Анатомия созависимости

      С начала недели стадион обходился без Натаниэля. Он не объявлял бойкот и не предупреждал Ваймака, просто перестал появляться возле корта. Лекции, библиотека и пустая гостиная их блока прекрасно заполняли часы, которые раньше приходилось проводить под гулом ламп, наблюдая за чужими тренировками. О происходящем там Натаниэль всё равно узнавал, потому что новости сами врывались в комнату вместе с Дэн и Люком. Кевин не простил им двух недель заговора.       Дэн появлялась после тренировок с сумкой на плече и раздражением, которое входило в гостиную немного раньше неё. Иногда следом приходил Мэтт, однако уже на пороге сворачивал к кухне, не вмешиваясь в очередной пересказ допроса и позволяя вылить всё накопившееся в чужие уши. Люк жил здесь и приносил свою часть жалоб независимо от желания соседей. — Сегодня он спросил, сколько мячей ты отправил мне с левой стороны, — сообщила Дэн в понедельник, сбрасывая кроссовки возле двери. — Потом захотел узнать, какой рукой ты снимал очки.       Натаниэль оторвался от учебника. — И что ты ответила? — Что очки обычно снимают руками.       Она прошла к дивану и опустилась рядом с Мэттом, который без просьб подвинул к ней тарелку с нарезанным яблоком. Дэн взяла дольку, но есть не стала, продолжая смотреть на Натаниэля с выражением человека, которого несправедливо назначили посредником. — Он записал ответ? — Не давай ему идеи.       Люк вернулся на двадцать минут позже. Одежда под курткой ещё не успела остыть, волосы после душа оставались влажными, зато сам Карди выглядел довольным настолько, насколько вообще позволяла его мрачная физиономия. — Я ушёл, пока он объяснял Аарону, почему мои перемещения во время ваших тренировок могли повлиять на её скорость решения.       Дэн медленно повернулась к нему. — Ты бросил меня ему снова на съедение? — Вы капитан. Вам положено тонуть вместе с кораблём. — Мы на «ты», Карди. — Это не делает твои обязанности менее трагичными.       Кевин брал их измором. Он подстерегал Дэн возле раздевалки, догонял по пути к парковке и однажды устроился рядом во время командного ужина, предварительно пересадив Ники одним взглядом. Люка загонять в угол оказалось сложнее. Тот исчезал сразу после свистка, иногда даже не заходя в душ, и переодевался уже в общежитии. Во вторник он выбрался со стадиона через служебный выход, в среду договорился с Ваймаком уйти на пять минут раньше.       Ни один так и не рассказал Дэю ничего полезного.       К четвергу Дэн начала показательно уходить вместе с Мэттом. Люк ускользал ещё раньше, пользуясь тем, что его временная позиция заставляла заканчивать часть упражнений отдельно от нападающих. Кевин оставался на корте с блокнотом, схемами и накопившимися вопросами, а вечером новые обвинения добирались до Натаниэля через стены общежития. — Он считает, что ты избегаешь стадиона из-за него, — произнёс Люк, разбирая принесённые из прачечной вещи. — Это единственная разумная мысль, до которой он дошёл за неделю.       Натаниэль перевернул страницу. — Не разочаровывай его. — Он хочет прийти сюда. — Дверь закрывается изнутри.       Карди бросил сложенную футболку на нижнюю полку и посмотрел в сторону гостиной, где Мэтт разговаривал по телефону. — Его это раньше не останавливало.       На этот раз остановило. Возможно, Ваймак исполнил угрозу и запретил Кевину преследовать людей вне стадиона. Возможно, Дэй пока не придумал, как ворваться в жилой блок и сохранить право считать себя пострадавшей стороной. Натаниэль не собирался выяснять.       Освободившееся время Натаниэль отдавал Рико. С приближением весеннего банкета тот пребывал в таком воодушевлении, что начинал говорить о нём почти при каждом звонке. Официальная часть вечера, рассадка и список приглашённых его не интересовали. Рико помнил дату ради нескольких часов, когда Натаниэль снова окажется рядом, и заранее выстраивал их так, словно всё остальное мероприятие было досадной формальностью между встречей в холле и возвращением в номер. — Ты ведь не позволишь этим убогим прилипнуть к тебе на весь вечер? — спросил он однажды. — Их капитан наверняка решит, что обязана водить тебя за руку, а Дэй начнёт дёргаться каждый раз, когда я подойду ближе. Я не собираюсь тратить нашу встречу на этот цирк. — Это командное мероприятие. — Для них. Я еду к тебе.       Ответ прозвучал без нажима, почти мягко, однако право на весь вечер Рико уже присвоил себе. Натаниэль не стал спорить. До банкета оставалось достаточно времени, чтобы не начинать этот разговор заранее.       Они созванивались, когда Мэтт и Люк уходили на стадион, а в жилом блоке наконец становилось тихо. Натаниэль устраивался на диване с ноутбуком, закрывал дверь на замок и слушал, как Рико между рассказами о тренировках Воронов методично растаптывает всё, что попадалось под руку. Нового защитника в составе Троянцев он называл тупым куском мяса, которому повезло иметь подходящие габариты. Помощник тренера заслужил длинное рассуждение о людях, способных двадцать лет заниматься экси и всё равно не научиться отличать дисциплину от беспомощности. Даже официант из столовой оказался «безруким кретином», потому что однажды поставил чашку не с той стороны.       Рядом с Натаниэлем он не смягчал формулировки и не притворялся лучше. В этом не было необходимости. Нат видел его настоящего ещё в Эверморе, знал, сколько удовольствия Рико получает от чужого страха, и не требовал прикрывать это вежливостью. Поэтому грязь выходила свободно, без привычной маски образцового капитана.       О тренировках с Дэн Натаниэль молчал. — Ты опять не поехал на стадион? — спросил Рико во вторник. На экране он сидел в чёрной футболке, откинувшись на стуле. После душа волосы ещё оставались влажными, а рядом со стаканом лежала раскрытая папка с записями. — Нет. — Ради меня? — Ради тишины. Ты оказался приятным дополнением.       Улыбка появилась сразу, сытая и довольная. Рико подался ближе к экрану, словно расстояние между университетами можно было сократить одним движением. — Правильно. Пусть эти бесполезные учатся обходиться без зрителей. Дэй наверняка уже извёл всех своим нытьём. — Угадал. — Надо было сломать ему вторую руку, пока была возможность. Тогда хотя бы жаловался бы по делу.       Натаниэль открыл запись матча с Колумбийцами. — Посмотришь со мной?       Рико перевёл взгляд на остановленный кадр и недовольно сощурился. — Ты предлагаешь мне потратить свободное время на Лисов? — Предлагаю обсудить их расстановку. — Их расстановка похожа на аварию, которую кто-то обвёл мелом и назвал тактической схемой. — Значит, тебе будет что сказать.       Возражение ещё держалось на языке, но Рико проглотил его ради самой просьбы. Натаниэль обратился к нему как к капитану Воронов, хотел его мнения и собирался слушать. Этого оказалось достаточно, чтобы запись Лисов внезапно заслужила несколько часов его времени. — Присылай ссылку, — произнёс он. — Но если Карди снова побежит вперёд, оставив центр открытым, я буду оскорблять его столько, сколько сочту нужным. — Я и не рассчитывал на другое.       Они запустили видео одновременно. Первую минуту Рико потратил на то, чтобы назвать защиту Пальметто сборищем плохо обученных животных. Ники удостоился отдельного замечания за неверно выбранный угол, Мэтт оказался «слишком мягким даже для этой богадельни», а перестановку Дэн на позицию нападающего Рико сравнил с попыткой забивать гвозди дорогими часами. — Останови здесь.       Натаниэль нажал паузу. На экране Дэн принимала передачу возле линии, пока защитник Колумбийцев сокращал расстояние. — Она слишком долго смотрит на ворота, — сказал Рико. — Её мозг каждый раз просит разрешения у рук. Удивительно, что они вообще успевают договориться до конца матча. — Раньше задержка была больше. — Значит, кто-то объяснил ей очевидное. Дэй не смог бы. У него терпения хватает только на то, чтобы десять раз повторить приказ громче — Натаниэль промолчал, и Рико сразу задержал на нём взгляд. — Ты знаешь, кто с ней работал. — Я знаю, что сейчас она играет лучше.       Несколько секунд капитан Воронов изучал его лицо, но прямого вопроса не задал. Вместо этого вернул внимание к записи и потребовал прокрутить запись назад. — Посмотри на левую ногу защитника. Вес уже ушёл внутрь. Уайлдс могла показать бросок и пройти вдоль борта, но у неё не хватило наглости. Такие люди всегда выбирают вариант, за который их меньше будут ругать. — За спиной остаётся Кевин. — И что? Дэй не центр вселенной, как бы отчаянно он ни пытался убедить в этом остальных. Если защитник идёт за ней, Кевин получает передачу. Если остаётся, она бьёт сама. Здесь два решения. Она зачем-то выдумала пять и чуть не потеряла мяч.       Натаниэль записал замечание на полях конспекта. — Дальше.       Рико заметил движение ручки. Насмешка в его голосе стала теплее, но не добрее. — Ты действительно записываешь? — Только полезное. — Тогда страницы должно хватить до конца сезона. У этих придурков одна ошибка повторяется под разными номерами.       Через десять минут свободного места на листе не осталось. Рико разбирал нападение без снисхождения, вычленяя промахи с точностью хирурга, которому пациент заранее отвратителен. Полезные советы перемежались угрозами, издевательствами и подробными предположениями о том, сколько времени ему понадобилось бы, чтобы выбить из Лисов дурные привычки. — Карди опять полез вперёд, — бросил он, когда на экране Люк оставил опорную зону. — Ты ведь видишь это? — Вижу. — Тогда объясни ему, что он не нападающий, пока стоит на месте Рейнолдс. Или привяжи к центральной линии. В его случае верёвка, вероятно, будет надёжнее слов. — Его вернут на прежнюю позицию. Когда-нибудь. — Привычка останется. Он слишком долго играл там, где ошибка каралась сразу, поэтому сейчас дёргается вперёд при первой возможности и делает вид, что это инициатива. Жалкое зрелище.       