«Критский диктамн»

— Теперь я понимаю, что завтра вы вернётесь домой позже, чем предполагали, — сказал доктор Лектер после долгого молчания — поначалу неловкого, но вскоре сменившегося относительным уютом. Старлинг и впрямь провела это время, разглядывая устройство автомобиля, а вместе с тем — любуясь уверенными движениями, с которыми доктор Лектер управлял им. Клариса Старлинг стремительно узнавала многое о загадке, именуемой доктором Ганнибалом Лектером, доктором медицины, — прежде всего то, что он, по-видимому, не делал ничего без особого изящества и чувства цели, даже если речь шла о таком простом действии, как поворот руля. — Надеюсь, я не нарушаю ваших планов? Студенческая жизнь весьма насыщенна, насколько мне известно. Старлинг тихонько фыркнула, отвернулась к пассажирскому окну и стала наблюдать, как за ним проносятся поля. — Не беспокойтесь об этом, сэр. — Она махнула рукой и устало откинула голову на подголовник. По правде говоря, она была совершенно измотана и с каждой минутой всё больше радовалась, что приняла предложение доктора. — Я всё равно собиралась остаться дома и наверстать упущенный сон. Вы оказываете мне услугу, сэр. — Никаких планов на выходные? — Не для меня, доктор, — ответила она, и голос её смягчился. — Моя соседка, Арделия, гуляет за нас обеих… — Она с теплотой покачала головой. — Дикая девчонка. Он нахмурился и на несколько драгоценных секунд отвёл взгляд от дороги, чтобы посмотреть на молодую женщину рядом. — Полагаю, ваши сверстники — не совсем ваша компания, Клариса? — Никогда ею не были… У меня не получается находить время на все эти гулянки и прочее. Мне нравится держаться в тени, понимаете? Всё это общение может подождать. Доктор задумчиво промычал, и в его голосе послышалась усмешка. — Я помню свои годы обучения. Довольно давно, разумеется, но сомневаюсь, что с тех пор многое изменилось. Эти липкие, одновременно мимолётные и бесконечно однообразные удовольствия юности, хм? Утомительно. Весьма утомительно. — Да… — Она чуть выпрямилась и снова повернулась к нему, изображая пальцами кавычки. — Мне уже говорили, что нужно «расслабиться». И не раз. Кто знает, может, они и правы. — Возможно, правы. А возможно, ваше собственное представление о «расслаблении» как раз и заключается в учёбе. Быть может, ваши сверстники слишком поглощены вечеринками, чтобы сейчас это понять. Старлинг ответила не сразу. Вместо этого она поджала губы и немного поёрзала на сиденье, теперь уже с почти нескрываемым любопытством наблюдая за доктором. Из-за усталости она чувствовала себя расслабленной и странно уверенной. Возможно, до неё наконец доходил приглушённый адреналин минувшего дня. Несмотря на её беспокойные движения, взгляд Лектера оставался прикован к дороге. Он принял её внимательное молчание за знак продолжать — и продолжил, хотя теперь его голос приобрёл клиническую нотку. — На бумаге изучение человеческого разума кажется ужасающе однообразным, но, оказавшись в большом мире и получив возможность наблюдать за людьми в их естественной, повседневной среде, Клариса… что ж, уверен, вас ждёт немало увлекательного. Там встречаются весьма интригующие личности. — Он бросил на неё короткий, многозначительный взгляд искоса. — Именно поэтому я занимаюсь тем, чем занимаюсь. Именно поэтому останавливаюсь и разговариваю с такими людьми, как вы. — О, так я всего лишь объект исследования, вот оно что? — улыбнулась Старлинг. — А я-то думала, вы и правда проявляете галантность, предлагая подвезти меня, устроить на работу и всё такое… — Почему бы не совместить и то и