Двенадцать свиданий

2002 год.

Гермиона стояла посреди своего нового кабинета и не знала, с чего начать. Шеф обрадовал ее еще вчера: — Грейнджер, теперь у тебя будет отдельный кабинет. Поможет тебе думать лучше и не отвлекаться на болтовню с Вики Никсон. — Он многозначительно посмотрел на нее поверх очков. Никсон — ее коллега и соседка по столу в общем офисе. — Через месяц городской совет рассматривает заявки на финансирование. Мне нужен проект, который будет сложно отклонить. Посмотри статистику, поговори со школами, придумай программу и подготовь бюджет. И вот сейчас она стояла посреди своего «кабинета», и ее энтузиазм стремительно угасал. Ее новое рабочее пространство было совсем не готово к новой владелице: старые грязные стены были непонятного желто-серого оттенка, около стены рядом с дверью стоял шкаф и облезлый стеллаж, покрытый пылью. На каждой полке стояло несколько коробок и папок с хаотично лежащими бумагами. Около окна расположился единственный сносный предмет в этой комнате — крепкий дубовый стол, но тоже старый и довольно печальный. Стула не было. Буквально везде стояли коробки и какие-то ящики. На полу и на столе валялись старые документы, повсюду чувствовался запах спертого воздуха. Казалось, что сюда не заходили уже много месяцев, но Гермиона знала, что кабинет освободился неделю назад. Это просто невозможно — довести кабинет до такого состояния. Она вздохнула и сняла кардиган, оставшись в одной майке на тонких бретелях. Ее здесь все равно никто не видит, значит, можно немного нарушить рабочий дресс-код. Тем более здесь было так душно, что она сразу вспотела. Она подошла к столу и провела по нему пальцем. На пыльной поверхности остался ровный след. Она не знала, что ей делать: проект, который ей поручили сделать, она уже завершила, поработав утром за компьютером в общем офисе, а сейчас хотела прибраться здесь перед завтрашним рабочим днем. У нее оставалось два часа рабочего времени, а потом они договорились встретиться с Драко. Гермиона волновалась: теперь их встречи обрели новый статус, они официально называются свиданиями. Значит, она должна будет приехать домой, переодеться и обновить макияж. Ей отчаянно хотелось нравиться себе и ему, ей хотелось выглядеть красивой. Но если она уедет и не приведет в порядок свой кабинет, завтра она будет работать в грязи. А Гермионе плохо думалось, когда вокруг грязно. Она с тоской подумала о волшебной палочке, которая покоилась на дне ее ящика с нижним бельем. Потом нахмурилась и отогнала эту мысль. «Если начала жить без магии, учись справляться сама», — подумала она, но затем справедливо спросила себя, почему тогда не избавилась от палочки. Не найдя ответа, Гермиона начала собирать разбросанные бумаги и складывать их в мусорный пакет. Через пару минут в заднем кармане джинсов завибрировал телефон. — Слушаю. — Грейнджер, ты такая серьезная, когда работаешь, — голос Драко был ровным, но Гермиона знала, что он улыбается. Ее раздражала его манера флиртовать с ней. Она вдруг поняла, что он вел себя так почти с самой их первой встречи в Лондоне. Значит ли это то, что он ведет себя так со всеми девушками, которых встречал? — Малфой, привет. — Гермиона выпрямилась и сдула упавшую на глаза прядь волос. — Слушай, извини, кажется, я сегодня должна задержаться на работе. Мне дали кабинет, но я сама должна привести его в порядок. Судя по всему, человек, который работал здесь до меня, считал систему хранения документов пережитком прошлого. Я уже нашла три одинаковые папки с разными названиями и ни одной с полезными бумагами. Шеф предлагал прислать кого-нибудь на следующей неделе, чтобы помочь мне, но я решила, что быстрее сделаю все сама и начну работать здесь уже завтра. Правда, сейчас начинаю подозревать, что переоценила свои силы. — Грейнджер, я никому не скажу, что ты использовала магию, — Гермиона услышала, как на фоне посигналила машина и Драко тихо выругался. — Моя палочка не здесь. — Значит, ты об этом все же