Триумвират Слизерина

Падение сквозь время не было похоже на мягкое скольжение или стремительный полёт. Это была безжалостная, разрывающая на части мясорубка, где само пространство и время скручивались в тугой жгут, выжимая из Гарри остатки воздуха. Его волокло сквозь ледяную пустоту, оглушая какофонией чужих голосов, криков, звона мечей и шелеста опавших листьев сотен ушедших веков. Магия, дикая и необузданная, хлестала по его телу, словно невидимый кнут, заставляя шрам на лбу гореть так, словно туда плеснули расплавленный металл. А затем всё резко прекратилось. Гарри рухнул на колени. Удар о твёрдый камень отозвался глухой болью во всём теле. Он судорожно вдохнул, но вместо привычного сырого воздуха современной Тайной Комнаты его лёгкие заполнил совершенно иной аромат — густой, тяжёлый, пахнущий озоном, воском, сухими травами и животной, первобытной мощью. Голова раскалывалась. Перед глазами плыли цветные круги, и Гарри потребовалось несколько долгих минут, чтобы просто заставить свои пальцы разжаться. Древняя книга, ставшая его порталом, валялась чуть поодаль, её пергаментные страницы тихо шелестели, постепенно угасая и теряя свое изумрудное свечение. — Мерлин... — хрипло выдавил из себя Гарри, пытаясь сглотнуть вязкую, горькую слюну. Голос прозвучал чуждо, эхо отскочило от невидимых стен и вернулось к нему многократно усиленным. Он медленно поднялся на дрожащие, ватные ноги, едва удерживая равновесие. Очки чудом уцелели, хотя дужка слегка погнулась. Поправив их, Гарри огляделся — и замер, забыв, как дышать. Это была Тайная Комната, но в то же время... совершенно не она. Здесь не было и следа того разрушения и упадка, которые он помнил. Каменные плиты пола были идеально подогнаны друг к другу, без единой трещины или налета скользкого ила. Колонны, уходившие высоко вверх, к недосягаемому своду, не казались серыми и безжизненными — на них горели факелы с непривычным, ровным зелёным пламенем, которое не давало копоти, но заливало всё пространство мягким, призрачным светом. Вместо гигантского лица Салазара Слизерина на торцевой стене красовался величественный барельеф: три переплетённые змеи, охраняющие тяжёлую, окованную тёмным металлом дверь. Магия здесь буквально искрила. Она была настолько плотной, что казалась осязаемой, словно Гарри двигался сквозь невидимый, тёплый кисель. Его собственная палочка в кармане мантии мелко вибрировала, словно дикий зверь, почуявший волю. Вдруг воздух за его спиной сгустился. Шагов не было слышно, но Гарри спиной почувствовал, как изменилось давление. Каждая волосинка на его теле встала дыбом от первобытного, парализующего страха, смешанного с диким восторгом. — Странное создание,— раздался низкий, бархатный голос, от которого камни под ногами, казалось, тихо завибрировали. Голос звучал на парселтанге, шипяще, мягко, но с такой убийственной уверенностью, что у Гарри перехватило дыхание. — Ты пахнешь грозой, чужой кровью и... пеплом мира, который ещё не рожден. Гарри резко развернулся, инстинктивно выхватывая волшебную палочку и направляя её вперед. Но рука его дрогнула. В нескольких шагах от него стоял мужчина. Он казался невероятно высоким в этом полумраке. Длинные, гладкие, как шёлк, чёрные волосы спускались чуть ниже плеч, обрамляя бледное аристократическое лицо с резкими, словно высеченными из мрамора чертами. На нём была тяжёлая мантия глубокого изумрудного цвета, расшитая по воротнику серебряными нитями, складывающимися в защитные руны. Но самым поразительным были его глаза. Не те безумные, щелевидные красные глаза Волдеморта, и не выцветшие от времени глаза портретов. Это были живые, невероятно глубокие лесные зелёные глаза. Они светились изнутри спокойным, расчётливым умом и древней, опасной силой. В его правой руке лениво покачивался длинный деревянный посох, навершие которого венчала живая, медленно шевелящаяся серебряная гадюка. — Опусти