Двенадцать свиданий

2009 год.

Гермиона лежала на своей больничной кровати, свернувшись калачиком. Она не хотела ни с кем разговаривать. Пенси никому не давала нелепых обещаний не использовать магию, поэтому волшебным образом у Гермионы образовалась отдельная палата без соседей. Хотя, видя, как Гермиона совсем расклеилась и отказалась даже позвонить сыну, она уже не была уверена в том, что оставить ее в тишине и одиночестве — это хорошая идея. Скорпиус сейчас был в детском саду, но через полтора часа его нужно будет забрать. Пенси не знала, что ей делать. — Гермиона, — она тихо позвала ее, надеясь, что та не спит. Пенси, не получив ответа, медленно подошла к подруге и осторожно потрогала ее за плечо. — Я не поняла почти ничего из того, что сказал врач. Ты надолго останешься здесь? Гермиона тяжело перевернулась на другой бок. Пенси увидела, что у нее были красные от слез глаза. Несколько секунд Гермиона молчала. Казалось, ей требовалось собрать все силы, чтобы произнести хоть слово. — Я больна. Возможно, даже умру. — Я лишь слышала, что такое рак, но я не понимаю, как такое вообще могло случиться. — тихо сказала Пенси. — Ты же волшебница. Это ведь какая-то магловская болезнь. Гермиона долго молчала. — Не знаю. Врач сказал, что это необязательно рак, помнишь? Гермиона словно пыталась убедить саму себя в несерьезности ее положения. Она потерла ладонями лицо. — Может быть… это случилось, потому что я маглорожденная. Пенси резко подняла голову. — Что? — Я выросла среди маглов, родилась у маглов. Может быть, поэтому мой организм… не такой, как у чистокровных. — Гермиона. — Я не знаю. Правда не знаю. Последние слова она почти выкрикнула и устало покачала головой. Уже тише она добавила: — Это просто единственное объяснение, которое пришло мне в голову. Пенси села рядом с Гермионой на кровать. — Нет, даже не думай. — Почему? Пенси помолчала несколько секунд. — Потому что ты сейчас пытаешься найти виноватого, и первой обвиняешь себя. — Я не обвиняю… — Обвиняешь. Она взяла Гермиону за руку. — Ты всю жизнь доказывала, что маглорожденные ничем не хуже чистокровных, не позволяй своей болезни убедить тебя в обратном. Гермиона отвела взгляд. — Просто… если причина в этом, то хотя бы понятно, почему. — Нет. Пенси покачала головой. — Это ничего не объясняет. Она поднялась, несколько раз прошлась по палате туда-сюда и в конце концов снова встала около Гермионы. — Я полагаю, тебе нужно будет здесь задержаться. Эти… — она обвела вокруг себя рукой, — врачи возьмут у тебя всякие анализы, проведут еще несколько исследований и выяснят, что ошиблись. А потом мы их засудим. Но на это нужно время. Ты знаешь, я люблю Скорпиуса, и я могу оставить работу, чтобы проводить с ним время, пока ты тут. Но я думаю, мы обе понимаем, что это не то, что нужно сделать. Гермиона немного приподнялась и села, подложив под спину подушки. Она долго смотрела на Пенси, и наконец сказала: — Ты можешь позвать ко мне Нарциссу?

