Когда меня ты позовёшь

К лету 1937 года приготовления к свадьбе Жюли и Алексея почти завершились. Их венчание было назначено на сентябрь. В начале августа Жюли наконец определилась, как будет выглядеть в день своего бракосочетания. Для этого она выбрала кремового цвета платье до середины голени с длинными рукавами и струящейся прямой юбкой из атласа. Верх платья был украшен жемчугом. Достав платье из шкафа и рассматривая его, она думала о том, что будет ожидать их в совместной жизни с Алексеем. – Красивое платье, – сказал Дмитрий, приоткрыв дверь в комнату матери и пару минут наблюдавший, как она крутит его в руках. – Но лучше бы ты не выходила за него замуж. Он непара тебе и я не вижу вас вместе. И почему ты не хочешь вернуться к отцу? Ведь он давно раскаялся в своем поступке! Возникновение сына застало Жюли врасплох и она поспешила запрятать платье обратно в шкаф. – Дмитрий, я не хочу об этом говорить, давай оставим эту тему и не будем к ней больше возвращаться. Все уже решено, пожалуйста. Жюли знала, что её сын выступал против их союза с Алексеем, но если до этого он выражал неудовольствие молчанием, то последние недели он все чаще стал говорить об этом в открытую. Сейчас же Д'Эпинье хотела пресечь этот вновь начавшийся разговор.  – Ну вот, опять! Ты всегда так делаешь, всегда уходишь от ответа! Ну почему, мама, почему? – Дмитрий, дорогой, прошу, не надо. Жюли было больно от слов сына, но все же она надеялась, что спустя время он примет и поймет её. – С тобой невозможно нормально разговаривать, – фыркнул Дмитрий и раздраженный, закрыл верь комнаты. С наступлением новой недели Жюли активно продолжала работать, упорядочивая все свои дела и готовясь к закрытию магазина в следующем месяце на несколько недель, выпадающих на период свадьбы. Днем в магазин зашла Женевьев Дэглуа, которой было тоскливо одной в доме и она хотела поболтать с Д'Эпинье, главным образом о предстоящем событии. Но совсем скоро стало понятно, что увлечённого разговора не получится, так как Жюли была полностью погружена в рабочий процесс, а потому не могла оказывать должное внимание мадам Дэглуа. Женщина как могла, пыталась помогать Жюли. – Мне хорошо здесь, с тобой, нежели сидеть в четырех стенах одной, – говорила мадам Дэглуа. – Я не хочу подвергать вас переутомлению, дорогая тётушка, прошу, выпейте чашку кофе и отдыхайте, я сейчас вам принесу. – О нет, не надо, Жюли, успокойся, – запротестовала Женевьев Дэглуа, – ты не утомляешь меня, наоборот. Я не хочу ничего пить, я побуду тут, а ты спустись, выпей сама, отдохни. Я не видела, чтоб ты хоть что-то ела за целый день, а время обеда уже давно прошло. Ну же, слушайся старую женщину. – Хорошо, я буквально на десять минут и вернусь, – улыбнулась Жюли и прошла в подсобное помещение, чтобы выпить горячий напиток и перекусить.   Мадам Дэглуа осталась одна, ожидая Жюли и внеплановых посетителей в этот короткий промежуток времени. Как раз, в течении часа должен был еще подъехать и Алексей Воронов, а чуть позднее дети – Дмитрий и Мелани. В магазине стало совсем тихо, но вскоре, сидя на стуле, Женевьев Дэглуа услышала, как тихо отворилась дверь и в помещение вошла незнакомая женщина. Высокая и элегантная, она была одета в черное платье до лодыжек и черные туфли. Её голову покрывала шляпка, закрывающая лицо в этот знойный августовский летний день и лишь непокорные пряди её каштановых волос прорезались и виднелись сквозь шляпу. На её груди было заметно ожерелье из крупного жемчуга. – Добрый день, – приятным и мелодичным голосом проговорила она, проходя внутрь помещения. – Здравствуйте, – отвечала мадам Дэглуа, – чем я могу вам помочь, что вас интересует? – Благодарю, – незнакомка достала листок бумаги и смотря то на него, то на женщину, произнесла: – Меня