Искра, ставшая причиной выстрела

      Мина проснулась рано. Как настоящий жаворонок, привыкший просыпаться с первыми солнечными лучами, девушка открыла глаза ещё до будильника, но стоило ей их открыть, как всё внутри замерло от воспоминаний.       Медленно повернув голову, девушка уставилась в умиротворëнное, слишком спокойное лицо Минхвана. Из-за того, что она всю ночь ворочалась с ним рядом, парень сдался, сместился ближе к краю кровати и больше её не трогал.       Мина, взяв в руки телефон, зависла в нём лишь на пару минут, когда ощутила горячую ладонь, крадущуюся поверх его футболки на ней.       — Я есть хочу, — произнесла девушка, продолжая глазеть в экран, не переводя на юношу взгляда, — меня отпустишь или сам приготовишь?       — Нет, — резко отозвался он, открывая глаза.       — Но… — подала голос Мина, ощущая, как предательски от голода заурчал живот.       — Закажу, — ответил Минхван сонно, лениво, и, протерев глаза, вцепился в свой телефон и уставился на экран, — чего желаешь, капсюль?       — Что угодно, лишь бы побыстрее, — произнесла девушка, наконец уводя взгляд на юношу и поворачиваясь к нему.       Она показательно положила свой смартфон ему на грудь и прильнула щекой к плечу Ма, наблюдая, что он сам делал в своём.       — Быстрее всего привезут суп и лапшу из ресторанчика на углу, пойдёт? — спросил он, на время остановившись пальцами на экране.       Девушка следом почти перестала дышать. Неужели он понял, что она тоже внимательно за ним наблюдала, желая понять, что происходило у него на экране мобильника? Мина, делая вид, что не испытывала любопытства к действиям Минхвана, перевела на него всё своё внимание, коснулась губами его лба и пальцами убрала несколько прядей волос от его хитрых глаз.       — Еду привезут через двадцать минут, — ответил Минхван, получив уведомление о принятом заказе, и перевёл на девушку взгляд. — Чего это ты сегодня вдруг ласковая такая? Надо ещё чего?       Мина лихорадочно пыталась придумать хоть что-то, что отвело бы от неё подозрения и заставило его верить, что она сама хотела от него зависеть.       — Ты ведь не думал купить мне ещё платье? — её вопрос заставил парня уставиться на неё с искренним удивлением.       — Платье?       — Ну да, — кивнула Мина, — ты купил мне куртку, кеды, и для полного образа не хватает платья и украшений, — произнесла она почти нагло и наивно, — думала, в твоём телефоне есть хоть какой-то на это намёк.       С губ Минхвана сорвался язвительный, но довольный смешок.       — Капсюль, ты наглеешь, — произнёс он с улыбкой, но его лицо расплывалось от удовольствия, что девушка приняла условия, которые он ей навязывал. — Ещё немного, и я тебя избалую.       — У тебя самого сколько пар серёжек?       — Ты что, мои деньги считаешь? — он показательно, игриво нахмурился.       — Ой, всё, — Мина, состроив обиженное выражение на лице, хотела подняться и уйти с кровати, но руки Минхвана настойчиво вернули её обратно.       Спина Мины встретилась с тёплой постелью. Минхван прижал её тело к матрасу своим, и хоть выглядел опасным, но при этом на его губах играла довольная улыбка, а глаза горели огнём. Ощущая его руки на своих запястьях, девушка успела вывернуть их так, что теперь их пальцы переплетались.       — Минхван, — позвала она его тихо, уже давно потеряв решительность рядом с этим парнем, но иногда ей просто хотелось быть противной, язвительной, меркантильной, — ты жадный. Пожалел для меня какое-то платье, а ведь сам говорил, что я твоя.       Мина видела, как её тон лишил Минхвана остатков бдительности, но с ним всё равно надо было быть начеку. Ма низко, хрипло, гортанно рассмеялся, ещё сильнее сцепляя их руки.       — Я? Жадный? — спросил её удивлённо Минхван. Он наклонился к ней так близко, что их кончики носов соприкоснулись, и девушка снова забыла, как нужно дышать. — Капсюль, я куплю тебе столько этих чёртовых платьев, чтобы ты в них не просто сверкала, но и за пределами банды знали, чья ты девчонка.       Они потянулись друг к другу, утягиваясь в фальшиву ласку и поцелуи. Медленно, наслаждаясь каждым моментом, где Минхван упивался тем, что девушка принимала его жизнь, а Мина, как мотылёк, просто летела на смертельный огонь.       Но их лживую идиллию нарушил звонок. Оба они перевели взгляд на вибрирующий телефон Минхвана, и Мина увидела имя «Хануль».       Тепло, исходившее от парня, резко испарилось. Разъединив их ладони, он резко поднялся и вцепился пальцами в телефон. Взгляд Минхвана стал внимательным и суровым. И когда встретились их глаза, он дал девушке понять, чтобы она молчала, поднеся указательный палец к губам. Лишь после этого Ма провёл пальцем по экрану своего телефона.       — Да, Хануль, — произнёс Минхван, пытаясь сохранить спокойствие в голосе, но Мина видела, как напряглось его тело с ней рядом.       Девушка села, наблюдая за ним, но не успела услышать даже части разговора, потому что Минхван, услышав, как прозвучал сигнал домофона, поспешил к входной двери, чтобы забрать заказ у курьера.       Она последовала за ним, тихо пытаясь хоть что-то услышать, но смогла разобрать лишь несколько слов, среди которых промелькнуло упоминание новой партии товаров, срочные дела и имя её брата, заставившее её застыть. Мина ощутила, как всё неприятно свернулось внутри. Теперь на кону были их обе жизни, и девушка не знала, каким чудом сможет из всего этого выбраться.       Когда Минхван закончил говорить и небрежно поставил на обеденный стол пакет, Мина смотрела лишь на телефон в его руках.       — Отпусти меня, — произнесла она, зная, что этого уже не будет никогда.       — Куда? В школу же ещё рано, или ты решила сбежать от меня пораньше? — произнёс он с усмешкой, начиная подходить к ней.       Взгляд девушки медленно переместился на его грудь.       — Я говорю про меня всю, — она чувствовала, как от страха за брата к горлу подступила тошнота. — Я отдам долг, как смогу. Не хочу с тобой ничего.       — Нет, капсюль, так не пойдёт, — вся напускная, лживая мягкость тут же исчезла с его лица, высвобождая злобу. — Ты моя.       — До тех пор, пока не отдам тебе этот ебучий долг, — она сама двинулась к нему, подходя к парню почти вплотную и глядя ему в глаза, произнесла: — Так уж и быть. Я верну тебе его до конца недели. Идёт? И ты перестанешь давить на меня и Сончхоля.       Минхван стоял, полуприжатый к тяжелому деревянному столу, и тяжело, шумно дышал сквозь стиснутые зубы. Он выглядел ошарашенным, но недолго, и вскоре его взгляд сменился чем-то иным, новым. Безумный огонь вернулся в его глаза, но теперь это была не слепая ярость, а дикое, извращенное восхищение девушкой, и на его лице снова появилась торжествующая, довольная ухмылка.       — До конца недели, капсюль? — спросил он, явно сомневаясь в том, что она сможет выплатить хотя бы часть своего долга, но, ведомый такой любопытной игрой, он не упустил своё. Ему хотелось увидеть, как она с извинениями к нему приползëт. — Что же, хорошо, — он кивнул, — я принимаю твои условия, раз ты ставишь на кон всё: и свою жизнь, и Сончхоля. Но до конца недели ты и дальше играешь роль послушной девушки: носишь то, что я говорю, садишься в машину по первому зову и, если скажу, — целуешь и обнимаешь меня при всех. А в воскресенье вечером я посмотрю, насколько ты дорожишь всем, и, если мне не понравится, у Сончхоля будет только один билет — в соседнюю палату к твоему дедушке.       Сердце Мины в этот миг практически остановилось. Он обхватил пальцами её подбородок, заглядывая в её глаза, полные ужаса, и сам вытягивал губы в усмешке.       — А теперь, садись, есть, капсюль. У нас впереди длинная неделя.