***

Нарцисса Малфой медленно шла по больничным коридорам. Час назад она получила патронус от Пенси Паркинсон. — Миссис Малфой, Гермиона просит вас приехать. Она находится в лондонской больнице St Thomas' Hospital, отделение нейрохирургии. Палата 417. Пожалуйста, приезжайте как можно скорее. И вот сейчас Нарцисса стояла перед дверью палаты и слушала, как колотится ее сердце. Она не волновалась от встречи с мисс Грейнджер. Она волновалась, потому что чувствовала себя здесь чужой. Она открыла дверь палаты и бесшумно вошла. Сначала она огляделась и только потом перевела взгляд на Гермиону. — Пенси сказала, что вы хотели меня видеть, мисс Грейнджер. Гермиона молча кивнула. Несколько секунд они смотрели друг на друга. — Пенси сказала, что вы заболели. — Да. Обе женщины замолчали. Нарцисса стояла возле двери, не делая ни шагу по направлению к Гермионе. — Тогда, полагаю, вы объясните, зачем вызвали меня. Она говорила очень спокойно и без раздражения, но в голосе чувствовалась холодная сдержанность. — Ради этого разговора я использовала последний порт-ключ, который у меня оставался. Несколько дней назад вы ясно дали понять, что не желаете меня видеть, а сегодня просите приехать как можно скорее. Она выдержала короткую, но выразительную паузу. — Должна признаться, я несколько удивлена такой переменой. Гермиона закрыла глаза и медленно выдохнула. В других обстоятельствах она непременно ответила бы что-нибудь язвительное и напомнила бы, что порт-ключ не самая большая потеря на фоне сегодняшних событий, но сейчас ей было все равно, она слишком устала за эти три дня. Понижение в должности, новость о смерти Драко, опухоль мозга. Все эти события превращались в снежный ком и цепляли за собой вопросы: что скажут колдомедики по поводу ее диагноза? Можно ли повлиять на опухоль магией? Что делать с работой? Как сообщить новость отцу? Даже если это не рак, это в любом случае опухоль, а это не значит ничего хорошего. — Вы правы, — вдруг тихо сказала Гермиона. — Не стоило вас беспокоить. Нарцисса едва заметно приподняла брови, такого ответа она явно не ожидала. Гермиона видела, что женщина начинает нервничать: ее буквально вырвали из Франции, а теперь говорят, что она может быть свободна. Гермиона с каким-то извращенным удовольствием наблюдала за тем, как меняется лицо всегда спокойной и хладнокровной Нарциссы Малфой. — Но вы все же это сделали. — Да, я сделала это. Раз уж вы здесь: вы сказали, что хотите провести время с внуком, я могу дать вам эту возможность. В палате снова стало тихо, и Нарцисса наконец сделала несколько шагов вперед, сократив между ними расстояние. — Где Пенси? — Забирает Скорпиуса из детского сада. Нарцисса остановилась возле кровати и сложила руки в замок перед собой. — Что случилось? Гермиона несколько секунд молчала, будто собиралась с силами. — Врачи нашли у меня опухоль мозга. Нарцисса не изменилась в лице. — Насколько все серьезно? — Пока никто не знает. После этих слов в палате снова повисло молчание, было слышно, как тикают часы. Через несколько секунд Гермиона первой нарушила его. — Я позвала вас не для того, чтобы рассказывать о своем диагнозе, мне нужна помощь со Скорпиусом. Только теперь в глазах Нарциссы появилось что-то похожее на живой интерес. — Продолжайте. — Пенси сможет побыть с ним сегодня, но у нее есть своя жизнь. Я не хочу, чтобы мой ребенок жил у моей подруги. Раз уж у него есть бабушка, я думаю, будет хорошо наладить ваше общение. Гермиона скривила губы и опустила взгляд на свои руки. — Я не знаю, сколько пробуду здесь, но я не хочу, чтобы Скорпиус чувствовал, что его бросили. Нарцисса долго молчала. Рядом с кроватью Гермионы стоял небольшой белый стул, но миссис Малфой не присела на него. В течение всего разговора она стояла. — Что именно вы от меня хотите? — Завтра Пенси привезет его сюда. — В больницу? — Да. — Зачем? — Я хочу сама объяснить ему, что несколько дней меня не будет дома. А потом, если вы согласитесь, он поживет с вами. У нас дома. Гермиона сказала это с нажимом и выразительно посмотрела на Нарциссу, та слегка приподняла брови. — Вы предлагаете мне жить в магловском жилище? В гостях? Я не думаю, что это возможно. Но это второстепенно. Самое главное сейчас — это ваше решение притащить ребенка сюда. Гермиона нахмурилась. — Что именно вас не устраивает? — Скорпиуса не нужно привозить в больницу. — Почему? — Потому что он ребенок. Он увидит мать в палате, врачей, аппаратуру, он почувствует, что произошло что-то