Анатомия созависимости

      После ухода Кевина атмосфера в комнате не изменилась. Разговоры так и не возобновились. Даже Ники, обычно не выдерживавший долгих пауз, теперь лишь поглядывал то на дверь, то на двух Воронов. Ваймак будто ничего не заметил. Он спокойно раздал распечатки с расписанием тренировок, лекций и ближайших матчей, коротко объяснил, где находятся учебные корпуса, после чего бросил оставшиеся листы на стол. — Остальное разберете по ходу.       Кевин вернулся спустя несколько минут. Лицо у него было заметно бледнее, чем раньше, но держался он уже ровнее. Он молча сел на свободное место, несколько секунд смотрел на лист с расписанием, будто видел его впервые, а потом осторожно поднял глаза на Натаниэля. — Нат… разве ты можешь выходить на поле? — Физически — да.       Кевин непонимающе нахмурился. — Тогда почему… — Потому что мне неинтересно, — Натаниэль слегка пожал плечами. — Даже Эвермор за два года не смог придумать достаточно убедительную причину, чтобы выгнать меня обратно на площадку.       Первым не выдержал Сет. — Тогда какого хрена ты вообще сюда приперся?       Натаниэль наконец перевел на него взгляд. — Полагаю, университет участвует в какой-то программе социальной поддержки, — он сделал короткую паузу. — Решили начать с инвалидов.       Сет резко поднялся с места. — Ты совсем охренел?       Мэтт уже собирался его остановить, но Сет даже не смотрел в его сторону. — Пришел в чужую команду и еще хватает наглости рот открывать?       Натаниэль несколько секунд молча смотрел на него, будто пытался понять, в какой момент разговор свернул не туда. Потом спокойно снял очки, лениво зевая. Теперь ничто не скрывало его глаза. Почти бесцветная радужка терялась на фоне неестественно широких черных зрачков, из-за чего взгляд казался пустым, почти слепым. Несколько секунд никто не произносил ни слова.       Люк лениво скользнул взглядом по Лисам. — Хотя, если судить по вашим последним сезонам… возможно, ты все понял совершенно правильно.       К счастью для всех, Ваймак решил закончить знакомство прежде, чем Сет все-таки вырвется из рук Мэтта. Он хлопнул ладонью по столу, возвращая внимание к себе. — Хватит. Ники, покажешь гостям общежитие. Остальные свободны. — Конечно, тренер, — Ники вскочил почти мгновенно. На лице уже появилась привычная улыбка, но, встретившись взглядом с Натаниэлем, он заметно растерялся. После реакции Кевина, перепалки с Сетом и ледяного спокойствия обоих Воронов даже ему оказалось трудно подобрать слова. — Ну… пойдемте? Покажу, где будете жить. — Я покажу, — голос Кевина прозвучал спокойно, но слишком быстро, словно решение он принял еще до того, как успел его обдумать. В комнате снова стало тихо. Ники удивленно повернулся к нему. — Я все равно живу в этом общежитии, — пояснил Кевин. — Заодно покажу, что где находится.       Ники медленно опустился обратно на край дивана, явно не понимая, радоваться ему или обижаться на то, что его экскурсию украли ещё до её начала. — Ну… ладно. Я могу тоже пойти, если надо. — Не надо, — сказал Кевин. Ответ вышел слишком резким. Ники поднял брови, но промолчал. Ваймак задержал взгляд на Кевине еще на пару секунд, затем кивнул.       Рене, до этого молча наблюдавшая за происходящим, мягко повернулась к двум Воронам. — Вы приехали на своей машине?       Люк коротко кивнул. — Арендовали после аэропорта. — Тогда хорошо. Значит, с дорогой проблем не будет.       Натаниэль поднял с пола спортивную сумку, снова надевая очки, уже предчувствуя начало мигрени. Люк сделал то же самое, не сводя взгляда с Кевина. Но тот совсем не замечал его взгляда и повернулся к Эндрю. — Тогда я поеду с Натаниэлем.       Люк медленно повернул голову. Его лицо оставалось спокойным, но Натаниэль сразу заметил, как напряглась линия челюсти. — Правда? — Карди негромко усмехнулся. Звук вышел короткий и неприятный. — Забавно. Когда ты уезжал из Гнезда, никто из нас приглашения не получал.       Кевин побледнел сильнее, но не отвел взгляд. — Я не собираюсь спорить с тобой. — Разумеется, — сухо ответил Люк. — Спорить ты никогда не любил. Твой стиль сбегать.       Натаниэль устало потер переносицу. — Люк. — Что? — Карди даже не посмотрел на него. — Я сказал что-то неточное?       Натаниэль лишь выдохнул. Свет в комнате становился резче, голоса — громче, а за правой бровью уже начинала собираться тупая, знакомая боль. — Ты поведешь, — он махнул рукой в сторону выхода. — Кевин, мы будем на парковке. Не заставляй нас ждать слишком долго.       Карди смотрел на Натаниэля чуть дольше, чем требовалось для обычного ответа. Он слегка поджал нижнюю губу, как обиженный ребенок, чья мать не поддержала его в детском споре. Но пошел следом. — Кевин, у тебя появилась запасная жизнь или… — обсуждения Лисов начались ещё до того, как два не-ворона могли их не услышать. Им всем явно требовалось время, чтобы перемолоть кости новым сокомандникам.