***

      Мина все осташиеся дни была как не своя. Сончхоль, едва она переступила порог Юсона, сразу же схватил её за локоть и отвёл в сторону для разговора.       — Не начинай только, всё хорошо, — попыталась она успокоить брата, глядя ему в глаза, — мы с Минхваном встречаемся, и ничего страшного не произойдёт, если я иногда буду ночевать у него, — произнесла Мина, прежде чем Сончхоль открыл рот, — я за тебя больше переживаю. Ты сам не свой.       — Моя сестра встречается с психопатом, — ответил ей брат, но девушка в ответ ему лживо рассмеялась.       — Он твой начальник.       — И что? Думаешь, это хоть что-то меняет? Я не хочу, чтобы он сделал тебе больно, — в глазах Сончхоля стояла настоящая тревога. Та самая, которую просто так не успокоить. — Мина, ты…       — Я его люблю, — произнесла девушка, решив сказать то, что точно огорошит брата и заставит его отступить.       Она надеялась придумать хоть какой-то план, как можно вернуть долг Минхвану. Сончхоля втягивать в это было опасно. Ма не отпустит своего лучшего бойца, а вот её — запросто, ведь женщины у криминальных авторитетов сменялись как перчатки: сегодня одна, завтра другая. Мина была уверена, что как только Минхван наиграется, то сам с ней порвёт, когда получит своё, и тогда она задышит свободно.       — Ты ведь не хочешь сделать мне больно? Захочет — сам бросит, а пока мне с ним комфортно, — добавила Мина, желая как можно скорее уйти от брата, ощущая, как рыдания подступают к груди, — хватит меня опекать. О дедушке побеспокойся, а с меня хватит. Устала я от тебя.       Сончхоль выглядел теперь так, словно его по-настоящему ударили. Он смотрел на свою младшую сестру, опустив вниз ладонь, не понимая, сам, почему она так с ним обошлась.       — Устала от меня? — произнёс он с глубокой обидой и на секунду дрогнувшим голосом. — Ладно. Хорошо, Мина. Раз тебе с этим человеком «комфортно», тогда не прибегай ко мне, когда он тебя бросит. Когда наиграется и вышвырнет тебя из машины.       Мина видела уже не обиду, а сильнейшую боль в его глазах. Развернувшись, брат ушёл, направившись вглубь школьного двора, пока девушка продолжала стоять в дверях, ощущая, как слезы подкатывают к глазам и грозятся показаться наружу. Но сейчас плакать было нельзя — даже у стен в Юсоне были уши.       — Того и гляди, я сам сейчас разрыдаюсь, — раздался голос Минхвана на лестнице, и он показательно три раза похлопал в ладоши.       Он стоял на пролёт выше, облокотившись локтём о перила, и выглядел таким довольным, будто сорвал джекпот. То, что девушка назвала его «своей любовью», подействовало на него лучше любого допинга. Минхван медленно, вальяжно спустился к ней.       — «Я его люблю?» — спросил он у неё, подходя вплотную и притягивая к себе объятиями, — ты стала ещё лучше лгать, даже я почти проникся твоими словами. Или, — он вздёрнул брови, — ты говорила искренне?       — А какое это теперь имеет значение? — спросила она у него, видя, как в школу заходили школьники и огибали их как минимум за метр со всех сторон.       Он задумался.       — Знаешь, и правда, — хрипло согласился он, прижимая ещё сильнее девушку к своему боку, — главное, что ты помнишь про наши условия.       — Я помню, — кивнула Мина, делая вид, что поправляет воротник на его дорогой брендовой рубашке, — главное, чтобы ты дождался.       Она слышала, как ещё больше зашумели школьные коридоры, как все, кто заходил сюда, пялились на них, но, встретившись с людьми Ма, стоящими в стороне, опускали глаза и спешили ретироваться, чтобы не привлекать внимание. И Мина, играя роль послушной, влюблённой девушки, втянула Минхвана в поцелуй, чтобы уже все в школе знали, с кем она встречалась, будто до этого никто ни о чëм не догадывался.       Всю неделю она не знала, что со всем этим делать. Идей было несколько, но все они либо были лишены смысла, либо были настолько полны безумия, что ещё сильнее втянули бы её в криминал. И в итоге она пришла к единственному верному для неё варианту: дать ему то, что он хотел — её тело.       