убеждать вас я не уполномочен. Она несколько секунд молчала, затем закрыла папку. — Тогда я готова сейчас подписать договор о финансовой помощи. Где мне поставить подпись? — Разумеется. Вот здесь и здесь, — указал он. Гермиона взяла ручку и поставила подпись внизу страницы. Потом перевернула договор, проверила последнюю страницу еще раз и только после этого протянула его поверенному. Эшкомб собрал бумаги, оставив перед ней ее экземпляр. — Дополнительно соглашение вы заберете домой? — Да, я хочу перечитать его в спокойной обстановке и все решить. Она убрала бумаги в сумку и застегнула ее. Ее раздражение никуда не делось, казалось, после того, как Нарцисса появилась в ее жизни, это чувство стало перманентным. А теперь оно стало еще каким-то вязким и тяжелым. Гермиона прекрасно понимала, почему Нарцисса это сделала. Драко умер, она сама больна, Скорпиус маленький, и если с Гермионой действительно случится худшее, ребенок останется без матери. Наверное, на месте Нарциссы любая бабушка захотела бы заранее понимать, что будет с ее внуком. Вот только у Скорпиуса был еще дед, ее отец. От этой мысли Гермионе стало не по себе, ведь он даже не знал, что она больна. Ей еще предстояло позвонить ему, подобрать слова и наконец рассказать, что происходит. Она до сих пор откладывала этот разговор, потому что не представляла, как он отреагирует. А если операция пройдет плохо? Если лечение не поможет? Если однажды ей придется действительно оставить Скорпиуса? Она знала своего отца, знала, как он переживал смерть ее матери, как долго потом приходил в себя. Иногда Гермионе казалось, что часть той потери он так и не смог отпустить, и теперь она должна была сказать ему, что у нее самой серьезная болезнь, а потом, возможно, попросить его стать тем человеком, который останется рядом с ее сыном. Справится ли он? Гермиона не знала. И оттого документ Нарциссы и она сама злили ее еще сильнее, потому что в нем было слишком много здравого смысла. Нарцисса хотя бы думала о будущем Скорпиуса. Гермиона тоже думала, каждый день, просто ей хотелось думать о нем в будущем, где она сама была рядом. Нарцисса собиралась помочь ей и одновременно готовилась к тому, что скоро Гермиона умрет. Гермиона кивнула сама себе и сухо сказала: — Тогда на этом все. Она поднялась из-за стола, закинула сумку на плечо и вышла из кафе, не прощаясь. Этот человек всю встречу смотрел на нее так, словно она собиралась украсть у Малфоев фамильное серебро. Она ему не нравилась, и Гермиона решила, что ее положение сейчас позволяет ей вести себя так же по отношению к нему. На улице было шумно, люди торопились по своим делам. Гермиона вдохнула прохладный сентябрьский воздух полной грудью и посмотрела на небо. Ей хотелось запомнить каждую секунду, каждое мгновение этой жизни. Она вдруг подумала, что действительно может скоро умереть. Ей нужно было позвонить отцу. Она обязательно сделает это, но позже. Не сейчас. Сначала она встретится с Пенси.