думала. — Думала, — честно сказала Гермиона и поджала губы. — Я не успею на наше свидание, Драко. Он не отвечал так долго, что Гермиона даже проверила, не сорвался ли звонок. Наконец он сказал ровным голосом: — Скажи мне адрес этой вашей библиотеки. Я скоро буду. Через сорок минут на пороге ее кабинета стоял Драко Малфой. Вместо идеально сидящего рабочего костюма на нем были светло-серые джинсы, простая черная футболка и старая темно-зеленая куртка, которую было совершенно не жалко испачкать краской. Рукава уже были закатаны до локтей. В одной руке он держал два больших бумажных пакета, а в другой — складную стремянку. — Ты ограбил строительный магазин? — спросила Гермиона. — Почти. Он поставил пакеты на пол и начал по очереди доставать их содержимое: малярный скотч, валики, кисти, наждачную бумагу, несколько упаковок салфеток, перчатки, небольшой набор отверток, стопку газет и банку белой краски. — Малфой… — Гермиона растерянно рассмеялась. — Я думала, что ты поможешь мне разобрать бумаги. Он окинул взглядом стены, местами покрытые потертостями, старые полки и темный шкаф в углу. — Здесь невозможно работать. — По-моему, все не так уж плохо. — Грейнджер, это говорит человек, который добровольно жил в башне Гриффиндора семь лет. Она фыркнула. — Очень смешно. Драко подошел к стене и провел пальцами по облупившейся краске. — Посмотри сама. Цвет унылый, света мало, потолки невысокие: через неделю ты начнешь чувствовать себя так, будто работаешь в архивном подвале. — Это муниципальное учреждение, а не дизайнерская студия. — Именно поэтому нужно сделать хотя бы то, что в наших силах. Он поднял банку с краской. — Белые стены. Гермиона скептически посмотрела на него. — Почему именно белые? — Потому что белый отражает свет, и кабинет сразу станет просторнее. Глаза будут меньше уставать, а если через полгода ты решишь повесить фотографии, доску, карты или еще что-нибудь, они будут смотреться нормально, а не спорить с этим… — он еще раз посмотрел на стену, — …неопределенным оттенком усталости. Гермиона несмело рассмеялась и посмотрела на Малфоя. — Оттенком усталости? — Именно. Очень популярный цвет среди государственных учреждений. Я слишком много времени провожу в офисах, и поверь, цвет стен влияет на настроение сильнее, чем кажется. Он протянул ей пару рабочих перчаток. — Через три часа ты скажешь мне спасибо. Гермиона улыбнулась, натягивая перчатки. — Честно говоря, я уже хочу сказать тебе спасибо. Он непонимающе посмотрел на нее, и Гермиона продолжила: — За то, что согласился перенести наше свидание. — Ничего я не переносил. Это оно и есть. Через полчаса они собрали все разбросанные по полу бумаги и утрамбовали их в пакеты, а еще через тридцать минут Гермиона почти закончила перебирать вторую коробку с документами. Ничего важного: на некоторых стояли даты пяти и даже десятилетней давности. — Думаю, их тоже спокойно можно выбросить, — она указала на еще не тронутые коробки. — Не могу поверить, что ты не проверишь. Вдруг там что-то ценное, — съязвил Драко, заклеивая окно газетами. — Ничего там ценного нет, тут работал какой-то идиот, любящий копить макулатуру. — Гермиона устало вытерла лоб тыльной стороной руки. Ее взгляд зацепился за газеты в руках у Драко. Фотографии на них двигались. — Это что, «Пророк»? — она уставилась на свое собственное лицо на самой первой полосе. — Да, — он осторожно повертел страницу в руках и с сожалением вздохнул. — Извини, других газет у меня не было, а заезжать куда-то я не хотел, ты и так меня долго ждала. Она ничего не ответила и медленно, как завороженная, подошла к нему. Гермиона осторожно потрогала страницу правой рукой, инстинктивно прижав левую к груди. «Куда пропала Гермиона Грейнджер?» — гласил заголовок. На фотографии Гермиона выглядела младше. Это было ее последнее колдофото, сделанное в Министерстве во время очередных слушаний. Она помнила тот день. Тогда судили Драко. Гермиона взяла страницу из его рук и села прямо на пол.

