The Heir to Change

      Хёнджина не зря сравнивали с маньяком. Он появлялся внезапно, выбирая самый неподходящий момент, когда у его жертвы не было ни оружия, ни готовности к защите. В данный момент они имели только одно преимущество — Хван хромал. Его нога была перевязана толстым слоем марлевого бинта, перекрывающим оторванную часть штанины и самого бедра, пострадавшего от рук Чонина, но самого Хёнджина это не останавливало. Он начал идти в сторону Хана с внушительной скоростью, будто не знал, что был серьёзно травмирован, и Минхо сорвался с места в ту же секунду. Он выкрикнул имя Джисона несколько раз подряд и велел обернуться, но Хёнджин оказался слишком близко. Он подошёл сзади, закинул руку через плечо Хана и выставил серп перед его шеей, а нож, находящийся во второй руке, был мастерски воткнут в голень илота. Джисон истошно вскрикнул, но не мог дать отпор, зная, что тогда изогнутое лезвие вскоре перережет ему глотку, а страшная боль в ноге потянула его к земле. Хёнджин решил проявить милосердие и помог ему устоять, прижав к своему телу свободным предплечьем так, чтобы Минхо не осмелился бросить в него нож. Грудь была слишком уязвимым местом, и даже слабое уклонение от цели могло убить Хана за считанные секунды. Минхо стоял напротив них, держа одну руку на топоре, а вторую расположив возле подвеса, чтобы успеть схватить оружие в нужный момент. Он понимал, что нападать сейчас было слишком рискованно. Нож не успеет долететь до Хёнджина прежде, чем он проведёт серпом по шее Джисона.         — Что, мятежник, даже не обнимемся в честь встречи? — натянул ухмылку Хван, параллельно с этим слушая тяжёлые вздохи Джисона, вызванные болью в ноге — это для него музыка. Он наклонился над его ухом и прошептал: — Было очень глупо выходить без лука, да? Зря ты понадеялся на Минхо.         — Думаешь, он не сможет тебя убить?.. — задал ответный вопрос Хан, произнеся каждое слово отрывисто и не шевелясь, чтобы серп не встретился с кадыком.         — А правда, сможет ли? — посмотрев на самого Минхо, сказал Хван так, будто высмеял его. — Ну? Чего ждёшь? Я же здесь, перед тобой.         Минхо сделал шаг вперёд, и Хёнджин ещё глубже вдавил лезвие в ногу Джисона, нажав на рукоять. Слышать его мучительные стоны было невыносимо тяжело, и Ли не мог подойти ближе, чтобы наверняка попасть в Хвана, а не в них обоих.         — Если честно, мне твой Джисон не особо нужен, — признался Хван. — У меня есть конкретная цель, и если я убью тебя, то сразу достигну её. Напомнить, по чьей вине мы все здесь оказались?         Хёнджин изначально шёл на арену с чётким планом: убить хотя бы по одному илоту с каждого ранга, чтобы наверняка отомстить тому, кто лишил жизни его сестру. Но смерть Минхо была равносильна всем оставшимся представителям городов, ведь сам проект был создан как следствие деятельности его семьи. Ли понимал, что должен был проявить мужественность и рискнуть, но сомневался в своих способностях. Если он попадёт в руку, то Хёнджин успеет перерезать Хану горло, в ногу — произойдёт то же самое. Единственным уязвимым местом было правое предплечье, возле которого он удерживал серп, но попасть в него практически нереально.         — Видимо, смелости от тебя не дождаться… — разочарованно пробормотал Хёнджин. — Тогда ускорим процесс.         Хван вырвал нож из ноги Джисона, вызвав этим действием очередной жалобный вскрик, но позже тот замолчал, не в силах выдавить из себя даже тихий стон. Теперь лезвие торчало из живота, но Хёнджин сразу вытащил его, опустил серп и сделал шаг назад, заинтересовавшись, что будет дальше, поэтому решил не мешать. Хан машинально потянулся к ране, но Минхо, подбежавший к нему с переполненными испугом глазами, не позволил парню коснуться её. Джисон смотрел на него так же, не понимая, что происходило и что нужно было делать. В момент кости Хана будто сломались на две части, в глазах потемнело, и он сам не заметил, как спустился на землю в полусогнутом положении. Джисон начал считать про себя, пытаясь успокоиться, но каждое произнесённое про себя число усиливало поток ужасных мыслей. Минхо говорил ему, что всё будет в порядке, заставлял смотреть на себя, надавливая на плечи, когда взгляд Хана опускался на живот, а паника только нарастала. Ранение было не настолько глубоким, чтобы умереть от него за считанные секунды и даже минуты, но его последствия без труда могли привести к осложнениям, главным из которых была мучительная смерть.         — Трогательно, — раздался голос Хёнджина. Сконцентрировав всё внимание на Джисоне, Минхо не заметил, что тот пропал из виду, и больше не стоял перед ним. Обнаружить Хвана удалось не при помощи глаз, а после соприкосновения шеи с его серпом, приставленным к Ли точно так же, как и к Джисону. — Ни защитить, ни защититься не можешь, мятежник. Ильсан хотя бы не был ссыклом, в отличие от тебя.         