***

      На парковке воздух оказался не прохладнее: влажный, тяжелый, пахнущий горячим асфальтом, травой и чужими машинами, но без белого света раздевалки, который резал глаза даже через темные стекла. Люк нашел арендованный седан быстрее, чем Натаниэль успел пожалеть, что вообще согласился выйти из здания. Он открыл заднюю дверь, почти уронив сумку на пол, и провалился на сиденье так резко, что кожа под ним коротко скрипнула.       Карди сел за руль, закрыл дверь и ничего не сказал. Натаниэль был ему за это почти неправдоподобно благодарен. Не за помощь, не за защиту, не за готовность вцепиться Кевину в горло при первом удобном случае, а за простое молчание. Люк умел молчать рядом с болью так, как не умели большинство людей: без суеты, без жалости, без идиотского вопроса «ты в порядке», на который Натаниэль все равно соврал бы из вежливости или раздражения. Он только устроился за рулем, проверил зеркала и оставил его в покое.       Натаниэль снял очки, запрокинул голову на подголовник и несколько секунд просто сидел с закрытыми глазами, чувствуя, как за веками пульсирует грязно-белое пятно света. Потом нашарил в кармане флакон, привычным движением оттянул нижнее веко и закапал сначала один глаз, потом второй. Капли были холодными, почти неприятными, но эта неприятность хотя бы имела смысл. Он моргнул, дал жидкости растечься по роговице, снова закрыл глаза и прижал пальцы к переносице, не давя слишком сильно.       Сейчас было терпимо. От этой мысли хотелось смеяться, потому что «терпимо» когда-то означало совсем другое. Терпимо было открыть глаза на несколько минут и не заскулить сквозь зубы. Терпимо было лежать в темной комнате, уткнувшись лицом в подушку, пока боль скребла череп изнутри так настойчиво, что смерть переставала выглядеть плохим вариантом. Терпимо было научиться дышать мелко, не двигать головой, не реагировать на голос Рико рядом и ждать, пока мир перестанет быть одним большим включенным прожектором. По сравнению с тем временем Пальметто было почти щедрым. Оно всего лишь слегка щекотало глаза.       Люк по-прежнему молчал. Только пальцы у него лежали на руле слишком ровно, а большой палец время от времени коротко дергался по шву кожаной оплетки. Он злился. Конечно, злился. На Кевина, на Лисов, на эту поездку, на Натаниэля, который не дал ему сказать больше, хотя оба знали, что Люку еще было что сказать. Но он молчал, и этого Натаниэлю хватало, чтобы не жалеть о том, что Карди оказался рядом.       Через несколько секунд он все же открыл глаза. Мир вернулся мутным, влажным и слишком ярким по краям, но уже не бил напрямую в нерв. Натаниэль опустил руку между передними креслами в узкую нишу центральной консоли, где среди чеков от аренды, пластиковой карты и закрытой пачки жвачки валялся его телефон. Он нащупал гладкий корпус, вытащил его и несколько секунд держал на ладони, не включая.       Экран был черным. Это было почти приятно.       Натаниэль большим пальцем провел по боковой кнопке, остановился, выдохнул через нос и нажал. Телефон включался мучительно долго. Рыжий смотрел на бледный логотип на экране и почти физически чувствовал, как вместе с ним возвращается все, что он на несколько часов оставил по ту сторону выключенного устройства. Тишина в машине больше не казалась такой полной. Она стала ожиданием, и даже Люк, не поворачивая головы, заметно замер, будто тоже прислушивался к тому, что вот-вот должно было начаться.       Первый сигнал пришел еще до того, как телефон успел полностью загрузиться. Потом второй. Третий. Экран дернулся от уведомлений, и имя Рико появилось так много раз подряд, что на секунду превратилось не в имя, а в черную полосу повторяющихся букв. Пропущенный вызов. Пропущенный вызов. Еще один. Еще. Натаниэль медленно провел пальцем по экрану, раскрывая список, и почти сразу перестал считать. Рико звонил без пауз, снова и снова, с той тупой, яростной настойчивостью, с какой мог колотить в закрытую дверь, пока не ломалась либо дверь, либо рука.       Потом звонки обрывались.       Веснински задержал взгляд на последнем времени вызова и понял, что произошло, без всяких пояснений. Рико не остановился сам. Рико никогда не останавливался сам в таком состоянии. Значит, телефон либо был уничтожен так, что звонить с него стало невозможно, либо оказался в чьих-то руках. Первое казалось наиболее вероятным. Второе — самым плохим вариантом для того, кто рискнул его забрать.       