эту щепку, дитя, — тихо прошипел Салазар Слизерин, и его губы тронула едва заметная, холодная усмешка. — Здесь, в моих чертогах, твоя магия подчиняется мне так же, как и твоё дыхание. Гарри почувствовал, как невидимая, но непреодолимая сила мягко, но настойчиво надавила на его запястье, заставляя опустить палочку. Сопротивляться было бесполезно — разница в их силе была столь же велика, как между каплей дождя и бушующим океаном. — Кто ты? — выдавил Гарри на английском, но тут же, спохватившись, перешёл на змеиный язык: — Кто ты? Хотя... я знаю. Ты Салазар Слизерин. Глаза Основателя слегка расширились. В них промелькнула искра подлинного удивления, смешанного с мгновенно вспыхнувшим хищным интересом. Он сделал один медленный шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Говоришь на языке Перворожденных? — Салазар наклонил голову набок, разглядывая Гарри с таким вниманием, словно перед ним было редчайшее магическое существо. — В твоих жилах нет моей крови, я чувствую это. Но магия внутри тебя... она признаёт меня. Откуда ты пришёл, змеёныш с чудным шрамом на лбу? Гарри сглотнул, чувствуя, как его сердце бешено колотится о рёбра. Он стоял перед легендой. Перед человеком, чьё имя очернили века, но чьё величие сейчас подавляло любую волю. — Я пришёл из места, которого больше нет, — тихо, но твёрдо ответил Гарри, глядя прямо в эти лесные зелёные глаза. — Меня предали те, ради кого я умирал. И твоя магия... магия твоего дневника вернула меня туда, откуда всё началось. Салазар молчал несколько секунд, вглядываясь в лицо юноши. Он видел в его глазах ту самую надломленность, ту холодную, зарождающуюся ярость, которую сам когда-то испытывал. Этот мальчик не был обычным воришкой или заблудшим глупцом. Он был тёмным, израненным, но невероятно сильным существом. — Из будущего, — утвердительно прошептал Салазар, и его голос стал мягче, почти ласкающим. — Ты пришёл из времени, где моё имя стало легендой, не так ли? — Да, — выдохнул Гарри. Салазар медленно протянул руку. Его длинные, бледные пальцы, украшенные массивными перстнями с драгоценными камнями, остановились в дюйме от лица Гарри. Он не коснулся его, но Гарри почувствовал тепло, исходившее от его ладони, и то, как его собственная магия потянулась навстречу этой силе, словно ластящийся кот. — Что ж, Гарри... — прошептал Великий Слизерин, и в его глазах вспыхнул опасный, собственнический огонь. — Раз уж время решило отдать тебя мне, я не отпущу тебя назад. Добро пожаловать домой. Слова Салазара зависли в тяжёлом воздухе Тайной Комнаты, словно невидимое заклятие, связывающее их двоих прочной, неразрывной нитью. Гарри стоял, не шевелясь, завороженный мягким, но властным рокотом этого голоса. Сила, исходившая от Основателя, не подавляла его так, как когда-то душила аура Волдеморта; она манила, укутывала, словно обещала абсолютную безопасность от всех штормов, которые он оставил позади. Салазар медленно опустил руку, но его взгляд продолжал сканировать Гарри, подмечая каждую деталь: от непривычного кроя его маггловских джинсов до тонких, свежих шрамов на запястьях — сувениров прошедшей войны и «заботы» его бывших друзей. На мгновение лесные глаза мага потемнели от холодного гнева. — Ты слаб, дитя, — негромко произнёс Салазар на парселтанге, и в его шипении скользнула неожиданная, непривычная для его сурового образа забота. — Перемещение сквозь века выпило твоё ядро почти досуха. Твои каналы обожжены чужой, нестабильной хроно-магией. Если ты продолжишь стоять на этом холодном камне, ты просто упадёшь. Гарри хотел было возразить, доказать, что он боевой маг, прошедший войну, но его тело решило иначе. Колени предательски подогнулись, и он покачнулся. Салазар среагировал мгновенно, с грацией сытого, но молниеносного хищника. В одно мгновение он оказался рядом. Сильные, тёплые руки Основателя подхватили Гарри под лопатки, не