страшное, даже если ничего не поймет. Дети гораздо наблюдательнее, чем взрослые привыкли думать. Гермиона покачала головой и зло ответила: — Именно поэтому я и хочу сама с ним поговорить. Ради него, ясно? — А я считаю, что вы сейчас думаете прежде всего о себе. Гермиона задохнулась от возмущения, но почти сразу закрыла глаза от пронзившей ее головной боли. — Простите? — Вы боитесь, что однажды он спросит, почему вы ничего ему не сказали, это понятно. Но ребенок не задает таких вопросов сегодня. Их задаете вы. Несколько секунд Гермиона молчала, пытаясь справиться с приступом. Она трусливо раздумывала о том, чтобы вызвать медсестру и попросить болеутоляющее. А затем выгнать Нарциссу и забыть ее визит, как страшный сон. Это было ошибкой. В итоге Гермионе шумно выдохнула через рот и громко сказала: — Когда мне было десять, умерла моя мама. Нарцисса внимательно посмотрела на нее. — Родители до последнего не рассказывали мне. Никто не объяснил, насколько все серьезно, пока не стало поздно. Врачи сказали, что операция невозможна, и отправили ее доживать последние месяцы домой. Она невольно сжала край больничного одеяла. — А потом однажды утром, когда были рождественские каникулы, папа сказал, что мама умерла. Нарцисса не стала отводить взгляд и твердо сказала: — Они хотели вас защитить. — Они лишили меня возможности все осознать. В палате стало тихо. Гермиона продолжила уже спокойнее: — Я долго злилась на них обоих, но не потому, что мама умерла, а потому что мне не позволили принять ее болезнь. Я была малышкой, да, но я все понимала. Нарцисса выслушала ее, не перебивая. — Мисс Грейнджер, — впервые за весь разговор ее тон слегка смягчился. — Между девятилетней девочкой и четырехлетним мальчиком огромная разница. — Разве? — Огромная. Она придвинула стул и наконец села. — Скорпиус еще не понимает, что такое болезнь. Для него больница — это место, где мама выглядит иначе, говорит иначе и почему-то не может поехать с ним домой, он не запомнит ваши слова, он запомнит свой страх от этих запахов и людей в белых халатах. Гермиона медленно покачала головой. — Вы его совсем не знаете. — Это так. Нарцисса не обиделась. — Но я хорошо знаю детей и знаю, как легко они начинают винить себя в том, чего не понимают. — Я не собираюсь рассказывать ему о диагнозе. — Тогда зачем вести его сюда? Гермиона тяжело вздохнула. — Потому что я не хочу исчезнуть для него. Она сказала это. Наконец Гермиона сказала то, о чем думала весь сегодняшний день, что торчала здесь. Ее мать исчезла для нее задолго до своей смерти: она перестала читать ей сказки на ночь, перестала расчесывать волосы после ванны и долго сидела в своей комнате за закрытой дверью, пока Гермиона лежала в постели. Она не хотела того же для своего ребенка. — Сегодня я ушла утром, а завтра он проснется и узнает, что мама почему-то не вернулась домой, потом пройдет еще день, затем другой. Я не хочу, чтобы он думал, будто я его оставила. Нарцисса долго молчала. — И все же я считаю, что больница — худшее место для такого разговора. Гермиона устало прикрыла глаза. — Тогда что вы предлагаете? — Если врачи разрешат, выйдите к нему в больничный сад или в кофейню там, внизу. Если нет, я скажу Пенси привезти его к вам домой. Вы поговорите с ним по зеркалу или по телефону, как только немного придете в себя. — Скорпиус еще не знает о магии. — Резко сказала Гермиона и встала с постели. Она перевела дыхание и продолжила: — Он еще малыш. Я хочу рассказать ему через год-два, когда он немного подрастет. Нарцисса нахмурилась, но ничего не сказала. Когда она подошла к Гермионе ближе и постояла так некоторое время, Гермиона заметила, что миссис Малфой выглядит не так уже хорошо, как ей показалось на первый взгляд. Вокруг глаз залегли темные круги, а в уголках губ образовались глубокие морщины. Глаза были усталыми и безжизненными. Две недели назад у нее умер сын. Гермиона снова села на кровать и устало сказала: — Наверное, вы правы. Будет не очень хорошо, если он запомнит меня в этой палате. Если получится, я спущусь в холл. Я встречусь со Скорпиусом, расскажу, что несколько дней побуду в больнице, познакомлю вас, а потом вы заберете его и поживете у нас дома, пока меня не выпишут. Это мое желание. — Хорошо, мисс Грейнджер. Я переночую у своих друзей в Уилтшире, а завтра буду здесь. Отправьте мне патронус, чтобы я не опоздала. Гермиона дождалась, пока Нарцисса выйдет из палаты и снова легла. Она повернулась к двери спиной и заплакала.

