Анатомия созависимости

— Ники, если ты сейчас бросишь в Сета ещё одну картошку, собрание начнётся без тебя. — Она не в него летела.       Аарон даже не поднял головы от телефона. — Она летела в меня. — Нет, в стену за тобой. — Очень удобно, что промах всегда был частью твоего плана, — вставил Кевин. — Спасибо, что понимаешь. — Я не понимаю.       Ваймак устало потер переносицу. Иногда ему казалось, что его тренерская лицензия должна автоматически давать скидку на услуги психотерапевта. Вечер в доме их командного медика проходил так же, как и десятки предыдущих. Мэтт и Сет спорили о тренировке, причем уже давно забыли, с чего вообще начали. Эллисон листала журнал, время от времени закатывая глаза на особенно громкие реплики. Рене спокойно пила чай, словно вокруг царила абсолютная тишина. Кевин сидел в кресле с книгой на коленях и делал вид, что происходящее его совершенно не касается. Получалось неубедительно. — Всё? — спросил Ваймак.       Ники виновато положил картошку обратно в коробку. — Пока да. — Тогда послушайте меня хотя бы пять минут. Потом снова сможете выяснять, способен ли человек получить сотрясение мозга от жареной картошки. — Способен? — оживился Ники. — Если бросать будет Мэтт — нет. Если Эндрю — возможно. — А если Эллисон? — поинтересовался Сет.       Эллисон даже не оторвалась от журнала. — Я бы выбрала что-нибудь тяжелее картошки. — Вот видишь, — кивнул Мэтт. — Именно поэтому ты пока жив, Хэммик.       Несколько смешков быстро стихли. Ваймак положил на журнальный столик плотную синюю папку с эмблемой НССА. — Национальная студенческая спортивная ассоциация в этом году запускает программу обмена между университетами. На один учебный год команды получают по два игрока из другого вуза. Жеребьёвка уже прошла. Пальметто участвует. — Подождите, — нахмурилась Дэн. — Мы кого-то отправляем? — Нет. — Тогда… — Тогда в августе к нам приедут два человека. — Первый дивизион? — сразу спросил Мэтт. — Первый. — Неплохо, — хмыкнул Сет. — Надеюсь, не очередной университет, который считает защиту факультативом. — Я бы поставил на Дакоту, — задумчиво протянул Ники. — Или Брайтон. — Брайтон никого не отдаст, — отозвался Кевин, не отрывая взгляда от книги. — Почему? — Потому что они не идиоты. — Спасибо за веру в человечество. — Не за что.       Разговор постепенно превратился в угадайку. Университеты сменяли друг друга быстрее, чем кто-либо успевал привести хоть один разумный аргумент. Ваймак не вмешивался. Он только наблюдал, как с каждой новой версией лица игроков становятся всё оживлённее. Когда предположения начали повторяться по второму кругу, он наконец открыл папку. — Университет уже известен.       Разговоры стихли сами собой. Ваймак открыл папку, мельком пробежался взглядом по первой странице, хотя прекрасно помнил каждую строчку. — Эдгар Аллан.       На несколько секунд в комнате повисла тишина. — Ничего себе… — присвистнул Ники.       Кевин медленно поднял голову. — Нет.       Ваймак перевел на него взгляд. — Что «нет»? — Это невозможно. — Почему?       Кевин резко захлопнул книгу и поднялся с кресла. Движение получилось таким неожиданным, что даже Ники перестал улыбаться. — Потому что Тетцудзи не участвует в подобных вещах. Он не мог согласиться на обмен. — Почему не мог? — спокойно спросила Дэн. — Это же программа НССА. Все университеты… — Потому что Вороны не игроки, — перебил его Кевин. — Для вас — да. Для него — нет, — он провел ладонью по лицу, будто пытался собрать мысли в одну кучу. — Он не отдаст Воронов. Никогда. Они принадлежат Эвермору так же, как стены или корт. Если Тетцудзи сказал, что ты Ворон, значит, ты останешься Вороном, пока не перестанешь приносить пользу. — То есть… — нахмурилась Дэн. — Он действительно считает игроков своей собственностью?       В комнате снова стало тихо. Рене первой нарушила молчание. — Тогда почему сейчас?       Кевин медленно покачал головой. — Не знаю. Но если Тетцудзи действительно отпустил двух Воронов… Нет, черт, это просто невозможно. Здесь явно ошибка.