интересует, работает ли здесь Жюли Д'Эпинье? И могу ли я её увидеть и побеседовать с ней? – Да, она здесь и с минуты на минуту подойдёт. Как мне вас ей представить? – Я сама ей представлюсь. Я подожду. Спасибо. И не назвавшись, улыбаясь, женщина молча стояла в ожидании. – Я позову её, – промолвила Женевьев Дэглуа и в ту же секунду спустилась в подсобку, где Жюли допивала кофе. – Жюли, дорогая, пришла неизвестная женщина, спрашивает тебя и хочет говорить с тобой. Не назвалась, но она стоит внутри и ждёт тебя, тебе надо поторопиться. Ты кого-то ждала к этому времени? Жюли закачала головой. Не понимая, кто же это мог быть, она спешно шла навстречу к незнакомке. Сразу же в голове возникли мысли, что это могла быть одна из клиенток, или же представительница компании, с которой Жюли обсуждала сотрудничество в будущем. Очутившись возле витрин и увидев женщину, Д'Эпинье вдруг поняла, кто же это. Да, несомненно, она узнала эту женщину — сестру Дмитрия Павловича! Мария Павловна предстала перед ней величественной и красивой, и Жюли было приятно её видеть. Сразу же нахлынули воспоминания о тех нелёгких временах, когда они вдвоем находились в Псковском госпитале и помогали раненым защитникам России. – Здравствуйте, ваше императорское высочество. – Здравствуй, Жюли, ты узнала меня, – Мария Павловна улыбнулась. – У меня есть к тебе разговор. Давай выйдем, прогуляемся. Видя, что за Жюли следует мадам Дэглуа, великая княгиня хотела обсудить волнующий её вопрос наедине, а потому пригласила Жюли на прогулку без посторонних. Поравнявшись друг с другом, они вышли к садам Елисейских полей и сначала шли молча, а затем остановившись возле скамейки в тени, Мария Павловна первая нарушила молчание. – Жюли, у тебя очень уютный магазин и мне отрадно видеть тебя в этом деле. Я же перепробовала многое... училась в художественном колледже, потом шитью и дизайну, двенадцать лет жила в Америке и вот, получив гражданство Швеции, я снова вернулась в  Париж... видимо, я еще не нашла то, чем хотела бы заниматься окончательно, - легкая улыбка заиграла на её лице. Она села на скамейку и пригласила Д'Эпинье. – Но здесь я не только из-за своих каких-то личных дел. Жюли, я приехала в Париж, чтобы повидать брата. Её голос стал тревожным и серьёзным. – До меня дошли сведения, что мой брат пребывает в депрессии, потерял смысл жизни и стал совсем неконтролируемым. А потом я получила письмо от Ксении Александровны (1) и убедилась в том, что ему нужна помощь. Ни минуты не колеблясь, я выехала в Париж.     С этими словами великая княгиня вынула письмо из сумки, протянув его Жюли. – Прочти, пожалуйста. Жюли развернула письмо и начала читать. «Милая Мариша! То, что я скажу — невероятно расстроит тебя. Но то, что Дмитрий Павлович пьёт, то это факт всем известный, и отсюда вся его невменяемость! Он совершенно сбит с толка, и представляет из себя нечто непонятное и, к сожалению, зловредное! Я думаю, что он и сам не мог бы объяснить, куда его клонит, чего он добивается и чего хочет, если бы его только прижать к стенке! Как видишь, твое присутствие просто необходимо, т. к. он совсем один, рядом с ним нет никого, кто мог бы ему помочь. Ксения». – Всю неделю и сегодня утром я навещала его в «Рице», в котором он сейчас живёт. Он очень плохо выглядит, он несчастен и у него кроме меня нет ни одного любящего сердца, кто мог бы быть рядом с ним. Я очень переживаю за него, он мой брат и я люблю его. Мария Павловна вздохнула. – Но оставаться долго в Париже я не могу. Мне нужно уезжать. Внимательно выслушав Марию Павловну и прочитав письмо, Жюли ужаснулась таким переменам в жизни Дмитрия, но постаралась не подать виду. – Чем я могу ему помочь? Почему рядом с ним нет его жены? – спросила Жюли. Она искренне не понимала, зачем