***

Пенси ждала ее у пруда. Она сидела на скамейке, вытянув ноги в потрясающих блестящих лодочках и держа в руках стаканчик кофе. Рядом с ней стоял еще один стакан для Гермионы. Нарциссу и Скорпиуса Гермиона заметила почти сразу: они шли по дорожке у воды, медленно обходя пруд. Скорпиус что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками, а Нарцисса внимательно его слушала. — Ты опоздала, — сказала Пенси вместо приветствия. — На три минуты. — На семь. Гермиона села рядом и отпила из стаканчика. Кофе был очень вкусным и теплым. Они немного посидели, наблюдая за водой. Скорпиус с Нарциссой как раз остановились у края пруда. Мальчик наклонился вперед, разглядывая что-то в воде, и Нарцисса тут же взяла его за плечо, не позволяя подойти ближе. — Посмотри на нее, — сказала Пенси и кивнула в сторону миссис Малфой. — На кого? — На Нарциссу. Она выглядит так, будто Скорпиус сейчас собирается прыгнуть в пруд, украсть лодку и сбежать в Шотландию. Гермиона посмотрела туда и весело улыбнулась словам подруги. Все выглядело совсем не так. — Она просто переживает за него, думаю ей непривычно все это. — Я знаю, просто забавно. В Хогвартсе я никогда не могла представить Нарциссу Малфой с ребенком на прогулке. — Я тоже. — А теперь посмотри: примерная бабуля выгуливает внука. Гермиона улыбнулась. — Скорп ее уже любит, я удивлена, что он за два дня доверился ей. — Еще бы, она ему, наверное, позволяет есть сладкое перед обедом. — Нет, пока за этим слежу я, — мрачно сказала Гермиона. — Тогда странно. Гермиона тихо засмеялась и снова сделала глоток кофе, чтобы выиграть время для паузы. Ей почему-то совсем не хотелось говорить о Нарциссе. Разговор в итоге снова ушел в мелочи. Пенси рассказывала о какой-то женщине из соседнего дома, которая каждое утро выгуливала собаку в совершенно одинаковом зеленом пальто. Гермиона жаловалась на работу, потом вспомнила, что больше там не работает, и сама удивилась тому, насколько быстро это произошло. — Подожди, — Пенси повернулась к ней. — Ты уволилась? — Сегодня утром. — И решила сказать мне об этом сейчас? Пенси посмотрела на нее с легкой обидой, но почти сразу усмехнулась. — Ладно, ерунда. Давно пора было уйти оттуда. Гермиона промолчала и снова посмотрела на Скорпиуса. Ей почему-то сделалось так тоскливо. Сын уже шел дальше по дорожке, держась за руку Нарциссы. Они о чем-то спорили. Скорпиус активно жестикулировал, а Нарцисса качала головой. — Он на него похож, — тихо сказала Пенси, не глядя на Гермиону. Гермиона повернулась к ней. — На Драко? — Да. Она продолжила смотреть на мальчика. — Особенно когда спорит. Драко тоже не мог просто сказать «нет», ему обязательно нужно было объяснить, почему ты идиот, почему он прав и почему ты должна быть ему благодарна за то, что он вообще вступил с тобой в разговор. — Скорпиус так не делает. — Еще как делает. Гермиона грустно улыбнулась. — Ты давно его знаешь. — Скорпиуса? — Пенси непонимающе нахмурилась. — Драко. Пенси несколько секунд молчала. — Да, очень давно. — Расскажешь мне о нем? — А что именно? — Каким он был до меня. Пенси посмотрела на нее. — Ты правда хочешь это услышать? — Да. — Он был ужасным человеком. — Я не сомневалась. — Нет, серьезно, он был маленьким засранцем, очень избалованным, самоуверенным и ужасно любил командовать. Если мы играли во что-нибудь, правила всегда придумывал он. — А ты соглашалась? — Конечно, но я тоже была не подарок. Гермиона улыбнулась и откинулась на спинку скамейки. — Вы дружили еще до школы? — Да, наши семьи общались, мы постоянно пересекались. Потом Хогвартс. Я помню, как он в первый день ходил по коридору и делал вид, будто школа принадлежит ему. Пенси усмехнулась, но улыбка быстро исчезла. — Только потом все стало сложнее, когда мы выросли. Гермиона молчала, ожидая продолжения. — В детстве все проще. Ты можешь поссориться с человеком из-за какой-нибудь ерунды, через час забыть и снова играть вместе. Потом начинаются родители, фамилии, деньги, отношения… война. Люди вообще становятся слишком сложными, когда вырастают. Она сделала последний глоток кофе, сморщила нос и выбросила пустой стаканчик в урну. — Иногда я думаю, что Драко так и не научился нормально справляться со всем этим. Гермиона почувствовала знакомую тяжесть внутри. — Ты злишься на него? Пенси усмехнулась. — Конечно, я вообще всегда на него злюсь. Очень. — Почему? — Потому, что он умер. Гермиона растерянно посмотрела на нее, Пенси пожала плечами. — Знаю, звучит глупо, но я злюсь. Я вообще не понимаю, как человек может просто взять и исчезнуть. — Я тоже. Гермиона вдруг поняла, что Пенси просто озвучивает ее собственные мысли. Постыдные и жалкие, такие, которые ты боишься произнести вслух. А Пенси не боится. — И что самое мерзкое, иногда я автоматически думаю, что он где-то есть. Что можно будет ему позвонить, послать какую-нибудь гадость, рассказать новости… А потом я вспоминаю. Она замолчала, а Гермиона посмотрела на ее лицо и вдруг поняла, что за все эти годы действительно почти никогда не спрашивала Пенси, что