Грубость не мешала точности. Рико знал Эвермор, знал Люка и видел в его движениях то, что Лисы принимали за плохую адаптацию. Натаниэль записал ещё одну строку, после чего ручка оставила на бумаге неровную кляксу. — Ты собираешься исправлять его сам? — спросил Рико. — Могу объяснить, где он ошибается.       Пальцы на краю стола перестали двигаться. Рико всмотрелся в экран внимательнее, выискивая в ответе то, что Натаниэль намеренно не произнёс. — Объяснить можешь. На этом всё. — Я не спрашивал разрешения. — А я его и не даю, — спокойствие осталось в голосе, но под ним уже проступил металл. Ещё минуту назад капитан Воронов с удовольствием разбирал чужую беспомощность, теперь же запись застыла на экране, забытая вместе с Люком и его ошибками. — Ты не выходил на корт в Эверморе, даже когда был здоров, — продолжил Рико. — Не смей теперь передумать ради этой кучки отбросов.       Натаниэль опустил ручку к блокноту, хотя записывать больше нечего было. — Речь шла о Карди. — Речь всегда идёт о тебе, когда ты начинаешь искать способы сделать чужую работу.       Рико откинулся на спинку стула, но расстояние не смягчило его взгляда. Он помнил каждый отказ Натаниэля, потому что стоял рядом во время большей части наказаний. Иногда наблюдал. Иногда держал. Несколько раз сам пытался убедить его подчиниться, пока ещё верил, что боль способна сломать это упрямство. Теперь к прежнему отказу добавились повреждённые глаза, и в его представлении вопрос был закрыт окончательно. — Они уже получили от тебя больше, чем заслуживают, — произнёс он. — Ты сидишь на их скамье, смотришь их жалкие матчи и тратишь время на попытки научить их думать. Этого достаточно. На поле ты не выйдешь.       Уверенность, с которой он распоряжался чужим решением, могла бы разозлить сильнее, если бы Натаниэль сам не поддерживал эту ложь с первого дня. Рико не знал, что зрение вернулось настолько, чтобы следить за мячом без чужой помощи, читать схемы и двигаться под светом стадиона. Для него очки оставались необходимостью, а корт местом, способным снова отнять у Натаниэля то немногое, что уцелело. — Я и не собираюсь играть, — сказал он.       Напряжение в плечах Рико ослабло не сразу. Он ещё несколько секунд всматривался в лицо Натаниэля, проверяя ответ на признак фальши, но нашёл только то, что ему позволили увидеть. — Хорошо. Пусть Дэй сам вытаскивает свою команду из той задницы, в которую её загнал. Если не справится, значит, не заслуживает места на поле. — Верни запись. — Подожди. — Рико поднял руку, не позволяя продолжить матч. — И Карди ты будешь объяснять словами. Не показывать, не бегать перед ним и не изображать для этих идиотов учебное пособие. Слова он поймёт. Если нет, можешь ударить его клюшкой по колену. Это всё равно полезнее совместной тренировки. — Ты закончил? — Теперь да.       Видео снова двинулось. Люк покинул опорную зону, вынуждая Мэтта сместиться к центру, и Рико раздражённо щёлкнул языком. К концу разговора свободного места на нескольки листах не осталось. На следующий день он купил блокнот с плотной чёрной обложкой и несколько ручек, одну из которых Люк присвоил почти сразу, оставив остальные лежать в ящике возле дивана.       Рико заметил покупку во время следующего звонка. — Покажи.       Натаниэль развернул страницу к камере. Между схемами теснились цифры, короткие пометки и стрелки, повторяющие движение игроков по корту. Ни одной записи о собственных тренировках там не было.       Рико рассматривал заполненный разворот с откровенным удовольствием. Натаниэль слушал его, сохранял советы и обращался за ними снова. Чужая команда оставалась недостойна даже упоминания, зато место самого Рико в этих записях было очевидно без подписи. — Хороший мальчик, — произнёс он наконец. — Хоть кто-то в этом жалком университете понимает ценность нормального капитана. — Ты находишься в другом университете. — Поэтому у них и нет нормального капитана.       Натаниэль вернул блокнот на колени. — Запускай следующий тайм.       Рико подчинился, всё ещё довольный увиденным. Через несколько секунд Кевин потребовал передачу, находясь между двумя защитниками, и капитан Воронов разразился такой грязной насмешкой, что Натаниэлю пришлось отложить ручку, дожидаясь, пока поток язвительных оскорблений закончится и прозвучит нужное замечание.

***

      Банкет приближался вместе с чужими ожиданиями. В среду Ники в четвёртый раз появился в их гостиной и снова предложил Люку стать его партнёром на вечер. Первые три попытки Карди выдержал спокойно. Он предупреждал, что идея плохая, советовал выбрать кого-нибудь из своей команды и напоминал, что на банкете будут Вороны. Прямого отказа не прозвучало ни разу, поэтому Ники воспринял всё как начало переговоров. — Мне не нужен кто-то из нашей команды, — заявил он, растянувшись на диване рядом с Мэттом. — Аарон пойдёт с Кейтлин, Эндрю, скорее всего, явится с Рене. Кевин женат на экси. Ты остаёшься самым логичным вариантом.       Люк сидел за своим столом, проверяя сообщения на телефоне. Экран загорался через каждые несколько минут, и Натаниэль успел увидеть достаточно всплывающих строк, чтобы узнать отправителей. Опорник Карди. Даже там облажался. Уже научился проигрывать в оранжевом? Спроси у новых друзей, оставят ли тебя себе, когда обмен закончится.       Люк не отвечал. Удалял уведомления, блокировал экран и через некоторое время снова брал телефон, когда приходило следующее сообщение. Заблокировать номера он мог за минуту, но не делал этого. Через год ему предстояло вернуться в Эвермор и снова оказаться рядом с людьми, которые сейчас проверяли, насколько далеко можно протянуть издевательство. — Самым логичным вариантом был бы человек, которому не придётся провести вечер среди Воронов, — сказал он, не поднимая глаз от экрана. — Я переживу. — Ты не знаешь их. — Ники, — вмешался Мэтт, уловивший напряжение раньше, чем Хэммик успел превратить всё в очередную шутку. — Может, хватит на сегодня?       Тот недовольно поджал губы, однако поднялся с дивана и ушёл вместе с ним за едой. На следующее утро вернулся, неизвестно на каком терпении переждав ночь. Уговоры становились всё длиннее, а раздражение Люка копилось под кожей, не находя выхода. Ники приносил фотографии костюмов, предлагал подобрать одинаковые галстуки и уверял, что вдвоём они смогут испортить настроение половине Эвермора одним появлением. Карди продолжал предупреждать, что это плохая идея. — Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? — голос ударил по гостиной, заставив Мэтта оторваться от телевизора. — Или любое предупреждение для тебя означает, что нужно улыбаться шире и давить ещё сильнее?       Ники замер возле кухони. В руках оставался телефон с очередной фотографией, которую он собирался показать. — Я думал, ты просто не любишь банкеты. — Я же уже сказал, что причина не в этом!       Люк бросил свой телефон на столешницу. Экран зажёгся от удара, открыв цепочку сообщений, где его игру разбирали с той особой жестокостью, которая не имела отношения к спорту. Последняя строка предлагала привести на банкет «нового ручного Лиса», чтобы Эвермор мог посмотреть, чему Карди научился в Пальметто. — Они не ограничатся мной, — продолжил Люк уже тише, но напряжение в голосе только сильнее стянуло слова. — Ты будешь стоять рядом, значит, станешь частью разговора. Они обсудят твою игру, твою семью, твою внешность. Найдут то, что заденет, а если не найдут, придумают. Потом ты уйдёшь, а мне придётся вернуться туда в следующем году.       Ники посмотрел на открытый экран. Шутка, уже готовая сорваться с языка, так и не появилась. — Я могу за себя постоять. — Речь не об этом. — Тогда о чём?       Люк провёл ладонью по лицу, собирая остатки терпения. Натаниэль видел, как тот ищет формулировку, которая не прозвучит признанием. — Мне не нужна ещё одна причина следить за каждым словом.       В гостиной остался только приглушённый голос телевизора. Ники медленно положил свой телефон рядом с чужим. — Ладно. Я больше не буду спрашивать.       Карди кивнул и забрал телефон со столешницы, однако облегчения это не принесло. Ники ушёл раньше обычного, не попытавшись забрать его с собой и не выкрикнув ничего из коридора.       После этой сцены Натаниэль принял неизбежное: до банкета оставалось слишком мало времени, а подходящей одежды у них с Люком не было. — После лекций поедем в торговый центр, — сказал он за завтраком. — Чем дольше будем откладывать, тем выше вероятность, что Ваймак выдаст нам костюмы из школьной постановки.       Люк медленно размешивал протеин в шейкере. После разговора с Ники он почти не говорил, долго что-то обдумывая. И на слова Натаниэля коротко кивнул. Перелил напиток в стакан и неприятно поморщился. — Возьмём Хэммика.       Ложка остановилась над кружкой Мэтта. Натаниэль поднял взгляд от телефона и некоторое время изучал Карди, проверяя, не услышал ли неправильно. — Зачем? — Потому что он вечность ныл, что без него мы купим два одинаковых чёрных костюма и будем выглядеть на банкете как обслуживающий персонал похоронного бюро. — Ты неделю утверждал, что это прекрасный вариант. — Я изменил мнение. — За одну ночь?       Раздражение вспыхнуло быстрее, чем требовал вопрос. Люк закрутил крышку шейкера с такой силой, что пластик жалобно хрустнул под пальцами. — Он хотел поехать с нами. Постоянно. Я согласился. Не заставляй меня ещё и объяснять, почему.       Натаниэль вернулся к телефону. — Напиши ему сам.       Ответ Хэммика пришёл через несколько секунд и оказался достаточно громким даже без включённого динамика. Он согласился, задал семь вопросов о времени, предложил три магазина и потребовал запретить Люку самостоятельно выбирать галстук.