На переднем сиденье Люк молчал, но это молчание изменилось. Оно стало жестче. Натаниэль поднял глаза и увидел в зеркале только нижнюю часть его лица: ровный рот, напряженную челюсть, белые костяшки пальцев на руле. Телефон Карди лежал где-то у него в кармане выключенным, и Натаниэль даже не стал спрашивать, включал ли он его после посадки. В этом не было смысла. У Люка там, скорее всего, творился такой же кошмар, только хуже: Рико, Жан, другие Вороны. Ничего хорошего ему точно не собирались сказать.       Натаниэль открыл окно сообщений, но пальцы несколько секунд оставались неподвижными над клавиатурой. Позвонить было честнее. Рико ненавидел пустоту больше боли, и Натаниэль знал это лучше всех. Ненавидел тишину, недосказанность, чужие решения, принятые без него. Звонок дал бы ему голос, дыхание, доказательство, что Натаниэль не исчез, не умер, не был украден и не выбрал Карди вместо него. Но звонок дал бы и все остальное: шум парковки, Люка за рулем, приближающегося Кевина, невозможность говорить нормально и невозможность быстро закончить разговор без новой раны. Рико услышал бы слишком много там, где Натаниэль не успел бы объяснить почти ничего.       Сообщение было хуже по-своему. Слишком холодное. Слишком похожее на записку, оставленную на столе перед побегом. Его можно было перечитать десять раз, двадцать, пока каждое слово не начинало звучать как предательство. Натаниэль набрал «я жив» и стер. Набрал «я в порядке» и стер еще быстрее, потому что это было не правдой, а Рико он не лгал даже тогда, когда ложь могла бы спасти им обоим несколько часов. Потом набрал «позвоню позже» и тоже стер, потому что без первого слова это выглядело как приказ ждать, а Рико сейчас не умел ждать.       Люк наконец тихо сказал: — Ты уверен, что ему сейчас стоит звонить?       Натаниэль не поднял головы. — Нет. — Он услышит Дэя. — Я знаю. — И меня. — Люк. — Что? — Я сказал, что знаю.       Карди замолчал. Натаниэль был благодарен ему и за это тоже, хотя злость в голосе Люка не успела никуда деться. Она просто отошла на шаг назад и встала там, где ей велели стоять. Натаниэль снова посмотрел на экран и на этот раз не позволил себе стереть первую строку. «Я жив. Я в Пальметто. Карди со мной. Говорить сейчас не могу.»       Он перечитал написанное и поморщился. Сухо, аккуратно, почти бесполезно. Рико прочитает это не как информацию, а как закрытую дверь. Он всегда так читал молчание, короткие ответы и любые паузы, в которых не мог достать Натаниэля руками. Нат стер последнюю строку и несколько секунд смотрел на пустое место после названия Пальметто, чувствуя, как боль за бровью становится глубже. Потом всё же набрал сообщение заново. «Я жив. Я в Пальметто. Карди со мной. Это не его решение. Позвоню, когда смогу говорить один.»       Он остановился, большим пальцем касаясь кнопки отправки, но не нажимая. Этого все равно было мало. Рико не хотел фактов. Факты для него всегда были только костями, на которых он сам наращивал мясо. Уехал. Не сказал. Взял Карди. Выключил телефон. Кевин увидел первым. Натаниэль почти видел, как эти куски встанут у него в голове в один уродливый порядок. И добавил еще одну фразу. «Я не исчез.»       Это было ближе к правде, чем «я в порядке», и честнее, чем «не злись». Натаниэль не был в порядке, Рико имел полное право злиться, а просьба не злиться прозвучала бы настолько глупо, что он сам захотел бы разбить телефон. Он перечитал сообщение еще раз, выдохнул через нос и отправил, пока не успел передумать.       Люк молчал почти десять секунд. — Ты сказал про меня, да? — Да. — Он это возненавидит.       Натаниэль прикрыл глаза. — Ты хотел, чтобы я написал «милый Рико, Люк похитил меня в закат»? — Я хотел, чтобы мое имя не стояло рядом со словами «Пальметто» и «решение». — Поздно.       Карди тихо, зло усмехнулся, но дальше спорить не стал. Натаниэль заблокировал экран и положил телефон себе на грудь, чувствуя под пальцами тонкую вибрацию собственного пульса. Ответа не было. Это не успокаивало. Это означало только, что Рико либо еще не нашел новый телефон, либо уже нашел что-то более полезное, чем телефон.       Снаружи по асфальту приближались шаги. Натаниэль не открыл глаз. Он только повернул телефон экраном вниз и убрал руку с груди, потому что Кевину Дэю не стоило видеть имя Рико первым делом, когда он сядет в машину.       Кевин появился через пару минут. Он шел быстро, но без прежней паники, будто успел за это короткое время снова натянуть на себя привычную дисциплину и теперь держался на ней, как на костыле. Эндрю остался у входа в здание, прислонившись плечом к стене и лениво наблюдая за парковкой, но не пошел следом. Натаниэль заметил его краем зрения через лобовое стекло и снова прикрыл глаза, потому что свет снаружи все еще резал слишком ярко.       