***

Утром следующего дня в дверь негромко постучали, и Гермиона отложила книгу, которую уже несколько минут держала открытой на одной и той же странице. В палату вошли два врача: мужчина лет пятидесяти в белом халате первым протянул руку. — Доброе утро, мисс Грейнджер, меня зовут доктор Харрис, я нейрохирург. Женщина, стоявшая рядом, улыбнулась и тоже представилась: — Доктор Элизабет Уилсон, врач-онколог. Гермиона пожала им руки. — Доброе утро. Доктор Харрис присел на стул рядом с кроватью, открыл папку с результатами обследований и несколько секунд молча перелистывал страницы. — За ночь мы получили результаты МРТ с контрастом, анализов крови и других исследований. Мы также обсудили ваш случай на утреннем консилиуме. Он поднял взгляд. — Теперь мы можем говорить более предметно. Гермиона кивнула. Она была бледной и совершенно обессиленной. — Хорошо. — Опухоль расположена в правой лобной доле. По снимкам мы предполагаем, что она злокачественная, однако окончательный диагноз можно будет поставить только после операции, когда ткань отправят на гистологическое исследование. — То есть вы пока не знаете, какой именно это рак? — Именно так. Гермиона ненадолго задумалась. — Но вы уверены, что это не доброкачественное образование? Доктор Харрис покачал головой. — Полностью исключить такую возможность невозможно, однако совокупность признаков говорит о том, что вероятность злокачественного процесса значительно выше. Она молча кивнула. — Хорошо, давайте дальше. Нейрохирург положил папку на колени. — Самое важное заключается в том, что опухоль доступна для операции. Гермиона заметно выдохнула и положила правую ладонь на лоб. Он сразу поспешно добавил: — Но это не означает, что операция будет простой. Она снова подняла на него взгляд. — Насколько все плохо? — Опухоль находится рядом с участками мозга, отвечающими за речь, внимание и некоторые исполнительные функции. Во время вмешательства наша задача — удалить как можно больше опухолевой ткани и при этом сохранить качество вашей жизни. — Какие риски? Доктор Харрис не стал подбирать обтекаемых формулировок, он понял, что его пациентка не упадет на пол и не будет биться в конвульсиях. Гермиона пережила с мыслями об опухоли целую ночь и стала мыслить яснее. — После операции возможно временное нарушение речи, также возможны проблемы с памятью, концентрацией внимания, движениями левой руки или ноги. Большинство подобных нарушений со временем уменьшается благодаря реабилитации, но мы обязаны предупредить вас, что некоторые изменения могут оказаться необратимыми. Гермиона задумчиво постучала ногтями правой руки по щеке. — А если отказаться от операции? Теперь заговорила доктор Уилсон. — Тогда мы сможем предложить лекарственное лечение и лучевую терапию, однако без удаления опухоли эффективность будет значительно ниже. — То есть… — То есть операция остается наиболее предпочтительным вариантом. Гермиона медленно провела ладонью по одеялу. — Каковы мои шансы? Врачи переглянулись, в итоге ответила онколог. — Это самый сложный вопрос из всех, которые задают пациенты. Мы не можем назвать вам цифру, которая описала бы именно ваш случай. Мы еще даже не знаем точный тип опухоли, ее биологические особенности и скорость роста. Именно поэтому мы не хотим давать ложных обещаний. — Но вы все же рекомендуете операцию. — Безусловно. — И считаете, что она имеет смысл. — Да. Гермиона некоторое время молчала, взвешивая все за и против, и потом спросила: — Когда? Доктор Харрис закрыл папку. — Если вы согласитесь, мы готовы прооперировать вас уже через четыре дня. Она удивленно посмотрела на него. — Так быстро? — Да. — Почему? — Потому что мы не видим причин откладывать лечение. Гермиона опустила взгляд. — А если я скажу, что мне нужно время подумать? — Тогда мы дадим вам это время. Она подняла голову. — Правда? — Разумеется. Доктор Харрис говорил спокойно. — Это серьезное решение. Мы считаем, что операция необходима, но это ваше тело и ваша жизнь. Наша задача — объяснить вам все преимущества и все риски, но окончательное решение остается за вами. Гермиона долго смотрела на лежавшую перед ним папку. — Сколько у меня есть времени? — Несколько дней. Он сделал небольшую паузу. — Однако я бы не советовал откладывать дольше: опухоль уже проявила себя потерей сознания. Мы не можем предсказать, когда появятся новые симптомы. Гермиона глубоко вдохнула. — Мне нужно поговорить с семьей. — Конечно. Доктор Уилсон мягко кивнула. Гермиона помолчала. — Я приму решение до конца недели. Врачи поднялись, уже у двери доктор Харрис обернулся. — Мисс Грейнджер. — Да? — Не оставайтесь с этим решением в одиночку.