Куда пропала Гермиона Грейнджер?

Эдвард Элвуд, специальный корреспондент «Ежедневного пророка»

Еще несколько лет назад имя Гермионы Грейнджер регулярно появлялось в новостях. Перспективная выпускница, одна из героинь Битвы за Хогвартс, ведьма, которую многие называли будущим министром магии. Сегодня о ней почти ничего не слышно. Последний раз мисс Грейнджер появилась на страницах «Ежедневного пророка» во время слушаний по делу Драко Малфоя. После этого она лишь изредка посещала публичные мероприятия, а несколько месяцев назад окончательно покинула Министерство магии. По информации редакции, сейчас Гермиона Грейнджер работает в магловском мире. Причины такого решения она предпочла не комментировать. Редакция обратилась к людям, которые знают ее лучше многих. Гарри Поттер «Гермиона никогда не делала что-то ради громких заголовков. Если она приняла решение уйти, значит, у нее были на это причины. Я уверен, что она по-прежнему занимается тем, во что искренне верит». Рональд Уизли «Ее невозможно заставить делать то, что она считает неправильным. Именно поэтому она и Гермиона. Если честно, я совсем не удивился, что она решила уйти. Не ищите ее и не мешайте строить ей новую спокойную жизнь». Джиневра Уизли «Все привыкли видеть в ней героиню войны, а я всегда знала человека, который больше всего любит книги, долгие разговоры за чаем и возможность кому-нибудь помочь. Мне кажется, сейчас она просто живет так, как всегда хотела». Я встречался с Гермионой Грейнджер всего несколько раз. Первый — во время восстановления Хогвартса, когда она вместе с добровольцами разбирала завалы Большого зала. Второй — на слушаниях по делу Драко Малфоя. Тогда, пока журналисты окружали Гарри Поттера, мисс Грейнджер больше часа спорила с чиновниками о формулировках в документах. Даже после войны ее больше интересовали люди, чем собственная известность. Возможно, именно поэтому сегодня она предпочла жизнь вдали от камер. И все же хочется верить, что однажды Гермиона Грейнджер снова вернется в волшебный мир. Гермиона опустила газету на пол и подняла глаза на Малфоя. Он с опаской смотрел на нее, не шевелясь. — Ты это читал? — Да. Гермиона закусила нижнюю губу. Потом она поднялась и отдала страницу Драко. Настроение в комнате поменялось. — Что-то не так? — Драко начал спускаться со стремянки, но Гермиона остановила его, выставив руку перед собой. Она почувствовала, что вот-вот заплачет. Гермиона сама не могла объяснить себе, почему ее так задело то, что она прочитала. Что-то внутри словно оборвалось, она поняла, что запуталась, потерялась. Она встала спиной к Драко и отвела взгляд, пытаясь сосредоточиться на чем угодно: на неровно приклеенной полоске малярного скотча, на банке с краской, на собственных ладонях, испачканных пылью. Не помогало: в груди разливалось странное, тяжелое чувство, которому она не могла подобрать название. Статья была доброжелательной, в ней не было ни обвинений, ни сплетен, ни намека на насмешку. Журналист просто честно пытался ответить на вопрос, куда исчезла Гермиона Грейнджер. А она и сама уже не знала ответа. Каждая строчка будто напоминала ей о человеке, которым она когда-то была: о девушке, которая с утра до ночи пропадала в библиотеке, спорила с одноклассниками, строила планы, была уверена, что сможет изменить мир, если приложит достаточно усилий. Журналист писал о ней так, словно та Гермиона исчезла, но самое страшное заключалось в том, что он не ошибался. Она давно перестала перестала видеться с большинством людей, которые когда-то составляли ее жизнь, и постепенно привыкла к мысли, что это естественно. Люди меняют работу, переезжают, находят новые интересы, она тоже просто двигалась вперед. Однако впервые ей пришло в голову, что со стороны это выглядело совсем иначе. Пока она убеждала