Как добиться парня за семь дней

      Если Мегуми смог сделать так, чтобы эти слова не прозвучали неловко или нелепо — словно он не уверен или до жути ими напуган, — или, наоборот, чтобы его вопрос не показался слишком настойчивым — словно это обязанность и отказаться будет просто невежливо, — то и у него должно было получиться.       Мегуми тогда даже не покраснел. Разве что глядел не на него, а куда-то в сторону — только бы не столкнуться с ним взглядом — и заговорил тише, чем позволял гул машин поздней ночью. Возможно, для того, чтобы произнести эти слова, нужно было немного сойти с ума и потом ещё сильнее отчаяться — испугаться, что ты так и не попробуешь ничего романтического в жизни и никогда не будешь искренним ни в признаниях, ни в поцелуях, — но хотя бы с этим у него проблем не было.       Он уже сошёл с ума.       И он уже успел подумать, что умрёт в одиночестве.       — К тебе? — переспросил Мегуми.       — Ну да. Я имею в виду…       — Глупый вопрос. — Мегуми качнул головой. — Да, конечно.       — Но если ты устал, я не…       — Говорю же…       — Ладно, да, хорошо. Я ещё подумал, что от моего дома можно будет дойти к тебе пешком, но тогда, наверное, будет сильно поздно, а тут не везде есть пешеходные…       Он стиснул руки на руле, не договорив.       Значит, отчаяние каждого человека сводит с ума по-своему — Мегуми оно добавляло той холодной решимости, которая делала его в чужих глазах старше, чем он есть на самом деле, а ему, видимо, развязывало язык и гнало к щекам кровь.       Или наоборот — отчаяние заставляло его притвориться, будто никакого Юджи Итадори и вовсе не существует. Так, тишина в пустоте. И никому не нужно из-за него переживать, и никому не нужно подстраиваться под его существование, и он сам никому не причинит здесь боли. Как когда в жизни Чосо появилась Юки, и он сказал, что следующим летом вместо поездки к тёте будет работать, чтобы накопить денег перед колледжем. Иначе Чосо точно просидел бы там все каникулы вместе с ним.       Отличный план. Так почему бы не повторить его и теперь?       Сказать Мегуми, что у него есть срочные дела — я просто забыл! ха-ха, как неловко, надо же, как бывает, — так что он отвезёт Мегуми домой и они поговорят как-нибудь в следующий раз. На следующий день. На следующей неделе. Никогда, потому что Мегуми не будет настаивать, а он сам ему ничего не скажет. И, значит, Мегуми не узнает ни про спор, ни про Сукуну, ни о том, что самый романтичный момент в его жизни — это подделка, и у них навсегда останутся хорошие воспоминания друг о друге.       Первый парень, с которым Мегуми спал в одной постели. Первый приятель, с которым он уехал далеко от дома и который познакомил его с роднёй. Первый, кого он коснулся, чтобы его коснулись в ответ. И первый, с кем он так ни разу и не поцеловался.       Он всё ещё останется для Мегуми удивительным.       Заманчиво. Как мороженое жарким днём и поход в кино вместо школы. Так что он сжал руки на руле и не договорил то, что собирался сказать, — лишь бы его слова не соскользнули в отговорки.       Только, запечатанные, они встрепенулись в груди, когда он свернул на свою улицу и мимо покатили знакомые дома. Он бросил взгляд на Мегуми — тот рассматривал крошечные дворы, думая о чём-нибудь своём, о чём вообще можно думать в конце долгой поездки. Что-то рассказать о нём пытался и здешний свет фонарей — то пряча синяки, то подчёркивая их вновь, — и Юджи глубоко вдохнул.       Ладно, он решил, что не собирается бежать.       Но что тогда он будет делать? Если бы он хоть это знал.       