The Heir to Change

      Чонвон пришёл в себя несколько минут назад, и всё это время было проведено в тишине. Джисон обработал его ожоги мазью и перемотал искалеченные пожаром руки бинтами, а тот, в свою очередь, помог с перевязкой голени. Минхо бродил среди камней в поисках длинных, толстых веток для создания костылей, чтобы Хан мог передвигаться с их помощью первые часы. Оставаться в пустоши и быть у соперников как на ладони никто не собирался, поэтому Ли заранее начал подготовку к поискам более укромного места. Вокруг не оказалось ни одной подходящей ветки, поэтому Минхо, проверив, не было ли поблизости команды Хёнджина, молча достал топор из подвеса, чтобы срубить подходящую часть дерева. Чонвон и Джисон явно не были в восторге от его молчаливости и остановили парня расспросами о том, куда и зачем он собрался. Ли ответил очень кратко и скомкано, не желая разговаривать ни с одним из них. Во время шествия по уцелевшей части леса Минхо судорожно оттирал лезвие топора от крови Чонина, пользуясь обрывком штанины. Он содрал её лёгким движением, посчитав, что болтающийся кусок ткани всё равно не принесёт пользы, и продолжал возить им по топору, хотя давно избавил оружие от следов своего поступка. Ему повезло найти две плотные ветки, соответсвующие нужному размеру костылей, но явно не посчастливилось обнаружить их рядом с телом Чонина. Помимо его трупа Минхо, спрятавшись за толстым стволом дуба, разглядел фигуру Сонхуна. Он сидел перед Чонином и рассматривал его изувеченные конечности и лицо с искренним сожалением. Они не были прямыми союзниками, но, если опираться на рассказы Яна, помогали друг другу и по возможности обменивались информацией, которая могла стоить жизни. Взгляд Сонхуна сосредоточился на шее павшего и вскоре переместился на дерево, за которым прятался Минхо. Он успел засечь его за секунду до скрытия за стволом.       — Выходи, — холодно произнёс Сонхун, при этом продолжая сидеть на корточках. — Я с миром.       Минхо не без опасения, но и без ощущения прямой угрозы показался из-за дуба, сделал несколько неуверенных шагов и вскоре начал идти более уверенно. Сонхуна удивил не только внешний вид лица илота, но и раскрасневшиеся от с трудом сдержанных слёз глаза, в которых читалась сущая ярость ко всему существующему на этом свете. Найти связь между состоянием Минхо, торчащим из подвеса топором, растерзанным огнём телом Чонина и смертоносной ране на его шее было нетрудно. Минхо явно лишил его жизни не по собственному желанию.       — Ты всё правильно сделал, — мягко произнёс Сонхун. — Не стал его мучить.       Минхо промолчал. Что-то обсуждать, а в особенности эту тему сейчас ему хотелось меньше всего.       — Я хотел предупредить, что на арену выпустили арестанцев, — поняв, что Ли не был нацелен выговориться, Сонхун решил перейти к сути. — Если Рики правильно понял, что это они. Но форма и оружие как у солдат.       — Раньше их не выпускали, — пробормотал Ли, продолжая смотреть на лежащего у своих ног Чонина. — Думаешь, делают ловушку?       — Точно не знаю, но будьте начеку. Рики пока следит за ними.       — Он не видел Хёнджина? Мы не можем найти его на карте.       — Какой карте?       Лучшим объяснением была демонстрация. Джисон и Чонвон, увидев, что Минхо вернулся не один, машинально взялись за оружие, но Ли предельно ясно донёс, что им ничего не угрожало, когда вырвал стрелу Хана из натянутой тетивы. Кратко объяснив, как работал локатор, Минхо без какого-либо опасения вручил его Сонхуну, а сам принялся за сооружение костылей. Остальные союзники метались между непониманием и возмущением. Почему Минхо так просто отдал ему самое дорогое, что у них было, даже не посоветовавшись? Каков был шанс, что в любой момент Сонхун оторвётся от земли и убежит с устройством? И это был не самый ужасный вариант. Они видели за его спиной копьё, а на поясе висела катана. При грамотном использовании Сонхун мог убить всех троих, учитывая, что двое были ранены.       — Минхо, — сурово обратился Джисон, наблюдая, как тот заканчивал закреплять небольшие ветви бинтом. — Поговорим? Наедине.       — Ладно, — без лишних слов согласился Ли и вручил ему самодельные костыли. — Заодно конструкцию проверишь.       Минхо остановился возле небольшого пня, на который Хан сел по мере приближения. В скорости он явно отставал, но через пару часов мазь должна была полностью исцелить ногу, и костыли больше не понадобятся. Джисон периодически оборачивался на Сонхуна, за которым непрерывно следил Чонвон, так же не восторженный от появления илота.       — Почему ты привёл его и отдал локатор? — не стесняясь говорить в полный голос, спросил Хан. — Что вообще происходит?       — Чонин доверял Сонхуну, а я доверял Чонину. Нет смысла его опасаться. Можем объединится с ним и Рики, тогда точно убьём остатки стаи Хёнджина и её главаря. К тому же, Сонхун сказал, что на арену выпустили арестанцев.       — Арестанцев?..       — Он тоже не знает причину. Но раз Сонхун предупредил об этом, значит, не желает нам зла.       — Допустим… Надо обсудить это с Чонвоном.       — Давно ли тебя стало волновать его мнение? — язвительно уточнил Минхо. — Насколько я помню, Чонвон не особо тебе симпатизирует.       — Отдаю предпочтение тем, кто не бросает своих в огне. Чонвон хотя бы проверен временем.       Минхо не сомневался, что Чонвон встанет на его сторону, получив должные объяснения. Он не был против союзников, если их наличие увеличивало шансы на достижение конкретной цели, которая сейчас заключалась в устранении главных врагов. Сонхун явно хотел сотрудничать, но перед тем, как присоединиться к группе, сказал, что нужно предупредить Рики и посвятить в подробности. Хан не намеревался отпускать его в одиночку, и Минхо, поняв это, вызвался пойти за Рики вместе с новым союзником. Судя по словам Сонхуна, он прятался на одном из деревьев возле уцелевшего родника, путь до которого был не таким долгим, чтобы переживать за оставшихся раненых. Они уже доказали, что были способны пользоваться оружием, когда увидели Пака и направили на него стрелы и меч.       Минхо не стремился завязать диалог и предпочёл молча наблюдать за происходящим вокруг, держа руку на топоре на случай, если поблизости окажется не самый желанный илот. Сонхун же больше рассматривал деревья, чтобы не пропустить Рики, засевшего на одном из них. Ли до сих пор не мог избавиться от картины убийства Чонина, которая засела в его памяти так крепко, что не позволяла ни одной мысли перекрыть полотно кровавого цвета. Вспоминая, что он был самым молодым среди участников, и что рекрут совпадал с его датой рождения, сердце снова и снова обливалось кровью. Но каждый, кто ступил на проклятую землю этого места, не достиг возраста, который позволил бы оправдать его гибель. Ни один человек не заслужил оказаться здесь.       — Стой, — сказал Сонхун, среди деревьев увидев, как к ним спускался парашют. — Это тебе.       — С чего такая уверенность?       — Мне прислали перед встречей с тобой.       Минхо словил кейс до того, как он успел соприкоснуться с землёй. Ёмкость оказалась подозрительно лёгкой, будто вес существовал только благодаря материалу, из которого она была создана. Минхо потянулся к заклёпкам, чтобы посмотреть содержимое, но внезапный крик позади и последовавшая за ним хрипота заставили его бросить кейс и поместить в освободившуюся руку топор. Ноги Сонхуна были прикованы друг к другу относительно тонким канатом, словно выполненным из эластичного метала, из-за чего он вынуждено согнул колени и повалился на траву, а пальцы отчаянно пытались оттянуть верёвку, обвитую вокруг шеи Тэ Мином, выскользнувшим из-за дерева. Минхо не знал, с чем были связаны изменения внешнего вида парня, но он выглядел, как ходячий труп: кожа была по-мёртвому бледной, возле глаз образовались красноватые круги, а взгляд стал напоминать дикого зверя. Возможно, повышенная агрессивность и исчезновение инстинкта самосохранения также были вызваны инфекцией или отравлением — Минхо остановился на этой причине. Но сейчас его волновало не состояние Тэ Мина, а желание спасти Сонхуна и избавить арену от ядовитой ноши в обезумевшем лице илота. Он отметил, что Тэ Мин явился без должного оружия, и это упрощало задачу в несколько раз. Толкнуть его в ствол дерева и освободить Сонхуна от возможности потерять жизнь из-за удушения не составило труда. Минхо продолжал удерживать ногу на груди Тэ Мина, пытающегося вырваться собственными силами, которые впечатлили Ли, но всё-таки уступали его по причине истощения илота. Его гибель практически приравнивалась к мести за то, что он позволил себе сделать с Ханбёль, но Минхо считал, что простой смерти было недостаточно. Если бы Тэ Мин не стал вырываться упорнее, то Ли без угрызений совести расчленил бы его на глазах у всей Эльтерии, начав с пальцев, и после гордился бы этим поступком, но возобновившаяся энергия илота заставила его действовать быстро. Пушечный выстрел прогремел спустя мгновение, как топор вонзился в центр черепа Тэ Мина. Кровь стекала по его болезненному лицу, Минхо смотрел на неё и с каждой секундой убеждался, что этот человек был недостоин остаться почти не тронутым даже после смерти. Лезвие пробыло в воздухе ровно столько времени, сколько требовалось на замах, и снова засело в коже Тэ Мина. Ли не собирался останавливаться на двух существенных ранах. Сейчас, нанося удар за ударом, Минхо видел перед собой не павшего илота, а тот самый манекен, который он растерзал в тренировочном зале и разглядел в нём Хёнджина. Чем больше его союзников погибнут от этого топора, тем скорее Хван окажется разрубленным им так же, как Тэ Мин. После череды многочисленных атак от его лица не осталось ни одной узнаваемой черты. Теперь оно напоминало залитый кровью кусок мяса или перемолотый из неё фарш. Глаза вытекли ещё при первых столкновениях с лезвием, губы были ювелирно срублены так, чтобы никакая преграда не скрывала окровавленные зубы, некоторые из которых валялись на траве в следствие тупых ударов рукоятью топора. Минхо вырезал его щёки ножом и бросил их в сторону как ориентир для тех, кто мог ненамеренно столкнуться с видом изувеченного тела. Кровь залила останки лица и Тэ Мина, и Ли, о чём он догадался, когда провёл по нему ладонью, закончив сравнивать илота с землёй. Он обернулся и увидел перед собой не только одновременно восхищённого и напуганного Сонхуна, но и Рики, который успел присоединиться сразу после сигнального выстрела. Минхо убрал топор в подвес, обтёр ладони о штанины и поприветствовал Рики лёгким рукопожатием, будто только что не сделал ничего особенного, спустился на корточки и поднял кейс, который не успел открыть из-за появления противника.       — Что там? — поинтересовался Рики, видя только пустую ёмкость, которую Ли отложил в сторону. Тот промолчал. — Минхо?       На карточке, лежащей поверх подарка, не оказалось никакой информации, даже имени отправителя. Минхо держал в руках небольшую фотографию Риель, поместившуюся бы даже в детской ладони. Это был снимок, который ей сделали за день до рекрута и внесли в информационное табло чипа. Белые края слегка потемнели от соприкосновения с окровавленными пальцами Ли, но это ни капли не будоражило парня. Его волновала лишь бескрайняя жестокость человека, приславшего этот кейс. Минуту назад он вымещал свою злость на убитом его же руками Тэ Мине, а сейчас держал в них фотографию самого дорогого человека, который видел это в прямом эфире и с каждым ударом топора ужасался от мысли, что это делал Минхо. Тот Минхо, который отдавал ей последние крошки и работал на износ, чтобы обеспечить тепло и крышу над головой. Что Риель подумала о нём, увидев, как лицо уже неживого илота становилось всё менее узнаваемым, а глаза Минхо загорелись звериной беспощадностью? Это не могли стереть с камер. Распорядители ни за что бы не упустили шанс осквернить образ Ли и скрасить это яркими речами ведущих проекта.       Джисон пытался выведать у Сонхуна, почему Минхо молчал с самого момента возвращения, но тот велел дождаться, когда Ли сам захочет всё рассказать. Они нашли укрытие на скрытой деревьями поляне, собрали обвалившиеся во время пожара ветви и соорудили шалаш внушительного размера, чтобы все пятеро смогли уместиться в нём на случай дождя или иных погодных условий, подготовленных распорядителями. На этот раз они решили сократить день, о чём говорил преждевременный закат и дальнейшее объявление падших. Среди них были Чонин, Тэ Мин и пара с одиннадцатого. Осталась только их группа, Хёнджин и Джеюн, а также держащаяся в одиночку Рюджин. Увидеть в небе фотографию Тэ Мина было сравнимо с долгожданным прохождением терзающей тебя боли, но это был лишь шаг перед достижением более значимой цели — убийства Хвана. Джисон, выразив свою радость избавления от Тэ Мина, поправил тетиву на груди и отправился чуть правее лагеря, чтобы найти ушедшего ото всех Минхо. В последний раз он видел Ли с ветками для костра, который за время его отсутствия успел согреть каждого союзника и послужить для приготовления подстреленных Ханом соек.       — Всё нормально? — спросил Джисон, отыскав свою пропажу возле огромного ствола секвойи. Он разглядел в его руках фотографию Риель, которая вскоре оказалась спрятана в кармане. Теперь всё встало на свои места. — Кто прислал это?       — Не знаю. Подписи не было.       — В любом случае, теперь у тебя есть напоминание, что борьба не бессмысленна, — сказал Хан, сев на вылезший из-под земли корень дерева. — Хёнджина не было среди погибших. Зато, благодаря кое-кому, там оказался Тэ Мин. Странно благодарить о таком, но спасибо.       — Да, это странно, — согласился Минхо. — Тэ Мин, видимо, подхватил инфекцию. Весь бледный был, а взгляд такой, будто бешенством заразился.       — Как думаешь, Хёнджин и Джеюн бросили его из-за этого? Он ведь напал без них.       — Возможно.       Минхо явно не был настроен на диалог. Он слышал, как группа обсуждала завтрашний день, нацеленный на поиски противников и следствие в виде появления ещё двух чёрно-белых фотографий над головами, но эта мысль не успокаивала. Чем раньше они убьют Хёнджина и Джеюна, тем скорее начнётся череда смертей их коалиции. Даже если они не пойдут друг на друга с оружием, то распорядители создадут условия, убивающие не хуже ножа. Близился финал, а с ним и понимание, что только один выйдет с арены и увидит настоящее небо, а не погибнет под куполом, ставшим братской могилой для целого поколения. Задумавшись о том, кто станет следующим носителем короны «наследника», Минхо обратил внимание на рассеянный тёплый свет вдали. Это напоминало множество мелких огней, которые становились всё ярче и заметнее в кромешной тьме, будто кто-то включал лампы одну за другой. Он толкнул Хана в бок и указал на странную, но завораживающую картину, и тот без лишних слов поднялся с земли, дав понять, что был готов идти. Минхо держал в руках топор, зная, что в силу плохой видимости не сможет попасть в объект ножом, но чем ближе становился источник света, тем правдивее звучала мысль, что оружие ему не понадобится. Поляна была усеяна роем светлячков. Они расположились на листьях и камнях, сделав её похожей на уютную гирлянду, некоторые насекомые взлетели, как только илоты приблизились к ним, и пропали во тьме, но это место по-прежнему оставалось самым красивым из всех, что им довелось увидеть на арене. Даже могучие секвойи и кристальные родники не казались насколько завораживающими. Один из светлячков летал возле Минхо, пока тот не выставил перед ним ладонь, и насекомое пристроилось на его указательном пальце. После событий, произошедших за эти дни, которые состояли из страха, нечеловеческой свирепости и отчаянности, обыкновенный светлячок казался символом, что даже в самой кромешной тьме можно было найти луч надежды.       — Красиво здесь… — сказал Джисон, поражаясь живописности поляны, но следом переключил внимание на Минхо, с улыбкой любующегося насекомым. — Настолько понравился, что глаз оторвать не можешь?       — Я их раньше никогда не видел.       — Я видел на рынке четвёртого ранга. Продавец, который выставил их в банках, прям философом был. Он сказал: «Светлячки действуют как напоминание о том, что ночь пройдёт, наступит утро ясное, но кто-то будет готов снова гореть для тебя в тёмное время». Интересный мужик, конечно…       — Образованные люди умеют красиво говорить.       Если бы Минхо знал, что в этот момент Хэджун рассказывал зрителям о губительной красоте этих светлячков, то ни за что бы не позволил одному из них коснуться своей кожи. Модифицированный вид насекомых имел превосходную защиту, с которой не мог справиться даже человек: как только он чувствовал опасность, его приглушённый свет превращался в сильнейшую вспышку, а в кожу проникал яд от укуса. Минхо с ярким вскриком зажмурил глаза, как только их пронзил режущий белый отблеск, но, распахнув обожжённые веки, всё так и осталось во тьме. Он испытал похожее чувство, когда очнулся посреди ночи после частичной потери зрения, но в тот раз оно восстановилось до возможного максимума, а сейчас Ли не мог различить даже свет тех же светлячков. Он отчаянно пытался нащупать рядом с собой руку Хана, произнося его имя, но в ответ слышал своё, доносящееся со всех сторон звонким эхом. Так действовал яд. Он притуплял не только зрение, но и все чувства человека, в том числе и слух. Ли никогда не чувствовал себя настолько обезоруженным, даже после осознания бессрочной потери глаза. Он пытался вспомнить дорогу до лагеря, куда еле видящий Джисон отправился за подмогой, ориентируясь исключительно на слух, зная, что не сможет вывести и охваченного паникой Ли, но до ужаса знакомый голос, который прогремел в его ушах и заставил сердце замереть, вынудил бежать как можно дальше. Встретить в этой ситуации Хёнджина было худшим из всех возможных исходов. В помутнённом разуме Минхо, мчащегося по лесу без каких-либо чувственных указателей, слова Хвана «о их скором расчёте» больше напоминали вой тревоги, от которой всё тело поражало жжение, а кровь вскипала от звериного страха за свою жизнь. Минхо слышал не только его, но и топот ботинок, шелест погнутой листвы, скрежет ветвей. Казалось, что он врезался в каждое дерево, но ни разу позволил себе упасть и прекратить бежать. Даже когда сдавливающая виски смесь эха начала рассеиваться, а тёмная преграда перед функционирующим глазом постепенно распалась, и он начал различать силуэты, Ли не остановился. Ему понадобилось время, чтобы плывущие стволы и тянущиеся от них ветки перестали быть препятствием, и только после полного восстановления органов чувств Минхо позволил себе затормозить. В полной потере зрения объявился неочевидный плюс: после его возвращения он видел всё, как при свете дня. Хёнджин же бродил от дерева к дереву, ориентируясь на слух, в котором Минхо и без метания из крайности в крайность превосходил противника. Но распорядители, любящие играться со временем, решили, что тьмы было предостаточно, и за считаные секунды тёмное небо арены превратилось в голубоватый источник света. Оно и к лучшему.       — Мятежник, хватит уже прятаться! — крикнул Хёнджин, бродящий среди зарослей, в которых разыскивал затащившегося Минхо. — Прекрати оттягивать неизбежное! Один на один, как мы оба мечтали!       Чем громче он кричал, тем больше становился шанс, что их найдут. Главное, чтобы это сделал не Джеюн.       — Кстати, хочу отдать честь пиротехнику, который сделал хоть что-то полезное, — продолжил Хван, но на этот раз более тихо, догадавшись, к чему могли привести демонстративные возгласы. — Баба с одиннадцатого подорвалась на его минах, ну а с пацаном я сам справился. Вот ты меня расстроил, Минхо… Обоих с восьмого грохнул, даже Тэ Мина мне не оставил, тварь.       Ли понятия не имел, как Хёнджин узнал, что именно он убил его бывшего союзника. Возможно, сработала интуиция, или это был обыкновенный способ вывести Минхо на эмоции либо ложным обвинением, либо давлением на жестокий поступок.       — Слушай, я не собираюсь тебя убивать, — сказал Хван, продолжая бродить по зарослям. — Точнее, хочу, конечно, но не сейчас. Понимаю, что вы в большинстве и что скоро придут твои подсосы. Мне это невыгодно. Всё ведь близится к финалу, и нам бы убить эту сучку с шестого, а уже потом встретиться на нейтральной территории и решить, кто получит корону. У тебя ведь есть то, что поможет найти её.       