Действовать нужно было быстро, и Хёнджин признал, что не смог поймать Минхо на испуге. Ли выронил топор, когда сел перед Джисоном, но ножи по-прежнему находились в его подвесе. Он ловко вытащил один из них и не глядя воткнул лезвие в какую-то из частей тела Хвана, оказавшейся уже повреждённым бедром. Противника отбросило назад, серп упал в нескольких сантиметрах от ног Минхо и вскоре полетел в снег, куда он бросил его, чтобы лишить илота возможности воспользоваться главным оружием. На этот раз Ли не собирался упускать возможность расправиться с Хёнджином раз и навсегда. Ему нечего терять — парень с пятого уже погиб от его рук. Раз Минхо суждено гореть в аду, то явно не за одно убийство, которое он совершил в порыве гнева. Сейчас у него появился шанс избавить мир от тяжёлой, состоящей из чистейшей гнили ноши, в этом году породившей на арене нечеловеческую жесткость. Минхо взял в руки топор и без раздумий направил его на Хёнджина, но тот успел увернуться раньше, чем лезвие пробило его череп. Хёнджин вытащил из подвеса два ножа, однако не спешил воспользоваться ни одним из них.         — Как тебе Ханбёль? — язвительно спросил Хван, восстанавливая дыхание. — Милая была, да? Чего не уберёг-то?         — Откуда ты?..         — А кто ещё? Джисон, которому насрать на всех, кроме тебя? Рюджин с той же политикой? Надо было оставить её с нами, а ты решил спасти несчастную девку и в итоге угробил.         — Вы угробили бы её раньше, уроды! Даже здесь умудрились найти время для своего извращения!         — На меня-то не смотри, я её и пальцем не тронул. Всё-таки есть во мне что-то человеческое, да? — ухмыльнулся он и на этот раз смог подловить Минхо на отсутствии концентрации. Он бросил нож в его правое плечо, и из руки Ли выпал топор. — Но это только к бабам относится — они слабее. А тебя жалеть я не собираюсь.         Хёнджин успел только прицелится, прежде чем над ним пролетела стрела. Чонвон никогда не умел пользоваться луком и даже не рассчитывал на попадание, но привлечь внимание у него получилось. Он вытащил меч, которым, в отличии от стрел, владел практически на профессиональном уровне, и начал бежать в их сторону. Чонвон был нетронут, в отличии от всех троих, пострадавших от рук друг друга, и планы Хёнджина вынуждено поменялись. Сейчас ему нужно было спасать себя, а не думать, как убить Минхо самым извращённым способом. Он схватил топор, выпавший из рук Ли, чтобы иметь более сильное оружие, чем ножи для метания, и воцарилась настоящая бойня. Пока Чонвон занимался Хёнджином, Минхо подполз к Джисону и взглянул на его рану, вокруг которой скопилось пятно крови. Хан боялся притронуться к ней, поэтому молча смотрел через мутную дымку в глазах и ждал. И Джисон не знал, чего он ждал, но хотел, чтобы исходом было прекращение боли. Минхо переложил его руку на своё левое плечо, аккуратно поднялся на ноги, потратив на это немало усилий, ведь Хан не мог банально встать, и, пытаясь игнорировать своё ранение, начал идти вперёд. Медленно приближаясь к укрытию, Минхо надеялся услышать пушечный выстрел, который будет вызван поражением Хёнджина, но рядом раздавались только гневные вскрики борющихся и тяжёлое дыхание Джисона, которому становилось хуже с каждой минутой.         — Чонин, помогай! — крикнул Минхо, как только они добрались до берлоги. Он помог Хану спуститься на землю, чтобы тот смог пролезть внутрь, Чонин положил руки на плечи Джисона и начал затаскивать его, при этом передвигаясь на одном колене. Минхо бросил в центр укрытия один из пледов и с трудом переложил на него Джисона из-за боли в плече, но сейчас старался не думать о такой мелочи. Чонин аккуратно расстегнул молнию на лонгсливе Хана, осмотрел рану, и его глаза выразили единственное, что он сейчас испытывал — незнание, что делать. — Давай воду, быстро!         — У меня есть спирт, — сказал Чонин и потянулся за своим рюкзаком. Он вытащил бутылёк с дезинфицирующим средством, вместе с которым ему прислали небольшое количество ваты. Чонин скатал из неё шарик, чтобы было удобно обрабатывать рану, намочил его спиртом и отдал Минхо, который за это время успел полить руки из небольшой баночки. — Моя помощь ещё нужна?         — Да. Следи, чтобы он не отключился.         Минхо был абсолютно серьёзен, поручая Чонину это задание. Могло показаться, что Джисон терпел обработку без особых усилий, ведь максимум его реакции был выражен в поворотах головой и стонах, но от этого было хуже. Если бы он закричал или сделал что-то подобное, то позволил бы боли выйти наружу, а не держал внутри. Чонин периодически похлопывал его по щекам и не давал закрыть глаза на несколько секунд, а Минхо тем временем старался как можно осторожнее обработать рану. Закончив со спиртом, он потянулся за заживляющей мазью и понял, что придётся использовать почти всё содержимое.         — Джисон, готовься… — глубоко вдохнул Минхо перед тем, как затолкнуть лекарство внутрь самого повреждения. — Чонин, следи за ним.         Хан даже не смог закричать. Минхо знал по личному опыту, что мазь действовала в разы быстрее, если её наносили в очаг раны, поэтому аккуратно накладывал её прямиком на обработанные стенки. Она мешалась с кровью, которая скапливалась уже не в таких больших количествах, как было до обработки, но всё-таки продолжала сочиться. Чонин увидел парашют, спустившийся у входа в берлогу, и смог достать его с места, на котором сидел всё это время. Он раскрыл кейс, первым делом схватил в руки записку и прочитал вслух:         — Написано, что нужно заклеить рану, когда остановим кровь, — отбросив карточку, Чонин достал из ёмкости запечатанный пластырь, моток бинта и отдельную упаковку с ватой. — Та вата ещё осталась?         — Нет, — отрезал Минхо и указал на несколько кровавых шариков, которые он отбрасывал в сторону. — Джисон, ты там живой?         В качестве ответа Хан тихо выругался.  