другое? — Его, похоже, это тоже забавляло. — Разве не все мы стремимся изучить то, что кажется нам интригующим, Клариса Старлинг? То, что, по нашему мнению, заслуживает нашего времени? — Наверное. — Она улыбнулась сама себе. — Поэтому я здесь. Между ними вновь воцарилось молчание. Они ещё не успели сблизиться настолько, чтобы с лёгкостью заполнять эти частые паузы. Их разговор напоминал танец — осторожный, почти робкий, особенно если учесть, насколько разными они были. Они всё ещё открывали для себя движения друг друга, и, по мнению доктора Лектера, эта игра была восхитительна. Прошло уже немало времени с тех пор, как у него появлялся достойный партнёр по танцу — тот, кто мог бы сравниться с ним в остроумии. Он слегка откинулся назад и убрал одну руку с руля, лениво перебирая пальцами рычаг переключения передач. Взгляд Старлинг опустился и остановился на его необычной кисти с заметным лишним пальцем. Полидактилия, предположила она. В рамках краткого курса биологии на предыдущей программе обучения они лишь мельком коснулись этого состояния, но случая столь ярко выраженного, как у доктора, они не рассматривали. Возможно, когда-нибудь она спросит его об этом. Её взгляд вновь поднялся к его профилю, тускло озарённому золотистым светом последних лучей дня, отчаянно пытавшихся продлить своё мгновение, прежде чем солнце скроется за горизонтом. Благородный и аристократичный — но вместе с тем резкий, орлиный и неизменно внушительный. За линией его висков угадывался великий ум, однако Старлинг подозревала, что до сих пор ей довелось увидеть лишь ничтожную его часть. Его глаз едва заметно дрогнул, и она решила, что он прекрасно ощущает её взгляд, но предпочитает притворяться, будто ничего не замечает, позволяя ей вдоволь его рассмотреть. Спустя некоторое время он поджал губы и вновь заговорил. На этот раз его голос был низким и хрипловатым, словно он обращался не столько к ней, сколько к самому себе. — Я помогу вам поймать его, Клариса. Старлинг моргнула. В одно мгновение её вырвало из усталой задумчивости. В груди расцвело какое-то странное чувство — тёплое, исполненное надежды и вместе с тем ошеломляющее. — Вы будете работать над этим делом, доктор? — При определённых условиях. Она тут же с нетерпением выпрямилась. — Выкладывайте. — Я буду разговаривать с вами. С вами. Не с Джеком Кроуфордом. Когда он подчеркнул это важнейшее условие, в его голосе прорезалась хрипотца. На периферии зрения Старлинг заметила, как он кивнул. — Я буду работать с ним над этим делом — при условии, что вы сумеете раздобыть для меня материалы дела, — но консультировать я буду через вас. Буду признателен, если вы ясно донесёте это до него. — Я понимаю, сэр. — Затем она слегка нахмурилась. — Но помните, я всё ещё студентка. У меня будут занятия. Я не смогу просто… приходить навещать вас в любое время. — Я назначу определённое время. Уверен, ваше руководство отнесётся к этому с пониманием. Старлинг кивнула, прикусив щёку изнутри. — Уверена, мистер Кроуфорд будет вам очень благодарен. — Мне совершенно безразлично мнение Джека, — поспешно заверил её Лектер — почти прежде, чем она успела договорить. — Я знаю. Просто говорю. — На несколько мгновений воцарилась тишина, и Старлинг изо всех сил старалась не расплыться в широкой улыбке. Она откинулась на мягкую кожаную спинку сиденья. — Я вам очень благодарна, доктор. — Осмелюсь заметить, вы заслуживаете этого шанса, Клариса. У вас есть потенциал. Было бы жаль растрачивать его впустую. Он бросил на неё взгляд искоса — и на этот раз задержал его. — Только не разочаруйте меня.