Догадаться, что речь шла о локаторе, было до смешного просто, но откуда Хван знал о нём? Следил? Кто-то рассказал ему? Если правдой являлось второе, то среди союзников явно был тот, кто желал смерти всем остальным. Чем дольше Минхо сидел в укрытии, тем больше становился шанс внезапного нападения, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как показаться Хвану и наконец-то закончить их борьбу. В левой руке находился топор, в правой — нож, но оба оружия превратились в хлам, как только он увидел Хёнджина, стоящего напротив него с автоматом одного из арестанцев. Хван знал, что служащие вернутся за ним, но решил не упускать возможность воспользоваться огромной привилегией, которая позволит сравнять главного врага с землёй. Минхо не сделал ни одного шага от дерева, которое служило щитом в случае начала атаки, и молча смотрел на Хёнджина, в чьих глазах читалось не желание застрелить его, а радость понимания, что в данный момент Ли уступал по всем показателям. Помимо разодранной одежды и остатков чужой крови, размазанной по всему телу Хвана, Минхо заметил глубокую, но аккуратную рану на его левом предплечье.       — Я ведь знаю про локатор, — сказал Хёнджин, который, по всей видимости, не спешил нажимать на курок. — Но вы его спрятали. Куда же?       — С чего ты взял, что он спрятан?       — Все ринулись искать тебя, даже не додумались взять рюкзаки, а локатора в них не было. Или ты думаешь, что я по случайности один пришёл?       — Джеюн?..       — Второго ты убил, поэтому других вариантов нет, — улыбнулся Хван. — Мне просто нужно найти бабу с шестого и всё. Скажешь, где она, и можешь быть свободен до самого финала.       — Какая честь: знать, что ты хочешь видеть в финале именно меня, — размерено произнёс Минхо. — Почему просто не застрелишь? Твоя мечта может исполнится прямо сейчас.       — Я хочу красивого завершения запуска. Убить тебя этой штукой было бы слишком просто. А вот достать при помощи неё локатор…              — Почему ты не отображаешься на нём?       Хван поднял левую руку и взглядом указал на рану. Он вырезал чип.       — Я просто не хотел, чтобы ты и твои подсосы подстерегли меня в самый неподходящий момент. И между помощью спонсоров и спокойным перемещением по арене без шанса, что на меня наведут прицел, я выбрал второе. Тяжеловато без прямой поддержки, но у меня есть Джеюн, в которого свято верят, пока я рядом с ним. А не чувствовать себя на мушке распорядителей мне особенно нравится.       Хёнджин оказался куда более стратегическим бойцом, чем казалось изначально. Минхо был уверен, что вся сила этого илота заключалась в физическом превосходстве, но его умение создавать выгодные для себя ситуации искренне поражало. На данном этапе его целью была Рюджин, а не Минхо, но даже если бы он захотел сдать девушку, то не смог бы из-за банального незнания, в какой части арены она находилась.       — И как ты ещё держишься? — спросил Минхо, поражаясь, что палец Хёнджина, установленный на курке, так и не сдвинулся. — Давно бы отомстил за свою сестру и жизнь в нищете. Нужно ведь просто выстрелить, а ты шоу делаешь.       — Знаешь, за что я в тебе особенно ненавижу? — улыбнулся Хёнджин. — Ты не признаёшь, что отличаешься от остальных. Строишь из себя тупого и не понимаешь, что распорядители ещё с рекрута объявили тебя главным героем запуска.       — Ты не ненавидишь меня, — уверено заявил Ли и достал нож из подвеса. Конечно, Хёнджин мог прострелить ему ногу, руку или другую часть тела, что принесёт значительные неудобства и боль, но не смерть. Он бы давно выстрелил, если бы не понимал, что преждевременное убийство Минхо могло стоить ему жизни из-за несоответствия планам вышестоящих людей. Страх погибнуть от пули почти сошел на «нет», что Минхо продемонстрировал, начав идти в его сторону. — Ты завидуешь моему везению. Завидуешь, что у меня есть реальная причина вернуться домой, где меня, в отличии от тебя, есть кому ждать. Твоя сестра погибла на этой арене, родственников не осталось, ты вырос в детдоме, и всё это из-за революции, которая шла, пока ты тискался в пелёнках и ничего не мог сделать. Я тебя понимаю, потому что жил по такому же сценарию, как и большинство наших ровесников. Но я почему-то не превратился в маньяка, который думает только о том, как бы убить побольше людей под камерами. И после этого ты удивляешься, что я не хочу считать себя особенным? Какая разница, кем были мои и твои родители, если в итоге всех застрелили дети Модерна?       — Я не собираюсь философствовать. Если не скажешь, где локатор, то добираться до своих союзников будешь ползком.       — Был у них. Ничего не знаю.       Минхо заметил звуки тяжёлых шагов и движения в обмундировании гораздо раньше Хёнджина, и ему хватило этого времени, чтобы вернуться в укрытие в виде толстого ствола. Догадавшись, кем были люди, от которых Ли спрятался без задней мысли, Хван поддержал эту идею и засел за таким же деревом, расположенным неподалёку от противника. Сейчас их общим врагом являлись арестанцы, разгуливающие по арене с огнестрельным оружием, одно из которых было приватизировано Хваном. За ним они и пришли. Вряд ли солдаты захотят убить их без веской причины. Им нужен был автомат, потеря которого равнялась упущению стопроцентного шанса на победу. Идти с топором против винтовки было бессмысленно, зато ранить вооружённого и заполучить его инвентарь казалось вполне достижимой целью. Ли был уверен в своих силах ровно до момента, пока не увидел в руках Хёнджина нож для метания. Единственной причиной, по которой он мог отдать предпочтение холодному оружию, было отсутствие патронов в огнестрельном. Всё это время автомат, направленный на него, являлся обыкновенной иллюзией опасности, а это означало, что борьба за второй экземпляр будет идти между обоими илотами и арестанцами. Самым уязвимым местом в полностью защищённом формой солдате была шея — единственное открытое место. У Минхо была всего одна попытка на получение оружия, но он не успел даже прицелиться, как солдат повалился на землю, удерживая руку на шее, из которой торчал нож. В это время мысли Хёнджина полностью соответствовали его, и он смог справиться быстрее, но дальнейшая борьба только началась. Второй арестанец, спустившийся на колени перед быстро скончавшимся сослуживцем, в спешке снял маску с его лица, надеясь, что тот ещё был способен поглощать кислород, если процессу ничего не препятствовало, но было слишком поздно. Минхо мельком взглянул на Хвана, тот гордо улыбнулся, и оба выскочили из-за стволов на поляну. Расправиться со вторым солдатом тем же методом, но уже руками Ли, не составило труда, что