***

      Их странная компания добралась до торгового центра после вечерней тренировки. Ники начал говорить ещё на парковке и не остановился, пока они не миновали первый магазин. Он снимал с вешалок пиджаки, прикладывал их к Люку и отвергал собственный выбор раньше, чем Карди успевал выразить отвращение. Ярко-синий оказался «слишком выпускным», бордовый «слишком вампирским», а светло-серый вызвал у Люка вопрос, почему нельзя купить обычный чёрный костюм и закончить мучения. — Потому что у тебя уже есть обычная чёрная жизнь, — ответил Ники, вытаскивая новый вариант. — Добавим хотя бы одежде немного цвета. — Верни это. — Даже не примеришь? — На пиджаке вышиты цветы. — Очень маленькие. — Они золотые. — Почему ты такой наблюдательный?       Люк отнял у него вешалку и вернул продавцу с коротким извинением, пока Ники пытался убедить обоих, что золотая вышивка добавляет глубины.       Во втором магазине стало хуже. Хэммик нашёл тёмно-зелёный костюм, который счёл идеальным, а Карди заявил, что в нём он будет выглядеть частью рождественского украшения. Потом последовал спор о жилетах, длине брюк и необходимости покупать новую рубашку, если старая всё ещё застёгивается.       Натаниэль выдержал до примерки. Когда Ники в третий раз потребовал, чтобы Люк вышел из кабинки и позволил оценить посадку со всех сторон, Веснински поднялся с кресла и молча направился к эскалатору.       Карди выглянул из-за занавески. — Ты куда? — Наверх. — Зачем? — Там цены отпугивают Хэммика. — И я опять вас прекрасно слышу — отозвался Ники из соседнего ряда.       На верхнем этаже людей оказалось меньше. Музыка звучала тише, вещи висели свободно, не собираясь в пёстрые ряды, а продавцы умели определять нежелание разговаривать по одному взгляду.       Подходящие брюки нашлись быстро: чёрные, прямые, с высокой посадкой и мягкой тканью, не тянувшей колени при движении. С рубашкой оказалось сложнее. Натаниэль задержался возле красной. Шёлк был тёмным, почти винным, и хорошо смотрелся бы с чёрным, но сочетание слишком откровенно повторяло цвета Воронов. Надеть его на банкет означало позволить Эвермору остаться на нём второй кожей.       Чёрная рубашка делала образ тяжёлым, чисто-белая напоминала форму официанта. В итоге он остановился на молочной модели без обычного воротника: одна пола мягко заходила на другую и закреплялась скрытыми пуговицами у ключиц. Свободные рукава сужались только у запястий, а тонкий шёлк двигался вместе с телом, не мешая дышать. Из аксессуаров понадобился лишь узкий ремень, потому что прежний остался среди вещей в Эверморе.       Через двадцать минут пакет лежал возле его ног, а сам Натаниэль сидел в кафе над закрытым блокнотом и чашкой чая. Люк и Ники появились ещё через час.       Хэммик нёс два пакета и выглядел уставшим, но довольным. Карди шёл рядом в прежней одежде, сохраняя на лице выражение человека, которого только что вынудили подписать невыгодный международный договор. — Что купили? — спросил Натаниэль. — Костюм, — ответил Люк. — Тёмно-синий костюм, белую рубашку и нормальный галстук, — уточнил Ники. — Мне пришлось отобрать у него чёрный, потому что он превращал всё в неуместный траурный комплект. — Я до сих пор считаю, что чёрный был лучше. — Ты считал лучшим первый костюм, который увидел. — Он подходил по размеру.       Ники опустил пакеты на свободный стул. — Я совершил чудо, а он даже не благодарен.       Люк сел напротив и забрал чашку Натаниэля прежде, чем тот успел отодвинуть её. — Холодный. — Потому что я ждал вас час. — Мог уйти.       Предложение прозвучало безразлично, но взгляд Карди сразу поднялся от чашки, проверяя реакцию. Ники тоже затих на секунду. — Собирался, — ответил Натаниэль. — Потом решил посмотреть, кто из вас первым убьёт другого. — Ставил на меня? — У Хэммика было преимущество. Он знал, где лежат булавки.       Вечер мог закончиться на этом прекрасном моменте. Натаниэль рассчитывал отвезти обоих в общежитие, спрятать одежду в шкафу и провести остаток дня за учебниками. Ники обнаружил кинотеатр раньше, чем они добрались до выхода. — Мы уже здесь. Идёт новый боевик. — Нет, — начал Натаниэль, но Хэммик обращался не к нему.       Люк смотрел на афишу. Последний раз он бывал в кинотеатре ещё до Эвермора, и это выдавали не слова, а слишком пристальное внимание к светящемуся расписанию, автоматам с билетами и толпе возле касс. — Сколько длится? — спросил он. — Два часа. — Потом сразу едем домой.       Натаниэль посмотрел на них обоих. — Я поеду сейчас. Посмотрите без меня.       Карди оторвался от афиши и развернулся к выходу без колебаний. — Тогда идём. — Ты хотел остаться. — Уже не хочу.       Ники застонал, перехватил Люка за рукав и потянул обратно к кассам. Сдвинуть Карди силой не удалось. Тот продолжал идти за Натаниэлем, увлекая Хэммика за собой, пока Ники не отпустил его и не вцепился уже в локоть Веснински. И в этот момент от смерти его спасло только отсутствие у Натаниэля оружия и наличие самоконтроля. Но неведение было счастьем. — Ты остаёшься. — Я не хочу смотреть фильм. — Можешь два часа смотреть на потолок. Мне всё равно. — Отпусти руку. — Сначала купим билеты.       Люк остановился рядом, ожидая результата переговоров. Было ясно: стоило Натаниэлю сделать ещё шаг к выходу, и Карди снова последовал бы за ним. Ники тоже это видел, поэтому держал крепко и одновременно пытался достать телефон свободной рукой.       В кинотеатр они всё-таки попали. Фильм оказался громким, бессмысленным и достаточно тёмным, чтобы глаза почти не уставали. Ники комментировал первые десять минут, пока Люк не пригрозил пересадить его в другой ряд. После этого Хэммик ограничился редким шёпотом и уничтожением огромного ведра попкорна. Карди следил за экраном с вниманием, которое обычно оставлял для матчей, и один раз тихо выругался, когда главный герой пережил падение с крыши без единого перелома.       На титрах Натаниэль поднялся первым. До выхода оставалось несколько метров, когда Ники заметил игровые автоматы. — Полчаса. — Ты говорил, что после фильма мы едем домой, — напомнил Люк. — Это было до того, как я увидел аэрохоккей. — Твои обещания живут меньше насекомых. — Зато ярко.       Натаниэль продолжил движение к стеклянным дверям, надеясь слиться с толпой. Через два шага рядом появился Люк, уже перехвативший пакеты удобнее для дороги. Ники обнаружил их исчезновение почти сразу. — Вы издеваетесь?       Он догнал, вклинился между ними и попытался развернуть Натаниэля за плечи обратно к автоматам. На этот раз рыжий увернулся от протянутых рук и добровольно пошел в нужном направлении. Карди послушно изменил направление вместе с ним. — Почему каждый раз возвращать приходится его? — возмутился Хэммик. — Меня возвращать не приходится, — отозвался Люк. — Я иду к машине. — Каждый раз, когда он идёт к машине. — У него ключи. — У меня тоже есть права! — Но нет нашей машины.       Натаниэль услышал их спор и предложил просто отдать ключи, если после этого они его отпустят, но Карди не согласился с таким раскладом. Он придумал ещё несколько причин, почему не может отпустить его одного.       Первые десять минут тот стоял у стены, охраняя пакеты, пока Люк и Хэммик выясняли отношения за столом аэрохоккея. Карди освоил правила после первой пропущенной шайбы, после второй перестал сдерживать силу, а на третьей загнал пластиковый диск в ворота Ники так резко, что тот вылетел обратно и ударился о край стола.       Шум вокруг поглощал ругань, звон жетонов и электронные мелодии. Натаниэль снова посмотрел в сторону выхода. Люк заметил движение между двумя ударами. Клюшка замерла над столом, внимание сразу ушло от игры, и он начал обходить автомат. — Даже не думай, — предупредил Ники. — Он уходит. — Он стоит в трёх шагах от нас. — Уже в четырех.       Хэммик бросил свою клюшку на стол, догнал Натаниэля и, не пытаясь больше спорить, предложил ему пойти к стрелковому автомату в глубине зала. Веснински посмотрел сначала на одного, потом на второго. — Черт, я могу хотя бы в туалет без вашего внимания сходить? Стой и играй, Люк!       Их время в аэрохоккее закончилось уже через десять секунд. Люк остался возле него, отказываясь отходить и подошёл к следующему автомату только когда вернулась его мать-наседка, которая не соглашалась на эту роль. Следующим был стрелковый аппарат. На экране по заброшенному городу уже ползли нарисованные монстры, ожидая, пока игроки присоединятся. Ники вложил оружие Натаниэлю в руки, затем встал между ним и выходом. — Один раунд. Потом можете оба изображать мрачных беглецов.       Карди проверил спусковой крючок и повернул ствол к экрану. — Если он уйдёт, я тоже уйду. — Я уже заметил эту вашу отвратительную систему.       Натаниэль перехватил лёгкое пластиковое ружьё удобнее. На экране вспыхнула цифра три, затем два. Люк наклонился ближе к прицелу. И через минуту проиграл с большим отрывом. В нем разыгрался азарт, но ни в следующий раз, ни через пять попыток не смог выиграть.

