Искра, ставшая причиной выстрела

      В полумраке помещения, где пахло чем-то едким, с примесью крови и хлорки, на стуле сидел та самая крыса, о которой Минхвану донесли.       Увидев его, Мина остановилась посреди коридора. Сразу почувствовав её настрой, её нежелание подходить ближе, Ма медленно обернулся и перевёл чуть прищуренный взгляд на девушку, и она, охваченная страхом и инстинктом выжить, сама к нему подошла, убирая между ними накалённое расстояние. Мина обхватила ладонями лицо Минхвана и не просто ощущала, а видела, как собственные руки дрожали, как даже голос стал от напряжения рваным.       — Прошу тебя, — произнесла она, — не втягивай меня в это сейчас. Хотя бы не в этот раз, — она с напускной мягкостью смотрела в его глаза, пытаясь вложить нежность в каждое прикосновение к его коже, — я правда ещё не готова увидеть твою… такую сторону.       Минхван медленно перевёл взгляд на её губы, но снова посмотрел ей в глаза. Мина видела, как он наслаждался, как её страх приятно отражался в его зрачках, хоть он наверняка понимал, что её ласка — чистая манипуляция. Она не хотела ничего видеть, не хотела знать. Но то, что она готова была умолять, ощутимо польстило Минхвану больше, чем безвыходное подчинение.       — Я подожду тебя снаружи столько, сколько потребуется, — зашептала она, ощущая, как его дыхание обожгло её губы. — Просто… оставь этот секрет между нами хоть ещё ненадолго.       — Умеешь же ты просить, капсюль, когда хочешь, — ответил юноша, убирая от себя её руки и опуская её ладони себе на грудь, — ладно, иди, но, — зловещая ухмылка появилась на его губах, — но учти, ты взяла у меня в долг. А долги я не прощаю. Никому. И отдавать ты его будешь на моих условиях.       У Мины от его слов всё неприятно сжалось внутри.       — Сторожи её, — обратился Минхван к одному из громил, — запри в комнате и не выпускай. Если сделает шаг наружу — пеняй на себя.       Мина, опустив глаза, резко развернулась и ушла, слыша, как за спиной раздался холодный, проникающий до костей смех. А затем раздался не крик, а вопль пленника.       Девушка сидела на диване, не шелохнувшись. Секунды складывались в минуты, которые казались медленными, тягучими, бесконечными. Запрокинув голову на спинку, Мина нервно сглотнула и закрыла глаза.       Она не знала, сколько времени прошло, но когда её будто начало клонить в сон, она ощутила на своей шее едва уловимые прикосновения, будто кто-то вёл кончиками пальцев от ямочки между ключиц до подбородка. Он дразнил её, играл и манил. Мина услышала запах его парфюма, она почувствовала, как он коснулся большим пальцем её нижней губы. И сама, не понимая своего порыва, она сжала его палец губами совсем мягко, едва касаясь кожи, и открыла глаза. Минхван, наклонившись к её лицу своим, смотрел на неё, тяжело дыша, всё ещё с адреналином в крови после прожитого в подвале. Она видела не оттертую каплю крови на его виске, ощутила, как сердце забилось быстрее, но ничего не сказала об этом юноше.       Они молчали, глядя друг другу в глаза, пока Ма не опустил руку и не потянул девушку на себя, снова заставляя её встать. Уставшая, вымотанная алкоголем, чувствами, увиденным в подвале, девушка почти рухнула в руки Минхвана, сама не понимая, почему так резко подкосились ноги, и она прижалась к его груди щекой.       Минхван же по-хозяйски её обнял, прижимая к себе и пользуясь, наслаждаясь её беспомощностью.       — Идем, капсюль, доставлю тебя домой, — раздался такой хриплый, но довольный и сытый голос Минхвана, — вижу, как ты устала.       В автомобиле парня, из-за выпитого алкоголя и всего, что свалилось на неё за этот вечер, Мина задремала. Лишь когда машина приблизилась к дому, будто ощутив это, девушка проснулась и потянулась, растягивая мышцы спины. Когда автомобиль остановился на парковке, она хотела поскорее оказаться снаружи, но почувствовала на своём запястье крепкую, не отпускающую её руку Ма.       — Куда собралась? — спросил юноша её устало, — я не отпускал тебя.       — Я устала и хочу выспаться перед уроками, потом еще занятия, работа…       — Работа? — переспросил он её глубоким голосом, полным сомнения. — Неужели ты думаешь, капсюль, что теперь я позволю, чтобы на тебя в ресторане другие глазели? Думаешь, я позволю им смотреть на твою задницу, ускользающую между столами?       