себя, что всего лишь начала новую жизнь, остальные наблюдали, как Гермиона Грейнджер медленно исчезает. От этой мысли стало невыносимо тоскливо. Она вдруг поняла, что почти ничего не оставила от прежней себя: новая работа, новые знакомые, магловский район, куда никто из старых друзей никогда не заглядывал. Даже волшебная палочка теперь лежала в ящике с одеждой. Все это были ее собственные решения, принятые осознанно и без сожалений, так почему ей казалось, что она что-то потеряла? Ответа у нее не было. Она только чувствовала, как внутри растет тревога, похожая на ощущение человека, который слишком долго шел по знакомой дороге и неожиданно понял, что уже давно свернул не туда. — Что случилось, Грейнджер? Драко бесшумно подошел к ней сзади, и Гермиона вздрогнула. Она словно очнулась и резко повернулась к нему. Он внимательно смотрел на нее сверху вниз, и в его взгляде читалась тревога. — Я не посмотрела, когда была написана эта статья… — Полгода назад. Это старые выпуски. — Почему ты не выбросил эту газету? — Потому что в ней упоминался я. Гермиона удивленно посмотрела на него. Он невесело усмехнулся. — Забавно, правда? Статья посвящена тебе, а я сохранил ее из-за одной строчки. Он забрал у нее газету и провел пальцем по буквам. — После суда мое имя почти исчезло из «Пророка». Я был этому рад — устал от того, что меня полощут в газетах каждый день. Обычно обо мне писали, когда нужно было кого-нибудь обвинить, осудить или напомнить читателям, кем был мой отец. Здесь я оказался всего в одном предложении, и это было на удивление приятно. Меня тут даже не оскорбляли. — Драко грустно улыбнулся и наклонил голову, заглянув Гермионе в глаза. Они стояли так пару минут и смотрели друг на друга. Гермиона нарушила молчание первой: — Где ты берешь выпуски «Пророка»? Драко моргнул, будто не сразу понял вопрос. — Подписка. — Серьезно? — Да. Она удивленно приподняла брови. — Ты живешь среди маглов уже несколько лет и до сих пор выписываешь волшебную газету? — Привычка. — Он усмехнулся. — К тому же это единственный способ узнать, кто из наших бывших однокурсников снова оказался в центре очередного скандала. Гермиона наконец улыбнулась. — Значит, читаешь светскую хронику? — Нет. Сначала некрологи, потом политику, и только потом светскую хронику. — Очень оптимистичный порядок. Он задумался и улыбка сошла с его лица. — Я читаю газету, потому что это последняя ниточка, которая связывает меня с тем миром. Я почти никогда не нахожу там ничего важного, но почему-то продолжаю ждать, что однажды открою газету и пойму: прошло достаточно времени, чтобы прошлое перестало быть единственной темой, когда речь заходит о людях вроде меня. — Прошло лишь три года, — осторожно сказала Гермиона. — Это не забудется так скоро. — Я знаю. Драко протянул Гермионе валик. — Начнешь с этой стороны? Я буду красить сверху. Они не торопились: Драко тщательно прокрашивал каждый угол, словно делал ремонт у себя дома, а Гермиона методично проходила стену за стеной, стараясь не пропустить ни одного желтого пятна. Постепенно кабинет перестал быть комнатой, доставшейся ей от кого-то другого: с каждым движением валика он все больше становился ее собственным. Когда они закончили, Гермиона спросила: — Почему ты не предложил исправить все магией? — Ты сказала, что хочешь жить по-новому. Я, может, и был говнюком, но все-таки немного уважаю мнение людей, которые мне нравятся. — После паузы он добавил: — Я оставил палочку в машине, чтобы не было соблазна. Драко оглядел комнату довольным взглядом. Гермиона задумчиво посмотрела на профиль Малфоя и заметила, что он испачкался краской. Наверное, поставил пятно, когда вытирал пот со лба. Он сказал, что она ему нравится. Она не знала, что конкретно почувствовала, но ей определенно нравились его