***

        Джисон думал, что странное пение, больше схожее на мелодичное мычание, было частью его сна, нагрянувшего после обработки раны, но с каждой секундой пробуждения оно становилось всё громче, звуки складывались в подобие слов, а пелена в глазах, появившаяся от выступивших во время оказания первой помощи слёз, спала. Джисон увидел Минхо, который сидел на том же пледе, на котором он лежал, и, чтобы согреть обоих, накинул поверх ещё один, который полностью укрывал Хана. Ли же получал тепло не от пледа, а от самого Джисона, чью голову он уложил на свои ноги, чтобы ему не пришлось мёрзнуть на холодной земле. Минхо не заметил, что парень проснулся, и продолжил напевать незнакомый Джисону стишок, но на этот раз сначала и до конца, не бормоча слова себе под нос, а чётко проговаривая их, выдерживая интонационные паузы. Это была колыбельная, которую он сочинил для Риель и иногда напевал для собственного спокойствия. Хан слушал его, держа глаза закрытыми, и старался не шевелиться, чтобы не выдать себя. Только спустя несколько секунд, как Минхо тихо пропел последнюю строчку, Джисон взглянул на него и слабо улыбнулся.         — Красиво. Сам придумал?         Ли должен был обрадоваться его пробуждению, но вместо этого повернул голову в противоположную сторону и недовольно вздохнул.         — Больше не заикайся об этом, — строго произнёс Минхо. — И не проси повторить. Мне стыдно.         — За что? За песню? — озадаченно усмехнулся он. — Ничего позорного в ней нет.         — Ты меня ещё комплиментами завали, — Минхо снова взглянул на него и указал на живот. — Как рана? Болит?         — Нет. Если эти дети Модерна и сделали что-то хорошее, так это лекарства, — Хан обратил внимание на тишину. — А где Чонвон и Чонин?         — Пошли ставить ловушку на севере, где расположилась банда Хёнджина. Создают там минное поле, — Минхо проверил по локатору, не окружили ли их другие илоты, и, убедившись, что всё шло по плану, положил устройство обратно. — Чонвон не смог убить Хёнджина, потому что к нему прибежал Джеюн. Чонвону пришлось просидеть на дереве полчаса, пока они не ушли, до берлоги так и не добрались. И он вернул мой топор. Чонин понял, что ноге стало лучше, поэтому предложил поставить ловушку возле их лагеря.         — И что из случившегося в моё отсутствие тебя так огорчило? Сам не свой сидишь.         — Ты, — твёрдо ответил Минхо. — Зачем ты вышел без оружия? Если бы у тебя был лук, то мы бы распрощались с Хёнджином раз и навсегда. В итоге ты не только себя подставил, но и меня с Чонвоном. Раз собрался идти со мной до финала, будь добр, доживи до него.         — Опять отца включаешь?         Реакция Минхо была настолько неожиданной и неоднозначной, что не на шутку напугала Хана. Он ударился головой, когда Ли резко поднялся на ноги, а затем произошло самое странное: Минхо заставил Джисона переместиться в сидячее положение, прижал его к земляной стене и достал нож из подвеса, который расположил в нескольких сантиметрах от груди парня.         — А теперь слушай сюда, шутник ебучий… — увидев страх в глазах Хана, он завёлся ещё сильнее. — Тебе жизнь спасли, и сделали это люди, которых ты назвал лишним грузом. Если собираешься веселиться, то отправляйся на север, где тебя очень рассмешит стая маньяков, готовых перерезать всех нас в любой момент. Да, я включаю отца, потому что могу не только по голове гладить, но и воспитывать, если того требует ситуация. По тебе сразу видно, что про ответственность не слышал, так что нехуй высмеивать меня за «родительство». Я, в отличии от некоторых, не лезу на рожон, потому что хочу выжить, так что советую включить мозги и перестать тормозить, как последний идиот! Меня задрало твоё легкомысленное отношение ко всему! Здесь люди дохнут, а тебе всё весело!         — Минхо, ты чего?.. — с осторожностью спросил Хан и взглянул на нож, который приблизился к его груди. — Я же ничего не сделал…         — Вот именно, что не сделал! А если бы взял оружие, то мог бы убить Хёнджина!         — Хорошо, хорошо, я виноват! — осознав, что достучаться до Ли можно было только ответным криком, он повысил голос. — Я правда поступил тупо. Сам ведь пообещал убивать, чтобы не заставлять тебя переживать из-за этого, а в итоге чуть не угробил нас обоих.         — Рад, что ты это понял, — Минхо засунул нож обратно в подвес и отпустил воротник Джисона. — С тобой же по-другому нельзя. Без страха до нас не доходит, да?         — Меня сейчас будто в угол поставили… — усмехнулся он, но вскоре, заметив недовольство Ли, бесследно растворил улыбку. — Извини. Если переборщить с этой серьёзностью, то и с ума сойти можно. Здесь это ещё легче, чем помереть.         — Отлично, процесс давно запущен, так что терять нечего. Думаешь, я бы припечатал тебя так же в отеле? Надо быть жёстче, раз того требует ситуация.         — Тогда почему не убил Хёнджина, когда была возможность? — без капли осуждения, а из чистого интереса спросил Джисон. — Ну, когда он ко мне серп приставил.         — Я не настолько уверен в своей точности. И он успел бы перерезать тебя, если бы понял, что я бросаю нож. Слишком большой риск.         — В итоге мы оба живы и с ранениями… Никакого продвижения.         — Было бы лучше, если бы я попал тебе в голову? Его нельзя поймать на месте, нужно ставить ловушки или устраивать засаду. Так что надеемся на навыки Чонина и удачу.         Минхо зашуршал чем-то в рюкзаке. Он достал из него упаковку вяленого мяса, флягу, наполненную водой, и выставил продукты перед Джисоном. Припасов становилось всё меньше из-за невозможности охотиться и увеличения количества голодных ртов, но Минхо не собирался ждать, когда Хан завоет от голода. Знал, что он не попросит. Джисон благодарно кивнул и первым делом потянулся к воде, а вскоре раскрытую упаковку мяса поставил между ними, намекнув, чтобы Ли не стеснялся взять столько, сколько ему нужно.         — Это прислали вместе с бинтами, — сказал Минхо и показал Джисону пустой шприц, который лежал в углу помещения. — Наверное, из-за него рана так хорошо зажила. Мазь не действует настолько быстро.         — Когда ты успел ввести?       — За пару секунд до того, как ты вырубился. Не знаю, связано ли это.       Минхо явно хотел поговорить о чём-то ещё, являющимся не менее важным, но никак не мог решиться на перевод темы. К счастью, Хан понял это и решил начать первым.         — Я же вижу, что ты волнуешься. Почему? И не говори, что из-за раны.         — Из-за того, что было до неё. Точнее, из-за непонимания, что это было.         — Какой ответ ты хочешь услышать? — поинтересовался Джисон. — Ты правда не понял или посчитал своё предположение неприемлемым?         — Не знаю… Мы сейчас не в той ситуации, чтобы говорить что-то подобное в любом контексте.         — Ладно, не стану мучить. Я правда хочу провести свои последние дни с тобой, а не с другими союзниками, но сейчас мне невыгодно заикаться об этом, потому что Чонвон помог нам… Можешь забыть мои слова. Это было простое нежелание делиться тобой. Не в том смысле, что я сравнил тебя со своей вещью… Надеюсь, ты понял.         — Понял, можешь больше не унижаться, — с незнакомым Джисону холодом ответил Минхо. За эти часы, пока его рана зарастала при помощи антибиотика и мази, а силы восстанавливались благодаря сну, Ли будто подменили. Он говорил чересчур прямолинейно, грубо и даже обидно. Но его дальнейшие слова смогли объяснить, чем было вызвано такое поведение. — Я хочу убить Хёнджина. Сам.         Хан никогда бы не подумал, что одна фраза могла слить воедино две волны — восторга и страха.         — И чем вызвано такое рвение?         — Он сказал, что я равносилен всем его будущим жертвам. Если Хёнджин убьёт меня, то потеряет такой дикий интерес и начнёт осторожничать. Нужно рискнуть.         — Почему ты ведёшься на его уловки? Он наверняка захочет выйти с тобой «один на один», а в итоге притащит свою банду отморозков.         — Что изменится? Кто-то из нас в любом случае умрёт, если не оба, третьего не дано. Нет смысла оттягивать неизбежное.         — Так давай прямо сейчас вскроем вены и умрём?! Зачем откладывать неизбежное?! — начал язвить Хан, без стеснения высмеивая идею Минхо. — Если ты правда хочешь его убить, то нужно продумать всё до мелочей. Есть подозрения, что Хёнджин готовился к проекту ещё задолго до рекрута, а таких очень сложно убить.         — В моих силах можешь не сомневаться. Если я действительно захочу, то убью его. При условии, что рядом не окажется союзник, которого я могу заколоть по неосторожности.         — Не боишься снова погрязнуть в чувстве вины?         — Мне уже гореть в аду. Терять нечего.         Чонвон и Чонин вернулись через несколько минут, проведённых в молчании. Джисон хотел воспользоваться их с Минхо одиночеством и продолжить разговор, но тот явно не разделил инициативу. Сейчас голова была занята исключительно Хёнджином, и каждая мысль о нём подкрепляла желание пойти на второе убийство. Он действительно был хорошим борцом, но на этом положительные черты Хвана заканчивались. Такое чудовище не должно было победить. Даже если Минхо придётся распрощаться со своей жизнью ради того, чтобы лишить её и Хёнджина, он решится на это.         — Мы их не встретили, но видели Сонхуна, — начал рассказывать Чонин. — Предупредили о минах. Под снегом ничего не видно.         — А снег не заблокирует их? — спросил Джисон.         — Эти точно не заблокирует. И слой слишком тонкий, так что бояться нечего.         — Как твоя дырка? — спросил Чонвон у Джисона. — Заросла?         — Скорее всего, — с виной в голосе ответил он. — Чонвон, ты… Ты прости меня. Вёл себя, как последняя мразь, а ты спас меня. Признаю свою вину.         — Ты это сейчас искренне говоришь или пытаешься реабилитироваться в глазах Минхо? — усмехнулся тот. — Ладно, проехали. Общий враг неплохо объединяет, правда ведь?         — Правда.         Никого он не объединяет. Джисону попросту стыдно за свою излишнюю самоуверенность и испорченную репутацию перед Минхо. Клялся защищать, довести до финала и вернуть домой, а что в итоге? Поддался эмоциям и вышел из укрытия без оружия — по-детски глупый поступок. Но проявлять свою неприязнь к новым союзникам сейчас было крайне невыгодно, ведь Хан рисковал окончательно потерять доверие Минхо, что уничтожило бы его по щелчку пальцев. Он понял свою ошибку и больше не собирался полагаться на удачу, но убедить в этом Ли можно было только через поступки, а именно собранность и более серьёзное поведение.       Еды становилось всё меньше, ведь мороз провоцировал голод, утихнувший во время жары. Они старались экономить припасы, но терпеть боль в желудке было невыносимо, а усилившееся головокружение лишь разжигало желание смести все остатки не богатых калориями продуктов. Чонвон был готов отправиться на поиски еды, но его вовремя остановили и убедили, что риск был бессмысленным. На арене не осталось даже мелкой дичи, а плоды ягод и деревьев замело снегом, шедшим без остановки уже десять молний подряд. С заходом солнца мороз усилился, и было принято решение развести костёр прямо в берлоге. Когда пальцы превращались в инородные отростки, а окаменевшие ноги приходилось перекладывать с места на место при помощи рук, опасения по поводу дыма сходили на нет. Потушат, если станет совсем худо, но сначала отогреются. То, что они смастерили, даже костром назвать было стыдно: несколько тонких веток, воспламенившихся всего на десять сантиметров вверх, по своему функционалу больше напоминали обогреватель. Подобный стоял в квартире Минхо, который он даже не купил, а украл из мастерской Бан Чана перед их первой встречей. Чан и так бы отдал ему небольшой прибор, но сначала провёл некоторые работы над ним, чтобы тепло расходилось чуть дальше длины предплечья. Парни постоянно подкидывали небольшие ветки, чтобы поддерживать хоть какой-то огонь, согревающий их медленно, но верно. Через некоторое время они даже смогли достать руки из карманов курток. За это время успели показать падших, среди которых была только Джису. Чонин заметно поник, увидев её чёрно-белую фотографию на куполе, но быстро смог вернуться в строй.         — Они начнут сводить нас к единой точке, — предположил Минхо, но это предположение звучало, как чёткое утверждение, будто он знал план распорядителей. — Будет что-то вроде тумана.         — Надеюсь, будет пожар, — сказал Чонвон, символично держа руки над костром. — Хоть согреемся. И ягодки оттают.         — Я находил рыбу в роднике, — продолжил Ли, вспомнив о мороннике, про который ему рассказала Ханбёль. — Сходим туда, если к утру наладят климат, и проверим, жива ли она. Заодно наберём воды. Джисон, ты как? Сможешь?         — Жрать хочу не меньше остальных, — отозвался он. — Смогу, конечно.         Есть хотелось так сильно, что парни решили лечь спать, лишь бы не израсходовать припасы и не травить себе душу, смотря на рюкзак Джисона. Минхо и Хан, как недавно взявшие из него хоть какую-то еду, вызвались дежурить первыми и параллельно следить за костром, чтобы спящие не замёрзли насмерть. Усталость взяла своё засчитанные мгновения, и через несколько минут достучаться до Чонвона и Чонина было невозможно. Спали, как убитые. Данный процесс в целом считался на арене роскошью, и изнеможение от голода заставило их погрузиться в сон, как только головы коснулись пустых рюкзаков. Минхо, в отличии от Джисона, не был уверен в своей способности продержаться три удара молнии: после вахта сменялась. Он смотрел на набирающихся сил союзников, потом переводил взгляд на Хана и встряхивал головой, будто давал себе пощёчину, чтобы не закрыть глаза.         — Можешь лечь, — тихо произнёс Джисон. — Я посторожу.         — А если кто-то нагрянет с оружием?         — Не бойся, теперь я без лука не выйду.         Минхо кивнул, но не спешил присоединяться к Чонвону и Чонину. Его не покидало ощущение, что, закрыв глаза хотя бы на минуту, снова появится опасность, поэтому держался до последнего. Да, сейчас Хан был вооружён, и рана почти срослась, но Минхо боялся оставлять его одного, зная, что команда Хёнджина могла появиться в любой момент. Как бы Ли не старался, усталость взяла своё. В какой-то момент он замолчал, прислонил голову к земляной стене и заснул так крепко, что разбудить его не был способен даже удар молнии.       Джисон проверил, действительно ли Минхо не реагировал на внешние звуки, убедился в этом и вышел на улицу, прихватив с собой рюкзак. Можно начинать. Потайное дно, которым он ни раз воспользовался так, чтобы это не коснулось глаз Минхо, скрывало в себе не только дополнительные припасы еды, медикаменты и браслет для связи с внешним миром, но и устройство, которое могло уберечь от любого стороннего фактора на арене — защитное поле. Работало оно крайне просто: нажимаешь на кнопку, и возле ближайшего объекта всплывает невидимая материя, способная выдержать даже огненное пламя. Хан уже имел опыт обращения с этим маленьким механизмом, умещающемся в руку, что прекрасно способствовало его маскировке. Он положил пластину рядом со входом в берлогу, включил её и запустил работу непробиваемой и непроходимой стены, после чего смог отправиться в центр арены с полной уверенностью в безопасности Минхо. Воссозданное в миниатюре здание верховного суда было главным оружием Хана. Не лук, стрелы, ножи и взрывчатки, а небольшой погреб, спрятанный под пыльным ковром — вот его главный козырь. Он не забыл прихватить с собой локатор, чтобы не создать себе лишних проблем из-за возможного столкновения с другими илотами, и, посмотрев на их местоположение и убедившись в своей безопасности, смог спуститься по ветхой лестнице. Джисон оказался в помещении, где висели часы, валялись мешки с деревянными обломками мебели, в стене находилась бронированная дверь. Подобные устанавливали в банках, о чём Хан думал каждый раз, когда вспоминал об огромном вентиле снаружи. Этот проход был единственным путём в нижнюю часть арены, откуда они поднялись на стартовые позиции. Рядом с ним лежал белый контейнер. Джисон спустился на корточки, нажатием кнопки раздвинул верхнюю часть большого кейса и начал наполнять рюкзак его содержимым: бинты, стандартный сухой паёк, антибиотик, шприц, вода, спиртовые салфетки, термос с супом, спички, фонарь и новые стрелы, которые незамедлительно оказались в футляре. На дне лежала записка:       «Переигрываешь. Не будь так зол на остальных и слишком добр к Минхо. Выглядит неправдоподобно. Введи раствор для полного заживления раны. В девять арена будет сужена пожаром.»       Хан улыбнулся, поняв, что Чонвон предугадал следующее испытание. Распорядители всячески старались создать ситуации для пересечения илотов и прибегали к самым жестоким мерам, будь то мучительная мерзлота или смертоносное пламя. Джисон быстро расправился с лекарством, для которого прилагался шприц, бросил пустой бутылёк в один из мусорных мешков и отправился обратно к берлоге, думая, как должен был вести себя дальше. Распорядители были уверены, что Хана подводило актёрское мастерство и неумение держать единый образ, но его отношение к илотам являлось искренним. И его слова, сказанные Минхо перед встречей с Хёнджином, не были прописаны в сценарии. Джисон знал, что обязывался выделять и защищать его исключительно в коммерческих целях, но желание оберегать Ли исходило от чистого сердца, что только упрощало задачу.  

