Искра, ставшая причиной выстрела

      Мина всё ещё помнила вкус его поцелуя. С примесью табака, грубости; каким он был жарким, безудержным. В голову ещё бил гул их людей, их улюляканье, смех, сальные шуточки, и перед глазами всё ещё стоял взгляд брата: сердитый, недовольный, встревоженный… и разочарованный.       Она шла по лестничному пролёту, опустив глаза и погрузившись в раздумья, когда кто-то перегородил ей дорогу. Она видела чистую, идеально выглаженную школьную форму и хотела было послать парня, но когда их глаза встретились, вся грубость замерла в её горле.       Девушка смотрела на Хануля и не могла произнести ни слова.       — Доброе утро, — заговорил он первым, — хорошее вы вчера с Минхваном устроили представление. Шум стоял по всей мастерской.       Он усмехнулся. Едва заметно, уголками губ, но за этой улыбкой не стояло ничего хорошего. Будто собрав остатки смелости, девушка чуть подняла подбородок и посмотрела на него с ответной усмешкой.       — Минхван-то хоть знает, что ты сейчас говоришь со мной? — ответила ему Мина, пытаясь не выдать дрожь в голосе. — Или действуешь у него за спиной?       Хануль резко изменился в лице. Он натянул на лицо брезгливое удивление и сделал всего один шаг к Мине, давя своим присутствием, и девушка инстинктивно подалась назад. Её сердце ушло в пятки и застучало чаще. Она быстро сбросила с себя всю напускную смелость. Даже воздух вокруг него теперь казался удушливым и тяжёлым.       — Ты видела наши лица, уже знаешь, чем мы занимаемся, — говорил Хануль, глядя на неё сверху вниз, прямо в глаза девушки. — Если Минхван решил сделать тебя неотъемлемой частью своей жизни, это не значит, что ты стала винтиком нашей системы. Ты просто свидетель, и…       — Я не… — тут же перебила его Мина, но взгляд Хануля заставил её замолчать.       — Послушай меня, — мягко произнёс Хануль, но в его голосе была сталь, — если у нас из-за тебя начнутся проблемы с законом, твоего брата найдут в реке в этот же день, а потом и тебя, — его слова заставили всё её тело задрожать. Все самые потаённые страхи, из-за которых в её голове умирал брат, когда она следом за ним пошла по пути криминала, уже неприятно били по вискам и заставляли девушку стать более покорной и спокойной. — Так что играй роль подружки Минхвана и не лезь туда, куда не надо. Иначе для тебя и Сончхоля будут не самые приятные последствия.       Мина смиренно опустила глаза.       — Я тебя поняла, — произнесла она тише, уже без былой грубости и дерзости, хоть внутри у неё начинало полыхать. Он мог угрожать расправой ей самой, но не её брату.       — Направь свои силы и злость на игры с Минхваном, — добавил Хануль, видя её насквозь и усмехаясь над её бессилием, — надеюсь, мы друг друга услышали.       Подняв на него глаза, Мина кивнула.       — Вот и славно.       Он аккуратно её обошёл, слегка обдавая ветерком и едва уловимым ароматом парфюма, и Мина сжала кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Она шумно вздохнула и поспешила вернуться в класс.       Весь день она ходила погружённая в себя. И встретившись в конце дня взглядом с Минхваном, она не смогла от него это скрыть.       Его пальцы мёртвой хваткой схватили её запястья, заставляя резко остановиться рядом. Мина медленно подняла на него глаза.       — Кто? — задал он всего один вопрос, но ответ не сразу сорвался с её языка.       — Хануль говорил со мной, — она слышала, как её голос дрожит, — он дал понять, чтобы я не лезла в ваши дела и была послушной.       Мина почувствовала, как его хватка на её руке стала сильнее. Она видела, как его зубы сомкнулись, челюсть стала острее, в его глазах отразился гнев с примесью страха.       Но Мине не нужны были проблемы. Она не хотела подставлять брата, вмешиваться в их дела с Ханулем и поняла, что первым делом стоит успокоить Минхвана.       — Я его прекрасно понимаю, — произнесла она, уложив свободную руку на грудь парня, туда, где его сердце уже стучало быстрее, — он не хочет потерять тебя. Боится, что если ты будешь слишком на меня отвлекаться, это приведёт к разладу между вами. Он дорожит тобой как лучшим бойцом.       Она ощутила, как его хватка на руке ослабла. Её ложь сработала. И девушка, через манипуляцию и ласку, обхватила его лицо руками и прижалась к нему своим телом.       — Ты мне нужен, — произнесла она тише, почти касаясь его губ своими, — но твоя работа важнее, — Мина оставила на его щеке мягкий, тёплый поцелуй, — я всегда тебя подожду.       Она сама коснулась его губ своими. Сначала едва касаясь их, неторопливо, поддерживая медленный темп. Мина дразнила его, как он делал это с ней прежде, и через несколько секунд почувствовала, как Минхван не захотел играть по её правилам и стал целовать её быстрее, жарче, сминая её губы, не давая возможности отстраниться, чтобы сделать вдох. Он сам разорвал поцелуй, и Мина успела напоследок прихватить зубами его нижнюю губу. Этот резкий жест заставил Минхвана вздрогнуть, а в его потемневших глазах вспыхнуло яркое, почти одержимое желание.       Когда они оказались в его машине, когда Минхван привычным собственническим жестом уложил ладонь на её колено, Мина накрыла его пальцы своей рукой, начиная поглаживать тыльную сторону ладони.       — Ты знаешь, как нас называют за нашими спинами? — спросила у него Мина, переводя взгляд на профиль Минхвана.       — Конечно, знаю, — кивнул парень, вдавливая кроссовок в педаль газа.       Мотор машины послушно взревел.       — И что ты думаешь об этом? Мин-мин… Звучит слишком мило для тебя. Верно? — осторожно спросила Мина.       Она слышала, как иногда между собой шептались её одноклассницы, как бросали на неё едкие взгляды, но едва ли Минхван будет опускаться до разборок с девчонками.       — Мне плевать, пока это не оскорбления и угрозы, — ответил он, на секунду переводя взгляд на её глаза, — но мне важно, чтобы все понимали, что первая часть в этом шипе — моя.       Мина почувствовала, как у неё загорелись щёки. От ощущения, что он совсем ни во что её не ставит и просто использует, лживая улыбка исчезла с её лица. Девушка отвернулась, уставившись в боковое окно возле себя, и демонстративно убрала руку от его ладони.       Машина медленно замерла на дороге.       — Только не устраивай опять разборки, — попросила его Мина с усталостью в голосе. — Я почти открытым текстом говорю, как ты мне важен, нужен и что я чувствую, а ты совсем ни во что меня не ставишь.       — Капсюль, погоди… так я тебе нравлюсь? Ты что, только что мне призналась? — спросил у неё Минхван, резко подаваясь к девушке ближе. Он впился взглядом в её лицо, но она к нему не повернулась.       — Ты меня используешь, — бросила она злобно, вкладывая в эти слова всю свою обиду и боль.       — Если бы это было правдой, я бы о тебе не заботился, — ответил Минхван, и Мина почувствовала, как его руки легли на её плечи, обнимая её. В его голосе стали звучать пугающие собственнические нотки. — Раз ты так переживаешь, я ведь могу изменить правила. Отныне ты будешь отчитываться передо мной о каждом своём передвижении, чтобы до твоего котелка дошло, как сильно я пекусь о твоей безопасности.       Мина резко повернулась к Минхвану.       — Нет! — она отчаянно помотала головой, понимая, что он и так знал о ней многое и едва ли не мог узнать, где она находится, но теперь он просто задушил её постоянным контролем.       — Капсюль, ты забыла, чья ты девчонка? — он устало выдохнул, прищурив глаза. — Если я сказал, значит, ты будешь докладывать за каждый свой вдох и выдох.       — Я не твоя собственность, — ответила она с вызовом, хотя сердце в груди колотилось как бешеное, — что-то я ответных порывов передо мной отчитываться не вижу.       — Не зли меня, — его хватка на её плече превратилась в стальные тиски, — иначе ничем хорошим для тебя это не кончится.       Мина вздрогнула, лишь представив, что может с ней сделать Минхван. Отдать на растерзание своим парням? Сломать пальцы? Нет. Он будет действовать хитро, с манипуляцией, не применив к ней ни капли физического насилия. Он не для этого всем показывал, как ему приятно быть с ней, чтобы на её теле в открытую появились синяки или чтобы он позволил кому-то к ней прикоснуться, кроме собственной персоны.       — Телефон, — потребовал его голос, и Минхван властно протянул свою ладонь. — И пароль.       — Зачем? — Мина медленно увела руку в карман подаренной им куртки и неуверенно достала смартфон.       Минхван не ответив, выхватил его резким движением, окончательно обрывая в один момент всё сопротивление и получив полный доступ ко всему, что ещё было скрыто от него — его глаза загорелись жадным, бесконтрольным огнём.       Он первым делом поменял настройки для полного отслеживания её геолокации, а потом он стал открывать всё: каждое приложение, проверял сайты, листал чаты, смотрел фотографии, на её глазах окончательно лишая личного пространства.       — Минхван, — тихо позвала его Мина, наблюдая, как перед ним всплывали все её девчачьи секреты и тайны, — я хочу пострелять. Научи меня.       Его пальцы мгновенно замерли на экране. В салоне машины повисла тяжёлая тишина. Минхван медленно опустил телефон на колени и перевёл взгляд на сидящую девушку рядом. В его глазах, где ещё секунду назад бушевал контролирующий, разъярённый огонь, теперь отразилось искреннее удивление, с примесью чего-то безумного, восторженного и игривого.       На губах Минхвана появилась его фирменная ухмылка. Девчонка, которая ещё пару минут назад кричала, что ему не принадлежит, теперь попросилась в его святая святых — в мир пороха, свинца и крови, где он считал себя королём. Он явно внутри ликовал.       Бросив её телефон в подстаканник, парень вернул ногу на педаль газа.       — Пострелять, значит? — его голос был полон опасного предвкушения. — Ты ведь понимаешь, что это не игрушки для школьниц? — он жадно улыбнулся уголками губ. — Но раз моя девочка просит, держись крепче, капсюль.       И автомобиль тронулся с места. Минхван, вжимая ногой педаль газа, привёз Мину туда, где стояло обычное, ничем не примечательное здание. Тир находился в подвале, где витал специфический, странный запах пороха, будто пахло жжёной бумагой. Из глубины длинного коридора были слышны иногда то глухие, то резкие хлопки выстрелов, от которых у Мины непроизвольно всё сжималось внутри, но Минхван наслаждался этим воздухом. Он вдыхал его так глубоко, что его ноздри расширялись, будто он не мог надышаться ароматом, находящийся на грани между даром жизни и смерти.       Мина, следуя за юношей, вцепилась в его руку, ощущая при этом, как её накрыло чувство дежавю, как тогда в клубе, но здесь всё было совсем по-другому. Их отношения, игра друг с другом вышли на новый уровень, и ставки были уже высоки. Она видела, как здесь к Минхвану относились с безоговорочным почтением, и едва он появился, все вокруг оживились и внимали каждому его слову и жесту.       Стоя напротив мишени, Мина смотрела на оружие с сомнением, не решаясь протянуть руку и взять его. Заметив её нерешительность, молодой человек достал свой пистолет и покрутил у девушки перед лицом, хвастаясь им, словно ребёнок — своей лучшей, любимой игрушкой.       — Только тебе, капсюль, я позволю взять его в свою руку, — с пугающей нежностью произнёс юноша, протягивая ей своё оружие рукоятью вперёд.       