×Доверься нашим собранным по кусочкам сердцам×

Тэхён и Хосок, только-только замершие в объятиях друг друга на потертом матрасе, мгновенно напряглись, словно натянутые струны.Тихий шорох проворачивающегося в ржавой скважине ключа прозвучал в пространстве заброшенной студии как удар грома. Тяжелая дверь скрипнула, впуская внутрь полосу холодного белого света из подъездного коридора и отчетливые, ни капли не смущённые шаги. Кто-то явно не собирался стучать или проявлять деликатность. — Я же тебе говорил, что Хосок по доброте душевной его простит, — раздался ленивый, слегка хрипловатый голос Юнги из прихожей, сопровождаемый глухим стуком брошенных на пол сумок. — Но я бы так что процентов не стал делать. Хотя не мне решать. Я же не изверг и почему-то очень рад, что эти обормоты помирились, — немного подумав, добавил он закатив глаза. Юнги перешагнул порог студии первым. Попутно засунул руки в карманы свободного худи и с абсолютно невозмутимым видом человека, который застаёт подобные сцены с завидной регулярностью. Следом за ним, заглядывая из-за плеча старшего и не скрывая любопытства, появился Чимин. Его взгляд скользнул по полутёмной комнате, выхвачая из полумрака разбросанную одежду, характерные следы на телах замерших в растерянности мужей и сам воздух, все еще густой от перегоревшего натяжения и недавней бури. Чимин шумно присвистнул, прикрывая ладонью рот, чтобы сдержать внезапный смешок: — Ого. Кажется, мы вовремя. Или, наоборот, не вовремя, судя по тому, с каким лицом Тэхён пытается прикрыть нас обоих своей голой спиной. Тэхён, в чьих жилах еще не до конца остыла кровь недавнего адреналина, резко дернулся, инстинктивно закрывая собой абсолютно нагого, покрасневшего до самых кончиков ушей Хосока. Он с сумасшедшей скоростью подтянул валявшуюся рядом простыню, набрасывая ее на плечи мужа, а сам сверкнул на непрошенных гостей злым, ошарашенным взглядом, в котором смешались стыд, шок и желание провалиться сквозь бетонный пол. Хосок же, спрятав лицо в ладони, тихо застонал от переполнявшего его невероятного, вселенского смущения. Его плечи затряслись в беззвучном смехе, смешанном с истерикой: после всего пережитого ада, после признаний, криков, крови, ревности и искупления, быть застигнутыми врасплох Юнги и Чимином в заброшенной студии было самым абсурдным, но удивительным образом возвращающим в реальность финала. — Вы… вы вообще стучать умеете?! — хрипло выкрикнул Тэхён, лихорадочно пытаясь натянуть на себя джинсы, которые валялись у самого входа. — Стучать? В заброшенной коммуналке, где можно открыть дверь ударом ноги? — Юнги скептически приподнял бровь, облокотившись плечом о дверной косяк. Он неторопливо достал из кармана пачку сигарет, выудил одну зубами и кивнул Чимину на коробку с какими-то пожитками. — Ладно вам, паникеры. Мы принесли пледы, нормальную еду и теплую воду. А то смотреть на ваши трагические физиономии в этой луже экзистенциального кризиса уже не было никаких сил. Чимин хихикнул, проходя в комнату и ставя пакеты на единственный уцелевший стул. Он бросил теплый, полный искренней радости взгляд на Хосока, который выглянул из-под простыни, и мягко улыбнулся: — Живы? Ну и слава богу. А теперь одевайтесь, обормоты, пока мы с Юнги не начали комментировать ваши позы профессионально. Кутаясь в просторную, пахнущую чужим парфюмом и вчерашним дымом рубашку Тэхёна, Хосок подтянул колени к груди и прищурился. Его взгляд, полный едкого, но уже не ядовитого лукавства, в упор уставился на Юнги: — А с тобой, друг, у меня будет серьезный разговор. Почему ты взял своего мужа и притащил его сюда? Ты что беспокоился обо мне? Юнги даже не дрогнул. Он лениво выпустил в сторону потолка струйку сигаретного дыма, перехватил пачку в пальцах и только после этого соизволил ответить, ни на грамм не меняя своего невозмутимого выражения лица. — Беспокоился? О тебе? — Юнги хмыкнул, бросив мимолетный, говорящий взгляд на Чимина, который уже устроился на краешке соседней коробки и с интересом наблюдал за разворачивающейся сценкой. — Размечтался, Хосок-а. Я просто знал, что если этот идиот, — Юнги кивнул в сторону все еще пытающегося застегнуть ремень Тэхёна, — останется здесь еще на пару часов без присмотра, он либо сожжет эту студию к чертям вместе с вами обоими, либо устроит драку с первой попавшейся стеной. Чимин хихикнул, подмигнув раскрасневшемуся Хосоку, и добавил: — К тому же, у нас был контракт на спасение вашей драмы. Юнги часа два уверял меня, что вы тут