позволяя упасть на жёсткие плиты. Гарри уткнулся носом в тяжёлую бархатную мантию Салазара, вдыхая его аромат — смесь дорогого пергамента, сухой полыни, морозного воздуха и чистой, ничем не сдерживаемой магии. Это было странно, но в этих объятиях гриффиндорец впервые за долгие годы почувствовал себя... защищённым. — Держись за меня, — тихо скомандовал Слизерин. Он взмахнул своим посохом. Серебряная змея на его верхушке ярко вспыхнула, и пространство вокруг них подернулось изумрудной дымкой. Вместо привычного, грубого рывка аппарации Гарри почувствовал мягкое, почти неощутимое скольжение. Через секунду они оказались в совершенно другом месте. Это были личные покои Салазара. Здесь не было сырости подземелий. Огромная комната была залита мягким светом от камина, в котором потрескивали поленья. Стены были обиты тёмным деревом и гобеленами с серебряной вышивкой, на полу лежал пушистый ковер из шкур каких-то магических животных, а у стены возвышалась огромная кровать под тяжёлым балдахином. На массивном дубовом столе царил творческий беспорядок: свитки пергамента, хрустальные флаконы с разноцветными зельями, раскрытые фолианты и несколько странных золотых приборов. Салазар аккуратно усадил Гарри в глубокое, обитое мягкой кожей кресло у камина. Сам маг устроился напротив, опёршись на свой посох и не сводя с гостя внимательного взгляда. — Расскажи мне, — потребовал Слизерин, и его зелёные глаза блеснули в полумраке. — Расскажи мне всё, Гарри. Кто предал тебя? Почему в твоём времени величайшее наследие моего рода — змеиный язык — вызывает лишь страх? И почему ты, носитель этого дара, выглядишь так, словно прошёл через ад? Гарри откинулся на спинку кресла, чувствуя, как тепло камина начинает медленно согревать его. Он посмотрел на свои дрожащие ладони, затем поднял взгляд на Основателя. Внутри него боролись гриффиндорская настороженность и слизеринская интуиция, которая кричала, что этому человеку можно — более того, нужно — довериться. — В моём времени... — начал было Гарри, хоть его голос всё ещё немного подрагивал. — Тебя считают монстром, Салазар. Тёмным магом, который ненавидел грязнокровок и хотел очистить школу. А твой последний потомок... Том Риддл... он превратил твоё имя в синоним кошмара. Он развязал войну, которая уничтожила половину нашего мира. Салазар слегка прищурился, его пальцы крепче сжали древко посоха, но он не перебивал. — Я победил его, — тихо продолжил Гарри, и в его глазах на мгновение вспыхнула опасная, изумрудная искра Авады. — Я убил его, потому что верил тем, кто называл себя "светлыми". Дамблдору. Своим друзьям. Я думал, что борюсь за мир. А когда всё закончилось... я узнал, что был всего лишь разменной монетой. Инструментом, который должен был красиво умереть во имя их «Высшего блага». Они подпаивали меня зельями, забирали деньги из моего сейфа и планировали мою жизнь так, чтобы я никогда не стал свободным. Гарри горько усмехнулся, сжимая кулаки. — Они хотели сделать из меня ручного героя. Но когда я отказался играть по их правилам... они решили от меня избавиться. Я сбежал в Тайную Комнату, чтобы просто побыть в тишине. Нашёл там твою книгу. И вот я здесь. Салазар слушал его, и его лицо оставалось бесстрастным, но магия вокруг него начала сгущаться, отражая его истинные эмоции. Воздух в комнате стал холоднее, а пламя в камине на мгновение окрасилось в тревожный тёмно-зелёный цвет. Великий маг был в ярости. Не от того, что его имя очернили — к этому он, как политик, всегда относился философски. Его злило то, с какой жестокостью и глупостью обошлись с этим удивительным, сильным юношей, который сидел перед ним. носитель парселтанга, способный на такую глубокую магию, заслуживал трона, а не роли жертвенного ягненка. Салазар медленно поднялся, подошёл к столу и взял один из хрустальных флаконов с золотистой жидкостью. Вернувшись к Гарри, он опустился на одно колено