Дорогой актёр одной роли, мы снимем что-то похлеще «Головы-ластика»!

Он хотел отказать. Он уже отказал, едва увидел на пороге того, кто больше не мог его удивить. Только вот одно дело отказать вслух, и совершенно другое — объяснить свой отказ. Объясняться было бы лишним. Ведущий, вышедший в тираж, ему для его задумки не подходил. Значит, надо было придумать, как разойтись, не причинив друг другу боли, не задев (очевидно нарциссических) нежных чувств актера, который сидел до того тихо, что только приглушенный кашель позволял догадаться, что Тошинори Яги действительно пришел к нему, Ластику, на пробы и всё ещё был здесь. Режиссер решил позвонить своим союзникам в вопросе конкретного фильма. Людям, которых он утвердил на роль изначально, потому что прописывал сценарий для них, под них, про них. И которые отказывали людям и переживали отказы гораздо чаще и проще, чем Айзава. Сначала он набрал номер своего друга детства. Гудок. Два. Три. Айзава делает звук из телефона намеренно потише, не потому что хочет скрыть свой звонок от актера (тот всё равно его не услышал бы, даже если бы телефон был поставлен на громкую связь), а потому что… Из трубки донесся шум, и Айзаве всё равно пришлось отодвинуть от уха трубку. — Йоу! Я сейчас на пробах! Че надо? У меня есть БУУУУ-КВАААААльно несколько минуточек. Как ты там? Сбивчивая манера Ямады общаться иногда поражала воображение. Айзава потер глаза, будто это могло расслабить уши и сбавить темп речи друга, и тут же взял себя в стальную хватку. — Да, привет. Тут ходячий штамп пришел на пробы. Ну этот, как его… — Айзава шумно выдыхает ртом. Напряжение в голове завязывается в узел. — Ну кто? Кто, Ластик? Или всё настолько плохо, что ты СТЁР его имя из памяти? — Мик посмеивается. Айзава потирает лицо пальцами, вдавливая ногти в веки. Только не говорите, что он забыл его имя НУ ВОТ ПРЯМО СЕЙЧАС. — Который ведущий на «Можешь всё» или «У тебя всё получится», я уж и забыл, как та передача называлась. Мик? Ты здесь? — Она вообще-то до сих пор идет ПОГОДИ, ЧТО?! — голос друга пробил динамики и приобрел осторожные нотки, — погоди-погоди, Стёрка. …Тот самый Тошинори Яги? Всё-могу-и-ты-сможешь? Ты не перепутал? Такое недоверие даже веселило бы, если бы у Ямады по его же словам не было всего пары минут. — Он самый. Тошинори. Точно. Тошинори Яги. И я хочу его сплавить, — Айзава старался говорить суше, несмотря на вспышку волнения. Мик, казалось, не расслышал из-за собственного присвиста: — Ну ни хрена себе. И что ты что хочешь? — Он не подходит. Любит Спилберга. Любимый троп, разумеется, про надежду. Хочет играть человека, продолжающего превозмогать, но уже себя. Всё не то. Айзава почему-то потер лоб пальцами. А Ямада заговорил отчего-то медленно, совсем не свойственно для самого себя. — Тыыыы спросил его про троп в кино, и он сказал «надежда»? Превозмогать… ээээм, тебе не кажется, что это любопытно? — Нет. Резкий жесткий ответ Ластика пришлось смягчить нервным смехом: — Нет-нет, у нас, конечно, ТЫ режиссёр, Эрейза, но я не понимаю, как ты… Это же необычно, нет? А впрочем, ладно, потом обсудим, я уже следующий в очереди. Так что… Эээ-э. Да, Ямада Хизаши тут. Да-ага. Слуууууушай. Слушай внимательно, Эрейза, это, конечно… он не герой Линча. В том смысле, что он бы таких типажей избегал и всё такое. Но, может, он твой герой? Айзава молчит. Мик продолжает: — Может, ты его… ну всё-таки дашь ему шанс? Он легенда, чувак. Легенда пришла к тебе на пробы. Не ты к нему — он к тебе. Может, он не так прост? А? — Я понял, ты просто хочешь с ним сняться, тебе плевать на мой фильм, — Айзава почти готов положить трубку, но слышит сбивчивые неразборчивые звуки, с которыми Ямада пытался остановить лошадь, автомобиль, велосипед и, впрочем, всё, что неслось со страшной скоростью. — ТПры-пру-тр-ар-зззз! Просто! Спроси! Спроси, на что он готов ради роли. Не про амплуа. Не про любимого режиссёра. Просто спроси: на что ты готов. Я понимаю, ты боишься, что он потратит тебе пленку своим позерством, надоело — выбросил , но он же наверное знает, куда суется — не неопытный. Стёрка, ну дай ему время проявить себя! Он сколько-сколько лет в индустрии? Сам же понимаешь, что это серьезные рамки для любого человека. Если ты ему честно дашь понять, что тебя не устрааааа… ну всё, я пошел. Айзава молчит. Он потирает подбородок, он