она на самом деле чувствует. Они могли часами обсуждать одежду, работу, мужчин, Скорпиуса, чужие проблемы, вспоминать школу и смеяться над старыми историями. Пенси всегда была рядом, всегда знала, что сказать. Но Гермиона вдруг не могла вспомнить ни одного разговора, в котором спросила бы ее о том, как она себя чувствует, как она справляется со своей новой жизнью. — Ты ведь тоже по нему скучаешь, — сказала Гермиона. — Конечно. — Почему ты мне никогда этого не говорила? После того, как Гермиона с Драко расстались, Пенси с ним встречалась очень редко. Она посмотрела на Гермиону с легким раздражением. — А ты когда-нибудь спрашивала? Гермиона не нашлась с ответом, и Пенси отвернулась к пруду. — Я не люблю говорить о таких вещах. Когда начинаешь говорить, приходится признать, что тебе больно, а я не люблю, когда мне больно. — Я знаю. — Нет, не знаешь. Она помолчала и вдруг заговорила с нескрываемым раздражением. — Я последние несколько дней на тебя злюсь. Гермиона напряглась. — Я заметила, но почему? Пенси долго смотрела на Скорпиуса, который теперь стоял рядом с Нарциссой и что-то показывал ей, указывая пальцем в сторону деревьев. — Потому что я боюсь, что ты тоже умрешь. Гермиона замерла. — Я понимаю, что это ужасно говорить тебе такое. И понимаю, что ты сама сейчас боишься больше всех, но я не знаю, что с этим делать. Я могу злиться на тебя, могу вести себя как последняя сука, могу обсуждать с тобой кофе и твою работу, могу делать вид, что все нормально. А потом я вижу тебя рядом со Скорпиусом и думаю о том, что однажды могу остаться без вас обоих. Она нервно взяла Гермиону за руку. Гермиона несколько секунд смотрела на нее, потом тихо сказала: — Ты могла просто сказать мне это. — Что я злюсь на тебя за то, что ты заболела? Просто прекрасно. — Я тебя понимаю Пенси. Это ничего, — она обняла подругу и почувствовала, как та постепенно расслабляется. — Прости меня, — сказала Пенси глухим голосом. Гермиона рассмеялась сквозь подступившие слезы. — Хватит, перестань, ты не извиняешься. Пенси тоже нервно засмеялась, и через секунду они обе замолчали. Через несколько мгновений Скорпиус заметил Гермиону и помахал ей рукой, она помахала в ответ. Нарцисса тоже посмотрела в их сторону, на секунду их взгляды встретились, и Гермиона кивнула ей. Пенси отстранилась от Гермионы проследила за этим взглядом. Она снова расслабленно вытянула ноги вперед и поправила волосы. Совсем не давно Пенси начала отращивать длину, ей надоело каре. В итоге она сменила тему: — Никогда бы не подумала, что увижу такое: ты и Нарцисса Малфой, спокойно кивающие друг другу в парке, пока ее внук бегает вокруг пруда. — Я тоже. Они остались на скамейке, наблюдая за тем, как Нарцисса со Скорпиусом медленно гуляют вдоль пруда туда-сюда. Мальчик то забегал вперед, то возвращался к бабушке, что-то увлеченно ей рассказывая. Нарцисса слушала его с непривычно мягким выражением лица, иногда поправляла ему воротник или брала за руку, когда он в очередной раз подходил слишком близко к воде. Вокруг стоял тихий сентябрьский день. Деревья уже начали менять цвет: среди еще зеленых листьев проступали желтые и медные пятна, а отдельные листья медленно срывались с веток и ложились на дорожки. Воздух был слегка прохладным, свежим, но пока еще не очень холодным. Где-то неподалеку шуршала трава, иногда доносился детский смех, и снова становилось тихо. Природа постепенно оправлялась после знойного лета, теряла цвет и густоту, становилась спокойнее. В этом было что-то немного печальное, но парк от этого казался только уютнее. Гермиона сидела рядом с Пенси, слушала ее голос и время от времени смотрела на Скорпиуса. Впервые за последние дни вокруг нее не происходило ничего срочного. Можно было просто сидеть, смотреть, как желтеют деревья, слушать подругу и видеть, что Скорпиус находится совсем рядом. Спустя десять минут уютного молчания Гермиона повернулась корпусом к Пенси и серьезно спросила: — Думаешь, я хороший человек? Пенси удивленно приподняла брови и не ответила. Несколько секунд она просто смотрела на нее. Вопрос явно застал ее врасплох. — Конечно, ты хороший человек. Но не важно, что думаю я, главное, что думаешь ты. — Нет, серьезно, мне важно знать. — Гермиона взяла Пенси за руку. — Почему я хороший человек? Та на секунду задумалась и наконец ответила: — Помнишь, на третьем году Хагрид вел у нас уроки по уходу за магическими существами? Гермиона кивнула, не понимая к чему ведет подруга. — Он тогда притащил из Хогсмида трех низзлов, которых кто-то выбросил. Хотел оставить у себя. И ты вызвалась ему помочь ухаживать за ними, и ты гладила их одинаковое количество раз, чтобы никто из них не обиделся. — Пенси глуповато улыбнулась. — Ты была странной, Грейнджер, но очень доброй. — Но я была маленькой. Это другое. — Твое доброе сердце никуда не делось, Гермиона, хоть ты и выросла. Гермиона продолжала сжимать пальцы Пенси в своей руке. — Откуда ты вообще узнала про низзлов? Я мало кому рассказывала об этом. — Драко мне рассказал. Пару лет назад.