Воскресный вечер наступил пугающе быстро. Вся неделя пролетела для Мины как в тумане: бесконечные взгляды в школе, шепотки за спиной, демонстративные объятия Минхвана у всех на виду и мертвая, пугающая, но такая теперь необходимая тишина со стороны брата, который больше ни разу к ней не подошёл. Она выдержала всё.       Дорогая квартира, где пахло чистотой, дорогим парфюмом и стояло ощущение холода и металла, вызывая на коже дрожь.       Мина тихо зашла в его обитель, ощущая босыми пятками холодный пол. Она дрожала и сжималась внутри, но знала, что нахождение здесь — это была лишь единственная плата, которую она могла дать Минхвану, и надеялась, что потом парень от неё отвернётся.       Она поняла, что иного выхода нет, и решила больше не оттягивать этот момент. Ма сидел на диване, и медленно переведя взгляд с телефона на неё, оценил её внешний вид. Короткое чёрное платье, которое он ей купил, едва скрывало бёдра и идеально сидело по фигуре, подчёркивая каждый изгиб. Мина сама потянулась к Минхвану. Она забралась к нему на ноги, и под его ленивым, но удивлённым взглядом девушка коснулась его груди пальцами, и, ощущая, как сама напряглась внутри, наклонилась к юноше за поцелуем.       — Что ты делаешь? — спросил он с интересом, пока его руки плавно, почти незаметно переместились под тонкий край её платья.       Мина почувствовала, как у неё перехватило дыхание от этого. Она нервно сглотнула, глядя в его уверенные, блестящие глаза. Она видела в них неподдельный интерес. Минхван смотрел на неё так, будто уже раздевал её взглядом, и если бы не его любовь к играм и подобному азарту, он давно бы уже взял Мину на этом диване.       — Я хочу отдать долг, — её голос стал твёрдым, хотя всё внутри всё дрожало от мысли, какую цену придётся заплатить за это, — и ты не будешь посвящать меня в свои махинации. Я не стану больше их частью. Никогда.       Молодой человек шумно, разочарованно вздохнул, но его глаза уже горели огнём от того, что какая-то девушка, пусть и желанная, смела ставить ему условия и качать права.       — Ну, капсюль…       — Пожалуйста, — она снова потянулась к нему, начиная покрывать поцелуями его шею, когда сама едва ли нуждалась сейчас в этом.       — Как я могу отказываться, когда ты так просишь?       Он, как сытый кот, довольно улыбнулся.       Мина уже ощущала на своем теле его руки: неспешные, изучающие, плавные. Он хотел запомнить каждый момент её вынужденной страсти и не спешил, упиваясь её покорной лаской. Даже оказавшись прижатой лопатками к чистой постели, она ощутила, как Минхван кончиками пальцев провёл от её подбородка до живота, слегка надавливая, будто очерчивал карту своих новых владений на её теле.       — Ты принадлежишь мне, капсюль. Ты сама пришла ко мне, — произнёс он, наваливаясь на неё сверху, вжимая ее хрупкое тело в постель. — Ты же сама этого хотела, и уже бесполезно бороться. Но если вдруг сделаю больно — выстрелишь, — он указал взглядом на пистолет, лежащий на прикроватной тумбе.       Она промолчала и, нервно сглотнув, посмотрела на оружие в стороне и поняла: Минхван зажал её своим телом так, что при всём желании она до пистолета не дотянется. Это была ложная иллюзия выбора, чтобы посмотреть на то, как под ней в её глазах постепенно будет ломаться вся надежда на спасение, если он сделает «что-то не так».       Мина видела, как постепенно с них обоих исчезла одежда; из-за этого стыд, смешиваясь с виной и напряжением, заставлял её сомневаться во всем, что она сейчас делала.       Прохлада комнаты оставляла на её коже дрожь и заставляла Мину ещё сильнее прижаться к единственному источнику тепла — к телу Минхвана. Когда она увидела его обнажённым, её щеки загорелись огнём. Под его мешковатой одеждой скрывалось красивое подтянутое тело бойца, от вида которого девушка почти перестала дышать, а сердце забилось быстрее. Ощущая его на себе, как его пальцы ловко оставили её без белья, Мина поджала губы и отвела в сторону взгляд, упирая его в серую стену.       — Где же твоя дерзость, капсюль, а? — издевательски спросил Минхван, видя её замешательство, оказываясь между её бёдер, лишая малейшей возможности свести ноги, — ведь ты уже лежишь подо мной. И ты же сама этого хотела, — напомнил он ей снова.       Она почувствовала, как он медленно, пробуя на вкус её сопротивление, попытался оказаться в ней. Мина намертво стиснула зубы, чтобы не доставлять ему такого удовольствия и не издавать мучительный стон от боли.       — Вот так удача, — его улыбка превратилась в торжествующий оскал.       Он застыл на секунду, когда понял, что искал золото, а нашёл клад, и до его разума дошло, что её тело никогда не знало до него мужчины.       Минхван снова подался вперед. Мина почувствовала, как боль стала такой адской, что она стала под ним извиваться и попыталась выбраться из-под него.       — Минхван, пожалуйста, — она готова была умолять его, сказать всё, что угодно, — мне больно.       Она попыталась упереться в его грудь руками, но он схватил её запястья и, вскинув их над её головой, прижал к кровати так быстро, что Мина под ним издала рваный, нервный, дрожащий от страха выдох.       — Тише, капсюль, потерпи. Не нужно меня ненавидеть, но ты должна пройти это вместе со мной, — Минхван наклонился к её уху и зашептал, слегка касаясь его губами, вызывая в её теле слишком неправильную дрожь. — Не сжимайся ты так, маленькая моя, иначе будет только больнее, и смотри мне в глаза, — он слегка отстранился от её лица, и их глаза встретились. Мина видела, как его взгляд горел, как блестел от нарастающего внутри него предвкушения её падения, — я хочу видеть, как ты становишься моей до конца, пока я ставлю на тебе своё клеймо.       Его одержимость ею достигла своего пика. Она видела, как Ма будет охвачен безумием и не отпустит её, пока своего не получит. От этой мысли Мина ещё сильнее задрожала под ним, желая уйти.       — Минхван… — она попробовала отстранить его, но тут же он прервал её просьбу поцелуем.       Требовательным, быстрым, грубым, заставляя её замолчать. Его язык издевательски щекотал её кожу, и когда с фальшиво-сладким причмокиванием он позволил ей снова дышать, она почувствовала, как его руки отпустили её, но теперь он стал ещё сильнее давить на неё своим телом.       — Расслабься, капсюль, — он приблизился к её губам своими, обжигая дыханием кожу, — и наслаждайся.       Он с пугающей, извращенной нежностью заправил прядь волос, влажную от её холодного пота, ей за ухо, глядя девушке прямо в душу, и едва она приоткрыла губы, чтобы попросить его быть с ней менее грубым, Минхван сделал мощный, жёсткий, глубокий толчок, резкой болью окончательно разрывая собой все девичьи надежды и мечты.       Слёзы брызнули из её глаз, а всхлипы утонули в его губах, когда он впился в девушку поцелуем. Без ласки, без любви, чтобы прочувствовать каждую её мольбу в своём горле.       Он, довольный тем, что сломал этому ангелу крылья, начал в ней двигаться.       Его грубый темп был перемешан с обманчиво аккуратными прикосновениями и поцелуями с жадными укусами. Он будто не мог надышаться ею, прижимаясь к её обнаженному телу своим так, словно она и правда могла от него убежать.       Мина не двигалась, боясь, что будет больнее и роняя слëзы, просто дышала через рот, иногда ощущая на своих губах губы Минхвана. Каждое его движение в ней было болезненным и горячим одновременно. В какой-то момент они оба издали стон: его победный, торжествующий, и её глухой, измотанный, который окончательно сломил, очернил её, сделал девушку такой же тёмной в его умелых руках. Она чувствовала, как с каждым его толчком, с каждым ударом своего сердца становилась всё грязнее.       Он испортил её. Безвозвратно.       — Смотри на меня и не вздумай закрывать глаза, — говорил он между размашистыми толчками, — я хочу видеть, как ты запоминаешь каждое моё движение в себе. И спасибо, что отдала мне свою невинность и теперь ты такая же испорченная, как и я.       Пока он упивался близостью, она испытывала боль — и снаружи, и внутри.       Она ощущала его в себе, как он смешивал поцелуи с грязными движениями своих бёдер, каждым рывком вдавливая её тело в постель.       