Мина молчала, не зная, что на это сказать. Она просто уставилась на бардачок перед собой и не думала уже ни о чём.       — Капсю-ю-юль? — снова протяжно позвал её Минхван, и девушка осторожно перевела на него взгляд.       — Мне нужны деньги для дедушки, чтобы оплатить ему лечение, — ответила Мина, но вдруг ощутила, как внутри негодование забурлило от мысли, что из-за неё может быть не оплачен какой-нибудь счёт.       — Какая трогательная семейная драма, — ответил Минхван, не скрывая в своём голосе сарказма. — Но раз тебе нужны деньги, есть у меня одна идея, как они могут перепасть тебе, и даже почти не придëтся торговать своим телом, — протянул он мягко, лениво, явно что-то скрывая за своим тоном. — Пока на меня будешь работать, а там посмотрим, к чему это всё приведёт.       Он протянул руку и коснулся пальцами волос Мины. Молодой человек медленно стянул с девушки резинку и надел её себе на запястье.       — Так тебе больше идёт, — хмыкнул Ма, тут же пряча маленький трофей под рукав рубашки, — так у тебя вид более невинный и мягкий.       От его слов у девушки по плечам пробежали мурашки. Он отпустил её, но лишь затем, чтобы, когда придёт время, не просто забрать то, что хотел, а чтобы направить Мину в добровольный капкан. Она собственной ногой на него наступит, и выбраться из него уже не получится.

***

      Мина уже ощущала, как всё сильнее погружается в себя. Как влияние Минхвана рядом подминало её «я» под собственный контроль. Она стала забывчивой, невнимательной, раздражённой. Лишь когда рядом был Ма, девушка была немного спокойнее, зная, что её язвительный тон может как взбудоражить парня, так и вывести его на холодную грубость. После увиденного в клубе она думала, что если станет равнодушной, если лишится эмоций, Минхван сам от неё отвернётся, но, кажется, это вызвало обратный эффект.       И к концу следующей недели Минхван зажал её в пустом школьном коридоре. Мина податливо к нему повернулась, но не стала ни улыбаться, ни смотреть в его блестящие, впивающиеся в её лицо глаза.       — Капсюль, — обратился к ней Минхван, коснувшись пальцами замка на её куртке, — сегодня прохладно. Побереги себя. Мы ведь оба не хотим, чтобы ты простыла.       И она ощутила, как его руки настойчиво и быстро стали застёгивать бомбер, который он же ей и подарил. Мина слышала, как зажужжал на куртке замок, и когда он почти достиг воротника, Минхван грубо поддёрнул её подбородок указательным пальцем, чтобы не зажать кожу и застегнул замок до конца.       Лишь теперь, когда встретились их глаза, Мина увидела, что его настрой был не игривым и милым, а раздражённым и напряжённым.       Девушка едва открыла рот, чтобы попытаться успокоить Минхвана, но не успела даже слова сказать, как ощутила резкий, быстрый удар о стену у своей головы. Чувства на время вернулись к ней. Мина вздрогнула, будто очнулась и пришла в себя, глядя теперь на Минхвана широко распахнутыми от испуга глазами, ощущая, как сердце забилось быстрее и чуть не ускакало в пятки.       — Мне не нравится твоё лицо, капсюль, — произнёс Минхван глухо, — выглядишь так, будто я тебя хороню. Но у меня на тебя иные планы.       — Хватит со мной играть, — она нахмурилась, ещё сильнее вжимаясь спиной в холодный бетон.       — А что, уже устала, капсюль? — он сам подошёл ближе, уничтожая между ними расстояние, делая момент более личным, интимным. — Что же, давай тебя немного взбодрим.       Юноша опустил руку и коснулся указательным и средним пальцами её куртки у запястья. Он надавил ими на её руку сквозь ткань и начал перебирать пальцами так, будто шагал, постепенно поднимаясь прикосновением вверх, касаясь её кожи через одежду.       Мина стала чаще дышать, ощущая, как между ними будто что-то искрилось, как повисло напряжение, и когда пальцы Минхвана достигли её локтя, он мягко, игриво перевёл своё запястье на точку между её грудей, продолжая свой издевательский шаг. Девушка ощущала напряжение внизу живота, как в горле пересохло, как она вся напряглась и просто ждала, желая знать, что будет дальше. И когда его рука добралась до её шеи, он сжал её — медленно, обволакивающе, крепко, вырывая шумный выдох из девичьего горла. Минхван сам дышал в её приоткрытые губы, но застыл всего в миллиметре от поцелуя.       — Мне нравится твой характер, капсюль, можешь немного ломаться, — хрипло, тихо заговорил парень, обжигая её губы своим дыханием с привкусом дорогих сигарет, — но не забывай: всё, что я хочу, рано или поздно становится моим. Вопрос лишь в том, насколько больно тебе будет в процессе, — он одарил её хитрой, фальшивой улыбкой и добавил хрипло: — пошли.       Мина поплелась за ним следом. Девушка шла тихо, почти незаметно, вдруг растеряв желание кусаться с ним и огрызаться. Она думала, в какую безумную авантюру втянет её Минхван и чего ей это будет стоить, когда услышала, как её окликнули.       — Мина! — чужой высокий, мягкий голос заставил девушку вздрогнуть. — Давай с тобой поговорим?       Она даже не повернулась к бывшей подруге. Девушка остановилась, но больше не хотела её видеть, да и уже не было смысла. Когда не стало родителей, Мина не хотела больше пережить ещё чью-то смерть и разорвала связи со всеми. А теперь не хотела, чтобы и этой ещё прилетело.       — А это ещё кто? — с издевательской проверяющей улыбкой спросил у Мины Минхван. Едва ли был в этой школе человек, о котором он не знал, — подружка твоя?       — Нет, — резко ответила девушка, даже не повернув головы к однокласснице, с которой когда-то они не просто вместе выросли, играли, на мальчиков заглядывались, а были близки, как сёстры. — Просто тупая одноклассница. Она мне никто. Пошли отсюда.       Наверняка у Хивон даже челюсть от такого отвисла: обычно болтливая девушка редко когда могла молчать, но, увидев Минхвана, заподозрила неладное. Раз Хивон больше ничего не произнесла Мине в спину, значит, девушка хорошо дала понять, чтобы та не лезла, не приставала, но, наверняка, внутри неё самой теперь тревога росла, осознавая, что прямо сейчас к Мине цепляться нельзя.       Мина обняла Минхвана за локоть. Она боялась, что её манипуляции не сработают, что она так просто не сможет увести Ма от бывшей подруги, чтобы он, кроме самой Мины, никого больше не трогал.       Но сегодня её переживания насчёт этого были напрасны. Минхван лишь ей одной отдавал своё внимание, начиная посвящать девушку в корень своего плана, когда они сели в его машину.       — Всё достаточно просто: раскрутим на деньги одного богатея, — произнёс он и достал из кармана куртки телефон, — ты якобы соблазняешь, я — снимаю. Этот старый извращенец любит таких, как ты. У него сто процентов на тебя через пару секунд член встанет, но не переживай, распустить руки я ему не позволю.       Автомобиль завëлся с приятным урчанием, и Минхван направил его туда, где исчезают чужие мечты, секреты, желания.       Дорогой отель на окраине города. Это место было центром разврата и всех пошлостей и пороков. Идя по длинному, затемнённому коридору, Мина слышала чужие стоны, как где-то играла музыка, и ощущала, как от этого всё сжималось внутри неприятным узлом.       Оказавшись в номере, Минхван сразу позаботился об обстановке, о напитках, о еде и внешнем виде Мины так, чтобы всё для извращенца выглядело невинно и красиво.       — Рубашку расстегни, — сразу потребовал Ма, когда Мина с брезгливостью на лице села на диван.       — Это ещё зачем? — тут же опешила девушка, с трудом вынося даже тот факт, что она тут находится. В этом эпицентре разврата.       — Для правдоподобности, — он мягко улыбнулся. Минхван подошёл к ней и прежде, чем девушка успела что-то сказать, он быстрым, ловким движением, властно, но аккуратно, расстегнул три верхних пуговицы на её рубашке. — Вот так. Богатые папики теряют голову от одной мысли, что они у девушки первые.       — Сам тогда не пялься, а то глаза сломаешь, — бросила она с усмешкой, — да и снимки сделать забудешь, и всё будет зря, — добавила она, ожив на короткий срок.       Мина видела, как между ними снова зашипели искры, как глаза Минхвана зажглись, и он не удержался и опустил взгляд ниже, туда, где его глаза задержались на её открытых ключицах и груди. Она ощутила слегка ускользающие пальцы юноши на своей коже между ключиц, видела его вспыхнувший желанием собственнический взгляд, но пока Ма удержался, чтобы что-то даже сказать. Сейчас это всё было не для него.       Она почувствовала, как что-то неприятно заскребло внутри. Появилось желание пойти и помыться, шоркать свою кожу до скрипа, и, бросив взгляд на себя вниз, на слегка виднеющийся через края рубашки лифчик, девушка была уже не в восторге от этой идеи, но мысли о долгах и дедушке поубавили желание сорваться и отсюда уехать.       — А что, если у него не будет денег? — осторожно поинтересовалась Мина, когда Минхван опустился рядом с ней на диван.       — Он богатый извращенец, так что расслабься, — усмехнулся Минхван, поправил на столе стакан и бросил на неё хищный взгляд, в котором читалась открытая пошлость. — А пока его нет, может, — он коснулся её обнажённого колена рукой, — не дадим этому номеру зря пропадать?       Мина почувствовала, как его прикосновения обжигают, как пальцы стали пробираться дальше, на внутреннюю сторону бедра, пуская по телу девушки дрожь и заставляя сжаться.       — Минхван! — она вцепилась в его ладонь мёртвой хваткой, останавливая его. — Не сейчас. Пожалуйста.       — А чего так? — он издевательски усмехнулся, в его глазах Мина увидела раздражение. — Ты боишься? Или есть что терять?       От его слов у девушки всё похолодело внутри. Мина сжалась, почувствовав, как Минхван стал поглаживать её кожу большим пальцем на бедре. Девушка замерла и увидела, как парень пододвинулся ещё ближе, как наклонился и обдал её шею горячим дыханием. Она ощутила, как кончиком носа он провёл от её ключицы до подбородка, словно ласковый кот, пуская по всему телу странный ток, из-за которого захотелось свести ноги.       — Здесь ведь я устанавливаю правила, — произнёс он холодно, с таким ядом, что если бы он укусил её, она бы точно умерла.       И в тот самый момент, когда его рука снова собралась поползти выше, оба они услышали, как в дверь постучали.       — Ну что, капсюль, представление началось, — Минхван поднялся на ноги, усмехаясь, — не испорти мне кадр.       Он спрятался за портьерой, занимая лучшее место в первых рядах.       Мина на дрожащих ногах поплелась к двери и со страхом внутри всё же её отворила. Она думала, что снаружи будет стоять тучный, неопрятный, грубый мужчина, но его вид её удивил.       Да, он годился ей в отцы, но мужчина был стройным, привлекательным, аккуратным. Первым же делом он протянул девушке цветы, будто хотел этим жестом задобрить её, расположить к себе, и она растерялась от такого жеста, не зная, что говорить.       — Я впервые… — хрипло, с дрожью в голосе пролепетала Мина, но мужчина её перебил.       — Знаю, поэтому я здесь, — его голос сквозил уверенностью и нетерпением.       Мужчина вошёл, слегка отодвинув девушку в сторону, и тут же повернул на двери замок. Мина услышала характерный «щёлк», и он прозвучал в её голове как приговор. Растерянная, с широко распахнутыми глазами, она видела, как незнакомец прошёлся хищным взглядом по её расстёгнутой рубашке, по обнажённым ключицам, и ещё ближе прижала букет к своей груди, пытаясь этим жестом от него отстраниться. Она чувствовала, как бешено забилось сердце в груди, видела, как мужчина небрежно снял пиджак со своих плеч и бросил его на диван.       — Твой посредник сказал, у тебя семейные проблемы и нужны деньги, — произнёс мужчина, наливая себе в бокал виски до половины и сразу всё выпил, не оставляя в бокале ни капли, — не переживай. Дядя тебе хорошо заплатит.       Мужчина сально усмехнулся и похлопал ладонью по месту рядом с собой, намекая, чтобы девушка присела с ним рядом. Шумно вздохнув, Мина ощущала, каким тяжёлым был каждый её шаг, и, убрав букет в сторону, медленно и осторожно опустилась на диван. Мужчина стал ближе, сближаясь с девушкой так, что его рука коснулась её локона возле уха, и едва ощутимым прикосновением он убрал прядь от её лица, заставляя Мину ещё больше задрожать и испытать отвращение с тошнотой. Всë вокруг не намекало, а кричало о позоре, но измученное криминалом лицо Сончхоля и счета дедушки в больнице заставили её сомкнуть зубы и хотя бы не шевелиться.       Она знала, что за портьерой снимает Минхван, наверняка усмехается, наблюдая, как к ней — такой испуганной, невинной и растерянной — приставал богатей. Наверняка Ма ликовал, когда, сделав последнюю фотографию, понял, что у него компромат не только на папика, но и на девушку в его руках. Практически слыша, как хлопнула перед её носом мышеловка, Мина почувствовала на своём бедре мужские руки. Не с мягкостью, а с грубостью, пошлостью, резкостью он стал приближаться, давить её своим телом, желая прижать её спиной к дивану. Девушка отшатнулась с отвращением, когда чужие пальцы стали настойчиво забираться выше и коснулись края белья. Она почти закричала, когда наконец-то Минхван дал о себе знать.       — Ну что, извращуга, — он злорадно усмехнулся, — время платить по счетам.       Мужчина резко подался назад, и в его глазах показался животный страх.       — Переводи деньги за свои грязные делишки, иначе о твоих похождениях узнают все — друзья, семья, коллеги, — с довольной улыбкой продолжил Минхван.       — Ты кто еще такой? — испугался мужчина и стал переводить взгляд с парня на Мину и обратно.       — Охрана не придёт, если ты захочешь сбежать, — тут же без эмоций ответил Минхван, — девушка перед тобой ещё школьница, и если о твоих похождениях узнают в полиции или прессе — у тебя будут проблемы. — Он разблокировал экран телефона и развернул его к мужчине, показывая одну из фотографий, которую успел сделать, растягивая губы в издевательской улыбке, — красиво получилось. Прямо всё видно, как ты лапаешь чужого ребёнка.       Мина мельком взглянула и увидела на фото не только мужчину, но и себя: с расстегнутой блузкой, растрёпанными волосами, с пошлыми прикосновениями на своей коже. Она выглядела не как школьница, а как потаскуха. Сончхоль не выдержит такого и умрёт от позора, да и она тоже.       Когда мужчина перевёл Ма деньги, она, нервная, растерянная, в спешке собрала вещи и поспешила уйти из этого грязного позорного места; Минхван схватил её за запястье на улице у машины.       — Скажи мне, Мина, — начал говорить юноша и потряс телефоном у её носа, — твоему брату понравится увидеть такое?       Мину бросило в холодный пот.       — Ты меня шантажировать вздумал? — спросила она дрожащим голосом, всё ещё ощущая на своей коже чужие прикосновения, — он меня только что трогал, мне всё ещё мерзко, и…       — Надо было так и сказать, — он прижал её спиной к двери собственного автомобиля и коснулся её ноги, выжигая сальные прикосновения. — Вот здесь или выше?       Она снова ощущала на своём бедре чужие руки, но уже не с таким отвращением. Его ладони были более изучающими, плавными, медленными.       Минхван неторопливо заявлял права на то, что было его собственностью. Мина не стала его отталкивать или пытаться выскользнуть. Её ладони сами легли на его грудь, обогнули ключицы и остановились на изгибе шеи, притягивая Ма к себе еще ближе, чтобы забыться в его прикосновениях, попытаться стереть из головы то, что только что произошло.       — Не пытайся манипулировать мной, капсюль, не сработает, — произнёс Минхван, укладывая руки на обшивку автомобиля рядом с её телом, блокируя пути к отступлению. — Вот ты и попалась сама, — его голос стал более тихим, глубоким и вкрадчивым. — А теперь представь, что скажет твой брат, если всё же перед его лицом окажутся эти фото? Сончхоль сразу умрёт или будет корчиться в муках от позора за свою сестрёнку?       — Чего ты хочешь? — спросила его Мина напрямую, понимая, что он уже не отступит, пока не получит своё.       — Всего лишь поцелуй, и, возможно, твой брат не увидит эти фото, — он наклонился к её лицу, желая, чтобы она сама подалась к нему, сдалась под его напором. Мина видела, как его глаза горели безумным огнём, зрачки были расширены, как у дикого зверя перед прыжком на беззащитную жертву. — Я жду. Поцелуй меня по-настоящему, капсюль.       Внутри неё всё бушевало от страха, стыда и волнения. Пульс бил по вискам, в голове стоял туман, и что-то будто мешало мыслить здраво. Но словно цепляясь остатками гордости за горную вершину, Мина вздёрнула подбородок и посмотрела в глаза Минхвана с затухающей, и ещё тлеющей непокорностью.       — Ладно, — слегка кивнула она и добавила, наплевав на то, что наверняка пожалеет о своих словах: — Сукин ты сын. Ненавижу тебя.       И её губы накрыли его. С яростью, бунтом, чистой злобой, она чувствовала, как её сердце будто ещё немного — и просто выпрыгнет из груди. Оно будто в припадке билось, пока их губы двигались в быстром, дурном, выжигающем темпе. Мина горела и снаружи, и внутри, и, казалось, везде, ощущая его язык на своём, чувствуя, как тяжёлая рука Минхвана легла ей на затылок, чтобы она даже не думала отстраниться. Это был не просто поцелуй, а страстный, желанный для него итог почти полного морального контроля над девушкой, которую он уже отпустить был не готов.