Чужой мотив

Лукас шёл по мокрой дороге, и его шаги были медленными, почти беззвучными. Весенний ветер играл с его волосами, но он не замечал его — он не замечал ничего вокруг. Только дорога, которая вела его туда, где он мог быть собой. Где он мог говорить с тем, кто не мог ответить. Кладбище встретило его тишиной. Она была такой же плотной, как и всегда, и он чувствовал, как она обволакивает его, как одеяло, в которое он мог завернуться. Он прошёл мимо рядов, мимо мокрых скамеек, мимо голых ветвей деревьев, которые только начинали покрываться первыми почками. Он знал эту дорогу наизусть, знал каждый поворот, каждую трещину на асфальте. Он остановился у могилы, и его взгляд упал на фотографию, вделанную в камень. Светлые волосы, зелёные глаза, улыбка, которая была такой же тёплой, как и та весна, когда они были вместе. Лукас смотрел на неё, и его дыхание стало глубже. — Привет, Эрик, — сказал он, и его голос был таким же тихим, как и ветер. — Я снова здесь. Я не знаю, что мне делать. Он опустился на колени перед могилой, и его руки легли на холодный камень. Земля была влажной, и она пахла весной — той сырой, тяжёлой весной, которая приходит, когда снег тает, и всё вокруг начинает оживать. — Он снова сорвался, — сказал Лукас, и его голос дрогнул. — Я видел это. Я чувствовал это. Он снова прячет своё лицо за этой улыбкой, которая не доходит до глаз. Я знал, что так будет, но я не знал, что это будет так больно. — Он замолчал, проводя пальцами по вырезанному имени на камне. — Я думал, что мы справимся. Я думал, что он изменился. Но он боится. Он боится, что я уйду. Он боится, что я снова исчезну. И он снова прячется в этой дряни, потому что так легче. Он замолчал, чувствуя, как его горло сжимается, но он не позволял себе плакать. Он просто сидел на холодной земле, и его тело было напряжённым, как струна, которая готова лопнуть. Его голос стал тише, почти шёпотом. — Я не знаю, что делать, Эрик. Я люблю его, но я не могу смотреть на то, как он убивает себя. Я не могу снова пройти через это. Я боюсь. — Он поднял голову, и его глаза блестели от той особенной влаги, которая появляется у людей, когда они говорят правду. — Я боюсь, что он убьёт себя. И я боюсь, что не смогу его спасти. Он замолчал, и тишина опустилась на кладбище, как тяжёлое одеяло. Ветер шевелил его волосы, и он чувствовал, как холодный воздух касается его лица. Он знал, что Эрик не ответит ему, но он не нуждался в ответе. Ему нужно было просто быть здесь, с ним, говорить с ним, чувствовать его присутствие. Он знал, что это единственное место, где он мог быть честным. Где он не должен был притворяться. ━───────⊹⊱✫⊰⊹───────━ В гараже было пусто. Майк сидел на старом ящике, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрел на разбитую гитару, которая лежала на бетонном полу. Осколки дерева были разбросаны вокруг, как осколки его собственной жизни, которую он снова разрушил. Его руки были сжаты в кулаки, и его ногти впивались в ладони, оставляя красные следы, которые он даже не замечал. Он слышал, как его сердце бьётся ровно и спокойно, но внутри него всё дрожало. Он чувствовал ту особую пустоту, которая появлялась после того, как эйфория уходила, оставляя только холод и пустоту. Он знал, что он сделал. Он знал, что снова разрушил всё. Он знал, что они ушли — все. — Какой же я идиот, — прошептал он, и его голос эхом разнёсся по пустому гаражу. Он поднялся на ноги и подошёл к разбитой гитаре. Его руки дрожали, когда он наклонился и поднял один из осколков. Он смотрел на него, на эту часть того, что когда-то было его музыкой, его голосом, его способом говорить с миром. Он сжал осколок в руке, и его края впились в кожу, оставляя маленькие порезы, но он не чувствовал боли. Он чувствовал только пустоту и холод. — Я не хотел, — сказал он, и его голос был почти беззвучным. — Я не хотел снова делать это. Я не хотел причинять ему боль. Он стоял посреди гаража, и в этом стоянии было столько одиночества, что он казался маленьким и потерянным. Свет лампы падал на его лицо, и в этом свете было видно, как его глаза стали пустыми и уставшими. Он знал, что потерял их — всех. Он знал, что они ушли, и он не знал, смогут ли они вернуться. Он поднял голову и посмотрел на дверь, за которой скрылся Лукас, и его дыхание стало глубже. Он знал, что должен найти его, должен попытаться всё исправить. Но он не знал, как. Он просто стоял там, и его тело дрожало от холода и от той особенной пустоты, которая разъедала его изнутри.