***

      Библиотека медицинского факультета была одним из немногих мест в университете Эдгара Аллана, где Натаниэль мог спокойно заниматься. Здесь почти никогда не включали верхний свет, а высокие окна закрывали плотные рулонные шторы, спасая студентов от жаркого полуденного солнца. Даже так Натаниэль не снимал темных очков.       Перед ним лежал раскрытый атлас по биологии. На полях уже успели поселиться аккуратные пометки, а рядом с книгой стояли два маленьких флакона глазных капель. Нат перевернул страницу, привычным движением закапал лекарство в оба глаза и снова погрузился в схему проводящих путей зрительного нерва.       Телефон негромко завибрировал. Нат мельком посмотрел на экран.       Тетцудзи Морияма.       Он спокойно принял вызов. — Да. — Через двадцать минут жду тебя в своем кабинете, - голос Тетцудзи звучал ровно. Без раздражения. Без угроз. Так же спокойно он мог попросить кого-нибудь закрыть окно. — Хорошо.       В трубке послышался короткий щелчок. Разговор занял меньше десяти секунд. Натаниэль еще несколько секунд смотрел на погасший экран телефона, затем спокойно положил закладку между страницами, закрыл атлас и убрал его в сумку. До стадиона было около пятнадцати минут на машине. Если не задерживаться на светофорах, он приедет даже раньше.       Парень поднялся из-за стола, привычно сунул оба флакона с каплями в карман толстовки и направился к выходу. — Уже уходишь? — окликнула его пожилая библиотекарь, давно привыкшая к студенту, который проводил здесь больше времени, чем некоторые книги.       Нат остановился, оборачиваясь только корпусом. — К сожалению. Видимо, сегодня кто-то решил, что биология недостаточно увлекательна.       Женщина улыбнулась. — Надеюсь, ничего серьезного. — Если это тренер, вариантов обычно всего два. Либо серьезно, либо очень серьезно, — он сказал это тем же тоном, каким другие люди обсуждали прогноз погоды.       Библиотекарь тихо вздохнула. — Тогда удачи тебе, Натаниэль. — Спасибо. Подозреваю, она мне пригодится, — рыжий слабо улыбнулся, поправил ремень сумки и вышел из библиотеки.       До стадиона Натаниэль добрался за четырнадцать минут. В здании было непривычно тихо. День был в самом разгаре, поэтому команда находилась на тренировке, отчего можно было услышать, как где-то в глубине комплекса глухо стучал мяч о борт.       Рыжий парень поднялся на второй этаж, коротко постучал и, не дожидаясь приглашения, открыл дверь кабинета. — Разрешите? — Заходи.       Кабинет Тетцудзи выглядел так же безупречно, как и всегда. Всё внутри кричало об успехе домашней команды. А большое окно за тяжелым письменным столом выходило на тренировочную площадку.       Тетцудзи даже не посмотрел на вошедшего. Он продолжал просматривать какие-то документы, медленно перелистывая страницы, словно Натаниэль был не человеком, а очередным предметом мебели. Только поставив последнюю подпись, он закрыл папку и наконец поднял глаза. В его взгляде не было раздражения или злости. Лишь холодное, почти брезгливое презрение. Так иногда смотрят на вещь, которую давно собирались выбросить, но руки всё никак не доходили. — Веснински, — спокойно произнес он. — Закрой дверь.       Натаниэль молча выполнил просьбу и остановился в нескольких шагах от стола. Они давно перестали играть в молчанку. Ни один из них не пытался выдержать паузу дольше другого. Просто оба прекрасно знали, что торопиться здесь бессмысленно. — Национальная студенческая спортивная ассоциация запускает программу обмена между университетами, — наконец сказал Тетцудзи. — Эдгар Аллан участвует. Ты отправляешься в университет Пальметто. Вместе с тобой поедет Карди.       Веснински никак не отреагировал. Он не потянулся за уведомительным письмом, не задал ни одного вопроса и вообще не изменился в лице. Лишь после нескольких секунд молчания спокойно произнес: — Люк уже знает? — Сообщить ему — твоя обязанность. — Понятно.       Тетцудзи слегка прищурился. Он слишком хорошо изучил Натаниэля, чтобы не заметить: из всей сказанной информации его заинтересовала только одна фамилия. — Документы подготовят к вечеру. Медицинский факультет уже уведомлен. Перезачет дисциплин согласован. Проживание организует принимающая сторона. — Почему именно меня отправляют?       Старик коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Не переоценивай свою значимость. Я не обязан объяснять свои решения. Ты давно перестал приносить Эвермору хоть какую-то пользу. Последние два года ты существуешь здесь исключительно потому, что мне лень заниматься твоим исключением.       Натаниэль спокойно встретил его взгляд. — Возможно. — Возможно? — голос Тетцудзи стал чуть тише. — Ты был четвертым номером Свиты Короля. Лучшим воспитанником своего поколения. Сегодня ты студент медицинского факультета, который даже не выходит на корт. Жалкое зрелище.       Веснински ничего не ответил. Несколько секунд Тетцудзи молча смотрел на него, словно надеялся увидеть хоть какую-то реакцию. Не увидел. — Можешь идти.       Дверь кабинета тихо закрылась за его спиной. Натаниэль не стал сразу спускаться вниз. Вместо этого он неторопливо прошел по длинному коридору и остановился у широкого окна, выходившего на главную арену.       