***

Врачи позволили Гермионе спуститься вниз, чтобы встретиться с сыном. Она с некоторым трудом вызвала Патронуса, ей пришлось напрячься, чтобы в свете событий последних дней вспомнить что-то достаточно светлое. Когда Гермиона спустилась вниз, Пенси со Скорпом уже ждали ее. Миссис Малфой еще не было. — Мама! — Скорпиус рванул к ней изо всех сил, бросив свою любимую мягкую игрушку на пол. Это был маленький единорог с розовой гривой. Его подарил папа Гермионы, когда Скорпиусу исполнилось два года. Гермиона успела только присесть, как сын буквально влетел в ее объятия. — Осторожно, — тихо засмеялась она, прижимая его к себе. Скорпиус крепко обхватил ее шею руками и уткнулся носом ей в плечо. — Я соскучился. — И я по тебе, очень-очень. Она закрыла глаза, стараясь запомнить это ощущение. Теплые ладони сына, его растрепанные кудрявые волосы, запах детского шампуня и чего-то сладкого, наверное, сока, который Пенси купила ему по дороге. — Тетя Пенси сказала, что ты на работе. — Почти, — Гермиона улыбнулась. — Просто сегодня у мамы очень необычная работа. Скорпиус немного отстранился и внимательно посмотрел на нее. — А почему ты в пижаме? Только сейчас Гермиона вспомнила, что на ней была больничная рубашка, поверх которой она накинула теплый кардиган. — Потому что здесь так удобнее. — А где это «здесь»? Гермиона подняла глаза на Пенси. Она была бледной и словно похудевшей. Гермиона вдруг осознала, что для Пенси эти несколько дней так же стали одними из худших в жизни. Сначала она узнала о смерти друга детства, а теперь — о том, что ее единственная подруга с вероятностью восемьдесят процентов больна раком. И Гермиона так зациклилась на себе, что совсем забыла спросить, как себя чувствует Пенси. Она крепче прижала сына к груди и сказала: — Это больница. Скорпиус нахмурился. — Ты заболела? Гермиона взяла его маленькие ладошки в свои. — Немножко. — У тебя температура? — Нет. — Тогда живот болит? — Не живот. Скорпиус задумался с той серьезностью, на которую способны только маленькие дети. — Голова? Гермиона почувствовала, как сердце болезненно сжалось, и голос предательски задрожал. — Да, сыночек. — Сильно? — Сейчас уже намного меньше. Он еще несколько секунд внимательно изучал ее лицо, а потом совершенно неожиданно положил ладонь ей на лоб. — Ты все равно горячая. — Это потому, что ты меня очень крепко обнимаешь. Он довольно улыбнулся и снова прижался к ней. Гермиона услышала, что к их столику кто-то подошел. Она поднялась на ноги, держа сына на руках. Он был уже слишком взрослым и большим, чтобы она носила его на ручках, но сейчас Гермионе инстинктивно захотелось держать его как можно ближе к себе. — Миссис Малфой. — Мисс Грейнджер, доброе утро. Гермиона поставила Скорпиуса на пол и присела на корточки рядом с ним. Она решила, что ей нет смысла оттягивать этот момент и сразу сказала: — Сынок, эта женщина — твоя бабушка, ее зовут Нарцисса. Скорпиус застенчиво отвернулся от внимательных глаз Нарциссы и прижался к матери щекой. — Скорпиус, нужно поздороваться, как я тебя учила. Давай, смелее. Гермиона чувствовала, как к горлу подступает ком. Она планировала это не так. По правде говоря, она вообще это не планировала. Все случилось так спонтанно и внезапно. Она даже сама себе до конца не могла объяснить, почему вдруг согласилась на то, чтобы ее сын познакомился с бабушкой. Возможно, слова врачей о том, что все обойдется, не принесли ей должного успокоения. Возможно, Гермиона хочет, чтобы у ее сына было чуть больше родных, чем один дедушка, когда она… Когда она что? Умрет? Скорпиус все еще прятался в складках кардигана Гермионы и смущался, Пенси сидела за столиком и держала в руках стакан с водой. Вокруг царила напряженная атмосфера, то и дело вокруг них сновали люди с такими же серьезными бледными лицами и плотно сжатыми губами. В таком месте очень трудно быть легким и радостным. Где-то в глубине зала звякнула чашка о блюдце. Даже здесь, среди запаха свежесваренного кофе, чувствовалось, что это часть больницы. Люди улыбались редко, говорили негромко и постоянно поглядывали на часы. Нарцисса присела рядом со Скорпиусом и Гермионой, касаясь пола кофейни коленями. Она не протянула руку и не попыталась приблизиться, женщина просто ждала, пока ребенок сам решит, хочет ли продолжать знакомство. Мальчик осторожно выглянул из-за маминого плеча. Через мгновение она заговорила таким тоном, которого Гермиона не то что бы никогда от нее не слышала, но даже и не предполагала услышать. — Здравствуй, Скорпиус. Ты очень похож на своего папу.