убьете друг друга, но проверить всё равно решил лично. Так что скажи спасибо, что мы принесли не полицию, а горячий кофе и сухие пледы. Тэхён, наконец разобравшись с джинсами и набросив на плечи вторую рубашку, смущенно кашлянул, присаживаясь рядом с Хосоком и виновато забирая его замерзшую руку в свою ладонь. Юнги же, лениво оттолкнувшись плечом от косяка, шагнул вглубь комнаты и бросил на колени Хосоку небольшой термос: — Пей давай, стратег хренов. И больше мне в три часа ночи голосовые сообщения с трагическими паузами не присылай. У меня из-за вас чуть ужин не остыл. Хосок тихо фыркнул, но термос всё же перехватил, сразу же отвинчивая крышку, от которой тут же пошел густой, обволакивающий аромат имбиря и лимона. Тепло мгновенно разошлось по пальцам, заставляя замерзшее за этот безумный вечер тело наконец-то расслабиться. Он сделал небольшой глоток, с удовольствием чувствуя, как обжигает горло, а затем снова поднял взгляд на Юнги, который с видом уставшего философа опустился на пыльный старый табурет напротив них. — Ну ладно, допустим, с «беспокойством» я погорячился, — протянул Хосок, чуть склонив голову набок, из-за чего воротник чужой рубашки съехал с плеча, обнажая свежий багровый след от зубов Тэхёна. — Но скажи мне честно, Мин Юнги: ты притащил сюда Чимина в четыре часа утра исключительно ради того, чтобы посмотреть на наш «экзистенциальный кризис» вживую, или у тебя был какой-то более изощренный план мести за прошлые выходные? Чимин звонко рассмеялся, откинувшись назад и опираясь ладонями о холодный бетон. — О, поверь, месть была бы куда жёстче, если бы мы приехали на полчаса раньше, — подмигнул он, совершенно не смущаясь повисшего в воздухе напряжения. — Судя по тому, с какими растрёпанными волосами и горящими глазами вы тут оба пытались изобразить вселенское примирение, мы и так прервали самое интересное. Хотя, по правде говоря, Юнги волновался больше всех. Он каждые пять минут проверял телефон и бубнил под нос, что Тэхён слишком тупой, чтобы разрулить такой масштабный пожар в одиночку. Юнги бросил на мужа короткий, убийственно-ледяной взгляд, в котором, впрочём, не было ни грамма злости — лишь классическое уязвленное старческое ворчание. — Я говорил, что этот идиот доведет всех до инфаркта, — поправив капюшон худи, буркнул Юнги, но всё же выудил из кармана вторую пачку, протягивая ее Тэхёну. — Держи, кури, раз уж решил превратить свою жизнь в драму класса «Б». И скажи спасибо, что я не позволил Чимину вызвать клининговую службу прямо во время вашей… э-э, процессии. Они бы оценили этот дизайнерский минимализм с матрасом на полу и следами от ремня. Тэхён невольно усмехнулся, принимая сигарету. Напряжение, державшее их всех в тисках последние несколько часов, окончательно растворилось, сменяясь привычной, почти до боли родной атмосферой их старой компании, где каждый знал друг о друге абсолютно всё — от глупых детских секретов до самых темных изломов взрослой жизни. Он машинально приобнял Хосока за плечо, притягивая ближе к себе, чувствуя, как муж больше не отталкивает его, а доверчиво утыкается носом ему в грудь поверх той самой злосчастной рубашки. — Ладно, — прикурил Тэхён и выдохнул, выпуская тонкую струю дыма в сторону приоткрытого окна, куда уже начинал просачиваться бледный, розоватый свет раннего городского рассвета. — Мы поняли. Вы оба — мастера своевременного спасения и циничных комментариев. Что дальше? Возвращаемся в реальность или продолжим жить в этой бетонной коробке до полного просветления? Юнги поднялся с табурета, тяжело вздыхая и отряхивая колени от пыли. Он кивнул в сторону выхода, где в брезгливом полумраке коридора уже забрезжило утро. — Реальность ждёт, обормоты. И кофе нормальный тоже. Поехали ко мне, пока вы оба окончательно не превратились в экспонаты современного искусства. Чимин уже приготовил гостевую комнату, и поверьте, на этот раз без запирающихся изнутри дверей. Хосок тихо хмыкнул, переглянувшись с Тэхёном. В их взглядах больше не было ни страха, ни недосказанности — только тихая, выстраданная уверенность в том, что шрамы заживут, а их разрушенный до основания мир они соберут заново, кирпичик за кирпичиком, уже не боясь никаких теней из прошлого. — А может не к тебе, а к нам? Юнги, мы уже восемь лет женаты, а ты всё также говоришь «я» и «моё», — притворно тяжело вздохнув, заметил Чимин. Юнги на секунду замер посреди полутёмной комнаты, держа в руках недопитую пачку сигарет. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на искреннее удивление, быстро сменившееся привычной ленивой усмешкой. Он медленно повернулся к мужу, скрестив руки на груди. — Восемь лет мы женаты, а ты до сих пор пытаешься меня переучить. Значит могу сказать лишь одно: нашего брака в действительности не существует, — хмыкнул Юнги, но в голосе уже не было прежней отстраненности — лишь мягкое, привычное ворчание человека, который давным-давно проиграл все свои внутренние споры. — Ладно, черт с тобой. Говори, что хочешь. К нам — так к нам. Доволен? — Конечно же, доволен. Только мне не совсем понятно почему ты считаешь, что дружеского брака не может существовать? — Чимин скрестил руки на груди и хитро прищурился. — Потому что я о таком браке не слышал. Хотя это тоже неважно. Просто собирайте все нужные манатки, стратеги, и кавыляйте на выход. Если мы сейчас же не уедем, я заставлю вас всех мыть эту заброшенку своими рубашками, — фыркнул Юнги, продолжая курить. Тэхён с Хосом переглянулись, в их взглядах проявилось недоумение, а Чимин победоносно улыбнулся, поднимаясь с коробки и отряхивая джинсы. Он бросил быстрый взгляд на парочку, котораявсё ещё сидели на матрасе, укутанные в один плед, и протянул им руки, чтобы помочь подняться. — Слышали старика? Мы едем! Именно к нам и возражения ни от кого из вас не принимаются. — его глаза хитро прищурились, а губы расплылась в счастливой улыбке. Утренний свет, пробивавшийся сквозь трещины в заколоченных окнах заброшенного здания, медленно заливал комнату холодными, пыльными лучами, выхватывая из полумрака тени уставших, но внутренне переродившихся людей. Воздух все еще хранил тяжелый шлейф сигаретного дыма, остывающего кофе из термоса и едва уловимый аромат ночной страсти, но атмосфера вокруг неуловимо изменилась. На смену давящему напряжению, боли и ревнивым призракам прошлого пришла та самая простая, бытовая и до боли живая реальность, в которой даже самые острые углы сглаживались привычными подколками и теплом близких друзей. Тэхён аккуратно затянул шнурки на кедах, чувствуя, как плечо Хосока, прижимающееся к нему под общим пледом, мелко подрагивает — то ли от утренней прохиды, проникающей сквозь щели, то ли от переизбытка пережитых за эту ночь эмоций. Хосок все еще кутался в просторную рубашку мужа, пальцы его правой руки машинально перебирали край ткани, а на лице застыла умиротворенная, сонная полуулыбка. Все их внутренние бури, казалось, выгорели дотла, оставив после себя лишь хрупкую, но теперь уже ничем нерушимую тишину. Юнги, привалившись плечом к облупленной стене, доживал последние секунды своей сигареты, лениво стряхивая пепел на бетонный пол. Его слова о «дружеском браке» и восьми годах совместной жизни повисли в воздухе легкой, ни к чему не обязывающей интригой, над которой Чимин продолжал победоносно и лукаво хихикать, явно собираясь припомнить старшему эту фразу ещё не раз за утренним кофе. — Ну что, стратеги недобитые, долго мы еще будем любоваться на ваши философские физиономии? — лениво протянул Юнги, делая финальную затяжку и туша окурок о подошву ботинка. — Если вы думаете, что мы с Чимином собираемся проводить здесь весь выходной, наблюдая за вашим воссоединением, то вы сильно заблуждаетесь. У меня дома нормальный матрас, горячий душ и, что самое главное, холодильник, в котором не повесилась мышь. Чимин звонко рассмеялся, подхватывая с пола брошенную сумку и решительно направляясь к выходу, по пути подталкивая Тэхёна за локоть. — Идём, идём, романтики. Хватит с вас этой романтики разрушенных стен, — весело бросил он через плечо, озаряя комнату теплой улыбкой. — Хосок, не отставай, а то твой муж опять начнет строить из себя трагического героя. — Если он ещё раз посмеет так сделает — я ему сперва дам пилюлей, в потом дам потрогать своё сердце и скажу: «Доверься нашим собранным по кусочкам сердцам», — Хосок поднялся с матраса, слегка пошатнувшись от накопившейся усталости, но Тэхён тут же подхватил его за талию, надежно и бережно прижимая к себе, словно боясь рассыпать на осколки. В их переглядывании больше не было ни тени сомнения или вины — только тихое, молчаливое обещание никогда больше не отпускать друг друга в ту темноту, из которой они только что чудом выбрались. Они вышли из сырой, пропахшей пеплом студии в прохладное утреннее утро, где город только начинал просыпаться под мягким рассветным небом, оставляя все свои шрамы, ошибки и прощённые грехи далеко позади, в том самом разрушенном, но уже не имеющем значения прошлом.