Дэй открыл заднюю дверь, увидел Натаниэля, полулежащего на сиденье с закрытыми глазами, и замер. На секунду между ними повисла странная, почти старая тишина: такая бывала в Эверморе после особенно плохих тренировок, когда никто не спрашивал, что болит, потому что ответ был очевиден. Потом Дэй молча закрыл дверь и сел вперед, на пассажирское сиденье.       Люк посмотрел на него так, словно Кевин положил ноги на алтарь. — Не помню, чтобы приглашал тебя вперед.       Кевин пристегнулся, не повернув головы. — Я не с тобой разговаривать сел. — Удобно. Значит, смогу представить, что тебя здесь нет. — Попробуй.       Карди коротко усмехнулся и завел двигатель. Машина ожила низким гулом, кондиционер выдохнул теплым воздухом, потом постепенно начал остывать. Люк не тронулся с места сразу. Он проверил зеркала, хотя Натаниэль слишком хорошо знал, что на самом деле он смотрит не в боковые полосы парковки, а на Кевина: на профиль, на сжатую челюсть, на слишком прямую спину человека, который давно перестал быть Вороном, но все еще сидел так, будто любое лишнее движение могло стоить ему права дышать.       Их неприязнь никогда не была громкой. В Гнезде для этого не требовались крики. Достаточно было того, что Кевин принадлежал к верхушке, а Люк годами оставался внизу, среди тех, кого ломали за неправильный пас, слабую попытку блока или секунду промедления. Кевин не бил его. Не отдавал приказов. Не стоял над ним с клюшкой. Но он был рядом с Королем, рядом с Тетсудзи, рядом с тем порядком, в котором Люку объяснили, что его спокойствие бесполезно, его осторожность постыдна, а его лучший навык ничего не стоит, если он не умеет превращать чужое тело в препятствие. Для Люка этого хватало. Для Кевина, кажется, тоже.       Натаниэль открыл глаза только тогда, когда машина наконец выехала с парковочного места. Мир за стеклом плыл белыми пятнами, но внутри стало чуть легче: затемненные окна, кондиционер и отсутствие прямого света сделали воздух почти пригодным для существования. Он провел пальцами по переносице, потом опустил руку на телефон, проверяя, не загорелся ли экран. Тот молчал.       Кевин смотрел прямо перед собой слишком долго. Потом все же повернул голову, но не к Люку, а назад, к Натаниэлю. — Почему ты здесь?       Люк сразу же выдохнул через нос. — Великолепный вопрос, Дэй. Очень своевременный. Может, еще спросишь, почему вода мокрая, а Гнездо пахнет отбеливателем? — Ка-арди, — вновь протянул Натаниэль. — Что? — Люк не оторвал взгляда от дороги. — Он правда думал над этим все время от двери до машины?       Кевин проигнорировал его, но пальцы на ремне безопасности сжались сильнее. — Натаниэль, почему ты здесь?       Натаниэль несколько секунд смотрел на него, испытывая лишь чувство нежелания разговаривать. Сказать можно было многое. Что Тетсудзи подписал документы за его спиной. Что Пальметто оказалось не побегом, а приказом, которым просто удобно было воспользоваться. Что он мог бы сопротивляться, но не сделал этого, потому что впервые за долгое время устал настолько, что чужой приказ совпал с его собственным желанием выйти за дверь. Вместо этого он выбрал самое короткое. — Решение Тетсудзи.       Кевин резко повернулся к нему всем корпусом, насколько позволял ремень. — Ты никогда не слушал Тетсудзи.       Люк рассмеялся тихо и неприятно. — Посмотрите на него. Два года среди Лисов, а память до сих пор работает. — Заткнись, — сказал Кевин. — Осторожнее, Дэй. В Пальметто тебе за это, может, и дают конфетку, но в моей машине правила чуть менее трогательные. — Люк, — Натаниэль произнес его имя негромко, почти устало.       Карди замолчал, но уголок его рта остался дернутым в злой усмешке. Кевин бросил на него короткий взгляд, потом снова посмотрел на Натаниэля, и в этом взгляде было уже не только недоумение. Там поднимался настоящий ужас, тот самый, из-за которого он сбежал из комнаты, едва узнав рыжие волосы и шрам на щеке. — Ты мог не ехать, — сказал он. — Если бы не хотел. Ты спорил с ним чаще, чем кто-либо. Он бил тебя за это, а ты все равно спорил. Ты выводил номер с лица, когда все остальные делали вид, что не понимают, что ты сделал. Ты вставал между ним и Рико, между Рико и кем угодно, если считал, что надо. Не говори мне, что ты просто подчинился приказу.       От имени Рико боль за бровью стала плотнее, будто кто-то докрутил винт на пол-оборота. — Я и не говорил, что просто подчинился.       