слышит шуршание одежды о микрофон и… Мик завершает вызов. Постучав носком обуви по полу, Айзава набирает университетской подруге. И делает динамик погромче. — гудок — Он и не думал о Тошинори как об актере, который, возможно, — гудок — захотел поиграть что-то необычное. — гудок — Почему он вообще выбрал прийти — гудок — именно к нему? — Неужели сам Айзаааавааа звонит мне днём? — женский голос кокетливо расстягивал насмешку. — Это мир рушится? Айзава проигнорировал укол: — Тошинори Яги. На пробах в мой фильм. Что думаешь? Женщина, которую стоило называть вслух исключительно девушкой рассмеялась, чуть ли не захрюкав: — Скажешь тоже… как тебе это в голову вообще пришло? Что ты задумал? — Ответь на вопрос. Мне важно твое мнение, Каяма. — Смотря для какой цели. Ты хочешь переработать свою ненависть к мейнстриму и освежевать самого залежавшегося персонажа отечественного кинематографа? Я не понимаю тебя, Стёрка. Зачем тебе звать именно его? Да и у тебя денег таких нет, чтобы… — Нет, стой, — Айзава понял, что его неправильно поняли. — Это он пришел ко мне. Он сейчас. У меня на пробах, и я… Немури вдруг переключилась на тон посерьезнее. — Думаю, что если он пришёл к тебе, значит, ему ты интересен. — Мне кажется, он категорически не подходит замыслу. И я не знаю, как ему об этом сообщить. — Тебя беспокоит только это, серьезно? — Немури скептически фыркнула. — Зачем ему это? — Спроси, — он буквально видел, как Немури пожимает плечами, и проходящий мимо мужчина неприменно заглядывается на её декольте, — может, ему надоело быть героем. Может, он тоже устал от того, что бесит тебя самого? Возможно, он хочет снять костюм. Буквально. Айзава нахмурился, если прежде все слова Каямы он понимал, то на «буквально» споткнулся. — Поясни? Женщина повторила с усмешкой: — Попроси его раздеться. Сделать что-нибудь неприемлемое, чтобы он отказался от роли, раз ты так хочешь, чтобы он ушел. Так ведь ты хочешь? Чтобы он сам решил, что ты ему не подходишь, а не тебе пришлось кому-то отказывать. Если он звезда старой школы, он оскорбится и уйдёт. Если нет — значит, он тебе подходит. Айзава обдумывает. Медленно кивает — сам себе, не ей. — Раздеть. Понял. Спасибо. Но Полночи этого было мало. — Унизь его. Всё равно ему придется перенести немало унижений во время съемок, если он всё же решит с тобой работать. — Эй-эй, — он нахмурился и жестко вскинулся. — Когда я тебя унижал? — Ну так я и не герой с Кохаку ута гассэн . Безмятежность девушки сбила его взъерошенную спесь: — …ладно, я понял твой намек. Быть мягче. — Даааа, умница! Вежливее и человечнее, Шота, — Немури вздыхает, слишком уж томно, приходится отодвинуть телефон от уха, — ведь искусство тебе дается проще, чем общение с людьми. И кто знает, вдруг, даже если вы друг другу не подойдете, этот человек предложит тебе подходящую кандидатуру? Я даже без понятия, что за типаж ты ищешь, но прошу тебя, будь послушным мальчиком! — Ага, сделаю, что в моих силах. Он уже убирает телефон от лица, как слышит вдогонку кокетливый тон: — И Шота? Если он разденется, не увлекайся там. Совершенно неуместная шутка разбавляет напряжение. Айзава нажимает красную кнопку завершения вызова на заляпанном сенсоре. Значит, дать понять, кого он ищет? Айзава молчаливо-задумчиво постукивает телефоном по ладони. Значит, показать этому мегалодону, кого он ищет, чтобы эта туша развернулась и уплыла подальше? Телефон замирает в руке. И тогда… Экран внезапно загорается. Айзава косит на него глаза. Новое сообщение. От: Миднайт. > > И ещё, Шота. Никто не посягает на твоё искусство, когда им интересуется! Помни об этом! Айзава замирает. Айзава возвращается. Тошинори сидит в той же позе — спокойно, прямо, терпеливо. Он не спрашивает, куда ходил режиссёр. Он просто ждёт, сложив ладони на коленях. Айзава садится напротив. Смотрит на него — долго, изучающе. Как на кадр, который нужно выставить по свету. Взгляд задерживается на стиснутых суставах пальцев. **ИНТ. СЪЁМОЧНЫЙ ПАВИЛЬОН — ДЕНЬ** Пальцы стиснуты и в сочетании с плотно сомкнутыми подошвами тяжелых ботинок создают впечатление сжатия, страха, неловкости, неуверенности. ЗАТЕМНЕНИЕ КАДРА. Айзава моргает. Это достаточно странное впечатление. Оно не соответствует его собственным ожиданиям. Айзава говорит ровно, без эмоций: — Для проб вам придётся раздеться. Полностью.