Когда он припарковался — автомобиль занял почти весь крошечный двор, — у Мегуми зазвонил телефон.       — Папа, — пробормотал он.       — Он что, подсматривает? — нахмурился Юджи. — Откуда он…       — Я написал ему, что мы в городе.       Они вышли из машины, и Мегуми, отряхивая затёкшие ноги, ответил:       — Можешь не звонить. Со мной всё в порядке.       — Ты знаешь, что ты можешь не говорить так со своей семьёй? — пробубнил Юджи. — Твой отец просто хочет тебя услышать.       Вид у Мегуми сделался раздражённый, — словно он не мог выбрать, кого из них укусить первым, отца или его, — но спустя миг он опустил плечи.       — Извини, — добавил Мегуми в телефон. — Что ты хотел?       На подходе к дому Юджи нашарил ключи в кармане. В телефонной трубке что-то говорил Тоджи Фушигуро, но разобрать отдельных слов он не мог. Только то, что голос был не сильно взволнованный.       — Да, мне понравилось, — пробормотал Мегуми. — Если не учитывать то, что мы почти ничего не успели увидеть, то да.       Его отец что-то ответил.       — Ну да, немного. Мы съездили в питомник, где работает тётя Юджи, но это было уже поздно вечером. А потом мы поужинали и поехали домой.       Юджи щёлкнул выключателем — прищурился, едва свет брызнул в глаза.       Дома оказалось как-то больше хлама, чем он готов был показать гостю, — пара коробок, которые остались тут ещё с переезда; он всегда прощал их, а теперь окинул осуждающим взглядом, — но сам дом выглядел неожиданно пустоватым. Словно домашнее животное, которое обиделось, потому что его не взяли в дорогу с собой.       — Нет, я не останусь у Юджи.       Он обернулся, и Мегуми указал на свои кеды.       — Если тебе не сложно, — шепнул Юджи.       И Мегуми зажал плечом телефон, чтобы развязать шнурки.       — Потому что я хочу выспаться в своей постели. А ещё я хочу переодеться в чистую одежду. И вообще сейчас даже не так поздно, так что хватит. Я скоро приду.       Мегуми стащил второй кед и поднял голову, но тут же отвёл взгляд.       — Если ты будешь звать так каждого парня, которого видишь рядом со мной, тогда у меня точно никого не будет. Это я тем более не хочу обсуждать.       Он захлопнул телефон.       — Почему ты так злишься? — Юджи отступил на пару шагов, приглашая его за собой. — Он просто переживает о тебе.       — Потому что он не хочет, чтобы я появлялся дома. — Мегуми прищурился. — Ещё и делает это какими-то окольными путями. Как будто надеется, что я не пойму.       — Из-за тех…       — Да. Как будто это поможет.       Значит, вот почему он так хорошо разбирался в обмане. Это просто богатый личный опыт.       — Скажи ему, что знаешь одно неплохое местечко в горах. — Юджи поднял руку. — И тогда всем, кто приедет за ним, нужно будет сначала пройти через серийника и койота. Ну или хотя бы через мою тётю.       Мегуми отставил кеды в сторону ногой.       — А она тут при чём?       — Когда подозрительные люди будут спрашивать у неё дорогу, она укажет им в пустыню. — Он провёл их рукой. — Ну и…       — А что? — Мегуми хмыкнул. — Зато у неё будет ещё один сосед.       — Будем вместе их навещать, — Юджи улыбнулся.       Глядя на Мегуми, словно чтобы проверить, не зашёл ли этот разговор слишком далеко.       Мегуми, кажется, хотел повести его дальше.       Пока — лишь по его следам, словно тоже не знал, что именно он здесь делает, но тоже хотел выяснить.       Мегуми прошёлся по гостиной. Он спрятал руки в карманы и разглядывал комнату — диван, выключенный телевизор, угол с коробками, который Юджи пытался закрыть от него собой.       