Кевин замер. Люк тоже перестал язвить. Машина мягко перестроилась в другой ряд, и несколько секунд слышно было только кондиционер, шины по асфальту и приглушенный голос навигатора, который Карди почти сразу убрал до минимума. — Ты хотел уехать, — тихо сказал Кевин, но ему не ответили на очевидный факт.       Дэй побледнел так резко, будто только сейчас понял вторую половину произошедшего. Не документы. Не обмен. Не Тетсудзи. Натаниэль Веснински, который годами оставался в Гнезде вопреки всему, действительно вышел за дверь и не сказал Рико. Не потому, что не смог. Потому что смог. — Рико знает?       Люк тихо хмыкнул. — Какой проницательный вопрос номер два. — Рико знает? — повторил Кевин, уже не обращая на него внимания.       Натаниэль коснулся телефона на груди. — Кажется, да. — Кажется? — в голосе Кевина что-то сорвалось. Он резко отвернулся к лобовому стеклу, провел рукой по лицу и выдохнул так, будто пытался не задохнуться прямо в арендованном седане. — Я позвонил Жану.       Люк повернул голову так быстро, что машина едва заметно дернулась в полосе. — Ты что сделал? — Я позвонил Жану, — Кевин говорил уже тише, но от этого слова звучали только хуже. — Я думал… я не знал, что происходит. Я увидел тебя в Пальметто и подумал, что это ловушка. Что Рико что-то сделал. Что он прислал вас сюда или… — Или что? — Люк улыбнулся, но в голосе не было ничего веселого. — Что Король Эвермора завернул Натаниэля в подарочную бумагу и отправил Лисам почтой? — Я не знал! — Кевин наконец сорвался и повернулся к нему. — Он не должен быть здесь. Ты тоже это знаешь. — Удивительно, как много ты знаешь, когда уже поздно. — Хватит, — сказал Натаниэль.       На этот раз Люк сжал рот и отвернулся к дороге. Кевин шумно дышал, глядя вперед, но плечи у него дрожали от сдержанного напряжения. — Жан не знал, — сказал он через несколько секунд. — Он думал, что ты в Эверморе. На практике или… где ты там должен был быть. Я сказал ему, что ты здесь. С Карди. Он замолчал, потом сказал, что должен идти. — К Рико, — спокойно закончил Натаниэль.       Кевин кивнул, не глядя на него. — Да.       Люк негромко выругался себе под нос. — Просто прекрасно. Дэй, ты не просто зажег фитиль. Ты еще и заботливо проверил, чтобы он вел прямо в склад с горючим. — Он бы все равно узнал. — Конечно, узнал бы. Разница в том, что теперь он узнал это от Жана, после твоей паники, пока Натаниэль сидит в машине со мной и выключенным телефоном. Поздравляю, ты собрал бинго из самых худших вариантов.       Кевин резко повернулся к нему. — Ты думаешь, я этого не понимаю? — Я думаю, ты редко понимаешь что-то до того, как оно начинает кровоточить.       Натаниэль закрыл глаза. — Люк. — Я молчу. — Нет.       Карди сжал руль сильнее, но все же замолчал. Натаниэль несколько секунд сидел неподвижно, дожидаясь, пока боль за бровью перестанет расползаться дальше. Он мог представить Жана на краю поля. Мог представить, как у него меняется лицо, когда он произносит название Пальметто. Мог представить Рико, который сначала не поверит, потом заставит повторить, потом поймет, что это не ошибка. Все это уже происходило где-то далеко от него, в темных коридорах Эвермора, но почему-то ощущалось ближе, чем Кевин на переднем сиденье. — Ты сказал ему правду, — наконец произнес Натаниэль.       Кевин обернулся. — Что? — Жану. Ты сказал ему правду. — Я не должен был? — Должен был, — Натаниэль открыл глаза и посмотрел на него через зеркало заднего вида. — Просто было бы лучше сообщи ему эту новость Тетцудзи, а не Жан, которому придется отвечать за твою глупость.       Кевин сглотнул. Люк ничего не сказал, но его взгляд в зеркале на секунду встретился с взглядом Натаниэля и тут же ушел обратно на дорогу. — Он приедет? — спросил Кевин.       Натаниэль не стал уточнять, кто именно. — Нет. — Ты уверен?       Люк ответил вместо него: — Сначала он узнает, где Нат живет. Кто живет рядом. Где входы. Какие камеры. Кто из Лисов достаточно тупой, чтобы подойти ближе всех. Кто подписал документы. Кто знал. Кто молчал. Кому можно выкрутить руки быстрее остальных. — Люк, — Натаниэль потер переносицу. — Ты опять помогаешь? — Я веду просветительскую работу.       Кевин смотрел на них обоих так, как смотрят на людей, обсуждающих пожар по цвету дыма. — Вы оба сумасшедшие. — Добро пожаловать в машину.       Люк впервые за всю поездку усмехнулся без злости. Совсем коротко. Потом навигатор тихо сообщил о повороте через двести метров, и Карди перестроился к бордюру. Кевин снова сел прямо, руками вцепившись в ремень. До общежития оставалось меньше минуты, а в машине уже пахло не кондиционером и горячим пластиком, а старым Гнездом, которое они все трое, как оказалось, привезли с собой.