***

Отель оказался на удивление уютным, особенно если учесть, в чьей компании она находилась. Когда доктор Лектер припарковал «Бентли» и проводил её внутрь, Старлинг обнаружила, что персонал встретил их с необыкновенным радушием. Казалось, сотрудники узнали доктора Лектера, едва тот вошёл. На его просьбу предоставить ещё один номер они откликнулись быстро, предупредительно и с явным рвением. Вскоре Старлинг уже проводили в её комнату, и той ночью, приняв душ и переодевшись в один из любезно предоставленных отелем халатов, она почти сразу уснула. Некоторое время спустя её разбудил стук в дверь. Открыв глаза, она поморщилась: прямо над широкой двуспальной кроватью, на которой она раскинулась, пролегал яркий солнечный луч. Старлинг решила, что, должно быть, стук ей просто приснился, перевернулась на другой бок и уже собиралась снова задремать, но в дверь вновь постучали — на этот раз костяшками пальцев. Она тут же вскочила, слегка нахмурившись от раздражения. — Одну минуту! Халат, в котором она спала — поскольку ночёвка не входила в её планы и сменной одежды она с собой не взяла, — распахнулся. Поэтому, прежде чем пересечь комнату и открыть дверь, она остановилась, чтобы снова запахнуть его и крепче завязать пояс. — Я… о. — Увидев на пороге доктора Лектера, она несколько растерянно моргнула. Он был безупречно одет — так же, как и накануне. Очевидно, он уже давно проснулся. Доктор приподнял бровь, и Старлинг чуть туже затянула пояс халата. — Простите, доктор. Я подумала, это обслуживание номеров или ещё кто-нибудь. Он выглядел довольным, слегка наклонив голову. — Полагаю, я мог бы принести вам что-нибудь выпить и свежие полотенца, если пожелаете? Старлинг тихо рассмеялась, подавила зевок и покачала головой. — Со мной всё в порядке. Вы и без того уже достаточно для меня сделали. — Хорошо спали? — Очень хорошо. Здесь чудесные номера. — Да, это так, — мягко согласился он, а затем умолк на мгновение, прежде чем заговорить чуть более официальным тоном. — Сегодня днём у меня дела в Балтиморе. Я хотел бы вернуться как можно скорее. Планирую выехать примерно через час, но, если вы предпочитаете провести это утро в своё удовольствие, разумеется, не отказывайте себе. Я могу организовать для вас машину. У меня есть человек наготове, так что это не составит никакого труда. Пьерро — мой личный водитель, и, уверен, вы найдёте его весьма приятным и исключительно учтивым человеком. Старлинг и правда на мгновение задумалась — больше всего на свете ей хотелось снова нырнуть под одеяло, — но врождённая учтивость взяла верх, и она решительно покачала головой. — Я успею собраться, доктор. Он, похоже, остался доволен. — Превосходно. Тогда встретимся через сорок минут? Если захотите позавтракать, внизу уже накрывают завтрак. — Звучит отлично.

***

Быстро приняв душ, она с неохотой снова надела одежду, в которой была накануне. Затем спустилась по лестнице и направилась в просторный обеденный зал, которым по праву гордился отель. Она без труда заметила доктора Лектера, непринуждённо откинувшегося за большим круглым столом, словно его изначально изобразили там кистью художника. Он увидел её столь же быстро, поднял подбородок и кивнул в знак приветствия. Старлинг села, и тогда он подозвал официанта. Завтрак оказался восхитительным. Доктор Лектер заказал себе чашку дымящегося кофе — разумный выбор — и три ломтика круассана, щедро намазанные маслом. Старлинг же, едва заметив в меню панкейки, без всякого стеснения тут же заказала их. Добротные, жирные американские панкейки — с кусочком сливочного масла сверху и обильной порцией сладкого сиропа. Она с удовольствием уплетала их, даже когда доктор медленно покачивал головой и неодобрительно цокал языком, изо всех сил стараясь скрыть искреннее веселье за притворным выражением порицания. — Сноб, — однажды игриво пробормотала она, забывшись. Выражение его лица едва заметно изменилось. Старлинг