Внутри с каждым шагом нарастал холодок тревоги. Зато от присутствия Мегуми слишком большой для одного человека дом слегка ожил — принялся ластиться к гостю и лизать ему руки.       — Но ты зря так на него злишься из-за той фразы про парня, — заговорил Юджи. — Вообще-то это очень мило.       Голос вышел сухим, словно он ещё не спустился с пустынных плато, и Юджи коснулся горла, изобразив, будто ему что-то мешает.       — Я не злюсь, — пробубнил Мегуми.       — Зато, если ты будешь с кем-то встречаться, сможешь сразу ему сказать. Не придётся мучиться насчёт того, как он это воспримет, и всё такое.       — Думаешь, твоя семья отнеслась бы хуже?       — М? Я не знаю.       Мегуми остановился у дивана посреди комнаты. Оттуда он поглядел на пейзаж акварелью, который один-единственный неловко приютился на пустой стене, словно пытался разглядеть в нём характер владельца.       — Вы никогда об этом не говорили? — повернулся он.       — Как-то так вышло… — Юджи почесал шею. — Это было не в списке моих приоритетов.       — Но ты же его знал. Как человека.       — Ну дедушка как-то шутил об этом пренебрежительно…       — Про геев?       — Да, вроде того. — Он усмехнулся. — Но я думаю, это больше привычка, чем то, что он думает на самом деле.       Юджи двинулся навстречу.       Нервный холодок в желудке тоже всполошился, расползаясь дальше по телу.       — Но зато твой брат неформал, — заговорил Мегуми. — Из того, что я знаю, они относятся к таким вещам лучше. В среднем, я имею в виду.       — Вы, — поправил Юджи.       — Вы — это я?       — Вы, неформалы, — он ухмыльнулся. — Или ты гомофоб?       Мегуми замолчал, словно искренне обдумывал, синяя ли трава, зелёное ли небо и плоская ли земля.       — Кстати, Нобаре я сказал то же самое, — добавил Юджи.       — А вы с ней…       — Что мы с ней? — прищурился Мегуми.       — Ну в смысле…       — Мы друзья, — перебил он. — Я не стал бы никому изменять.       — Это же не вопрос про… — Мегуми фыркнул. — Да я не имею в виду, что ты ей изменяешь. Может, вы раньше встречались, но у вас не сложилось.       — М-м. Она, конечно, говорит, что парни неспособны понимать намёки, но… По-моему, я уже начал догадываться после того, как она три раза сказала, что ад замёрзнет раньше, чем она будет со мной встречаться.       Мегуми не улыбнулся.       Вероятно, потому что не знал ни Нобару, ни тем более её ориентацию. Как и того, что она уже составила своё мнение о нём, и оно было примерно такое же.       — У меня ни с кем нет отношений, — заговорил Юджи уже без шутки. — И я не из тех кто, кто считает, что это не измена, если ты делаешь что-то с человеком своего пола.       — А что, есть такие люди?       — Проведи с моё на гей-форумах, и узнаешь ещё и не такое. — Он уловил замешательство в глазах Мегуми и качнул головой. — Это долгая история.       Но Мегуми выглядел так, словно у него есть время. И он готов отдать столько, сколько возьмёшь, даже просить не нужно. Может быть, Мегуми так долго спешил, что тоже решил остановиться — рядом с ним, в этой гостиной. Наклонившись через спинку дивана.       Коленей Юджи не чувствовал, когда подался навстречу к нему.       Зато теперь он увидел и смущение в глазах, похожее на его собственное, и интерес. Если бы его не трясло мелкой дрожью глубоко под кожей, он бы усмехнулся — Мегуми наверняка сейчас переживал то же самое, что и он.       Медлил, словно с каждым движением спрашивал, может ли он продолжать.       