***

      Им досталась комната в самом конце коридора. Кевин открыл дверь выданным Ваймаком ключом, шагнул внутрь первым и сразу отошел к стене, пропуская их с чемоданами. Натаниэль ожидал увидеть что-то вроде Эвермора: узкую клетку, две кровати, шкафы, стол, свет под потолком и столько свободного места, чтобы человек мог развернуться, не задевая чужую жизнь локтем. Вместо этого перед ними был нормальный жилой блок с отдельной спальней, небольшой кухней и даже подобием гостинной.       Люк остановился на пороге и несколько секунд смотрел на кухню. — У нас есть плита?       Кевин, стоявший у стены с видом человека, случайно оказавшегося на месте преступления, моргнул. — Да.       Карди поставил сумку на пол, подошел к раковине и повернул кран. Вода пошла почти сразу, сильной прозрачной струей. Он закрыл ее, посмотрел на шкафчики, потом на холодильник и только после этого обернулся к Натаниэлю. — Это больше, чем наша комната в Эверморе. — Я заметил. — Здесь можно готовить. — Наблюдательность у тебя сегодня пугающая.       Люк не обиделся. Он прошел дальше, открыл один из верхних шкафчиков, обнаружил внутри пустую полку и закрыл дверцу с аккуратностью человека, который все еще не до конца верил, что за лишний звук никто не придет выяснять, что он сломал. Кевин смотрел на него слишком внимательно, и Натаниэль почти физически почувствовал, как Карди это раздражает. Поэтому он поставил свою сумку на ближайшую кровать и щелкнул застежкой. — Дэй, если ты собираешься стоять у стены до вечера, хотя бы делай это с пользой. Что здесь нужно покупать?       Кевин вздрогнул, будто его выдернули из чужих мыслей. — Что? — Вещи. Здесь пусто. — Постельное, моющее, посуду, — сказал Кевин после короткой паузы. Он посмотрел на кровати, потом на шкаф, потом снова на Натаниэля, и взгляд у него все еще цеплялся за телефон в чужой руке. После паузы Дэй продолжил медленно перечислять список товаров по памяти.       Люк достал телефон, но экран у него был мертвым. Он посмотрел на него без особого удивления, сунул обратно в карман и протянул руку. — Кевин, раз диктуешь, то и записывай. — Сам уже разучился? — несмотря на возмущение, Дэй разблокировал заметки, сел на край свободной кровати и начал печатать список.       Карди сразу зашторил окна. Это была мелочь, но Натаниэль ее заметил. Люк всегда замечал такие вещи: где окно, куда падает лампа, какой угол в комнате безопаснее, кто стоит слишком близко. В Эверморе это помогало выживать. В Пальметто, видимо, должно было помочь купить нормальные простыни. — Четыре комплекта постельного, — проговорил Люк. — Полотенца. Гель для душа. Шампунь. Стиральный порошок. Посуду. Сковороду. Кастрюлю. Нож.       Кевин сразу поднял голову. — Нож?       Люк посмотрел на него поверх телефона. — Ты предлагаешь резать еду силой характера? — Я предлагаю не начинать список покупок для общежития со слова «нож». — Оно было в конце.       Кевин провел ладонью по лицу и отвернулся к окну. Натаниэль заметил, как он снова проверил свой телефон, хотя за последние пять минут тот не издал ни звука. Жан не писал. Рико не писал. Тишина ползала по комнате вместе с жарким светом из окна, и каждому приходилось делать вид, что он занят чем-то простым. — Я могу показать магазин, — сказал Кевин. — Недалеко есть большой. Там все это можно купить сразу. — Отлично, — Люк продолжил печатать. — Поедешь со мной.       Кевин посмотрел на него так, будто предпочел бы поехать в багажнике. — С тобой? — Не переживай, Дэй. Если станет совсем невыносимо, я включу музыку и буду делать вид, что ты навигатор. — Ты не знаешь город. — Поэтому я и беру тебя, тупица. Не льсти себе, это не дружба.       Натаниэль достал из чемодана стопку аккуратно сложенной одежды и перенес ее в шкаф. Ехать в магазин он не собирался. Глаза все еще ныли после дороги и стадиона, голова была тяжелой, а вещи в чемодане раздражали сильнее, чем должны были. Пока они лежали внутри, Пальметто оставалось временной остановкой, чужой комнатой с чужим ключом. Если разложить их по полкам, это уже начинало напоминать заселение. — Я останусь.       Карди несколько секунд смотрел на него, потом опустил глаза к списку. Спорить он не стал, и Натаниэль был ему за это благодарен почти так же, как за молчание в машине. Кевин, кажется, хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого он подошел к кухне, открыл нижний шкафчик, закрыл его и назвал еще пару вещей: губки, средство для посуды, мусорные пакеты. И внес все в список, добавив аптечку. — Постельное черного цвета не брать, — сказал Натаниэль.       Люк моргнул. — Что? — Черное не покупать. — Ты серьезно? — Да.       Карди посмотрел на него с таким видом, будто Натаниэль только что запретил ему дышать. — У нас вся форма черная. — Вообще-то теперь оранжевая. Если хочешь под цвет формы и постельное купить, я не против. — В Эверморе все было черное. — Мы не в Эверморе.       