он сделал в процессе приближения к цели. Попасть в его шею оказалось куда легче из-за понимания, что смерть обоих арестанцев уничтожала весомую преграду, но главной по-прежнему оставался Хёнджин. Минхо собирался упростить задачу и ранить илота в руку, лишив её чувствительности, однако тот думал идентично, из-за чего оба достали ножи из подвесов и одновременно замахнулись друг на друга. Не попал ни один из них. Они смотрели на оружие арестанца до момента, пока Хёнджин не бросился к нему, не побоявшись повернуться к Ли спиной, что сделал очень зря. Ему удалось избежать смертельного удара топором, но боль прожгла пострадавшее плечо, на котором быстро закровоточила глубокая рана. Минхо смог стащить его с тела арестнанца, на чьей груди висел желанный трофей, воспользовался моментом слабости врага и снял оружие через плечо трупа, но на этом действия Ли подошли к концу. Он с ужасом рассматривал лицо солдата, держа автомат направленным на Хвана, который временно смирился со своим проигрышем, а тот не понимал, почему до сих пор был жив.       — Ты стрелять-то хоть умеешь? — усмехнулся Хёнджин, с трудом пытаясь восстановить дыхание. — Чего застыл, мятежник? Я здесь.       — Это Со Джиан с моего ранга…       — И?       — Он погиб на прошлом «Наследии».       Никто, особенно сами Минхо и Хёнджин не подумали бы, что однажды будут сидеть на арене в метре друг от друга и играться ножами, при этом не стремясь использовать их, чтобы перерезать глотки. Ли не составило труда вспомнить, при каких обстоятельствах его земляк Со Джиан выбыл из игры в прошлом году: Хэджун объявил, что смерть настигла илота в результате отравления ядовитым газом, скрытым в бомбе, и зрители видели лишь тело, лежащее возле фонтана в центре арены. Хёнджин произнёс только одну фразу, после которой создалось ощущение, что вся движущая им агрессия и бесчеловечность исчезли без следа: «Значит, Хэлин тоже может быть у них…» Её смерть не подстроили и не заменили на сгенерированный искусственным интеллектом фрагмент, момент гибели попросту не попал на камеры. Распорядители даже не соизволили назвать имя человека, убившего Хэлин, чтобы избежать проблем в случае победы обвинённого илота. У Хвана почти не было оснований, чтобы считать сестру живой, но в душе впервые за долгое время появилась надежда снова увидеть её. Переломный момент наступил не из-за желания верить в опровержение гибели Хэлин, а понимания, что, возможно, всё это время Хёнджин мстил не тем людям. Факт вынесения с арены полуживых тел, некоторые из которых становились игрушками в руках правительства, теперь был неопровержим. Её настоящие убийцы могли и вовсе не касаться кровавого поля, а распоряжаться действиями на нём, продолжать беспощадное душегубство, затем возвращаться в свои постели и спокойно спать, даже не думая о страданиях людей, однажды услышавших имена своих родных и близких на рекруте.       Обыскав тела арестанцев, Минхо обнаружил в арсенале солдат не только магазины, но и закачанные неизвестной жидкостью дротики и индивидуальное оружие для их использования. Он снял подвес с одного из трупов и разместил его на свободном участке ноги, куда поместил небольшой пистолет со специальным отсеком, а также несколько экземпляров самого раствора, хранящегося за стеклянными стенками. Автомат висел за его спиной ровно до момента, пока ствол не оказался у виска Хёнджина, который даже не подумал подняться с земли, почувствовав приставленное к голове оружие.       — Убить тебя сейчас или развести драму?       — Сам ведь потом рыдать будешь, — бесстрастно сказал Хван. — Стреляй, если хочешь увидеться в финале Джисоном.       — Непривычно видеть тебя адекватным. Это из-за Хэлин?       — А ты собираешься со мной о семье поговорить?       — Нет. Хочу узнать, что ты думаешь на этот счёт, — Минхо указал на тело Джиана. — Считаешь, что твоя сестра может быть жива?       — Считаю, что Джиан далеко не единственный, кого вынесли с арены головой вперёд. И если у меня есть хоть малейший шанс найти Хэлин, я не упущу его, — Хёнджин повернул голову, не боясь, что сквозь неё пройдёт пуля, и взглянул на Минхо. — Мы ведь теперь за одно боремся. Ты хочешь вернуться к своей названой дочери, а у меня появилась надежда найти сестру.       — Думаешь, я прощу все совершённые тобой грехи за душещипательную историю? Не строй из себя жертву.       — Ты знаешь, что погибших на «Наследии» хоронят на их ранге? — внезапно упомянул Хван. — Вместо тела Хэлин мне прислали весть о том, что её разорвало бомбой, брошенной кем-то из илотов, и поэтому труп не показали в эфире. Им нечего было показывать. А теперь представь, как бы ты поступил, окажись на её месте твоя Риель. Ты бы поступил иначе и не решил мстить?       — Это тебя не оправдывает.       — Я хочу не прощения, а понимания. Признай, что сравнял бы с землёй всех, если бы с Риель что-то случилось. И что изменил бы свои взгляды и был готов переступить через себя, если бы появилась возможность отыскать её. Мне ничего не стоит дёрнуть рукой, отодвинуть дуло и зарезать тебя, но я ничего не делаю. И ты, прекрасно зная это, до сих пор не убил меня. Забавно, да?       — Я просто не хочу увидеть в финале Джисона, как ты и сказал, — объяснился Ли, но задумался над тем, чтобы сложить оружие. Он не собирался отрицать, что понял действия Хёнджина, правда не стремился говорить об этом вслух. У них была одинаковая цель — выжить, и оба добивались её идентичными способами. Да, за последние дни Хван убил множество людей, но чем Минхо отличался от него, если лишил жизни четверых? Одного он спас от мучений, устранил арестанца в целях самообороны, но двое других погибли из-за желания приблизиться к победе и отомстить за Ханбёль. Им двигало то же желание, что и Хёнджином, но Ли тщательно скрывал это в первую очередь от себя, потому что не хотел признавать бушующую в нём жестокость. Он был таким же психом, жаждущим расплаты, только не выставлял своё алкание правосудия напоказ. Минхо мысленно опустил автомат, но продолжал держать его у виска Хёнджина, опасаясь, что тот сразу набросится на него с ножом. — Почему вы выгнали Тэ Мина?       — Одичал, — тихо посмеялся Хван. — Набросился на меня и чудом смог сбежать, когда я ранил его плечо. До этого уходил на поиски воды, а вернулся уже бешеным. Мы подумали, что змея укусила, когда увидели дыру в шее.       — Такого диаметра? — спросил Минхо, указав на шприцы, которые висели на его ноге. Хёнджин кивнул. — Вот зачем здесь арестанцы… Травить нас решили, суки.       — Не травить, а сделать пушечным мясом, — добавил Хван и перекинул взгляд на труп Джиана. — Но эти шприцы явно что-то меняют. Нас отловят по-одиночке и превратят в подопытных крыс, а на арене оставят только двоих, чтобы сделать финал.