перед его креслом — жест, который от величайшего мага эпохи казался невероятным, но в нём не было унижения, лишь царственная милость. — Выпей это, — приказал Салазар, протягивая флакон. — Это восстановит твои силы и залечит ожоги на магических каналах. А потом... Он протянул руку и нежно, почти невесомо провёл кончиками пальцев по щеке Гарри, стирая след от копоти. От этого прикосновения по телу юноши пробежала тёплая волна, заставив его шрам окончательно успокоиться. Реагировал он странно, но обращать на это внимание сейчас не было смысла, после такого перемещения и происходящих сейчас событий уж точно. — ...а потом, мой дорогой змеёныш, мы начнём твоё обучение. Я научу тебя истинной магии. Я покажу тебе, что значит быть Слизерином. И когда придёт время... те, кто посмел предать тебя, захлебнутся собственной кровью. Я обещаю тебе это. Гарри посмотрел на хрустальный флакон в своей руке. Золотистая жидкость внутри переливалась, словно пойманный солнечный свет, лениво вздрагивая от каждого его движения. Он перевёл взгляд на Салазара. Великий маг всё ещё опускался перед ним на одно колено, его лесные зелёные глаза были тёплыми, но в них читалась непреклонная воля. Этот человек не предлагал выбор — он забирал Гарри под своё крыло, властно и безвозвратно. И впервые за всю свою жизнь Гарри не захотел бороться против чужой воли. Он устал быть сильным для тех, кто этого не заслуживал. Прижав холодное стекло к губам, Гарри сделал глоток. Зелье оказалось на удивление сладким, с привкусом мёда и дикой мяты. Оно мягкой лавой покатилось по его горлу, и эффект наступил мгновенно. Гарри шумно выдохнул, когда по его телу разлилась волна густого, вибрирующего тепла. Израненные, истощенные магические каналы, которые до этого ныли от тупой боли, жадно впитывали целебную силу. Его собственное ядро, уставшее от бесконечной борьбы и пространственно-временного перемещения, наконец-то расслабилось, принимая мягкую подпитку от магии Основателя, которая тонкой вуалью окутала его изнутри. Салазар удовлетворённо прищурился, поднимаясь во весь рост. Его пальцы скользнули по запястью Гарри, проверяя пульс, и задержались там чуть дольше, чем требовалось для простого осмотра. Его хватка была мягкой, но надёжной, как кольца сытого питона. — Твоя магия успокаивается, — удовлетворённо прошипел Слизерин. — Но тебе нужен глубокий, восстанавливающий сон, змеёныш. Твоему разуму и телу необходимо принять изменения. Гарри почувствовал, как после его слов, в тоже мгновение, его веки наливаются свинцом. Тепло камина, действие зелия и, самое главное, давящее чувство абсолютной безопасности, исходящее от стоящего рядом мужчины, убаюкивали его лучше любого заклятия. Голова парня бессильно опустилась на мягкую спинку кресла, глаза медленно закрывались. — Я... я не могу спать... — сонно пробормотал Гарри, пытаясь удержаться на краю сознания. — Хогвартс... — Хогвартс подождёт, — тихо, но непреклонно отозвался Салазар. Он легко, словно Гарри ничего не весил, подхватил юношу на руки. Гриффиндорец лишь слабо вздохнул, утыкаясь носом в изумрудный бархат его мантии, окончательно проигрывая битву со сном. Салазар бережно перенёс его на свою огромную кровать, укрывая тяжёлым, тёплым одеялом. Несколько минут Основатель стоял у постели, вглядываясь в расслабленное лицо спящего юноши. На его губах играла едва заметная, торжествующая улыбка. Время преподнесло ему невероятный, бесценный дар. Мальчик из будущего, несущий в себе шрам от тёмного проклятия и поцелуй самой Смерти, теперь принадлежал ему. И Салазар сделает всё, чтобы этот изумрудный камень засиял в полную силу, затмевая своей тьмой весь мир. Взмахнув посохом, Слизерин погасил огни в комнате, оставляя лишь мягкое, багровое свечение угасающих углей в камине. — Спи, мой маленький триумфатор, — прошептал он в темноту комнаты на парселтанге. — Завтра начнётся твоя новая жизнь.