Люк хотел ответить сразу, но почему-то не ответил. Он посмотрел на пустые матрасы, на голые белые стены, на кухню и снова на Натаниэля, который перекладывал одежду в шкаф с лицом человека, выполняющего скучную медицинскую процедуру. Потом Карди медленно вернулся к списку. — Тогда серое. — Не темно-серое. — Ты издеваешься. — Нет.       Кевин, до этого молчавший у кухни, вдруг тихо сказал: — Можно синее. Люк повернул к нему голову. — Тебя спрашивали? — Нет. — Тогда зачем ты говоришь? — Потому что в магазине точно есть синее.       Натаниэль положил на полку последнюю футболку из стопки. — Синее тоже подойдет.       Люк смотрел на Кевина еще секунду, потом демонстративно вбил в заметки: «постельное — синее, не черное». Натаниэль не стал поправлять. Кевин тоже промолчал, но на этот раз его лицо на мгновение стало чуть менее бледным. — Деньги? — спросил Карди.       Натаниэль достал кошелек из бокового кармана сумки и протянул ему карту. — И не покупай самый дешевый порошок. У тебя на него аллергия.       Карди застыл с картой в руке. Кевин посмотрел на него, потом на Натаниэля, но ничего не сказал. Люк тоже не сразу нашелся с ответом. Его лицо на секунду стало тем самым, каким оно бывало в Гнезде после внезапной заботы: закрытым, настороженным и почти растерянным. Потом он убрал карту в карман и снова натянул привычную холодную маску. — Еще указания, мам? — Да. Не покупай черное постельное.       Кевин отвернулся первым. Может, чтобы проверить окно. Может, чтобы скрыть почти незаметное движение губ. Люк фыркнул и направился к двери. — Пошли, Дэй. Пока он не запретил нам покупать вилки с острыми концами.       Кевин вышел в коридор первым. Люк задержался еще на секунду, глядя на Натаниэля, который уже доставал из сумки флакон с каплями и упаковку лекарств. Сказать он ничего не сказал. Только прикрыл дверь тише, чем требовалось.       В комнате стало спокойно. Холодильник гудел на кухне, кондиционер шуршал под потолком, за окном кто-то смеялся на улице. Натаниэль постоял посреди комнаты с открытым чемоданом у ног, потом снял очки, закапал глаза и опустился на край кровати. Черных простыней здесь точно, категорически не будет.

***

      К вечеру у Рико снова был телефон. Он принес коробку в комнату, сорвал с нее пленку еще у двери и швырнул пустой пакет на пол. Тот тихо сполз к стене, и этот жалкий бумажный шорох почему-то взбесил его почти сильнее, чем продавец в магазине, который даже со второй попытки не перестал предлагать акционные товары и услуги. Рико захлопнул дверь плечом, прошел к столу и вытащил новый телефон из упаковки так резко, что пластиковая вставка треснула у него в руках. — Быстрее, — сказал он экрану.       Телефон, разумеется, ничего не сделал быстрее. Он требовал язык, сеть, учетную запись, пароль, подтверждение номера. Каждое окно открывалось с крошечной задержкой, и каждая такая задержка скребла по нервам. Рико нажимал слишком сильно. Палец бил по стеклу коротко, зло, почти с желанием продавить экран насквозь. Несколько раз телефон не успевал за касанием, и тогда Рико сжимал его в ладони, закрывал глаза на одну секунду и заставлял себя не швырнуть эту бесполезную новую игрушку в стену.       Контакты подтягивались мучительно долго. Пустой список висел на экране, белый и издевательски чистый, пока Рико стоял над столом, даже не сев. Стул лежал на боку у кровати: он задел его коленом, когда выходил, и не стал поднимать. Некогда было поднимать стулья. Некогда было дышать ровнее. Где-то в этом куске пластика должны были быть сообщения, вызовы, имя Натаниэля и ответ на вопрос, почему молчит, почему ушел с Карди, почему не сказал, почему позволил Жану узнать раньше него.       Экран мигнул. Имя Натаниэля появилось в верхней строке.       Рико открыл сообщение с первого касания. Он прочитал его быстро. Слишком быстро. Вернулся к началу, потому что первая попытка не уложилась в голове, а вторая ударила уже точнее. Жив. Пальметто. Карди со мной. Это не его решение. — Конечно, — сказал Рико тихо.       «Карди со мной, но это не его решение». Даже оттюда, из чужого штата, из чужой команды, через выключенный, мать его, телефон, Натаниэль все равно успел прикрыть тридцать первого номера ладонью. Не объяснить, не попросить, не оправдаться. Сразу поставить границу: Карди не трогай.       Экран дернулся от новых уведомлений.       Пропущенный вызов. Натаниэль.       Второй.       Третий.       Рико перестал видеть сообщение. Три вызова стояли поверх всего остального, ровные, короткие, невозможные. Нат звонил. Он не просто оставил сухой текст, не просто бросил якорь и ушел в молчание. Он набирал номер. Рико должен был услышать его голос, должен был ответить, должен был сорвать трубку на первом гудке, а вместо этого его старый телефон валялся разбитый где-то в мусоре, потому что он сам, своими руками, лишил себя этой возможности.       Он нажал вызов. Один гудок. Второй. Третий. — Давай, Нат, — выдохнул Рико сквозь зубы. — Возьми.       