***

        В состоянии полусна Минхо показалось, что его лизала собака, так как более точного описания нынешних ощущений парня не существовало. На щеке появилось что-то мокрое, вязкое и липкое, но стоило ему открыть глаза и потянуться к лицу, как руку опустили обратно. Он увидел Джисона, смотрящего чуть левее и касающегося его подбородка.         — Что ты делаешь?         — Надеюсь на чудо и мастерство наших косметологов… — шёпотом пробормотал Хан, так и не пересекшийся с ним взглядами. — Спустили мазь, пока ты спал. Прошло много времени, поэтому ожоги не пропадут полностью, но должно стать лучше. Твоё плечо я уже обработал.         — Спасибо, — с примесью непонимания в голосе поблагодарил Ли. — Видимо, спонсоры в нас души не чают, раз так часто присылают помощь.         — Оно и к лучшему. Кстати, снег почти растаял. Нужно разбудить Чонвона и Чонина, а потом выдвигаться к роднику.         — Ты никого не видел, пока мы спали?         — Все в другом конце арены. Как раз рядом с минами, — коварно улыбнулся Джисон. — Можно заманить туда Хёнджина, но для этого нужна приманка.         — Чем я не приманка?         — Ты туда не пойдёшь. Только через мой труп.         Поднять Чонвона и Чонина оказалось несложно, ведь все илоты, продержавшиеся на арене хотя бы пару дней, приобрели способность просыпаться от каждого шороха. Минхо взял в руки локатор, указал на родник, в котором ранее находил рыбу, и после недолгих соборов, в которые входила повторная обработка ран и перевязки, четверо отправились в необходимую часть арены. По сравнению со вчерашним состоянием Чонина, сейчас его нога работала на все двести процентов. Он даже смог подпрыгнуть, проверяя её работоспособность, и радостно вырвался вперёд команды, пожелав идти впереди, и для этого обогнал каждого. Основная часть дороги прошла в тишине, изредка прерванной неважными вопросами или уточнениями маршрута, даже Чонвон, что было удивительно, держал рот на замке. Он мог показаться чересчур легкомысленным и даже глуповатым, но если знал, что в любой момент мог столкнуться с опасностью, старался лишний раз не привлекать к себе внимание пустыми разговорами. Передвижение в команде одновременно было и преимуществом, и слабостью, ведь оборониться от противников наверняка получится, но сбежать — вряд ли. Так было с Хаюн, переполненной уверенностью в себе и своих союзниках, из-за чего девушке снесло крышу, и она напрочь забыла о риске. Чем дольше ты находился на арене, тем меньше она начинала казаться, но всё это было обыкновенной иллюзией. Они ходили по знакомым маршрутам, одним из которых являлся путь к роднику, в то время как половина купола осталась не исследованной никем из группы. Именно это заставляло распорядителей сокращать территорию и провоцировать стычки илотов, блуждающих в разных концах арены. Сейчас же никто помимо Хана не знал о приближающемся сужении, поэтому группа двигалась вполне спокойно и неторопливо, насколько позволяли силы. Перед тем, как приблизиться к источнику воды, Чонин ещё раз проверил, не появился ли кто-то рядом с родником. Он не успел покрыться даже тонким слоем льда, что казалось подарком свыше. Сейчас температура на арене не превышала отметку в пятнадцать градусов, но, если сравнивать это со вчерашними погодными условиями, солнце пекло, а из земли едва не валил пар. Илоты давно сняли куртки, но не спешили оставлять их в убежищах, не зная, чего ещё можно было ожидать от распорядителей. Первым делом все четверо начали наполнять фляги питьевой водой, утолять жажду и заодно выискивать рыбу, о которой говорил Минхо. Он знал конкретное место, состоящее из камней, под которым заседали эти существа, поэтому отправился к нему вместе с Чонвоном, а Хан и Чонин тем временем бродили по берегу и выискивали что-то полезное.         — Смотри, — сказал Джисон и спустился на корточки. Он сорвал с куста небольшую ягоду, показал Яну, а затем набрал ещё несколько штук в ладонь и протянул ему. — Будешь?         — Не ядовитая?         — Конечно, поэтому и предлагаю, — с явным сарказмом ответил Хан. — Я торговал такими на шестом. Ты же с военного ранга, да?         — Да.         — Вот и не разбираешься. У вас из еды только свинец и детонаторы, — он взял из горсточки одну ягоду, смело положил её в рот и раскусил. — Ты будешь или нет? Третий раз предлагать не буду.         С кем бы не был заключён союз, Чонин опасался самой опасности, а не возможного предательства, поэтому не спешил брать ягоды, но, убедившись, что Джисон доверял своим же утверждениям, взял из его ладони две штуки. Вряд ли он будет травиться по собственной воле. Но эта мысль улетучилась сразу же, как Минхо выпрыгнул из воды и с невероятной скоростью пополз к ним, а затем ударил обоих по рукам, чтобы освободить их от плодов.         — Вы идиоты?! Это моронник! Ядовитый! — почти во весь голос прокричал Минхо и, поняв, что большая часть ягод находилась у Хана, переключил внимание на него. — Почему не спросил?! Настолько жрать хочется, что готов любую херню в рот закинуть?!         — Я не знал…         — Поэтому надо уточнять! Ты просто… — он обратил внимание на тёмно-синее пятно, появившееся на губах Джисона. — Ты съел?..         — Одну, — ответил за него Чонин.         Минхо бросило из жара в холод. Ещё две штуки — и у Хана началась бы реакция в виде галлюцинаций и озноба, что при неблагоприятных условиях, так их как голод, усталость и прочие травмы, могла бы в итоге привести к летальному исходу. Если бы Ли не услышал их разговор о ягодах, стоял чуть дальше или не обратил внимание на горсть тёмных плодов, то мог бы не успеть. За сутки Джисон дважды оказался на волоске от смерти, и осознание, что Минхо мог потерять его в любой момент, всё сильнее било по психике. Он набросился на Хана с объятиями, зная, насколько странно это выглядело со стороны, но боязнь осуждения напрягала его меньше всего. Тот взволнованно положил руки на его спину, удивившись не меньше Чонвона и Чонина, наблюдающих за этим в реальной жизни, а не через экраны, как зрители.         — Никогда так больше не делай! Даже не смей что-то делать, пока не спросишь!         — Ладно, хорошо… — растерянно пообещал Хан. — Прости. Чонин, виноват перед тобой… Перепутал.         Чонвон, смотрящий на них с рыбой на конце своего меча, поспешно вылез из воды, промокнув до нитки, и спустился на корточки перед кустом моронника, чтобы запомнить его внешний вид и в дальнейшем не повторить чужую ошибку. Минхо тем временем неловко отодвинулся от Хана, провёл рукавом под носом и схватил из подвеса нож, которым пронзил рыбу, чтобы освободить оружие Чонвона. Будто ничего и не произошло. Ли взял в руки локатор и проверил, сколько илотов находилось поблизости, но все участники остались на прежних местах. Кроме одного.         — Хёнджина нет на карте… — проверив каждую точку, медленно произнёс Минхо. — Но… Пушка ведь не стреляла, да?         — Не стреляла, — подтвердил Чонин и выхватил устройство из его рук, чтобы посмотреть на маячки трезвым взглядом. — Не понимаю… Он ведь не мог просто исчезнуть. Может, какой-то сбой? — сосредоточив всё внимание на экране, он проигнорировал Чонвона, настойчиво касающегося его плеча своим пальцем. Терпения хватило ненадолго. — Что?!         — Зови меня пророком, — спокойно ответил тот и указал назад.         Пламенная стена подкралась незаметно. Все, за исключением Джисона, сидели лицом к роднику, и он прекрасно видел огонь, но ничего не предпринял, вместо этого опустил голову вниз и ждал, пока остальные заметят опасность. Все четверо подскочили на ноги, взвалили на плечи рюкзаки и начали медленно пятиться назад, поддавшись впечатляющим чарам огня. Верхушки деревьев воспламенились, как спички, обломанные ветки падали на землю, пылая, но пламя будто замерло, не двигаясь ни вперёд, ни в обратном направлении. Его бездействие продлилось ровно пять секунд, будто распорядители ждали, когда все участники наверняка заметят испытание. Вскоре высокая сосна скрипнула, что нарушило неестественную тишину пылающего леса, окрасившегося в ярко-оранжевый, и ствол повалился вниз. Ноги сами понесли команду в противоположную сторону. Они напрочь забыли про усталость, травмы и склоны рельефа, изредка оборачивались, проверяя, не поглотил ли кого-то огонь, устремившийся в их сторону. Чонвон бежал впереди и резко завернул направо, поняв, что пламя отрезало левую сторону арены, и оповестил об этом союзников, но те не услышали из-за шума погибающего леса. Джисон заметил изменение его маршрута, отчего илота бросило в сомнения. Он знал, что бежать нужно вперёд, так как огонь образует кольцо, которое сузит весь диаметр арены, а не какую-то из её частей. Минхо остановил Чонина, держащегося рядом с ним, и собирался завернуть направо, куда их подзывал Чонвон, но не успел сделать даже один шаг в его сторону. Рядом пробежал Хан, схватил его за руку и потащил за собой, решив, что остальные сами решат, поверить ли ему. У них не было времени на обсуждения, каждый доверял интуиции и друг другу, поэтому Джисон заранее снял с себя вину за возможную гибель нежеланных союзников. Если додумаются, то побегут за ним. Минхо постоянно оборачивался и искал отставших, но Хан даже не думал останавливаться. Чем дольше они бежали, тем быстрее распространялся огонь, чтобы как можно скорее согнать илотов к центру. Ли старался думать о себе, что стало бы лучшим решением в сложившейся ситуации, но не мог спокойно бежать вперёд, зная, что Чонвона и Чонина могло придавить горящим стволом. Оба услышали пронзительный крик.         — Не смей! — грозно произнёс Джисон, так и не отпустив руку Минхо. — Хватит останавливаться! Или мечтаешь сгореть заживо?!         Минхо будто не слышал его. Любой звук превращался в эхо, бьющее по голове, как звон колокола, картина пожара замедлилась, и он начал считать про себя, смотря, как на землю падали обломки горящих деревьев. Если Чонин и Чонвон не появятся через пять секунд, то он пойдёт за ними, если не встретит их в огне через три — побежит дальше, на чём настаивал Хан. Ноги Минхо приросли к земле, и физическое превосходство над Джисоном не позволило тому сдвинуть его с места.         Три, четыре…         Они так и не вышли из огня. Пять. Ли вырвался из хватки Хана и побежал к пламенной стене, намереваясь найти Чонина и Чонвона, но знакомый голос, раздавшийся позади, заставил его замереть. Он увидел Рюджин, спрыгнувшую с дерева и помчавшую вперёд, поправляя футляр со стрелами, а затем опустил взгляд на землю. Хан не сделал ни шага, судя по стянутым губам сдерживал крик и колотил по земле кулаком, пытаясь выпустить пар. Из его голени торчала стрела. Рюджин не стала убивать его, но создала суровое препятствие перед спасением от огня, который продолжал двигаться в их сторону. Минхо снова обернулся назад, заметил летящую сквозь пламя птицу, с трудом взмахивающей подпалёнными крыльями, и сразу подумал о Чонине. Сейчас он и Чонвон были там, вероятнее всего, кто-то из них ранен, но рядом сидел почти беспомощный Хан, который мучился от боли в ноге. Выбор был очевиден. Минхо спустился на корточки перед Джисоном и разломил длинное основание стрелы, чтобы не извлекать её целиком до возможности обработать рану.         — Идти можешь?! — громко спросил Ли, помогая ему встать.         В качестве ответа Джисон кивнул и, опираясь на плечо Минхо, начал идти в ногу с ним, изредка наступая на травмированную. К счастью, огонь начал стихать через считанные мгновения. Распорядители решили потушить его ливнем, что было очень кстати, учитывая жажду и желание охладиться после неимоверной жары. Минхо усадил Джисона на большие камни, выставил ладони перед собой и, набрав в них немного воды, стёр с лица грязь, прилипшую от сгоревших листьев и травы. Тот продолжал неподвижно смотреть на свою ногу и предполагать, насколько серьёзной была рана, которая начала интенсивно кровоточить во время передвижения. Минхо искал укрытие, но не видел ничего, помимо чёрных стволов деревьев позади и пустого леса в противоположной стороне. Джисон явно не сможет дойти до пещеры, в которой Ли прятался с Ханбёль, поэтому у них не осталось выбора, кроме как засесть среди толстых стволов секвойи.         — Дай посмотрю, — сказал Ли, спустившись на одно колено перед Джисоном, чтобы проверить его ногу. Ливень превратился в моросящий дождь, и теперь можно было приступить к обработке. Стрела прибила ткань к коже, поэтому оценить тяжесть травмы было невозможно, если не извлечь её из голени. — Сейчас уберу стрелу.         Это оказалось гораздо больнее, чем момент выстрела. Хан был уверен, что за наконечник зацепился кусок плоти, который вышел вместе с металлическим остриём, но Минхо успокоил его, показав лишь кровь. Артерия не была задета, но кровотечение всё равно продолжалось, поэтому Ли начал искать в рюкзаке что-то, чем можно было сдавить и замотать рану. Он достал бинт, которым ранее перевязал ножевое ранение Джисона, и без сомнения начал использовать остатки, не боясь потратить всё.         — Подождём, когда остановится кровь, и нанесём мазь.         — Ты злишься на меня? — отметив его подозрительное спокойствие, спросил Хан. — За то, что не дал вернуться в огонь.         Минхо молча продолжил перебинтовывать его ногу.         — Ну и злись. Я ни о чём не жалею.         — Знаешь, почему я решил остаться с тобой, а не рванул к Чонвону и Чонину? — он не смотрел на Джисона, из-за чего было тяжело понять его эмоции. — Ты трезво мыслишь. Я бы и не думал бежать вперёд без них, если бы ты не оставил мне выбора. Береги свой эгоизм.         — Я бы побежал один, если бы был эгоистом.       — Ты ставишь меня наравне с собой. Это не считается.       Хан наконец-то улыбнулся, услышав правдивое суждение.         — Ты слышал пушку? — спросил Минхо, закончив перевязку, и немного размял ноги, прежде чем сесть рядом с Джисоном. — Во время или после пожара.         — Нет. Но есть вероятность, что кто-то при смерти. Наверняка получил сильные ожоги.         Минхо достал из рюкзака локатор, чтобы проверить, где сейчас находились Чонвон и Чонин. Оба отображались на карте, что уже радовало, и находились рядом друг с другом, но никаких передвижений не наблюдалось. Они расположились неподалёку, примерно в двух минутах ходьбы от их привала.         — Пойдёшь за ними? — спросил Хан.         — Предлагаешь оставить тебя здесь?         — Я всё равно буду бесполезен. Если им нужна помощь, то ты быстрее справишься без меня, — он перехватил локатор. — Рядом никого. Не успеют прийти до твоего возвращения.         — Ладно, — сказал Минхо и положил руку на топор. — Скоро буду. Если что…         — Отобьюсь, — закончил за него Хан и поправил тетиву на груди.         Минхо следовал чётко по локатору, не сворачивая и не смотря по сторонам. Признаться, он боялся встречи с союзниками, ведь его поступок в какой-то степени можно было приравнять к предательству. Но было бы хуже, если бы Ли не вернулся и сделал вид, что ничего не произошло. Он приблизился к двум точкам, почти наехавшим друг на друга, судя по изображению на экране, но рядом никого не оказалось. Минхо положил устройство в рюкзак, достал из подвеса топор и обошёл громадное дерево, подумав, что сможет найти их возле другой стороны ствола, и оказался прав. Но встреча с союзниками обернулась не радостью, а леденящим душу испугом. Чонвон лежал без сознания, его дыхание было ровным, а руки напоминали красные обгорелые куски мяса, смешанного с чёрными ошмётками одежды. И эта ткань была не на нём. Проверив пульс илота и убедившись в приемлемости его состояния, Минхо сделал ещё несколько шагов, обойдя ствол секвойи на треть. Он не смог сдержать крик. Чонина было до невозможного трудно узнать из-за множества ожогов, превративших его тело в пропитанное собственной кровью месиво, больше похожее на тушу зверски убитого животного. Волос почти не осталось, как и одежды, намертво прилипшей к обугленной коже. Огонь был неестественно беспощадным, раз Чонин получил такое количество сильнейших ожогов, несовместимых с жизнью, над чем постарались распорядители, изменив его состав и влияние на человека. Из знакомого в лице илота остались только глаза и очертания носа, всё остальное было покрыто кровяными корками, волдырями и сгоревшими слоями кожи. При этом Чонин смотрел на него и набирался сил, чтобы заговорить. Шевелить губами было почти невозможно, из-за чего речь казалась несвязной, но Минхо смог разобрать два слова: «Убей, — и следующее, произнесённое спустя долгую паузу. — Прошу.» Чонин смотрел на топор в его руках и хотел указать на свою шею, почти лишившуюся кожи из-за пламени, но окаменевшие руки, давно потерявшие чувствительность, не поддавались контролю. Он молча надеялся, что Ли хватит смелости перерезать ему горло. Минхо спустился на корточки, его глаза сверкали от слёз и чувства вины за свою нетронутость, но Чонин даже не думал злиться на него. Он не мог сказать об этом, но был в состоянии слегка натянуть уголки губ, и Ли понял его без слов. Он отвёл взгляд в сторону, опрокинул голову к небу, чтобы не позволить себе зарыдать, и снова посмотрел на Чонина. Глаза илота молили о пощаде, которую Минхо мог обеспечить, вонзив лезвие топора в его шею. Он не оказал ему помощь в огне, но мог избавить от мучений, принесённых своим бездействием.         — Прости меня… — уже не пытаясь сдержать слёзы и дрожь в голосе, прошептал Ли. Он показал ему топор, Чонин кивнул. — Скоро всё пройдёт.         По арене разнёсся шум пушечного выстрела, и в этот момент Минхо понял, что существовало нечто более ужасное, чем убийство врага. Он смотрел на бездыханное тело союзника, который несколько секунд назад слёзно умолял избавить его от мучительных страданий перед неизбежной смертью. Минхо выполнил его просьбу, сделал это быстро и безболезненно, но в глубине души понимал, что был виновен в его гибели. Что он был виновен в главном — в создании «Наследия». Ли смог понести Чонвона на руках, невзирая на слабость всего тела и минимальный обзор, ставший таким из-за пелены накатавших слёз.