Щека под его рукой онемела, словно обезболенная. Мегуми касался его осторожно. Кажется, его взгляд — всё тот же, от которого земля уходит из-под ног, с огромными зрачками, способными привлечь к себе и луну, и звёзды, — весил больше, чем прикосновения его рук. Мегуми обнял его — обхватил его лицо обеими ладонями, — как человек, который никогда заговаривает ни с кем первый, никогда не берёт последний йогурт из холодильника и никогда не садится в общественном транспорте, потому что всё равно уступит место.       Если бы Мегуми был настойчивее, то уже поцеловал бы его.       Он бы уже выиграл пари. И теперь его выигрыш повис дымкой на кончиках пальцев, словно туман ранним утром.       Он всё ещё мог получить то, что хотел.       Он ведь всё ещё мог ничего не рассказывать. Даже не ради себя, а ради Мегуми, потому что тот не обязан ничего узнать про его сделку с Сукуной — он же этого не заслуживает, он заслуживает, чтобы его любили просто так, от чистого сердца, — и тогда они оба останутся в выигрыше.       И зыбкая дымка между их лицами сгустилась в нечто почти осязаемое — готовое обрести очертания и форму, — когда Мегуми наклонился, чтобы его поцеловать.       Юджи опустил голову, обхватывая его запястья.       На язык так ничего и не шло, он просто стоял так ещё миг. Зато сквозь мешанину собственных мыслей услышал, как Мегуми набрал в грудь воздуха, чтобы заговорить.       — Прости. — Мегуми попытался убрать ладони с его щёк. — Я просто подумал… Я думал, это очевидно, что я тебе нравлюсь.       — Нет. В смысле…       — Да, я понял.       — Да нравишься, конечно. — Юджи тряхнул головой и поднял взгляд. — Думаю, я даже…       — Что? Даже что?       Влюбился.       Он ещё удерживал запястья Мегуми — тот вновь пригвоздил его к месту вопросом в глазах, на который он так и не мог ответь, — пока не почувствовал, как Мегуми тянет руки, чтобы он перестал.       Хоть и не в полную силу, словно не желая ранить его чувства.       Юджи разжал пальцы, и запястья выскользнули из хватки.       — Тебе, наверное, пока лучше держаться от меня подальше. — Мегуми потёр лоб. — Я не думаю, что тебя это заденет, но на всякий…       — Ты о чём?       — По крайней мере, так будет безопаснее.       Юджи нахмурился.       — Из-за той истории с коллекторами, — добавил Мегуми.       — Подожди. Так ты об этом?       — А о чём тогда? Если дело не в них и не в том, что… Я просто не понимаю.       Удивительно, как Сукуна ещё не отчитал его. Как-то на него похоже — обычно он бы уже сказал, что с такой осмотрительностью его тоже найдут в багажнике машины в пустыне. Зато рядом с «твоим сопляком».       Юджи почесал ладонь о джинсы.       — В общем… — Он попытался улыбнуться. — Я просто должен кое-что сказать, прежде чем…       Пару мгновений он ещё наблюдал, как доверие на лице Мегуми боролось с настороженностью, и в глотке встал ком.       Мегуми ведь ко всем так относится. Потому что он просто вынужден ждать от каждого подвоха. Может быть, он даже единственный, кто видел Мегуми таким, как сейчас, — кому Мегуми доверял хотя бы немного — с тех пор, как ему исполнилось семь лет.       Но с настороженностью он прожил дольше, так что она победила.       — В общем… — заговорил Юджи вновь. — Я только сначала скажу, что я сперва даже не подумал, что из этого может хоть что-то выйти. Я тебя тогда даже не знал. И как только мы познакомились лучше…       — Да что такое? — оборвал Мегуми.       — У меня есть родственный дух.       Мегуми оглядел его. Словно не поверил или, наоборот, подумал, что теперь сможет увидеть в нём этого духа, ведь знает, что он должен искать.       — Ладно, — пробормотал он.       — Он взрослый. Если что. Он старше меня, хотя, наверное, когда-нибудь и я буду старше него. Проблема не в этом.       — Тогда в чём?       — Он против того, чтобы я с кем-то встречался, — договорил Юджи.       — Оу. — Мегуми нахмурился, словно прокручивая что-то в голове. — Я не совсем… Но почему?       — Потому что ему это неприятно или ещё что-то такое.       — Ты даже не знаешь?       — Полагаю, его просто это раздражает. Но я вообще его раздражаю.       Мегуми помолчал, изучая его лицо. Словно пытался переосмыслить всю его жизнь сквозь игольное ушко признания, которое только что услышал.       — Но вообще-то он разрешил мне встречаться с… — Юджи запнулся. — С кем угодно. Мы заключили пари, что, если я смогу за неделю добиться ответных чувств от тебя, то я смогу встречаться с кем захочу.       Он так долго держал эти слова при себе и они так долго его мучили, словно ночной кошмар, что он почти ждал, будто его ждёт волшебное избавление, стоит произнести их вслух. Но когда он это сделал, они не развеялись, как ночная тьма, которая придаёт всему в доме зловещие очертания. Наоборот, эти слова показались ещё более злыми, жалкими и глупыми.       Такими глупыми, что Мегуми даже не изменился в лице.       — Но почему от меня? — спросил он.       — Не знаю. Думаю, он понял, что ты мне нравишься, но…       — Ты же сказал, с кем угодно.       — Да я вообще не думал, что из этого что-то выйдет. — Юджи подавил нервный смешок. — Я просто перестал думать про отношения, потому что он доставал меня каждый раз, когда я на кого-то смотрел. Я даже не думал, что ты мне ответишь. А тут он бросил мне это пари, как…       — Когда? — перебил Мегуми.       — В понедельник. Сразу после клуба.       — Боже… — Он прикрыл глаза.       — Я…       — Я же знал, в чём тут дело, — выдохнул Мегуми. — Я же знал, что… Не зря же у меня было такое ощущение, будто я ставка в казино. Я же никогда насчёт этого не…       — Да я даже не стал продолжать это пари! Я бы к тебе даже не подошёл потом, если бы ты сам мне не позвонил. Это было…       Мегуми поднял руку.       — И что ты хочешь, чтобы я теперь сказал?       Он отступил на полшага, словно ему не хватило пространства. Оставив его наедине с холодком в груди, пока тот пускал в теле корни всё глубже.       — Ты дал мне привести тебя домой. — Мегуми махнул рукой в сторону двери. — Потом познакомил меня со своей семьёй. И что, за всё это время…       — Я не мог сказать раньше, потому что…       — Да? — перебил Мегуми. — Почему ты не мог?       — А как бы мы ехали обратно весь день? — Юджи сглотнул сухость в горле. — Представь себе этот разговор…       — А что мешало сказать мне до того, как идти ко мне домой?       — Тогда тебе точно было не до этого!       — На следующий день? — фыркнул Мегуми.       Юджи махнул рукой.       — Да я знаю, что я идиот! У меня тоже никогда не было отношений. Я не знал, как себя вести, и… — Он моргнул и лишь тогда почувствовал, что на ресницах остались слёзы.       Заговорил он вновь уже тише:       — Я не хотел тебя обманывать. Я с самого начала знал, что пари это ошибка, но, если бы не оно, я бы не понял, как сильно ты мне нравишься. — Он вновь попытался улыбнуться. — Извини.       Мегуми двинулся к двери.       Он наклонился за кедами — свалил их набок, словно руки у него тоже дрожали, — и попытался надеть их на весу. Шнурки он даже не стал завязывать. Просто заправил их внутрь.       Когда он выпрямился, Юджи стиснул кулаки, чтобы выдержать его взгляд.       Но Мегуми отвернулся сам.       — Ставлю десять долларов на то, что вы с моим отцом отлично поладили бы.