***

Они добрались до дома на метро, потому что Скорпиус любил его. Нарцисса была в ужасе и выглядела так, словно ее вот-вот стошнит. Дома Гермиона дождалась, пока Скорпиус устроится за столом в своей комнате. Она дала ему альбом, несколько баночек с красками и предупредила, чтобы он не рисовал на стенах. Скорпиус серьезно кивнул, уже открывая первую баночку с зеленым цветом. Его кудряшки уже отросли и падали ему на глаза. Гермиона с щемящим сердцем провела по ним руками. Она со стыдом подумала о том, что хотела бы, чтобы у него были его волосы. Так она бы видела в Скорпионе его черты. Сейчас ей все труднее отыскать в нем Драко. Она видела в Скорпионе только себя. Гермиона прикрыла дверь и тихо вернулась на кухню. Нарцисса стояла у окна и смотрела во двор. — Нам нужно поговорить, — сухо сказала Гермиона. Нарцисса медленно обернулась. Он выглядела слегка растерянной. Гермиона села за кухонный стол, Нарцисса заняла стул напротив. Несколько секунд обе молчали. — Я сегодня получила от вашего поверенного документы, — начала Гермиона. — Финансовое соглашение я подписала, а документ об опеке забрала домой. — Я знаю. — Тогда вы знаете и то, что я его не подписала. — Да. — Хорошо, потому что я хочу понять, зачем вы вообще решили, что этот документ нужен. Нарцисса немного помолчала, а потом просто сказала: — Потому что вы больны, мисс Грейнджер. — Очень удобно. Как только я заболела, вы решили, что имеете право заранее забрать моего ребенка. — Я не забираю вашего ребенка. — А что вы делаете? Вы подготовили бумаги, согласно которым в случае моей смерти Скорпиус остается под вашей опекой. Вы даже не спросили меня, хочу ли я этого. — Я и не считала, что вы согласитесь, мисс Грейнджер. — Тогда зачем? — Гермиона понизила голос, чтобы Скорпиус не услышал ссоры и не испугался, но ее тон все равно заметно сочился неприязнью и злостью. — Вы все время что-то решаете за меня: где мне жить, сколько мне получать, как оплачивать лечение, кто будет заниматься Скорпиусом. Вы появились несколько дней назад и уже ведете себя так, будто знаете, что для нас лучше. Нарцисса спокойно посмотрела на нее. — А вы ведете себя так, будто любое мое действие обязательно направлено против вас. — Потому что вы не даете мне повода думать иначе. — Действительно? В голосе Нарциссы впервые появилась резкость. — Я нашла вас, когда вы жили одна с ребенком в этой, с позволения сказать, квартире, которую вы называете своим домом. Я приехала сюда не для того, чтобы выяснять отношения с вами. Я увидела Скорпиуса и поняла, что у меня действительно есть внук. Потом узнала, что вы больны. После этого я предложила вам деньги, оплату лечения и жилье. Где именно во всем этом вы нашли желание отнять у вас ребенка? Гермиона сжала пальцы на столе. — В том, что вы сразу подготовили документы на опеку. — Потому что я знаю, что может случиться. — А я нет? — пробормотала Гермиона, и Нарцисса замолчала. — Думаете, я не знаю, что могу умереть? — продолжила Гермиона еще тише. От этого ее голос стал похож на шипение. — Думаете, мне не приходит это в голову каждый раз, когда я смотрю на Скорпиуса? Я прекрасно понимаю, что у него может не оказаться матери. Мне не нужно, чтобы вы еще и приносили мне бумаги, напоминающие об этом. — Тогда кто будет его опекуном, если лечение не поможет? Вопрос прозвучал убийственно спокойно. Гермиона открыла рот, но не ответила сразу. — У