сделала вид, что ничего не заметила, и до конца дня держала себя в руках. Лишь оказавшись в машине, они снова по-настоящему заговорили. Пока автомобиль уверенно приближался к границе штата, она без особого интереса перелистывала материалы дела. Она уже некоторое время ощущала на себе его взгляд, прежде чем он заговорил: — Что вы чувствуете? Вопрос показался ей на удивление многозначительным, пока он не уточнил: — Я имею в виду — по поводу дела. Это ведь ваш первый опыт работы с настоящим расследованием? — С действующим делом — да, — кивнула она, прикусив щёку и продолжая просматривать детали, которые прежде лишь бегло пролистала. — Я чувствую… я чувствую, что действительно участвую в этом. Доктор Лектер вновь перевёл взгляд на дорогу. Одна рука лежала на руле, другая же праздно покоилась на рычаге переключения передач. Пока молчание затягивалось, она смотрела на эту руку. Его поза казалась напряжённой — или, скорее, намеренно сдержанной. Он предпочёл не замечать её задержавшегося взгляда. — Да, полагаю, именно так вы себя и чувствуете. — Я о том, что, увидев его… увидев вчера того молодого человека… я теперь воспринимаю всё иначе, чем когда видишь подобное в новостях или в сводках, которые приходят в Куантико, — продолжила Старлинг, чувствуя, как что-то глубоко в груди болезненно сжимается. — Мне хочется поймать этого парня, понимаете? То есть это мой дом. Западная Вирджиния. И увидеть одного из своих вот так… изрезанным на столе для вскрытия… без всякой понятной причины… Она не договорила и с грустью покачала головой. Ганнибал Лектер мысленно вздохнул и на мгновение безмолвно предался скорби. Он скорбел потому, что Джек Кроуфорд, похоже, снова чересчур удачно выхватил из толпы очередную студентку. Скольких ещё он отправит к нему? Сколько способных молодых студентов было в его распоряжении? Что ж, у Кроуфорда, несомненно, был глаз на талант. Однако талант по самой своей природе склонен к саморазрушению, а маленькая птичка, сидевшая справа от него и мрачно молчавшая, определённо относилась к тем, кто либо вспыхивает ярким пламенем и сгорает в ослепительном триумфе, либо медленно выжигает себя дотла. Пока она находилась под пятой ФБР, ничего хорошего её не ждало. И всё же Ганнибал Лектер опасался, что никакими словами не сумеет развеять её иллюзии. Во всяком случае, пока. А потому на данный момент ему оставалось лишь наблюдать. — Как я уже сказал, Клариса… я помогу вам. Если вы поможете мне. — Он коротко взглянул на неё искоса. Она смотрела на него. Он улыбнулся. — Quid pro quo. — Quid pro quo, — повторила она, словно пробуя эти слова на вкус. Почему-то это выражение её позабавило. — Кстати, это мне кое-что напомнило. Мне нужно поговорить с Кроуфордом обо всём этом. Она тут же поморщилась. По мнению доктора Лектера, вполне подходящая реакция при мысли о Джеке Кроуфорде. — Сегодня его не будет в офисе. Вообще-то, мне лучше поговорить с ним в понедельник… К тому же к тому времени мне нужно будет закончить отчёт. — Да, так было бы лучше всего. Уверен, вы справитесь. — Хм. Надеюсь. Я буду чертовски уставшей. Он не ответил. Вместо этого задумчиво наблюдал за ней, когда её голова откинулась на подголовник, отмечая тяжесть, залёгшую под глазами. Затем он вновь сосредоточился на дороге и мягко произнёс: — Не боритесь со сном, Клариса. Отдохните, если хотите. Дорога долгая. Она бросила на него неуверенный взгляд, словно сама мысль задремать в его машине казалась ей неприличной или невежливой. Он лишь покачал головой. — Я не буду возражать. Разбужу вас, когда мы будем уже близко. И всё же вскоре она задремала. Ей оказалось до странного легко утратить привычную настороженность. Погружаясь в лёгкий сон под мягкий рокот «Бентли», мерно катившего по сельскому шоссе Западной Виргинии, Старлинг невольно задумалась: нормально ли чувствовать себя настолько необъяснимо спокойно рядом с человеком, которого она видела всего дважды?