***

      По жребию, разыгранному ещё в июле, принимать осенний банкет выпало университету Блэквелла. Для Лисов этот вариант оказался почти удачным: дорога занимала около четырёх часов, поэтому Ваймак ограничился одним автобусом и угрозой оставить на парковке любого, кто заставит ждать остальных.       Ники в итоге не стал снова спрашивать Люка, согласен ли тот считаться его партнёром на вечер. Просто занял место рядом, поставил их сумки в одно багажное отделение и с первых минут держался настолько близко, что молчаливое согласие Карди превратилось в формальность.       Единственным незнакомым человеком в автобусе оказалась рыжеволосая девушка, устроившаяся возле Аарона. Тот помог ей убрать чехол с платьем наверх и сразу предупредил Ники, чтобы он не начинал, но предупреждение опоздало примерно на несколько лет.       К тому времени, когда автобус выехал с территории университета, Натаниэль уже знал, что девушку зовут Кейтлин, что она ещё не встречается с Аароном, и что на первый совместный ужин Аарон явился на двадцать минут раньше, а потом делал вид, что просто оказался рядом. Ники успел сообщить ещё несколько подробностей, прежде чем Аарон пообещал выбросить его телефон в окно. — Это важная семейная история, — возмутился Хэммик, разворачиваясь к Люку. — Ты должен понимать, в какую систему отношений входишь. — Я еду с тобой на банкет, а не усыновляюсь Миньярдами. — Так я и не Миньярд.       Аарон протянул руку между сиденьями и без слов показал Ники средний палец. Кейтлин прикрыла улыбку ладонью, а Люк отвернулся к окну, оставляя Хэммика наслаждаться собственной победой в одиночестве.       Примерно через час Кевин поднялся со своего места. Натаниэль заметил его приближение в отражении окна и убрал учебник раньше, чем Дэй опустился на свободное кресло рядом. Для человека, который не собирался обсуждать тайные тренировки, он выглядел подозрительно напряжённым. Колено мелко покачивалось в проходе, пальцы теребили край рукава, а первые несколько минут разговора не начиналось вовсе. — Рико будет на банкете? — спросил он наконец.       Натаниэль медленно повернулся к нему. — Это самый абсурдный вопрос, который ты мог задать.       Переднее кресло тихо скрипнуло. Ники начал поворачиваться, но Люк шикнул на него и подался ближе к пространству между сидениями, чтобы не пропустить ни слова. Натаниэль пнул спинку его сиденья. Карди выпрямился, не оборачиваясь, а Ники беззвучно рассмеялся ему в плечо. — Я хотел убедиться, — продолжил Кевин. — После того, что произошло на шоу, и теперь банкет… — Вороны приезжают на банкеты всей командой. Рико их капитан. Попробуй сам сложить эти два факта. — Я сложил. — Тогда зачем спрашиваешь?       Кевин провёл ладонью по затылку и замолчал, собирая предложение из частей, которые явно не хотели держаться вместе. — Он собирается что-нибудь делать? — На банкете? — Со мной. С Люком. С кем-нибудь из Лисов. — Спроси у него. Я не могу контролировать Рико.       Ложь вышла чистой, без единой запинки. Будь Натаниэль хоть немного эгоистичнее, ему хватило бы лишь выставить условие. Не трогай Кевина. Оставь Люка в покое. Не устраивай ничего на банкете. Рико мог разозлиться, осыпать Лисов оскорблениями и несколько часов доказывать, почему они не заслуживают снисхождения, но в конце концов вынуждено сделал бы выбор.       Натаниэль избегал подобных условий. Превратить привязанность Рико в поводок было слишком просто, а человек, всю жизнь проживший на цепи Тецудзи, заслуживал хотя бы право самому выбирать, насколько отвратительно поступить. Даже когда выбранное решение не нравилось Натаниэлю.       Кевин некоторое время изучал его профиль, пытаясь выловить слабое место в ответе. — Ты можешь на него повлиять. — Иногда. Это не одно и то же. — Он слушает тебя. — Когда хочет.       Дэй поджал губы. Возражений у него оставалось много, но автобус качнулся на повороте, прижав плечом к Натаниэлю, и тот сразу отодвинулся. — Возвращайся на место.       Кевин поднялся без дальнейших попыток продолжить разговор. — Прямо сейчас идеальный момент начать разговаривать, — шепнул он Ники.       Хэммик вдохнул с таким усердием, словно собирался заполнить собой весь автобус, и запустил историю о том, как однажды Аарон пытался выбрать Кейтлин подарок, не спросив совета ни у кого. С заднего ряда донеслось обещание убийства.       К университету Блэквелла они приехали не последними. На парковке уже стояли автобусы нескольких команд, возле стадиона разгружали коробки с оборудованием, а из открытых ворот тянуло музыкой и тёплым воздухом.       Лисы выбрались наружу, разминая затёкшие ноги. Ваймак открыл багажное отделение, и команда смешалась возле автобуса в поисках сумок, чехлов и одежды, которую никто не решился везти на себе четыре часа.       Натаниэль дождался, пока Ваймак отойдёт к передней части автобуса проверить что-то у руля. Вокруг тренера на несколько секунд образовалось достаточно свободного пространства. — Я войду в зал позже остальных.       Ваймак поднял голову от списка. — Насколько позже? — Ненадолго. Сам найду наш стол. — Почему? — Мне нужно встретиться с одним человеком до начала официальной части.       По тому, как глубже залегла складка между бровей, тренеру ответ не понравился. Он посмотрел в сторону стадиона, затем на Натаниэля, задержав внимание на нём дольше необходимого. — Тетцудзи?       Натаниэль не ответил и не стал исправлять. — Вот же чёрт, — выдохнул Ваймак, сложил список пополам и сунул его в карман. Нат на секунду задумался, назвал ли он тренера Воронов так или просто выругался. — В зал явишься до того, как начнут речи. Не после первой, не посреди неё. До начала. — Хорошо. — И если мне придётся искать тебя по всему стадиону, следующий месяц будешь ездить на тренировки даже в выходные.       Причину согласия Натаниэль так и не понял. Возможно, тренер предпочитал знать о встрече заранее, а не обнаружить пропажу одного из игроков уже за столом. Возможно, решил, что удержать его запретом всё равно не получится.       Обсуждать разрешение Ваймак не стал. Подхватил собственную сумку и направился к остальным, попутно рявкнув на Ники, который пытался взвалить на себя вещи и Люка.       Двое охранников наблюдали за прибытием Лисов с плохо скрытым любопытством. Один сверял имена со списком, второй проверял пропуска и несколько раз задерживал взгляд на Натаниэле, сравнивая лицо с фотографией. После проверки первый остался у входных ворот, а его напарник повёл команду внутрь.       Домашнюю раздевалку занял университет Мэдисона, поэтому Лисам пришлось пересечь почти весь стадион до гостевой. Ники жаловался на организацию, Люк напоминал, что идти осталось меньше минуты, а Аарон предлагал оставить кузена в ближайшем подсобном помещении до окончания банкета.       Гостевая раздевалка оказалась меньше их собственной, зато с длинными скамьями и зеркалами вдоль одной стены. Через несколько минут помещение наполнилось расстёгнутыми чехлами, пакетами из химчистки и запахом парфюма, который Ники распылял с таким размахом, что Ваймак отобрал у него флакон.       