Мина опустила глаза на пистолет. Она смотрела на него с мыслью: как только она возьмёт его в руку и сделает выстрел — её мир уже никогда не будет прежним.       — Смелее, Мина, — обратился он к ней по имени, давая понять, что всё стало куда серьёзнее, чем она предполагала, — покажи мне, что в тебе есть стержень.       Она ощутила, как у неё перехватило дыхание. Больше не было времени размышлять, и девушка обхватила пальцами холодный металл рукояти. Мина чувствовала, как всё застыло внутри, как словно отключились все лишние эмоции, чувства. Когда она перевела взгляд на мишень, остались только она, кусок бумаги и пистолет. Но сделать выстрел она не решалась.       Острый подбородок Минхвана опустился на её плечо со спины. Девушка чувствовала, как его руки обвили её талию мягко, но настойчиво, не перехватывая контроль, а позволяя всё сделать самой.       — Целься в самый центр, капсюль, — его губы обожгли дыханием ухо, — представь того, кто посмеет встать между нами. И нажми на курок.       Мина ощущала, как её руки дрожали, как сердцебиение учащалось, дыхание стало частым. И тогда она сделала выстрел. Хлопок от пистолета почти оглушил, его резкая отдача в руку испугала и заставила девушку вздрогнуть, но адреналин, который уже бил в голову и распространился по крови, добавил в её тело новое чувство — такое, от которого по телу разлилось приятное тепло с примесью облегчения.       Услышав за спиной довольный, торжествующий смех юноши, она сорвалась и тогда спустила всю обойму, пока курок не защелкал, оповещая о том, что магазин пуст. Теперь, тяжело дыша, ощущая запах порохового дыма, Мина впервые за последнее время ощутила себя под защитой.       Медленно опустив ствол, Мина повернулась к Минхвану и увидела, как у него заблестели глаза.       — Прости, — виновато произнесла она, — я увлеклась.       Парень ей не ответил. Он молча забрал у неё пистолет и, опьяненный её дикостью, вдыхая исходивший от неё запах пороха, рванул к себе девушку резким движением и яростно впился в её губы поцелуем, лишая малейшей возможности отстраниться.       Это был жаркий, жадный, звериный поцелуй на грани чистых, горячих инстинктов. Их губы двигались быстро, шумно и требовательно. Мина ощущала его дразнящий, напористый язык в своём рту и отчаянно отвечала ему. Её ладони переместились на его шею. Она медленно, наслаждаясь каждым движением, завела руку Минхвану на затылок, уже не желая от него отстраниться, не желая прерывать это безумие.       Но, ощущая нехватку воздуха, Мина разомкнула губы, приподняв подбородок. Она чувствовала, как сильно стучало сердце в груди, будто ещё немного — и оно бы точно выпрыгнуло наружу. В этот момент зубы Минхвана резко, но осторожно прихватили её кожу на подбородке, заставляя девушку вздрогнуть и вызывая по телу будоражащую дрожь.       Из тира Минхван вёл машину безмолвно, но на педаль газа давил так, будто участвовал в гонке. В салоне так приятно пахло порохом и его парфюмом, что Мина хотела прикрыть глаза всего на секунду, но, открыв веки снова, она поняла, что автомобиль уже стоял на парковке дома. Но это был не её дом. Это была элитная высотка, где каждая мелочь — от дверных замков до высоких окон — заставила девушку не застыть, а покрыться холодным пóтом, и эйфория от выстрелов испарилась мгновенно.       — Зачем мы сюда приехали? — спросила девушка уже дрожащим голосом, ощущая, как сжались от напряжения кишки. Одно дело — целоваться с бандитом на публике, но совсем иное — разделить с ним постель.       — Ты сегодня расстреляла целую обойму и так горячо целовала меня, будто желала сожрать, — он лукаво усмехнулся, а его глаза недобро блеснули, — а теперь что, готова заднюю дать?       — Отвези меня домой, — настояла она на своём, — пожалуйста.       — Куда? К Сончхолю? Туда, где можно сдохнуть от тоски? — в его голосе прозвучали ревнивые, собственнические нотки. — Это конечная. Выходи.       