великая княгиня пришла к ней за помощью, ведь у Дмитрия есть жена. – Они развелись в начале этого года, а до этого более пяти лет не жили вместе. Жюли, вы так любили друг друга, столько всего пережили вместе, я прошу тебя, как сестра, у которой болит сердце за родного брата, помоги ему. В груди заиграли смешанные чувства, весть о том, что Дмитрий развелся с Одри поразила её, но она до конца хотела остаться безучастной и не показать того, что чувствовала на самом деле. Да и как помочь? – Все осталось в прошлом, – заявила Жюли, – я не смогу ничем помочь... прости...  – Я знаю, что у тебя уже совершенно иная жизнь и тебе безразличны его страдания, – печальным голосом произнесла Мария Павловна, – но вдруг, ты вспомнишь о моей просьбе... возьми, пожалуйста... Она вложила ей в ладонь клочок бумаги.  – Это адрес, где сейчас проживает Дмитрий... лежачего не бьют, он достаточно настрадался за свои ошибки... Великая княгиня попрощалась с Жюли и ушла, а Д'Эпинье скомкав клочок бумаги, смотрела ей в след. Нехорошие чувства овладели Жюли. Она раскрыла скомканный листок и пристально перечитала адрес, записанный ровным почерком Романовой. Вернувшись в магазин, Жюли застала пришедших детей и Воронова. – Жюли, дорогая, что эта женщина хотела? – с любопытством спросила мадам Дэглуа, вплотную подойдя к Д'Эпинье. – Все в порядке, это была представительница компании. Я рассчитывала на сотрудничество. Но я ничего не заключила с ней, так как у нее нет необходимых документов, – соврала Жюли и глубоко запрятала улику в карман юбки, взятую у Марии Павловны. – И правильно,  – подхватила мадам Дэглуа, – она показалась мне чересчур странной и ненадёжной. Пока ты была с ней, я уже все рассказала о ней Алексею и нашим юным помощникам. Жюли улыбнулась и весь оставшийся вечер до закрытия провела в магазине, разбираясь с оставшимися делами. Приближался сентябрь и до свадьбы оставалось десять дней. Жюли утонула в нескончаемой рутине повседневной работы, в финальной подготовке к свадьбе, однако охватившая её тревога после встречи с Марией Павловной с каждым днем увеличивалась и не отпускала её. И она приняла решение. На следующий день, около одиннадцати утра закрыв магазин, Жюли отправилась на Вандомскую площадь. Её взору предстал изысканный отель «Риц», выполненный в стиле барокко и являвшимся одним из лучших сетевых отелей по всему миру. У входа женщину встретил метрдотель, а на ресепшене готовая помочь и подсказать, миниатюрная брюнетка. – Добрый день, мадемуазель. Желаете забронировать номер? –улыбаясь, спросила она. – Добрый день, я пришла к одному человеку, который в настоящее время находится в вашем отеле. Его зовут Дмитрий. Дмитрий Романов. Подскажите пожалуйста, в каком номере он размещается? – Вы хотите навестить его? Жюли кивнула. – Прошу предъявить удостоверение личности, чтобы мы могли записать ваше посещение к данному гостю. Д'Эпинье назвала себя и предоставила паспорт. – Благодарю, мадемуазель, записали. Бесплатное посещение гостя разрешается до двух часов, если захотите продлить, нужно будет доплатить. Продлим? – Благодарю, этого не потребуется, – ответила Жюли.  – Номер, в котором проживает данный гость пятьдесят три, мадемуазель. Поднимайтесь по лестнице на третий этаж, или воспользуйтесь лифтом.  – Спасибо.  