слова. — К тому же не все можно исправить магией. Иногда полезно самому приложить руки к месту, где тебе предстоит проводить столько времени. Когда Драко и Гермиона шли к машине, уже стемнело. Они задержались в библиотеке на полтора часа после закрытия. — Тебе точно нужно купить какой-то цветок в новый кабинет, Грейнджер. Чтобы не было так уныло. — Я не особо дружу с цветами, — Гермиона поежилась от вечерней сентябрьской прохлады, садясь в машину. — В каком смысле? — Драко ловко завел машину. — Я уничтожила фикус Пенси, — честно призналась она. — Пенси сказала, что он сам умер. — Да, но я помогла ему. — И после паузы добавила: — не спрашивай. Драко рассмеялся и аккуратно выехал с парковки. — Ты не против перекусить где-нибудь? — спросил он, меняя тему. — В таком виде? Гермиона посмотрела на свои перепачканные джинсы. Она даже не стала умываться перед выходом из библиотеки, и на ее лице так и остался красоваться белый след от краски, а в волосах чувствовались крошки от известки, которые изредка падали с потолка. Драко притормозил на светофоре и достал из бардачка палочку. — Можно? Гермиона кивнула. Ее окутало короткое, но приятное чувство примененной магии. Она с удовольствием и стыдом ощутила, как ее руки и лицо очистились, исчезли пятна с джинсов и кроссовок, а волосы мягкой волной рассыпались по плечам. — Это было лишнее, прости, — пробормотал Драко, снова убирая палочку. — Просто не могу видеть, как ты убираешь волосы наверх. — Настолько все было плохо? — Гермиона посмотрелась в зеркало заднего вида. — Нет, просто тебе не идет. Гермиона задумчиво посмотрела на него. Ей было приятно услышать, что Драко считает ее красивой с распущенными волосами, за этим замечанием не чувствовалось желания польстить или произвести впечатление; он произнес его так естественно, словно просто озвучил очевидный для себя факт. И все же что-то в его словах слегка задело ее. Гермиона почти сразу отмахнулась от этой мысли. В конце концов, Драко не заставлял ее менять прическу и не просил выглядеть определенным образом. Он просто высказал свое мнение, но странное ощущение все равно осталось где-то на краю сознания. — Что ж, хорошо, куда мы поедем ужинать?

***

Драко словно почувствовал, что Гермиона не в настроении сидеть в каком-то ресторане, и привез ее к автокафе. Он заглушил двигатель и повернулся к Гермионе. — Есть какие-нибудь категорические «нет»? Она задумалась. — Не хочу ничего тяжелого. И, пожалуйста, без грибов. Драко кивнул так, словно получил стратегически важную информацию. Через несколько минут он вернулся с двумя бумажными пакетами и картонным подносом с напитками. Для Гермионы он выбрал куриный бургер с большим количеством овощей, запеченную картошку и домашний лимонад. Себе взял бургер с говядиной и черный кофе. Ничего лишнего. — Я подумал, что после сегодняшнего дня тебе захочется чего-нибудь простого, — сказал он, протягивая ей пакет. Гермиона развернула бумажную упаковку и почувствовала запах теплой булочки и жареной курицы. Это была самая обычная еда, и этот ужин уж совсем никак не напоминал романтический, но Гермиона почему-то почувствовала себя очень довольной. Они опустили окна машины. Вечерний воздух уже стал еще прохладнее, где-то неподалеку шумела дорога, а над парковкой медленно загорались фонари. Гермиона сделала первый глоток лимонада и поймала себя на мысли, что у нее накопилось много вопросов. — Признавайся, кто ты и что сделал с настоящим Драко Малфоем? Он тщательно пережевал свой бургер, запил его кофе и серьезно сказал: — Ты меня тоже знаешь не очень-то хорошо, Грейнджер, — он вернул ей ее же слова, которые она произнесла на одном из их первых свиданий. — Давай ты спросишь меня о том, что тебе показалось самым странным. Гермиона вдруг подумала, что иногда Драко шутит и дурачится, а