Минхван вышел из машины первым, но девушка не спешила. Он, уже раздраженный, подошёл к её двери и, открыв её, облокотился руками об обшивку, глядя на её лицо почти не моргая. Мина так и молчала, не шелохнувшись с места.       — Ты что… меня боишься? — его голос, на удивление, прозвучал тише, без привычного издевательского тона. — Эй, думаешь, я силком потащу тебя в постель?       Девушка так ничего и не сказала, но медленно перевела на него полные растерянности и страха глаза, отчего юноша на пару секунд закрыл глаза и шумно выдохнул.       — Я сказал: выходи.       Сжавшись внутри, девушка подчинилась. Она ощущала, как дрожали её ноги, а тело сковало чем-то неприятным и холодным, и не стала смотреть ему даже в глаза. И тогда Минхван обхватил пальцами её подбородок, наклонился и почти невесомо коснулся губами её лба — жест, совершенно не вяжущийся с его образом безжалостного лидера банды Юсона.       — Дура, — бросил он издевательски, холодно, — я тебя не трону, пока ты сама не приползёшь и не попросишь, — произнёс он язвительным тоном, напоминая об этом второй раз, — но собирай шмотки, сегодня ты всё равно ночуешь у меня.       Квартира на верхнем этаже разительно отличалась от той, какой Мина представляла её себе: да, здесь были дорогие вещи, мебель, техника, но обстановка была куда теплее. Так ей показалось на первый взгляд. Всё равно здесь всё было чужим и пугающим.       — В спальню иди, — скомандовал молодой человек, как только девушка сняла обувь. — Иди и не спорь, — настоял Минхван на своём. — Примеришь заодно. По коридору налево, — указал небрежно пальцами молодой человек и упал спиной на диван в большом просторном зале.       Мина осторожно, постоянно оглядываясь, боясь, что в любой момент кто-то может прыгнуть на неё из-за любой двери, с недоверием, так разрывающим её изнутри, ощущая ногами холодный паркет, подошла к комнате и нерешительно заглянула внутрь. Здесь было светло и, на удивление, никого.       Огромная кровать у стены навевала не лучшие мысли, заставляя сердце испуганно трепетать внутри. Но Мина, борясь с нервозностью и любопытством, увидела на самом краю коробку с обувью и, не удержавшись, открыла её. Внутри лежали чёрные, непозволительно дорогие кеды. Такие, которые девушка хотела, но не могла себе позволить из-за их просто космической цены. Взяв в руки один кед, девушка провела по нему пальцами и сразу ощутила разительную разницу с той дешёвой парой, что носила до этого.       Опустившись на край кровати, Мина уставилась на обувь в своих руках, не сразу решаясь надеть её на ногу. Но жажда выглядеть презентабельнее и лучше в чужих глазах взяла верх. Мина решительно надела кеды и, наспех завязав их, подошла к ростовому зеркалу, начиная разглядывать своё отражение.       Она видела в зеркале, как Минхван подошёл к ней, разглядывая её с ног до головы.       — Ну и как тебе? Лучше того, что было? — спросил он, укладывая руки ей на плечи, а потом вовсе заключил её в объятия со спины, обволакивая её тело своим.       — Они… очень красивые, — ответила девушка, наблюдая за их отражением в зеркале. Она коснулась его локтя своей ладонью и мягко погладила его. — Спасибо.       — Я же говорил, капсюль. Со мной у тебя будет всё, чего ты захочешь. Главное — будь послушной девочкой, — произнёс он, щекоча дыханием её ухо, — а это ещё что? — спросил Минхван, опустив глаза, — ты что, завязывать шнурки не умеешь?       — Я торопилась, — ответила Мина, слегка покраснев. — Хотела поскорее покрасоваться.       — Девчонки, — пренебрежительно фыркнул он.       Минхван опустился перед ней, поставив одно колено на пол, завязывая кеды так, чтобы это и правда выглядело красиво. Поднимаясь, укусил её за коленку.       — Эй, щекотно вообще-то, — Мина тут же поспешила рывком отвести ногу назад. — Чего кусаешься, как собака? Не кормили давно?       — Вроде того, — ответил он с искрой в глазах и поднялся на ноги, — раз пижаму ты с собой не взяла, возьмёшь что-нибудь из моего.       Минхван подошёл к дверям напротив кровати, и у девушки перехватило дух от увиденного — его огромной гардеробной. От одного её вида Мина ощутила такую сильную зависть, что даже неприятно заскребло внутри. Она и представить не могла, сколько денег крутится в том бизнесе, которым Минхван занимался вместе с Ханулем.       — Минхван, — позвала она его, прежде чем он успел что-то выбрать из своих многочисленных футболок, — ты… ты уже никогда от меня не отстанешь?       Стоя у него дома, в подаренной им обуви, она задала не самый удачный вопрос, но он, кажется, совсем не удивил юношу. Растянув губы в усмешке, Минхван повернулся, приблизился к девушке и сладко, одной щекой, улыбнулся ей.       — Капсюль, я не отстану, пока ты не погасишь свой долг передо мной, — ласково заговорил он, — загибай пальцы: помог достать деньги, ни о чем не говорил твоему брату, — он загнул большой и указательный пальцы, — простил тебе мою разбитую тачку, закрывал глаза на твои колючие слова в мой адрес, и напоследок, я берёг тебя от своего криминального мира, пока ты сама на моей машине человека не сбила, — он с удовольствием загнул мизинец, фиксируя этим её бедственное положение. — Твоя оплата должна быть настолько высокой, что я даже не знаю, что можно придумать, — лукаво добавил Минхван, — разве что, — он коснулся пальцами её подбородка и провёл большим пальцем по нежной щеке и медленным взглядом обвёл её тело сверху вниз и обратно, — хотя… впрочем, нет. Это было бы слишком легко и быстро, — он вздохнул, но на губы снова натянул игривую усмешку, — а пока ты наденешь ту футболку, которую я тебе выберу сам, а пока можешь Сончхолю написать, что останешься сегодня у меня.       Зная, как ей на следующий день достанется от брата, Мина не стала писать, а позвонила ему, держа телефон дрожащей рукой. Сончхоль ответил лишь с третьего раза и, разумеется, был не в восторге от того, в какой сейчас компании находилась его сестра. Наверняка, ощущая, наступая пяткой на собственное беспокойство и ярость, он пожелал ей доброй ночи и попросил быть осторожнее.       Минхван стоял рядом, сзади, и слышал каждое их слово, впиваясь пальцами в её рёбра, пока она стояла у окна в его чёрной длинной футболке и вдыхала запах его парфюма, уже глубоко въевшегося в ткань и уже проникающего ей под кожу.       — Теперь ты доволен? — спросила Мина у него, опуская руку с телефоном вниз, когда закончила говорить.       — Абсолютно, — кивнул юноша и за её примерное поведение одарил девушку поцелуем в щёку, — идем спать, капсюль. Уже поздно.       Всё равно ощущая тревогу, лежа в чужой кровати под тяжёлым плотным одеялом, закрыв глаза, Мина тщетно пыталась уснуть. Темнота спальни казалась весьма неприятной.       — Капсюль, слышу, как ты тяжело дышишь, — хрипло, сонно протянул Минхван с соседней половины кровати.       — Я привыкла спать, закинув на что-нибудь ногу, — призналась девушка, уже начиная ворочаться и пытаться принять хоть какое-то удобное положение. — А от тебя слишком много жара. Ты горячий.       Из темноты спальни донесся тихий низкий смешок Минхвана.       Мина даже не успела сообразить, как его руки по-собственнически, жадно положили её ногу на своё бедро. Он впился пальцами в её кожу у самого края её футболки. Она ощущала его дыхание у своих губ, но даже не пошевелилась, надеясь, что это не приведёт сегодня к чему-то большему.       — Раз я горячий, терпи, капсюль, — прохрипел Минхван, обдавая дыханием с привкусом крепких сигарет. Эти были даже вкуснее. — Зато теперь ворочаться не сможешь. Давай, спи.