Натаниэль переоделся быстрее большинства. Люк выбрал купленный вместе с Ники тёмно-синий костюм. Галстук Хэммик завязал ему сам, несколько раз отступая, чтобы проверить результат, пока Карди не перехватил его запястья и не потребовал прекратить поправлять то, что уже лежит ровно.       Сам Ники был одет ярче, но в пределах, которые Люк, вероятно, согласился терпеть рядом с собой. Он суетился вокруг остальных, оценивал рубашки, пытался убедить Мэтта расстегнуть ещё одну пуговицу.       В другой раздевалке девушки собирались тише. Дэн перевязывала высокие боссоножки. Элисон переодевалась молча. Рене держалась рядом, помогая застегнуть браслет, когда пальцы Рейнолдс не сразу справились с замком. Никто не произнёс имени Сета, хотя отсутствие шестого номера присутствовало в комнате тяжёлым пропуском между голосами. Когда все были готовы, Ваймак собрал команду возле выхода. — Вы представляете университет, поэтому хотя бы сегодня попробуйте не вести себя как стая идиотов. Не напиваться, не устраивать драки, не угрожать другим командам там, где вас могут услышать сотрудники НССА. — А где не могут? — спросил Ники. — Хэммик. — Понял. Молчу. — Уайлдс, следи за своими. Бойд, если кто-то решит выяснять отношения, оттаскиваешь первым. Дэй…       Кевин не отреагировал. С того момента, как Натаниэль вышел из душевой в новой одежде, его взгляд почти не покидал одного места. Даже сейчас, стоя рядом с Эндрю, он смотрел через комнату прямо на Веснински и, похоже, не слышал ни единого слова тренера. — Дэй, — повторил Ваймак.       Молчание затянулось. — Кевин, твою мать.       Тот вздрогнул и наконец повернулся к нему. — Что? — Вы двое закончите свою вендетту прямо сейчас, иначе я не выпущу в зал ни одного. Мне всё равно, кто из вас скрывал тренировки, кто задавал слишком много вопросов и кто первым начал вести себя как придурок. Разобрались и забыли.       По комнате прошло заметное движение. Дэн скрестила руки, готовясь снова отбиваться от обвинений. Ники бросил на Люка взгляд, полный предвкушения, а Мэтт заранее сместился ближе, словно разговор мог закончиться ещё одной попыткой оттащить Кевина.       Дэй заговорил не о тренировках. Видимо, выпитый наскоро алкоголь в автобусе дал ему в голову. — Подержи сегодня Воронов под контролем.       Ваймак нахмурился. Натаниэль не изменил положения, хотя просьба зацепила сильнее, чем все вопросы в автобусе. — Помнишь, я говорил, что тот твой вопрос был самым абсурдным? Забудь. Этот победил, — Натаниэль постучал по губам указательным пальцем. — Хотя это ведь утверждение. Получается, два абсурда, а вечер ещё не начался. — Хотя бы на этот вечер. — Кевин проигнорировал все сказанное, сглотнул и заставил себя продолжить. — Чтобы они не трогали Люка. Не цепляли команду. Меня…       В его голосе не было привычной уверенности. Последнее слово Дэй выговорил тише, почти против собственной воли: — Пожалуйста.       Лисы смотрели на Натаниэля так, словно Кевин только что предложил ему вернуться в Эвермор и потребовать у Воронов хорошего поведения на правах старого друга. Просить изгнанного из гнезда Ворона усмирить тех, кто остался внутри, было не просто странно. Это требовало признать, что связь между ним и командой сохранилась после всего, что произошло.       Люк стоял неподвижно. На его лице не появилось благодарности, но пальцы сильнее сжали край пиджака возле бедра. Натаниэль не успел ответить. — Всё, ожили, — Ваймак хлопнул ладонью по ближайшей стене, возвращая внимание команды к себе. — В зал. Сейчас же. Если кто-то ещё решит устроить здесь исповедь, сделает это после ужина и подальше от меня.       Команда двинулась к двери. Ники подхватил свой пиджак, Рене повела Элисон вперёд, а Мэтт задержался, чтобы пропустить Дэн. За ними потянулась вереница отстающих и безинициативных. Люк остался возле Натаниэля. — Почему ты не идёшь? — Присоединюсь позже.       Взгляд Карди прошёлся по пустеющей комнате и вернулся к нему. — Насколько позже? — До официальной части. На сегодняшний вечер я вверяю тебя Хэммику.       Ники, уже оказавшийся снаружи, мгновенно просунул голову обратно. — Я принимаю эту ответственность.       Люк раздражённо обернулся на голос. — Никто тебя не спрашивал. — Поздно. Передача полномочий состоялась при свидетелях.       Натаниэль поправил манжету. — Я скоро приду.       Карди ещё несколько секунд оставался на месте, однако Ники ухватил его под локоть и потянул к выходу, прежде чем тот успел придумать новый повод задержаться. — Пойдём, партнёр. У меня теперь официальное разрешение не выпускать тебя из виду. — Убери руку. — Как только дойдём до стола.       Их голоса ушли вслед за остальной командой, дверь медленно закрылась, оставляя Натаниэля одного в пустой комнате. Ком в горле появился уже после того, как дверь закрылась за Люком и Ники.       До этой минуты Натаниэль не связывал с банкетом никаких особенных чувств. Команды собирались дважды в год, обменивались натянутыми приветствиями, слушали речи представителей НССА и несколько часов изображали людей, способных находиться в одном помещении без драки. Встреча с Воронами его не пугала. К их присутствию он готовился с того дня, когда узнал место проведения, а мысль о Рико давно перестала причинять ту острую боль, которая сопровождала первые недели в Пальметто.       Тем более Рико ждал его.       Не самого банкета, не появления перед камерами и не возможности снова напомнить остальным командам о превосходстве Воронов. Он отсчитывал дни до встречи с Натаниэлем, присваивал свободные часы между официальными речами и заранее раздражался на любого, кто мог оказаться рядом. Его счастье было тяжёлым, собственническим и совершенно узнаваемым. Натаниэль позволил себе в нём расслабиться. Слишком сильно.       Кевин напомнил о том, чего он не учёл.       В Эверморе Натаниэль давно не чувствовал себя частью команды. Вороны существовали вокруг, выполняли приказы и старались не привлекать внимания. Он вмешивался, когда трогали Жана или Люка, а всех остальных позволял Рико и Тецудзи ломать так, как им хотелось. Они не принадлежали ему, и ответственность за них никогда не ложилась на плечи.       С Лисами всё оказалось сложнее.       Стали ли они для него кем-то, ради кого стоило вмешиваться? Вопрос отдавал неприятной трусостью. Если удар можно было остановить, зачем сначала выяснять, заслуживает ли человек защиты?       Всё могло быть настолько просто.       Могло.       Натаниэль ведь уже предупредил Рико не трогать Лисов. Не просил, не объяснял, почему это важно, и не превращал слова в условие. Просто произнёс их, поверив, что этого хватит. Почему-то ему очень хотелось верить, что Рико услышал.       Подступившая тошнота заставила расстегнуть верхнюю скрытую пуговицу рубашки. Шёлк чуть свободнее лёг возле ключиц, но ком в горле не исчез. Натаниэль достал телефон и открыл сообщение, пришедшее незадолго до того, как автобус остановился на парковке. «Сектор F.»       Ни приветствия, ни объяснения. Рико был уверен, что его найдут. Натаниэль заставил себя выйти. Музыка становилась громче с каждым шагом, к ней примешивался гул нескольких сотен голосов и звон посуды, который странно разносился под высоким потолком стадиона.       Он не стал задерживаться у входа на корт. Игровое поле превратили в банкетный зал: ряды столов заняли почти всё пространство между воротами, вдоль бортов установили декоративные панели, а над центральной линией висел экран с эмблемами университетов. Прожекторы приглушили ради ужина, однако после коридорного полумрака даже рассеянный свет ударил слишком ярко.       Глазам понадобилось больше времени, чем Натаниэль ожидал. Белые скатерти расплылись светлыми пятнами, металлические приборы резанули короткими бликами. Он остановился возле прохода, дожидаясь, пока очертания перестанут двоиться, затем сразу свернул к лестнице, ведущей наверх по зрительским местам.       Сектор F находился близко к гостевому выходу. Он поднялся почти на самые верхние трибуны. Здесь музыка звучала глуше, а пустые ряды цветных кресел отделяли их от банкетного зала несколькими десятками метров.       