иногда, вот как сейчас, вдруг становится совсем серьезным, не поддерживает ее шутки и заставляет ее чувствовать себя легкомысленной идиоткой. С этим нужно будет поработать. Она вздохнула и снова откусила кусочек. Когда они доели, Гермиона села, повернувшись к нему полубоком. — Я не думала, что ты умеешь красить стены и убираться. — Я и не умел. Дома я ничего сам не делал, у нас были эльфы. Гермиона недовольно сморщила нос. — Тогда как научился? — От скуки. Она недоверчиво посмотрела на него. — Серьезно? — Абсолютно. В какой-то момент понял, что если после работы сразу ехать домой, то весь вечер просто варишься в собственных мыслях, и вот решил чем-нибудь занять руки. — И выбрал ремонт? — Сначала я переделал крыльцо, потом зачем-то перекрасил спальню. Затем — кухню. — он сделал паузу и посмотрел на Гермиону, она выглядела так, будто не поверила ни единому его слову. — Ладно, хорошо! — Драко вдруг стал выглядеть младше, словно его поймали на лжи или какой-то шалости. — Когда я арендовал свой дом в Хэмпшире, я вдруг понял, что там отвратительного цвета стены и ужасное крыльцо. Ну и полы были кривые и скрипели в некоторых местах. Но в первый год после суда я как будто немного сошел с ума от злости на отца и самого себя, я не хотел, чтобы мне что-то доставалось легко. Хотел хоть что-то сделать сам. Вот и начал учиться. — Кажется, у тебя хорошо получилось, — тихо сказала Гермиона и положила руку на его ладонь. — Не говори ерунды, Грейнджер. — Он посмотрел на их руки. — У меня ужасно получилось. Когда я заработал первые нормальные деньги, я сразу нанял бригаду ремонтников. Вот у них и подсмотрел, как все это делается. — Ясно. — Да. Драко посмотрел в окно и продолжил говорить: — За мной присматривают. Ты ведь не пришла на последний суд по моему делу… — Драко… — Нет, не надо, я не упрекаю тебя. Просто ты, наверное, не в курсе, чем все закончилось, это в газетах не писали: в Азкабан меня не отправили, но и совсем свободным не отпустили. За мной установлен надзор на двадцать лет. Вообще я могу жить где угодно и заниматься чем угодно, но Министерство всегда знает, где я нахожусь. Мне нельзя менять страну без разрешения, есть обязательные встречи с инспектором. Если возникнут вопросы, меня вызывают без объяснений, это часть приговора. Он говорил спокойно, совсем не жалуясь. — Поэтому я и живу здесь. Не потому, что сам так захотел. — Гермиона вспомнила их разговор. — Просто это оказалось самым разумным вариантом, чтобы не совершать трансатлантический прыжок с порт-ключом. Люблю быстро решать неприятные дела. Она смотрела на свои ладони, лежащие на коленях, и молчала. Наконец, она спросила: — Сколько раз тебя уже вызывали? — Сначала звали каждый месяц, потом — реже. Последний раз мы беседовали три месяца назад. Я живу честно. Меня не в чем упрекнуть. Он сказал это как-то странно, с затаенной злостью, и Гермиона спросила: — Ты бы не хотел так жить, да? — Я не знаю, чего бы хотел. У меня ничего не осталось, я пока не придумал, что делать. Он долго смотрел вперед. — Когда мы познакомились снова, я сказал тебе, что мне нравится моя жизнь. — Да. — И это была правда. Он улыбнулся одними уголками губ. — Просто правда иногда меняется, знаешь, есть дни, когда я доволен тем, что имею, а есть дни, когда мне кажется, что я застрял где-то между прошлым и будущим. И я словно падаю вниз и никак не могу приземлиться. Я так и не понял, какой я человек. — Давай мы с тобой узнаем друг друга поближе, и я расскажу тебе, какой ты.

***

Драко остановил машину около дома Пенси. — Ты свободна в пятницу вечером? Я хочу сводить тебя кое-куда. — Ну уж нет, следующее свидание с меня. — Гермиона покачала головой и вышла из машины. Закрыв дверь, она наклонилась к открытому окну: — Спасибо за вечер Драко, ты мне очень помог.