него есть мой отец, его дедушка. — Который пока даже не знает о вашей болезни. Гермиона резко подняла взгляд, но ничего не сказала. Несколько секунд они обе молчали. Гермиона с досадой поняла, что Нарцисса права. Из комнаты Скорпиуса донесся звук передвигаемого стула. Обе женщины одновременно посмотрели в сторону двери. Нарцисса снова посмотрела на Гермиону. — Вы думаете, мне легко было принять решение составить это соглашение? — Думаю, вы вообще не считаете это чем-то ужасным. — Ошибаетесь. Нарцисса впервые за весь разговор выглядела уставшей. — Я уже хоронила мужа, сестер, мать, отца. Теперь похоронила сына. И каждый раз люди вокруг меня говорили, что нужно быть сильной, что время все исправит, что жизнь продолжается. Я не хочу однажды стоять на ваших похоронах и думать: почему же никто заранее не позаботился о Скорпиусе. Гермиона сглотнула. Вдруг мысли о похоронах выбили из ее легким весь воздух. Ей вдруг стало так грустно и обидно оттого, что никто вокруг не жалеет ее и не подбирает слов. Все открыто говорят о смерти. Даже ее начальник. Разве они не должны избегать таких формулировок? Гермионе стало себя так жаль, что она чуть не расплакалась. Она сжала кулаки и резко сказала: — Я позабочусь о нем. — Я знаю. — Тогда зачем вам этот документ? — Потому что вы можете не успеть, мисс Грейнджер. Гермиона закрыла глаза на несколько секунд, а затем снова посмотрела на Нарциссу. — Вы меня вообще не любите. Нарцисса не стала делать вид, что эти слова ее удивили. — Вы мне не особенно нравитесь, мисс Грейнджер. Вы упрямая, резкая и слишком быстро принимаете все на свой счет. Вы привыкли самостоятельно решать свои проблемы и теперь раздражаетесь каждый раз, когда кто-то пытается вам помочь. И вы очень плохо скрываете, когда вам страшно. Гермиона несколько секунд смотрела на нее, а затем зло выплюнула: — А вы холодная, высокомерная и привыкли, что ваши деньги решают большинство проблем. — Справедливо. Нарцисса подождала, не скажет ли Гермиона еще что-то, но, увидев, что та устало потирает виски, продолжила уже спокойнее: — Я не прошу вас отдать мне ребенка, я не собираюсь забирать его у вас. Я хочу знать, что если однажды вы действительно не сможете о нем заботиться, у него будет человек, который его заберет к себе и не даст ему почувствовать, что он остался один. Гермиона опустила глаза. — А если я выживу? — Тогда этот документ никогда не понадобится. Гермиона долго молчала, но вскоре она проговорила уставшим голосом: — Я забрала его домой не потому, что собираюсь отказываться. Я просто хочу сама решить, кто будет отвечать за моего сына, если со мной что-нибудь случится. — Это ваше право. — И я хочу поговорить с отцом. — Конечно. — А потом, возможно, вернусь к этому документу. Нарцисса кивнула. — Хорошо. Гермиона уже собиралась встать, но вдруг остановилась. — И еще кое-что. — Что? — Не надо больше принимать решения о Скорпиусе за моей спиной. Нарцисса выдержала ее взгляд и ровно ответила: — А вы не забывайте, что теперь я тоже его семья. Я здесь не ради вас, а ради него. Гермиона хотела ответить резко, но из комнаты снова донесся голос Скорпиуса: — Мам! А у меня можно зеленым небо рисовать? Гермиона закрыла глаза и потерла переносицу. — Можно, — крикнула она. — Почему? — Потому что это твоя картина! Наступила тишина. Уже перед сном Гермиона заметила на плече выпуклую родинку, которая почему-то начала кровоточить.