Рико сидел в центре одного из рядов. Полностью чёрный костюм подчёркивал безупречную посадку плеч и не оставлял ни одной случайной детали. Ни галстука другого цвета, ни украшений, способных отвлечь внимание.       Натаниэля он заметил ещё у лестницы. Взгляд сопровождал его между рядами, не отвлекаясь ни на движение внизу, ни на людей, появлявшихся у соседнего сектора. Чем меньше оставалось расстояние, тем заметнее менялось лицо Рико. Привычная холодная собранность уступала чему-то слишком живому, почти голодному. Когда между ними остался один шаг, он протянул руку. Натаниэль вложил ладонь в раскрытые пальцы. Рико сразу сомкнул их, притянул ближе и оставил на тыльной стороне короткий поцелуй, не отрывая от него глаз. — Станешь моим партнёром на этот вечер?       Вопрос звучал непривычно. Слишком правильно для человека, который ещё неделю назад говорил о банкете так, словно Натаниэль уже принадлежал ему вместе со всеми часами до рассвета. — Зачем бы ещё я пришёл сюда? — тихо спросил Натаниэль.       Рико улыбнулся. Ладонь при этом не отпустил, лишь провёл большим пальцем по костяшкам, задержавшись на старом шраме. Счастья хватило на несколько секунд. Взгляд потемнел, зацепившись за лицо Натаниэля. Мягкость исчезла так резко, словно её сняли вместе с безупречной маской капитана. — Кто испортил тебе настроение? — Никто.       Пальцы сжались сильнее. Давление быстро перешло в боль, но Натаниэль даже не поморщился и не отдернул руку. — Ты начал врать мне?       Рико поднялся с места одним резким движением. Разница в росте между ними едва достигала пяти сантиметров, однако сейчас её хватило, чтобы он закрыл собой свет и пространство за спиной. Свободная рука легла на шею Натаниэля, удерживая на месте без явной угрозы и без возможности отойти.       Лицо оказалось совсем близко. Дыхание смешивалось между ними, пока Рико медленно изучал его, выискивая след чужого вмешательства, угрозы или обиды, за которую уже можно было назначить виновного. — Никто меня не трогал, — повторил Натаниэль. — Я не это спросил.       Он был прав. Настроение Натаниэль испортил себе сам, обнаружив ответственность там, где до разговора с Кевином её не замечал. — Лисы наверняка уже заняли места, — произнёс он, уводя разговор в сторону. — Нам тоже пора спускаться. — Они не потеряются. Вороны о них позаботятся.       Рука на шее не позволила сразу отступить. Внутри медленно развернулось знакомое, но невероятно старое предчувствие, холодное и тяжёлое. — Что это значит? — Ничего, о чём тебе нужно беспокоиться. — Рико снова провёл пальцем по его коже, успокаивая прежде, чем Натаниэль успел бы рассердиться в обычное время. — Кевин сегодня получит достаточно внимания. Он ведь так старательно изображает из себя человека, которому больше не нужен Эвермор. — Где они сидят? — С нами, конечно. — В голосе появилась насмешка над самим вопросом. — Обе команды участвуют в одной программе обмена. Организаторы решили, что общий стол продемонстрирует успешное сотрудничество университетов. Редкостные идиоты, но в этот раз их глупость оказалась полезной.       Натаниэль ухватился за его запястье и убрал руку со своей шеи, но чужие пальцы быстро перехватили его ладонь, не отпуская. — Я спросил не об этом. Что ты приказал Воронам сделать?       Рико задержал на нём взгляд, оценивая изменившийся тон. Ответ прозвучал спокойно, почти снисходительно: — Они просто займут Лисов до нашего прихода. Карди напомнят, что Пальметто не стало его новым домом и весной он вернётся туда, где за такие матчи спрашивают серьёзнее. Рейнолдс достаточно один раз назвать фамилию её мёртвого нападающего, чтобы вся эта жалкая компания перестала изображать праздник. Остальных удержат за столом, если они решат вмешаться.       Натаниэль перестал чувствовать прикосновение их ладоней. — А Кевин?       Улыбка Рико стала шире. — Кевину объяснят, насколько нелепо он выглядит без формы Воронов. Не волнуйся, его цепная собака останется рядом. Пусть смотрит, раз больше ни на что не годится. — Ты приказал им травить Лисов весь вечер? — Не драматизируй. Несколько правильно подобранных слов никого не убьют. Если они настолько хрупкие, что развалятся за небольшим банкетом, им нечего делать в первом дивизионе.       Натаниэль вырвал руку окончательно. Движение вышло резче, чем он рассчитывал. Пальцы Рико на мгновение сжались в пустоте, а внутри Натаниэля уже поднималась ярость, не похожая на привычное раздражение. Та злость оставалась холодной, позволяла выбирать слова и рассчитывать последствия. Эта шла из глубины, разрывая всё, что успело нарасти сверху за годы осторожности.       Рико едва заметно напрягся. Плечи остались расслабленными, но внимание стало острее, и в нём появилась настороженность человека, который услышал щелчок под ногой и ещё не знал, успеет ли отступить. — Я предупреждал тебя не трогать Лисов.       Голос Натаниэля прозвучал громче, чем следовало в пустом секторе. Несколько слов прокатились под крышей и вернулись слабым эхом. — Я их не трогал, — спокойно возразил Рико. — Ни один Ворон не поднимет на них руку без моего разрешения. Так я и сказал. — Ты прекрасно понимал, что я имел в виду. — Нет, Нат. Я понял то, что ты произнёс. Если ты хотел сделать их неприкосновенными, нужно было сказать прямо.       Натаниэль отступил на шаг. Шёлковая рубашка цеплялась за кожу между лопатками, хотя наверху было прохладнее, чем в зале. — Почему тебе обязательно разрушать всех, кто оказывается рядом со мной?       Рико нахмурился, и это короткое движение оказалось опаснее открытой злости. — Я никого не разрушаю. Они пришли сюда уже испорченными. — В чём эта грёбаная необходимость?! Ты не мог хотя бы один вечер не устраивать цирк? Не давить на Кевина, не напоминать Люку, что его ждёт в Эверморе, не лезть к Элисон после смерти Сета? — Успокойся. — Я совсем не спокоен и не собираюсь успокаиваться.       Между рядами стало тесно, хотя вокруг оставались десятки пустых мест. Рико не приближался, но всё его тело уже собралось вокруг одного желания: вернуть разговор под контроль, заставить Натаниэля снизить голос и снова встать достаточно близко, чтобы до него можно было дотянуться. — Ты сейчас обвиняешь меня из-за людей, которых ещё месяц назад не мог отличить друг от друга, — произнёс он негромко. — Подумай, прежде чем продолжать. — Почему я должен каждый раз думать о том, чего хочешь ты? Почему я должен отвечать на звонки, приезжать на этот банкет и делать всё так, чтобы тебе было легче, если ты не способен продержаться один вечер без попытки кого-нибудь сломать?       Предупреждение в лице Рико стало отчётливее. Голос опустился до тихого рычания, которое в Эверморе всегда предшествовало чужой боли. — Не смей выставлять это так, будто я нарушил договор между нами. Ты ничего не потребовал. Я не обязан угадывать, что твои новые любимцы внезапно стали важнее собственного слова. — Они не важнее тебя! — ответ вырвался слишком быстро, обнажив правду, которую Натаниэль не собирался использовать как оправдание.       Рико уловил её сразу. Напряжение в его плечах изменилось, уверенность начала возвращаться, но Натаниэль не позволил ему заговорить. — Но это не даёт тебе права крушить всё вокруг меня, чтобы в конце остаться единственным человеком, к которому я могу вернуться. — Тебе надо успокоиться, Нат. — Ты знаешь, что мне не нравится, но всё равно делаешь это и преподносишь мне с таким видом, словно я должен похвалить тебя за это!       Рико шагнул к нему, но тот лишь сделал шаг назад. Морияма указал пальцем себе под ноги. — Вернись сюда и прекрати говорить со мной в таком тоне.       Натаниэль резко развернулся к лестнице. Первую ступень он почти перепрыгнул, ладонь скользнула по холодному поручню, помогая удержать равновесие. За спиной прозвучало его имя, уже без мягкости и без терпения, но Натаниэль продолжил спускаться, пока яркий банкетный зал рос перед глазами с каждым новым рядом.       Лестницу Натаниэль преодолел почти бегом. Мягкие лоферы не были рассчитаны на резкие спуски: подошва скользила по краю ступеней, а свободная ткань брюк путалась возле щиколоток, стоило слишком широко поставить ногу. Один раз пришлось ухватиться за спинку трибуны, не столько замедлившись, сколько изменив направление движения.       