***

      Добраться до Минхо оказалось не так просто из-за позднего возвращения Джисона, которому сперва пришлось отыскать союзников при помощи локатора, который хранился в его рюкзаке. Хан изначально взял его перед отправлением к светлячкам, а после засел в чаще леса и ждал, когда покинувшее его от вспышки зрение восстановится. К моменту, когда с глаз спала кромешная тьма, рядом не оказалось ни Минхо, ни кого-либо из илотов. Оказалось, что Чонвон и Сонхун отправились в противоположную сторону и успели отдалиться от Ли, из-за чего его поиски затянулись, а в лагере остался Рики, получивший задание следить за рюкзаками. Ни Чонвон, ни Сонхун и тем более Джисон не думали, что встретят Минхо с автоматом на груди и висящей на поясе маске арестанца, а рядом с ним, как ни в чём не бывало, окажется Хёнджин. Направленная на него руками Джисона стрела была опущена по первому же велению Ли. Объяснять увиденное ими на поляне пришлось на месте, чтобы избежать дальнейших инцидентов с поспешными убийствами. Все держались за оружие, но никто не спешил его использовать, зная, что это приведёт к бессмысленной поножовщине, поэтому молча слушали Минхо и добавленные к толкованию комментарии Хёнджина. Эта картина выглядела слишком неестественно, учитывая всё произошедшее между илотами до и во время нахождения на арене. Тем не менее, Минхо удалось найти нужные слова и донести до союзников, что у них не было нужды убивать Хёнджина в данный момент. Без весомой причины он бы не пришёл к людям, каждый из которых мечтал увидеть его в могиле.       — Значит, перемирие было заключено в ходе появления общего врага? — уточнил Сонхун, когда на горизонте уже показался лагерь. — Вы серьёзно думаете, что арестанцы выносят людей с арены?       — А нам надо было притащить труп Джиана, чтобы ты поверил? — нахмурился Хван. — Меня ты можешь не слушать, но мятежник-то когда успел подорвать твоё доверие?       — Минхо, скажи честно, ты конченый? — спросил Чонвон, перегородив ему дорогу. — На кой хрен ты привёл сюда этого?!.. У меня даже слов нет, чтобы его описать! Тебе окончательно крышу снесло?!       — Возможно, — в отличии от Яна, он говорил совершенно спокойно. — Я уже всё объяснил. Попробуй зарезать Хёнджина, если хочешь, но он отобьётся.       — Ты уже в край ебанулся…       Причина окончания их разговора заключалась в увиденном возле лагеря: Рики сидел напротив дерева, к которому Джеюн был привязан той самой верёвкой, ставшей оружием Тэ Мина против Сонхуна. Илот старался вырываться, судорожно дёргал всем телом и вопил сквозь сунутый в рот кусок ткани, оторванный от его штанов руками Рики, а его взгляд казался Минхо чересчур знакомым. Именно так Тэ Мин смотрел на него за несколько мгновений до своей смерти. Кожа Джеюна была бледной, глаза покраснели, и последним доказательством, что с ним произошло то же самое, что и с бывшим союзником, стал показанный Рики дротик. Он сказал, что видел илота с дерева, пока тот переворачивал всё вокруг, пытаясь найти локатор, и вскоре пал на землю после бесшумного выстрела одного из арестанцев. Рики дождался ухода солдат, спустился к лагерю и обнаружил торчащий из шеи Джеюна шприц, который решил сохранить до возвращения союзников. Он не спешил убивать илота, намереваясь посмотреть, что с ним произойдёт под влиянием неизвестного вещества, и донёс остальным следующее: Джеюн очнулся через полчаса, за прошествие которых стал выглядеть крайне болезненно, и моментально превратился в агрессивное, не знающее спокойствия нечто. Теперь ни у кого не сталось сомнений, что рассказанное Минхо и Хёнджином являлось правдой.       — И что нам делать с Джеюном? — спросил Рики, услышав причину присоединения Хвана. — Будем наблюдать?       — Рано или поздно он вырвется, — заверил их Хёнджин. — Убейте его, пока не поздно. Могу взять грех на душу, если нет добровольцев.       — Я хочу! — сразу вызвался Чонвон и ловко вытащил меч из ножны, едва сдерживая себя, чтобы не подпрыгнуть от радости. — Мне эта тварь никогда не симпатизировала.       Джисон взял Минхо за руку и потащил за собой. Его доконала вся абсурдность ситуации, и он не собирался дожидаться момента, когда сможет вывести Ли на личный разговор по воле случая. Хан был настроен обсудить проблему в сию же секунду, зная, что если вовремя не остановить Минхо, то ситуация продолжит усугубляться. Они нашли место в нескольких метрах от лагеря, и Ли ждал объяснений, но вместо них получил добротную пощёчину.       — Ты совсем рехнулся?! — почти шёпотом возмутился Хан и схватил его за плечи руками, вены на которых раздулись от вспыхнувшего внутри гнева. — Что он тебе сказал?! Как промыл мозги?! Ты говорил, что убьёшь Хёнджина при первой возможности, а в итоге привёл сюда! Остатки мозгов вышибло после убийства Тэ Мина?!       — Во-первых, последним я убил не Тэ Мина, а арестанца.       — Вот это провод для гордости!       — Во-вторых, попробуй подумать логически, почему мы не поубивали друг друга, — продолжил Минхо, пропустив его слова мимо ушей. — Распорядители сделают всё, чтобы свести меня в финале либо с Хёнджином, либо с тобой. Улавливаешь связь? И Чанбин говорил, что нельзя убивать раньше времени, из-за чего Хёнджин не зарезал меня на поляне. Он хоть и одержимый, но голова соображает.       — Поэтому ты припёр его сюда?! Более адекватных претендентов в союзники не нашлось?!       — Открой глаза на происходящее, — Минхо на секунду отвлёкся, услышав пушечный выстрел и последовавший за ним радостный возглас Чонвона. Ни он, ни Джисон не стали акцентировать на этом внимание. — Наш общий враг — тот, кто забирает илотов с арены. Если они диктуют свои правила, то и мы можем диктовать свои.       — Решил поднять бунт и завести всех под трибунал?       — Так у меня это в крови, — заулыбался Минхо и на этот раз сам схватил Хана за руку, чтобы вернуться к остальным. Он не мог отрицать, что был рад видеть перед собой труп Джеюна, но решил не демонстрировать это союзникам. — Надо кое-что обсудить.       По дороге в лагерь Минхо и Хёнджин разговаривали не только об увиденном на поляне, но и их дальнейших действиях. Путём несложных размышлений можно было догадаться, что арена была создана в прочих целях, помимо места демонстрации безнаказанности власти. Даже здесь она нарушала обещанное людям зрелище и использовала илотов как живых трупов — тех, кого можно было эксплуатировать в личных целях в силу обречённости на смерть. Находящееся в шприцах вещество влияло на мозг, что доказало поведение Джеюна и Тэ Мина, и правительство наверняка собиралось расширить его использование на другую группу людей. Это стало последней каплей. Кто знал, скольких илотов забрали с арены, как сделали с Джианом? Что ждало тех, кто окажется в руках Модерна, одними из которых бесспорно стали бы бывшие союзники Хёнджина? Минхо решил, что играть по правилам распорядителей, отправивших сюда арестанцев, было лучшим решением. Их появление смогло сплотить людей, намеревающихся убить друг друга самыми безжалостными методами, чтобы пойти против более сильного врага. И им был не соперник в финале, а Модерн.       — Я правильно понял, что вы собираетесь бежать?.. — уточнил Рики, выслушав воодушевляющую речь Минхо. — Бесполезно. На нас скорее свалится бомба, чем распорядители позволят приблизиться к этому.       — Арена защищена полем, — вступил Сонхун. — Её не возьмёт никакой взрыв. Только если искать выход.       — Выходом всегда может послужить вход, — сказал Чонвон. — Нас же доставили сюда через люки. Правда, дальше тоннеля мы не доберёмся. Расстрел на месте.       — Вы не понимаете, что несёте какой-то бред?! — Джисон больше не мог слушать их «план», скорее похожий на фантазии, вызванные сумасшествием. — Это всё бесполезно! Куда вы сбежите, идиоты?! Не пройдёт и трёх секунд, как всех застрелят арестанцы! Скорее всего, в глазах зрителей мы бегаем по арене друг от друга, а не обсуждаем эту тему, потому что нас всех уже похоронили распорядители!       — Предлагаешь дождаться, когда нас убьют огнём или водой? — перебил его Минхо. — Что ты потеряешь, если умрёшь от пули?       — Мне, в отличии от некоторых, терять как раз-таки и нечего! А ты просрёшь свой единственный шанс вернуться!       — И шанс остановить проект — тоже, — Минхо метнул ехидный взгляд на Хёнджина. — Он же по моей вине был создан, не так ли? Надо использовать гены во благо и попытаться положить конец этому кровавому месту.       — Конкретно мне терять нечего, — пожал плечами Чонвон и взял шприц, который был изъят из шеи Джеюна. — Если и дохнуть, то точно не на руку иродам, которые отправили нас сюда. Попробовать стоит.       — Поддерживаю, — поднял руку Сонхун.       Увидев энтузиазм в глазах всех, помимо Джисона, Минхо был уверен, что вскоре услышит согласие и от него, в чём оказался прав. Хан дал обещание держаться с ним до конца и сдержал его, не собираясь продолжать бессмысленный протест. Следующий шаг для достижения цели был осуществлён Ли сразу после лицезрения пяти поднятых вверх рук, что свидетельствовало об объединении оставшихся на арене илотов. Он схватил нож, выставил вперёд левое предплечье и вонзил в него лезвие. Хан сразу потянулся к оружию, но был остановлен Хёнджином, который, в отличии от остальных, понимал суть его действия. Минхо не смог сдержать эмоции и, закрыв глаза, всем своим видом продемонстрировал боль, когда засунул пальцы под кожу, но после с облегчением выдохнул, держа в них крохотный пласт серого цвета.       — Так им будет сложнее следить за нами, — сказал Минхо и демонстративно схватил Хёнджина за руку, где остался след от раны. — Поэтому мы не видели его на локаторе. Режьте неглубоко, чип мелкий, легко выйдет.       Они обрабатывали нож остатками спирта, присланного Сонхуну незадолго до встречи с Минхо, и передавали его по кругу. Чонвон, уже избавившийся от инструмента слежения, попросил Ли дать ему маску арестанца, чтобы узнать, какие функции она несла, и, надев её, умолял Сонхуна протянуть ему руку. Ян был похож на ребёнка, получившего долгожданный подарок, иначе нельзя было описать его восторг, когда перед ним всплыла информация о Сонхуне после активации ещё не вырезанного чипа.       — Ещё одного возьмёте?       Все обернулись на голос появившейся перед ними Рюджин. На их глазах она провела ножом по запястью и бросила пластинку в общую кучу, куда они складывали изъятые микросхемы. Девушка, не планируя дожидаться ответа, нашла себе место рядом с Хёнджином и сделала вид, что искренне не понимала причину удивления илотов. Она сообщила, что слышала весь разговор о побеге, затаившись за одним из деревьев. Её внимание привлекли арестанцы, которые следовали за Джеюном, и Рюджин собиралась уйти сразу после лицезрения действия странного вещества, закачанного в дротики, но интерес пробудили появившиеся возле лагеря Минхо и Хёнджин. Их совместная работа уже свидетельствовала о чём-то грандиозном, и девушка не спешила уходить, пока не услышит объяснения.       — Защитное поле работает от генератора, — заговорила Рюджин, параллельно с этим раскрывая свой рюкзак, откуда достала моток бинта. Она вручила его Минхо и велела передавать остальным, как только он замотает рану. Это показалось жестом благих намерений, но в то же время у всех создалось ощущение, что Рюджин не волновало, хотят ли илоты видеть её в команде, хотя ответ был очевиден. Ставить себя в коллективе девушка явно умела. — Если сможем вывести его из строя, то подорвать стену будет легко. У вас же остался рюкзак пиротехника?       — Остался… — пробормотал Джисон, упустив момент, когда Рюджин успела присоединиться к ним. — А с чего ты взяла, что?..       — Наёбщикам слово не давали, — перебила его Рюджин и сразу уловила на себе возмущённый взгляд Хана. — Так смотришь, будто это я себе ногу стрелой проткнула и на тебя всех собак спустила.       После её слов на Джисона обернулись и Минхо с Чонвоном. Оба знали об инциденте во время пожара только со слов самого Хана, обвинившего в этом Рюджин, но сейчас, взглянув на колчан девушки, Минхо вопреки своему желанию поверил ей, а не другу. Ли прекрасно помнил, что достал из его ноги стрелу металлического цвета, посчитав, что распорядители положили у фонтана два одинаковых набора оружия, но древки, выглядывающие из-за спины девушки, были чёрными. Стальные находились в колчане Джисона.       — А что мне оставалось делать? — попытался оправдать себя Хан. — Я же тебя знаю, ты бы в огонь побежал!       — Заткнись и вырежи чип, — приказал Ли, не желая поднимать эту тему при всех. Хан не шевельнулся. — Ты оглох?       Чонвон, в это время изучающий возможности солдатов, обратил внимание на нечто странное: предложение проверить информацию о Джисоне появилось при наведении на лицо, а не руку. Он, как и многие из присутствующих, знал, что подобное было доступно только отдельной категории граждан, в число которых не мог входить никто из сидящих рядом. Чонвон перевёл взгляд на согласие с функцией и увидел не стандартную сводку о человеке, а минимальную, после прочтения последней строки которой его бросило в холод:

Имя: Хан Джисон

Возраст: 17 лет

Дата рождения: 10.05.2123

Место жительства: г. Модерн