Мина, глядя в его глаза и видя, как по вискам скатывались капли пота, хотела лишь одного — чтобы всё это поскорее закончилось.       И когда Минхван постепенно стал затухать, когда его дыхание стало горячим, как ад, когда он, прикоснувшись лицом к её груди, смахнул пот со лба, — в этот момент Мина подумала, что хоть теперь стала от него свободной, пропустив мимо ушей всё, что он говорил ей.       Он упал рядом с ней, будто голодный зверь, наигравшись с её телом и слишком сладко улыбнулся.       Мина, уставшая, с чувством вины, ощущая, как боль теперь не отпускала её, с трудом позволяя свести ноги, обратилась к Минхвану с дрожью в голосе:       — Теперь… мы квиты? — хрипло спросила она, кутаясь в одеяло, пряча в него своё грязное тело. — Фотографии удалены? Мой долг закрыт?       — Квиты? — тихо, лениво, с издевкой переспросил он, оглядывая обнажённые участки её кожи из-под одеяла. — Капсюль, ты слишком наивна для будущего юриста. Твоя невинность — это лишь первый взнос. Для того чтобы я тебя отпустил, нужно нечто большее.       Он злорадно усмехнулся и, протянув руку, коснулся пальцами её плеча.       — Иди умой слёзы, — произнёс лениво Минхван, — а то вид тоскливый.       Он махнул рукой, отпуская. Мина, глотая слёзы и ещё сильнее оборачиваясь в одеяло, ушла в душ, не сказав ему ни слова. Под горячими струями воды, что смешивались с её потом, слезами и кровью, девушка ощущала, что всё равно не может избавиться от его клейма на своём теле, отмывая себя яблочным гелем.       Когда она, натянув на лицо маску безразличия, запахнулась в халат и вернулась в спальню, Мина увидела, что Минхван сидел на постели; он натянул пижаму, но не удосужился даже застегнуть рубашку. Он держал что-то в руках и, увидев её, усмехнулся:       — Что, ноги всё ещё подкашиваются? Так странно, они ведь впервые за последние часы сведены вместе, — произнёс он язвительно и протянул небольшую бархатную коробочку ей, наблюдая и предвкушая её реакцию. Он ведь не собирался сделать ей предложение? Это было слишком не в его репертуаре.       Мина покорно, но ощущая любопытство, неспешно приняла его дар. После всего, что произошло на этой постели, уже было бесполезно строить из себя правильную и чистую.       — Что это? — спросила она, разглядывая коробочку.       — Возьми и открой, — произнёс он и пружинящим движением сел на кровати, притянул Мину к себе, заставил её тоже сесть и с нескрываемым, так и бьющим из него любопытством наблюдал за каждым движением девушки.       Открыв подарок, Мина увидела, что внутри находилось кольцо. Тяжёлое, чёрное, матовое, странной формы.       — Зачем? — спросила она тихо, дрогнув голосом.       — Раз ты отдала мне свою честь, капсюль, то теперь полностью принадлежишь мне. Ты ведь хотела это сделать в «бра-а-ке-е»? — протянул он последнее слово издевательски по слогам и, не желая ждать, достал кольцо и с безжалостной силой надел его девушке на безымянный палец левой руки. Она услышала, как тишину комнаты разрушил щелчок механизма в кольце.       — Без специального ключа ты его не снимешь, — мягко, почти ласково, произнёс он, убирая прядь волос ей за ухо, — а если попытаешься — механизм внутри сожмётся и раздробит тебе кость. Но сначала будет очень больно. Шипы вонзятся с такой силой, что ты будешь умолять отрезать палец.       У неё всё внутри застыло и задрожало, свернувшись узлом. Минхван на пару секунд попробовал сдёрнуть с неё свой подарок. Мина вскрикнула от боли, и из-под кольца выступила капля крови.       Минхван мазнул её подушечкой пальца и тут же слизал языком показательно со своей кожи, оставаясь чрезмерно, пьяняще довольным.       Он обхватил пальцами её подбородок и, как главный собственник, поцеловал девушку, подчиняя себе её волю. Но в этом жесте не было никакой нежности, лишь абсолютная ревность и одержимость ею.       — Ты не представляешь, как я теперь рад, — добавил Минхван, отстранившись от её губ лишь на секунду, чтобы заглянуть в её полные ужаса глаза, — капсюль, добро пожаловать в семью.