Рико держался всего в нескольких шагах позади. Догнать Натаниэля он не мог и знал это не хуже него. Даже после месяцев без нормальных тренировок Веснински оставался быстрее, особенно когда ярость выжигала из тела осторожность. Однако Рико не позволял расстоянию увеличиться и не пытался окликнуть снова. В этом не было необходимости: оба знали, куда Натаниэль направляется.       У входа на корт пришлось замедлиться. Сорвавшийся с трибун человек привлёк бы слишком много внимания, поэтому бег перешёл в быстрый шаг, всё ещё резкий, но уже не выделявшийся среди официантов и опоздавших гостей. Свет снова резал глаза, пока Натаниэль обходил ближайшие столы, стараясь не потерять нужный среди одинаковых белых скатертей.       Воронов он услышал раньше, чем увидел. Разговор за общим столом уже успел уйти от Люка и переключиться на Элисон. Кто-то негромко спросил, не кажется ли ей странным приходить на банкет спустя несколько недель после смерти любовника. Ответ Рейнолдс утонул в чужом смехе, а Дэн, вступившаяся за неё, тут же получила замечание о том, что капитан Лисов защищает своих игроков значительно хуже, чем танцует стриптиз. — Пасти закрыли. Команды «голос» не было!       Слова вырвались раньше, чем здравый смысл успел их задержать. В голосе не было привычного командного нажима. Натаниэль не повышал его намеренно и не пытался копировать Тецудзи. Однако за столом повернулись все, а разговор оборвался мгновенно, хотя обращался он только к Воронам.       Натаниэль не хотел знать, как выглядит со стороны. Ярость накрывала его редко и почти всегда оставляла после себя провалы. Он помнил начало, иногда отдельные удары, чужую кровь на костяшках, а всё между ними превращалось в смазанную полосу шума и движения. Последний настоящий срыв случился давно, ещё в Эверморе, когда у него оставалось достаточно сил верить, что Гнездо можно изменить.       Сейчас память тоже начинала сужаться, не контролируя речевые обороты. Оставались лица Воронов, молчание Лисов и стол, отделявший его от тех, кто решил, что отсутствие разрешение Рико позволяет безнаказанно рвать людей на части. — Вы решили, что я уехал достаточно далеко и теперь можно забыть всё, чему вас учили? — Натаниэль остановился возле свободного стула. — Ещё одно слово в сторону Элисон. Ещё один комментарий о Карди, Уайлдс или другом Лисе. Попробуйте. Я с удовольствием напомню каждому из вас, почему в Гнезде вы учились спать вполоборота.       Никто не ответил. — В стол уткнулись. Не хочу видеть ваши рожи.       Колебание продлилось недолго. Вороны почти одновременно опустили глаза. Кто-то уставился в тарелку, кто-то сцепил руки под столом, а ближайший к Натаниэлю игрок поспешно отодвинул свой бокал, освобождая пространство перед собой. Вместе с ними подчинились Люк и Кевин, слишком хорошо знавшие, что подобные приказы в Эверморе не проверяют на прочность.       Их реакция делала происходящее хуже.       Другие всегда удобно считали, что бешеной псиной в Гнезде всегда был только Рико. Это было удобно и почти правдоподобно, пока никто не вспоминал Натаниэля до того дня, когда он отказался от идеи переворота.       Вороны не раз страдали от его рук. Он стаскивал их с Жана, когда очередная «шутка» заходила слишком далеко. Вытаскивал Люка из тёмных кладовых, а потом искал тех, кто запер дверь. Не требовал объяснений и не предупреждал. Иногда хватало одного взгляда на синяки, чтобы в коридоре начиналась драка.       С Рико они сцепились всего раз. Причина давно стёрлась. Возможно, приказ в сторону Жана. Возможно, Ворон, которого за ошибку пытались утопить в унитазе. В те годы поводов было столько, что они наслаивались друг на друга и переставали различаться.       Даже Тецудзи не смог разнять их сразу. Они продолжали ломать друг другу кости, разбивали мебель собственными телами и поднимались после каждого удара, пока вокруг не осталось ничего целого, за что можно было бы ухватиться. Рико тогда рассёк ему бровь и наградил десятком швов, Натаниэль сломал ему два пальца и, кажется, ребро. Наказание после драки растянулось на несколько дней, но ни один не извинился.       Теперь капитан Воронов подошёл значительно медленнее. Он успел услышать достаточно. Взгляд прошёлся по Натаниэлю, задержавшись на напряжённых плечах и сжатой у бедра руке, затем скользнул к опустившим головы игрокам. Привычки бывших Воронов никуда не исчезли. Даже Кевин сидел неподвижно, а Люк смотрел в собственную тарелку с тем же послушанием, которое Натаниэль надеялся больше никогда у него не увидеть. Рико встретился глазами с несколькими Лисами. Мэтт не отводил взгляда, Дэн держала ладонь на предплечье Элисон, а Ники смотрел на Натаниэля так пристально, что почти забыл моргать. Интерес к ним продлился несколько секунд. Потом Рико лениво вернул внимание к Веснински. — На нас уже смотрит слишком много людей.       Натаниэль не повернул головы. Краем зрения и без того было видно, как за соседними столами оборачиваются игроки. Разговоры ещё не прекратились, но стали тише, а несколько телефонов уже лежали на скатертях экранами вверх. Лисы и Вороны ссорились на первом же совместном банкете, предоставляя остальным командам развлечение лучше официальной программы. — Пусть смотрят, — бросил Натаниэль. — Можешь продолжать, если хочешь, чтобы к нам подошла охрана. — Рико говорил спокойно, связно, уже собирая обратно внешнюю безупречность. — Но тогда твои новые друзья проведут вечер не за столом, а объясняя организаторам, почему обменная программа закончилась публичной угрозой.       Злость не ушла, однако получила направление. Натаниэль занял свободное место рядом с Люком. Карди продолжал смотреть вниз, и это послушание раздражало сильнее, чем чужие насмешки. Натаниэль толкнул его локтем в бок. — Глаза подними.       Люк медленно выполнил требование, настороженно встретившись с ним взглядом. — Не делай меня чудовищем ещё и для Лисов, — произнёс Натаниэль достаточно тихо, чтобы слова не ушли дальше соседних мест. — Кевину передай то же самое.       Карди коротко кивнул, но сообщить об этом незаметно не мог из-за расстояния. Поэтому роль почтальона сыграл Ники. Кевин сидел по другую сторону от Эндрю, поэтому пришлось перегнуться через вратаря, опираясь ладонью о край стола. — Перестань так смотреть. — Как? — Как человек, который ожидает, что сейчас кого-нибудь зарежут, — потом добавил: — это Нат передал.       Эндрю не отстранился, хотя рукав Ники задел его плечо. Только проводил его коротким взглядом, в котором не было ни страха, ни особого удивления.       Рико всё это время молчал. К моменту, когда Ники успел выпрямиться, капитан Воронов уже вернул себе лицо, предназначенное для камер, представителей НССА и людей, которых нельзя было запугивать открыто. Спокойное, профессиональное, с лёгкой вежливостью, не затрагивавшей глаз.       Морияма подошёл к месту напротив Натаниэля. Сидевшему там Ворону не понадобилось указание. Тот сразу поднялся, забрал свой бокал и пересел дальше, освобождая стул капитану.       Рико расположился напротив, поправил край пиджака и закинул ногу на ногу. Вокруг продолжали двигаться люди, официанты ставили блюда, ведущий проверял микрофон, но его взгляд оставался прикован к Натаниэлю.       Веснински не собирался делать вид, что успокоился. Он откинулся на спинку стула, всем телом сохраняя расстояние, а когда пальцы случайно задели лежавший рядом нож, смахнул его в сторону Рико резким движением.       Прибор скользнул по скатерти и почти сорвался с края. Рико поймал его за рукоять, не изменившись в лице. Взял салфетку, тщательно протёр металл и положил нож обратно перед Натаниэлем, выровняв рядом с вилкой.       Ни слова не последовало.       Ведущий вышел к микрофону, приветствие разнеслось под сводами стадиона, и банкет начался в гуле голосов, звоне бокалов и отодвигаемых стульев. За общим столом Воронов и Лисов не шелохнулся даже прибор. Только особо одаренный Ники, имеющий иммунитет, кажется, на все неловкие ситуации.