Четвертый гудок оборвался щелчком. — Абонент недоступен или находится вне зоны доступа сети. Пожалуйста…       Рико несколько секунд смотрел перед собой. Потом набрал снова. Гудки пошли тем же порядком, и уже на втором он понял, что ответ не изменится. Все равно держал телефон у уха. На третьем гудке пальцы начали болеть от того, как крепко он сжимал корпус. На четвертом снова включился чужой вежливый голос. — Абонент недоступен или находится вне досту…       Он нажал вызов еще раз, сразу, злее, промахнулся по экрану, выругался и набрал снова. Телефон послушно показал имя Натаниэля, зеленую трубку, бегущие секунды вызова. Все выглядело исправным. Сеть была. Номер был. Телефон работал. Не работал только Натаниэль на другом конце.       Гудок.       Еще один.       Еще. — Абонент недосту…       Телефон полетел в стену. Не после паузы. Не после решения. Просто полетел, потому что рука двинулась раньше головы. Корпус ударился о бетонный угол рядом с полкой, хрустнул, отскочил на стол и упал экраном вниз. Несколько секунд он еще жил: мигал, вибрировал, показывал рваные полосы света. Потом погас.       Рико просто стоял посреди комнаты и смотрел на него. Новый телефон прожил меньше десяти минут. — Блять.       Он сказал это уже громче. Потом резко развернулся, пнул лежащий у кровати стул, и тот с грохотом врезался в шкаф. Звук ударил по комнате коротко и грязно, но легче не стало. Натаниэль не стал ближе. Вызов не прошел. Три пропущенных так и остались там, внутри мертвого телефона, как издевательство.       Рико подошел к столу, схватил обломки, сжал их в ладони и тут же бросил обратно. Стекло резануло кожу, но крови было мало, слишком мало для такой ярости.       Придется ехать за новым. Снова. Третий телефон за день. Еще один продавец, еще одна настройка, еще одна минута ожидания, от которой хотелось выбить зубы первому попавшемуся человеку.       Но у Жана телефон был целый. Рико вышел из комнаты и даже не закрыл дверь. В коридоре Эвермора разговоры оборвались сразу. Кто-то у стены прижал книгу к груди, кто-то опустил взгляд на пол, один из Воронов слишком поздно понял, что стоит на пути, и отступил так быстро, что плечом ударился о стену. Рико прошел мимо, не посмотрев ни на кого. Сейчас они были мебелью. Дышащей, мешающей, бесполезной мебелью. Рико не стал стучать. Это было лишь препятствие.       Жан стоял в комнате уже бледный, в повседневной футболке, с мокрыми после душа волосами. Видимо, не успел даже вытереть их нормально. Вода стекала с виска на шею, но Жан не поднял руку, чтобы убрать каплю. — Рико? — Телефон.       Жан моргнул. — Что?       Рико шагнул ближе. — Телефон, Жан!       Тот отступил сразу. Не спорил. Не спрашивал. В Эверморе такие вопросы задавали только люди, которым очень хотелось узнать, насколько быстро ломаются пальцы. Жан подошел к столу, взял телефон, и Рико увидел, как дрожит его рука, пока он вводит пароль. Один раз Жан ошибся. На втором экран разблокировался. — Набери Карди.       Жан замер на долю секунды. Рико улыбнулся одними губами. — Я сказал что-то сложное? — Нет, — Жан быстро открыл контакты. Палец у него скользнул по экрану, остановился на имени Люка и нажал вызов. Он держал телефон сам, потому что Рико не взял его. Так было хуже. Жан стоял с вытянутой рукой, слушая вместе с ним пустые гудки, и лицо у него становилось все более неподвижным.       Щелчок. — Абонент недоступен или находится вне зоны доступа сети. Пожалуйста, перезвоните позже.       Рико медленно перевел взгляд с телефона на Жана, словно это он был виноват в том, что на другом конце не ответили. — Еще раз.       Жан нажал повторный вызов. Тот же результат. — Еще.       На четвертый раз Жан промахнулся. Не сильно. Просто палец дернулся, и вместо вызова открылось окно контакта. Он тут же исправился, но Рико уже увидел. Жан тоже понял, что увидел. Его плечи выпрямились слишком резко, подбородок поднялся, лицо стало пустым и послушным. Он ждал.       Рико забрал у него телефон. Жан не двинулся. Капитан посмотрел на имя Люка Карди на экране, потом на список вызовов. Недоступен. Конечно. Карди тоже выключил телефон. Натаниэль уехал с ним, написал его имя в сообщении, защитил его одной строкой, а потом оба оказались вне доступа. Нат и его дефектный защитник, черт бы его разорвал, сидели где-то в Пальметто с выключенными телефонами, пока Рико стоял в комнате Жана и слушал эту мертвую запись снова и снова.       Он размахнулся. Жан невольно зажмурился, но не отступил. Звука разбивающегося стекла так и не прозвучало. Рико остановил руку в последний момент и швырнул аппарат на кровать. Тот отскочил от покрывала и упал на подушку, целый. Жан открыл глаза не сразу. — Машину, — сказал Рико.       Жан сглотнул. — Сейчас? — Сейчас. — Ты…       Рико повернул голову со звериным взглядом, на что Жан замолчал так быстро, что слово будто застряло у него в горле. — За новым телефоном, — сказал Рико. — И если Карди включит телефон, ты узнаешь первым. — Да, Рико.       Морияма вышел, оставив дверь открытой. За его спиной Жан несколько секунд не двигался. Потом в комнате тихо скрипнула кровать: он, наконец, забрал свой телефон с подушки.