Тренировка шла своим чередом. Черные фигуры двигались по площадке с пугающей синхронностью. Ни одного лишнего движения, ни одного случайного паса. Будто кто-то расставил на поле одинаковые механизмы, заранее рассчитав каждую траекторию. Со стороны это выглядело красиво. Почти завораживающе. Именно такую картинку любили спортивные журналисты, называя Воронов эталоном дисциплины.       Они не видели того, что происходило после финального свистка.       Натаниэль облокотился локтем о прохладный подоконник. Где-то внизу помощник тренера резко свистнул, и вся команда одновременно сорвалась с места. Даже головы повернулись почти синхронно.       Полгода назад вся страна обсуждала новую программу обмена НССА. Репортеры восторженно рассказывали о сотрудничестве университетов, студенты гадали, кто сможет попробовать себя в другой команде, а спортивные аналитики уже строили прогнозы на следующий сезон.       В Эверморе об этом тоже говорили. Недолго. Ровно до того момента, пока кто-то из младших Воронов не спросил, коснется ли программа их университета. Тогда один из старшекурсников только усмехнулся. — Не говори ерунды. Воронов не отправляют по обмену.       На этом разговор закончился.       Это действительно казалось смешным. Вороны всегда были отдельно от остальных университетов. Они жили вместе, тренировались вместе, выигрывали вместе. Их не переводили. Не обменивали. Не отпускали. Само существование программы будто подразумевало, что когда-нибудь игрок сможет покинуть свою команду. Эвермор не был местом, из которого возвращались в нормальность.       Поэтому Тетцудзи молчал до последнего. Не потому, что опасался разговоров. Просто не видел смысла сообщать новость раньше. Приказ вступал в силу через несколько дней. Всё остальное не имело значения.       Натаниэль проводил взглядом очередную атаку. Клюшка защитника мягко встретила мяч, тот описал почти идеальную дугу и оказался точно на крюке нападающего.       Хороший пас.       Он машинально отметил это и почти сразу узнал игрока.       Люк.       Рыжий парень задержал взгляд на тридцать первом номере. Люк Карди двигался так же аккуратно, как всегда. Безупречная техника. Точные передачи. И совершенно незаметное со стороны напряжение, из-за которого плечи становились чуть жестче каждый раз, когда мяч уходил не по идеальной траектории.       Тетцудзи выбрал их обоих. Эта мысль прозвучала в голове Натаниэля спокойно и отчетливо. Не одного. Их обоих.              Натаниэль дождался окончания тренировки возле выхода с площадки. Свисток прозвучал несколько минут назад, и теперь Вороны неторопливо расходились по коридорам. Кто-то обсуждал упражнения, кто-то молча нес клюшку на плече, кто-то уже успел скрыться в раздевалке. Люка Натаниэль заметил почти сразу. Тридцать первый номер, как обычно, держался чуть в стороне от остальных и шел, опустив взгляд в пол, будто заранее перебирал в голове все ошибки, допущенные за тренировку. — Люк.       Карди вздрогнул так резко, словно окликнули его не по имени, а выстрелом. Он сразу остановился, выпрямился и поднял голову. Лицо осталось спокойным, но между бровей легла знакомая складка. Натаниэль слишком хорошо знал этот взгляд. Люк снова решил, что его сейчас будут наказывать. — Что случилось? — тихо спросил он. — Я где-то ошибся?       Натаниэль едва заметно покачал головой и привычным жестом положил ладонь ему на плечо. — Если бы ты где-то ошибся, тебя сейчас искал бы не я.       Напряжение ушло почти мгновенно. Не исчезло совсем, но плечи Люка заметно расслабились. — Прости… Я автоматически. — Знаю.       Несколько секунд они просто стояли у скамьи. Мимо проходили другие Вороны, но никто не обращал на них внимания. Натаниэль убрал руку с его плеча и спокойно произнес: — Тетцудзи только что вызвал меня к себе.       Люк нахмурился. — Из-за чего? — Национальная студенческая спортивная ассоциация запускает программу обмена между университетами.       Карди непонимающе моргнул. — Помню. В конце сезона все только об этом и говорили. Забавно было слушать, — на губах Люка мелькнула едва заметная улыбка. — Один даже спросил, кого могут отправить от Эвермора. — И ему быстро объяснили, почему этого никогда не случится. — Конечно. Воронов не разделяют.       Натаниэль молча посмотрел на него. Улыбка медленно исчезла с лица Люка. Он понял. Не сразу. По кусочкам. — Нат…       Веснински спокойно кивнул. — Тетцудзи выбрал двоих.       Люк почувствовал, как внутри неприятно похолодело. — Кого? — Меня.       Повисла короткая тишина. — И… — Тебя.       Карди смотрел на него несколько долгих секунд. Казалось, он просто перестал понимать смысл слов. — Меня?       Люк медленно опустил взгляд. Натаниэль видел, как привычно заработала его тревога. Карди уже пытался найти ошибку в себе. Наверняка решил, что окончательно разочаровал Тетцудзи, что стал настолько плох, что от него решили избавиться. Нат тихо вздохнул. — Не начинай. — Я… — Ты сейчас снова ищешь причину в себе.       Люк виновато поджал губы и молча кивнул. Несколько секунд оба шли по коридору, не говоря ни слова. До жилого блока оставалось совсем немного, когда защитник неожиданно остановился. — Нат… — М? — У меня нет чемодана.       Натаниэль посмотрел на него несколько секунд, а потом впервые за весь день негромко рассмеялся. — Значит, сначала купим чемодан.