***

      Ужин закончился в молчании двух команд. Приборы ещё лежали на тарелках, когда сотрудники начали разбирать столы, освобождая корт для второй части программы. Белые скатерти исчезали одна за другой, складные конструкции выносили к служебному проходу, а музыка постепенно становилась громче, подхватывая разговоры людей, которым официальная часть вечера наконец перестала мешать.       Натаниэль поднялся вместе с остальными и задержал взгляд на Воронах. — Я не хочу видеть никого из вас рядом с Лисами. Если кому-то потребуется повторить, сделаю это уже без зрителей, но под музыку.       Ответов не последовало. Вороны приняли предупреждение с тем же вниманием, с которым ещё несколько лет назад запоминали правила перед наказанием.       Отойти удалось всего на два шага. Люк пристроился следом, сохраняя расстояние чуть меньше вытянутой руки. Парадный костюм никак не изменил его привычки двигаться за Натаниэлем, едва ситуация начинала пахнуть неприятностями. — Хэммик, забери его, — бросил Веснински, не оборачиваясь. — И не подпускай ко мне ближе чем на три шага.       Ники уже появился с другой стороны, перехватывая Люка под локоть. — Слышал? У меня официальные полномочия, — Карди высвободил руку и отступил сам. — Пять шагов. На трёх он всё ещё сможет давать мне бессмысленные поручения. — Прекрасно. Держитесь на пяти.       Люк задержал взгляд на Натаниэле, проверяя, действительно ли его отсылают, затем позволил Ники увести себя к освободившейся части корта. Хэммик почти сразу начал что-то рассказывать, размахивая руками с таким усердием, что Карди пришлось уклониться от чужого локтя.       Остальные тоже расходились небольшими группами. Элисон ушла вместе с Рене, Аарон и Кейтлин направились к выходу на трибуны, а Кевина Эндрю без видимого усилия заставил двигаться в противоположную от Воронов сторону.       Натаниэль продолжал следить за Рико. Одного взгляда должно было хватить, чтобы тот не отдал новый приказ, едва Лисы разойдутся по залу. Иначе весь оставшийся вечер пришлось бы пасти команду, которая разбегалась быстрее детей на школьной экскурсии. Это занятие не выглядело ни желанным, ни хотя бы терпимым.       Рико встретил его взгляд спокойно. Подняв руки перед собой, медленно размял пальцы и несколько раз хрустнул костяшками, не пытаясь скрыть раздражение, которое пока удерживал внутри.       Следующими подошли Дэн и Мэтт. — Мы останемся рядом, — сказала Уайлдс. — На случай, если он решит продолжить разговор не словами.       Мэтт встал немного позади неё, занимая положение, из которого можно было вмешаться, не превращая осторожность в открытую угрозу. — Не останетесь, — ответил Натаниэль. — Идите к остальным. — Нат… — Дэн, я не прошу тебя защищать меня от Рико.       В её лице промелькнуло возражение, но Мэтт мягко коснулся локтя капитана. Бойд не выглядел довольным решением, однако спорить не стал и увёл её туда, где уже собралась часть Лисов.       Натаниэль отошёл к борту и прижался спиной к плексигласу. Холодная поверхность чувствовалась даже сквозь шёлк, постепенно вытягивая жар из лопаток.       Рико занял место рядом без приглашения. Он проигнорировал оставленное расстояние, злость и отсутствие приветствия, остановившись достаточно близко, чтобы плечи почти прижимались друг к другу. Сначала молчал, дожидаясь, пока сотрудники унесут ближайший стол, а любопытные взгляды соседних команд найдут новый предмет для обсуждения. — Подняться обратно на трибуны ты, я так понимаю, откажешься.       Натаниэль смотрел на корт, не реагируя ни одной мышцей. Рико кивнул, принимая молчание за ответ. — Хорошо. Останемся здесь.       Музыка сменилась, по освобождённому пространству прошла первая группа игроков. Их смех прикрывал разговор лучше стен. — Приказ я отменил, — продолжил Рико. — Вороны к твоим Лисам больше не подойдут. Карди никто не тронет, хотя после его последних матчей удержаться будет непросто.       Ответа снова не было. Короткий кивок подтвердил собственные слова. — Ты получил то, чего хотел. Я изменил решение сразу, как только ты потребовал. Не вижу причины продолжать этот спектакль.       Натаниэль поправил край манжеты, не поворачивая головы. Раздражение Рико медленно проступало сквозь ровную речь. Оно не ломало фразы и не толкало его на крик, а стягивало каждое слово туже, как проволока, которую продолжали закручивать вокруг одного места. — Если ты ждёшь извинений, можешь сказать об этом прямо. Я не стану изображать раскаяние, которого не испытываю, но хотя бы буду знать, чего ты добиваешься.       Молчание.       На этот раз Рико кивнул не сразу. Челюсть напряглась, затем снова расслабилась усилием, заметным только тому, кто слишком долго наблюдал за ним вблизи. — Нат, говори уже. Ты хотел защитить их. Защитил. Я позволил тебе унизить мою команду перед всем первым дивизионом и не вмешался, хотя половина этих ублюдков теперь решит, что Воронами можно командовать за общим столом.       Натаниэль продолжал следить за движением людей на корте, с трудом не удивившись, что Ники вытащил Люка на танцпол. — Ты делаешь это специально, — заключил Рико и сам подтвердил мысль коротким движением головы. — Конечно, специально.       Он сместился вперёд, перекрывая обзор, и двумя пальцами взял Натаниэля за подбородок. Не больно, но достаточно властно, чтобы заставить посмотреть на него. Веснински позволил развернуть лицо и посмотрел сквозь него, будто перед глазами стоял ещё один прозрачный слой плексигласа. Пальцы задержались на коже. — Даже так?       Натаниэль даже не моргнул.       Рико отпустил его и отступил на полшага. Удивление коротко подняло одну бровь: он рассчитывал хотя бы на раздражённое движение, попытку убрать руку или новый выпад. Вместо ответа Натаниэль прислушался к музыке. Из колонок заиграла старая песня, которую в университете часто включали во время уборок, а сам Нат включал её в их комнате, когда было особенно хорошее настроение. Простая мелодия въелась в память после сотен повторений. Когда начался припев, Натаниэль негромко подхватил его, растягивая знакомые слова в издевательски бодром ритме.       Рико несколько раз переступил с ноги на ногу. Движение выглядело почти спортивной разминкой перед выходом на корт. Он прошёл несколько шагов вдоль борта, вернулся, снова сменил направление, пытаясь потратить раздражение на ходьбу, прежде чем оно найдёт более разрушительный выход. — Ты собираешься петь до конца песни?       Натаниэль продолжил припев, смотря куда-то на танцпол. — Я задал вопрос.       На следующей строке Веснински наконец повернулся к нему и пропел слова прямо в лицо Рико, отчётливо и с тем спокойствием, которого в действительности не испытывал.       Капитан Воронов закрыл глаза. Голова медленно откинулась назад, открывая линию горла. Со стороны можно было решить, что он считает до десяти, собирает терпение по частям или вспоминает, сколько камер установлено вокруг корта.       Когда глаза открылись, злость исчезла. На её месте появилась подозрительно нормальная улыбка, лишённая насмешки и привычного предупреждения. Натаниэль едва удержался от того, чтобы нахмуриться, однако брови всё равно начали сходиться к переносице.       Рико расстегнул пиджак. Не торопясь ослабил пуговицы на манжетах, закатал рукава ровно на один оборот и оглядел корт. В ближайшем проходе официанты катили высокую тележку, на несколько секунд закрывая их от большей части зала. Охрана смотрела в другую сторону, а команды уже переместились ближе к центру.       Он дождался нужного момента. Потом тихо подхватил последнюю строку той же песни. Улыбка при этом стала удивительно искренней, почти счастливой, как у человека, который наконец перестал искать приемлемый выход и выбрал тот, который хотел с самого начала.       Натаниэль успел заметить перемену в стойке, но не успел перенести вес, чтобы увернуться или ответить, хоть какой-то опорой. Рико рванул вперёд, поднырнул под корпус и врезался плечом поперёк живота. Одна рука обхватила ноги выше колен, вторая удержала за бедро, не оставляя возможности оттолкнуться. Мир перевернулся одним резким движением. — Рико, твою мать!       Тот выпрямился, легко забрасывая его на плечо, восстановил равновесие и быстрым шагом направился к ближайшему выходу с корта. Натаниэль упёрся ладонью ему в спину, пытаясь приподняться. — Поставь меня на пол. — Ты отказывался разговаривать, — спокойно напомнил Рико, огибая тележку. — Теперь я выберу место, где музыка не поможет тебе притворяться, что меня нет. — Я сломаю тебе позвоночник. — Ну вот. Уже разговариваешь. Если ты хотел, чтобы я взял тебя на руки, стоило сказать сразу.