***

      Его разбудил телефонный звонок.       Хотя, наверное, он даже не спал. Просто лежал на диване, прокручивая в голове каждый разговор вновь и вновь, но так и не находя ни единого ответа ни на один свой вопрос. По крайней мере такого, который смог бы его утешить.       Когда он мог быть честнее? Что он мог сделать иначе? Что могло бы пойти иначе, чтобы он теперь не лежал здесь один?       Никогда и ничего. Он вынес себе смертный приговор ещё в тот миг, когда посмотрел на трассу, уходящую в центр, и подумал, что хотел бы испытать в жизни что-то большее, и согласился на сделку с Сукуной.       Но он не смог бы солгать Мегуми, и встречаться с ним ему бы просто совесть не позволила. Причём понять это он мог ещё там, если бы подумал хотя бы немного.       Тогда почему он вообще пошёл на это пари? Ему не так уж и нужны были отношения, пока он не познакомился с Мегуми. Он отлично жил без них. В конце концов, ни одна документалка не рассказывала о том, чтобы тот, у кого есть родственный дух, был счастлив в любви и браке.       Ответ был не в ком-то ещё — не в Мегуми и не в любом другом человеке, на которого он когда-либо смотрел, — а в нём самом. Но лезть внутрь было слишком больно, словно вычищать от грязи рану.       И Юджи обнял колени, стискивая пальцы, пока боль — та сдавила грудь, связывая вдохи и наказывая его за движения, — не стихла до такой степени, чтобы он смог расслабить мышцы.       Кажется, тогда он немного поплакал.       Потом захотелось есть, но он позволил этому чувству расти, пока оно не вырастет до тех пор, чтобы заставить его встать и утешить себя едой.       Сукуна молчал. Может быть, боялся, что он с собой что-нибудь сделает, если услышит насмешку, а, может, в глубине души осуждал его, ведь надеялся, что из него выйдет что-то стоящее.       В тишине он, кажется, уснул, когда зазвонил телефон.       — Новое голосовое сообщение.       — Где тебя черти носят?       Юджи уткнулся лицом в подушку. Он не предупредил Нобару насчёт поездки, но сил ругать себя ещё и за это уже не нашлось.       — Я звоню тебе два дня подряд.       — Прости, — пробормотал он одними губами.       — Я подумала, что это как-то подозрительно, что ни тебя, ни Фушигуро нет в школе. Ты что, налёг там на своё пари?       Юджи зажмурился сильнее, подтянув к груди ноги.       — Отношения с парнями на всех так влияют? Как только у кого-нибудь из моих подруг появляется парень, все подружки сразу отходят на второй план. И ты туда же. Вот так и дружи с человеком.       — Норбс.       — Но знаешь, если вы там пропали где-нибудь без вести, у меня хотя бы возьмут интервью. Может быть, меня благодаря вам покажут в новостях. Так что я в любом случае останусь в выигрыше.       Он усмехнулся — вышел только сдавленный всхлип.       Нобара замолчала. И когда пауза затянулась, Юджи приподнялся на локте. Огонёк автоответчика ещё горел, расплываясь под воспалёнными веками, и он сморгнул его, вновь закрыв глаза.       — Надеюсь, у тебя всё в порядке, — добавила Нобара.       — Спасибо, — улыбнулся он одними губами.       — Позвони мне. И купи уже себе этот идиотский мобильный телефон.       Треск автоответчика стих, и Юджи вновь уткнулся в колени носом.       Хорошая идея. Может быть, когда Нобара его простит, она съездит вместе с ним в молл за сотовым.       Если бы у него был шанс, он бы поблагодарил Мегуми. Тот помог ему понять одну вещь о себе, которая до этого каким-то образом всегда ускользала. И дело было не только в отношениях — эта вещь проникала во все трещины его дома, забираясь даже под холст дедушкиной акварели, в каждую пачку утренних хлопьев и в пластик старого компьютерного монитора.       Он не должен быть один.       Он просто не хотел быть один.