      Чонвон медленно передал маску Минхо, пристально смотря на Хана, который догадался о совершённом им действии без слов. В его глазах не было ни капли стыда или гнева, только осознание приближающегося хаоса. Жители Модерна были единственным слоем общества Эльтерии, для которых не существовало чипов. Для них велась отдельная база, в которой не было строки «очки», никто не имел права отслеживать их передвижения или подслушивать разговоры, как делали с ранговым населением. До взрыва оставались считанные секунды, которые Минхо потратил на изучение тех же данных, что проверил Чонвон. Он смотрел на строку с местом жительства и надеялся, что написание в ней было ошибкой системы, но смиренный взгляд Хана говорил об обратном.       — Ты… — маска выпала из трясущейся руки Минхо, как только он убедился, что прочитанное являлось правдой. — Ты кто вообще такой?..       — Сложно догадаться? — язвительно спросил Хан. — Ты уже понял, почему я здесь. Признавать или нет — твоё право.       В этот момент Минхо без преувеличения мог сказать, что его мир рухнул. Он не верил илотам, распорядителям, врачам и даже союзникам, но главный враг всегда находился на шаг ближе. Хан говорил, что Минхо не разбирался в людях, и имел в виду самого себя. Он в буквальном смысле доверил ему свою жизнь и в итоге узнал, что всё это время Джисон был одним из тех, ради чьей потехи детей отправляли на верную смерть. Он никогда не был настоящим жителем ранга и поэтому не являлся носителем чипа, так как уже существовал в базе Модерна.       — Мразота буржуйская… — пробормотал Минхо и вместо того, чтобы проронить несколько слёз, рвущихся от осознания, что несколько недель его водили вокруг пальца, начал смеяться. Рука сама потянулась к ножу, через мгновение Хан был прижат парнем к земле и сторонился прижатого к горлу лезвия. Лицо Минхо залилось красным, глаза сияли от с трудом сдержанных слёз, а истеричный хохот продолжал непроизвольно вырываться наружу. — Всё это время был отпрыском Модерна и молчал! Ты мне теперь всё, блять, расскажешь… Каждую мелочь, понял?!       — Понял… — прокряхттел Джисон, почувствовав, как лезвие впилось в кожу ещё сильнее. — Я… Я всё расскажу, обещаю.       Перед тем, как отойти и выпустить пар, Минхо велел привязать руку Джисона к дереву и изъять у него оружие. Сейчас он меньше всего хотел смотреть в глаза человека, которого он на самом деле не знал. Минхо считал Хана единственным, кому мог открыться, с кем хотел дойти до конца и кого боялся потерять, но сейчас испытывал исключительное отвращение от проскальзывающих мыслей о нём. «Ты уже понял, почему я здесь», — они подослали на арену того, кто прекрасно владел оружием и задолго до запуска узнал все слабые места Ли. Теперь у него не осталось вопросов, почему Джисон был против заключения союзов с другими илотами, по какой причине не принимал Чонвона и Чонина и что на самом деле значили слова, обещающие, что Минхо не придётся убивать его в финале. Корона наследника давно была приготовлена для Хана, о чём он знал ещё до проведения рекрута. Но его целью была не победа, а Ли, которому не позволили бы покинуть арену.       Минхо вернулся спустя два удара молнии, которые он провёл неподалёку от лагеря. По раскрасневшимся глазам было нетрудно догадаться, что истерика не ограничилась гневными скитаниями по лесу и бросанием ножей в стволы деревьев. Понимание предательства и истинного отношения власти к Минхо стало последней каплей его терпения. Он был обречён на гибель за факт своего рождения, и люди сверху сделали всё, чтобы у него не осталось шансов не угодить в братскую могилу арены, но перед этим заставили убедиться в отсутствии и малейшей справедливости в его жизни. Минхо прошёл мимо илотов, забравшихся под древесный заслон из-за хлынувшего дождя, и отправился к дереву, к которому привязали Джисона. Он выглядел таким же раздавленным, как и стоящий перед ним Ли.       — Ты должен был убить меня, да? — начал разговор Минхо, спустился на землю и примкнул спиной к стоящему напротив стволу. — И сделал бы это без сожаления?       Хан ответил не сразу. Ему было стыдно смотреть на Ли, что уж тут говорить о диалоге.       — Должен был, но не по своей воле. Если бы не довёл тебя до финала и не убил бы на нём, то погиб бы сам. Со временем понял, что второе привлекает меня сильнее.       — Объясни мне всё. Как ты попал сюда? Кто отправил?       — Меня продали, — с лёгкой усмешкой ответил Джисон. — Продали, как сраного щенка. Отца должны были повысить до старшего комиссара внутреннего порядка и дать добротную сумму. Весь этот запуск был нацелен на твою смерть, и распорядители решили перестраховаться, чтобы наверняка лишить тебя победы. Создали правило о двух участниках с ранга и «понизили» меня до девятого. Знали, что ты никому не доверишься, поэтому придумали мне историю ссыльника, выжгли цифры на руке и велели заполучить твоё расположение любыми способами. Они боялись, что ты выживешь.       — Какая честь…       — Я следовал плану, но со временем… понял, что не хочу всего этого. Что буду готов отдать тебе победу в финале и убить себя собственными руками. Минхо, пойми, у меня не было выбора. Если бы я мог, то никогда бы не согласился прийти сюда.       — Они ведь изначально знали, что я потомок семьи повстанцев? — проигнорировал его слова Минхо. — Иначе не стали бы так заморачиваться.       — Ещё с твоего пятилетия, когда восстановили связи в генетическом банке. Они знали, что не могут убить тебя просто так, поэтому решили воспользоваться первой легальной возможностью, — Хан хотел приблизиться к нему, но забыл о верёвке, держащей его, как собаку на цепи. — Минхо, прошу, поверь мне… Дай мне всё исправить. Я был против побега из-за риска, что ты погибнешь, но сейчас могу помочь. Я знаю об этом месте гораздо больше, чем каждый из вас. Поначалу я действовал по сценарию, но сейчас, после пройденного нами вместе, готов лишиться всего, чтобы ты вернулся домой. Пожалуйста, позволь мне всё изменить…       — Не унижайся. Всё равно не поверю.       — Нет, подожди! — заметив, что парень начал подниматься с земли, Джисон попытался остановить его, но тот даже не обернулся перед уходом. — Стой! Минхо…       Его доверие было утрачено ещё после прочтения строки о месте жительства Хана. Он понимал, что в его глазах за мгновение превратился из самого близкого человека во врага, монстра и сообщника Модерна. Заслужено, но от этого не менее больно. Дождь скрывал слёзы, покатившиеся по щекам Джисона, но от этого становилось только легче. Если бы Ли увидел их, то принял бы за очередную попытку вызвать сочувствие.       — Минхо, прости меня…       Ли был готов идти с этим человеком до конца, но сейчас не хотел даже вспоминать о лживых обещаниях, даных в исключительно корыстных целях. Но если бы Минхо знал, что во время отсчёта до захода на арену Джисон уже принял решение о своей гибели в финале, то поверил бы в его желание всё исправить.