Оказавшись перед красиво гравированной дверью, посреди которой вырисовывался номер пятьдесят три, она легонько постучала. Тишина. Жюли постучала с большей силой. И снова тишина. Неужели он не хочет открывать дверь? Или в номере никого нет? И вновь стукнув три раза, после которых ничего не изменилось, Жюли отошла к лифту, намереваясь покинуть отель. Она вдруг подумала о том, что до свадьбы осталось совсем ничего, а она здесь, снова под влиянием прошлого. И упрекая себя в своей слабости, она вспомнила о том, что сегодня они с Алексеем Вороновым на три часа дня должны поехать осмотреть помещения, в котором будет происходить их торжество. Но внезапно дверь отворилась и голос спросил:  – Кто там? Мужская фигура выглянув из-за двери, заметила Жюли, а она, обернувшись на голос, обомлела и воззрилась на фигуру. В её жилах застыла кровь. Отступать было некуда. Это был Дмитрий Павлович. В серых в клеточку штанах, спешно натянутой белой рубашке и домашних туфлях, полусонный, он проснулся от стука в дверь. Его черты лица выражали печаль, глаза с опущенными уголками и тусклым цветом лица бегло пробежали по Д'Эпинье. Он не ожидал увидеть её здесь. – Здравствуй, Дмитрий. Я пришла к тебе, – сказала Жюли. – Здравствуй. Ко мне? – он удивился.  – Позволишь войти? – Я только проснулся и если тебя не смутит мой вид и беспорядок в номере... Он раскрыл дверь и Жюли вошла в номер великого князя. Сразу же в глаза бросилась громадность номера, светлая, приятная мебель. Гостиная, письменный стол, слева – ванная комната, справа –просторная и комфортная спальня, а за ней – терраса. Однако все это выглядело как-то мрачно. Задернутые тёмными шторами окна, не пропускающие света, разбросанная одежда, пару пустых бутылок в углу, кое-где лежащие окурки. –Зачем ты пришла? – спросил Дмитрий, садясь на край дивана и закуривая сигарету.  – Я виделась с твоей сестрой, она мне рассказала, что ты испытываешь трудности. Могу ли я чем-то помочь тебе? Он усмехнулся. – Ах, сестра! Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, у меня все хорошо. Наш сын периодически приходит ко мне. Как твой жених? Вы уже обвенчались? Жюли отрицательно покачала головой и сказала: – Сейчас речь не о об этом. Она не хотела говорить о Воронове.  – Ты хочешь помочь мне, но чем, Жюли? Своё будущее я вижу довольно мрачно, это правда, все мои чаяния и цели ни к чему не привели...  я один. И в этом виноват только я. Он станет твоим мужем, он получит все то, что я в свое время не удержал... ну, пусть хоть ему повезет... Я все верил, что настанут лучшие дни... впрочем, они уже давно прошли, – произнёс Романов и обхватил голову руками, а затем закрыл ладонями лицо и замолчал.   Жюли стало жаль его и видя, как он страдает, она хотела ободрить его, хотя и понимала, что бессильна помочь ему в собственном бичевании самого себя. Но, тем не менее, лучшим решением она посчитала побыть с ним и разделить накопившуюся боль и неудовлетворённость от жизни. – Дмитрий, – сказала она и подошла к дивану, сев рядом с ним. Её горячая рука упала на его плечо, выражая поддержку. Ощутив на своем плече руку Д'Эпинье, Дмитрий убрал ладони с лица и развернувшись к ней, взял ее правую руку в свою и Жюли почувствовала его холодные пальцы и, сжав их своими, она посмотрела ему в глаза. Придвинувшись к ней, он обхватил ладонями её лицо и вмиг коснулся своими сухими губами её влажных губ, снова и снова целуя. Жюли дрогнула, но не оттолкнула его, ответив на поцелуй. Она обвила его шею и притянула ближе к себе. Она словно забыла обо всем, что ожидало её за пределами «Рица». По её щекам потекли слезы. Как же она тосковала по его нежным и заботливым рукам, по касаниям его пальцев, по родным глазам и губам...  – Пожалуйста, не уходи от меня... скажи, что ты не уйдешь... останься здесь, со мной... я люблю тебя, Жюли, – лепетал Дмитрий, целуя её руки и вытирая с лица слезы.  – Дмитрий... дорогой... любимый...я не уйду...  – Если я предложу тебе стать моей женой, что на это скажет твой жених?  И нежно гладя её по лицу, целуя, убирая растрепанные волосы с лица, Дмитрий спросил: – Жюли, что ты ответишь на мой вопрос? Ты станешь моей женой? (1) – Ксения Александровна. Ксения Александровна Романова (1875–1960). Великая княгиня, сестра Николая II.