The Heir to Change

      Минхо вернулся на второй этаж не сразу, а спустя один удар молнии, проведя этот час в раздумьях о своём отношении к Чонвону. Он понимал свою вину и был готов ринуться в лес на поиски илота только ради извинения перед ним, поэтому отследил местоположение каждого участника, но Ян оказался слишком далеко. Минхо физически ощущал стыд, который сдавливал его горло и не позволял найти себе место, из-за чего парень бродил по этажу от одной стены к другой, пытаясь согнать с себя мучительное сожаление. От представления, как момент их разлуки выглядел в глазах самого Чонвона, спасшего Ли от верной смерти и до последнего отстаивавшего свою доброжелательную позицию, становилось только хуже. Он наматывал круги так долго, что продолжительный скрип половиц разбудил Джисона, который показался на лестнице и велел подниматься к нему. Хан безумно хотел спать, что подтверждало его измученное усталостью выражение лица, но он всё равно велел Минхо рассказать о случившемся, чтобы вернуться в «кровать» с чистой совестью и уверенностью, что с ним всё было в порядке. Ли знал, что отношение Джисона к Чонвону было далеко не самым приветливым и дружеским, и что новость о желании найти бывшего союзника вряд ли обрадует его, но врать даже во благо не хотелось. Минхо желал быть искренним с человеком, который на данный момент являлся самым близким из всех находящихся рядом, поэтому не стал скрывать подробности, и простое объяснение превратилось в много минутное рассуждение.         — Значит, ты чувствуешь себя виноватым и хочешь извиниться, но не хочешь снова объединяться с Чонвоном, потому что знаешь, что я буду против? — обобщил всё ранее сказанное Джисон, с трудом держа глаза открытыми. — И что мы будем с этим делать?         — Не знаю. Просто захотел выговориться.         — То есть, в твои планы не входят его поиски и дальнейшее объединение?         — Нет.         — Вот и чудно. Меньше народа — больше… — конец фразы оборвал протяжный зевок, и Хан не смог устоять перед желанием снова лечь на рюкзаки. — Ты понял…         — Наверное, ты прав, — кивнул Ли, глубоко вдохнув, и снова взял в руки локатор — они остановились на таком названии устройства для слежения за илотами. Он собирался проверить, не изменилось ли положение точек, но почувствовал, как чужая рука дёрнула его за край ветровки. — Что?         — Если тебе так важно извиниться, то мы можем найти Чонвона.         — Не будем рисковать лишний раз. Если пересечёмся, то извинюсь, — он устремил взгляд на экран, но Джисон снова оттянул ткань его накидки, чтобы привлечь внимание. — Ты же спать хотел.         — Я это… — неловко произнёс Хан, провёл ладонью по лицу и собрался с мыслями. — Прости, что предложил убить команду Хёнджина. Мне правда стыдно.         — Спи уже, — усмехнулся Минхо. — Всё нормально.         Джисон наконец-то смог лечь обратно, а Ли продолжил наблюдать за илотами и их передвижением. Самыми активными на данный момент являлись Сонхун и Рики, бродящие по южной части арены, но Минхо обратил внимание на другой факт. Локатор не отображал местонахождение падших. Он работал благодаря чипам, которые внедряли всем жителям Эльтерии, и данные о человеке прекращали своё существование вместе с ним. Через некоторое время Минхо отложил локатор в сторону и хотел спуститься на первый этаж за водой, но снова схватил его в руки, как только услышал пронзительный крик, а за ним — пушечный выстрел. На его глазах точка, находящаяся рядом с ним и Джисоном, начала мигать, и Минхо успел определить, что она отображала илота с седьмого, прежде чем его местоположение пропало с карты. Ли побежал на первый этаж, распахнул входную дверь и увидел густой туман, надвигающийся прямиком на бетонные здания. Он был настолько высоким, что поглощал верхушки деревьев и будто стирал их с лица арены, полностью закрывая обзор. Минхо помчался наверх, начал расшатывать Джисона и кричать, чтобы парень проснулся, параллельно пытаясь вырвать рюкзак из-под его головы и положить туда локатор.         — Чего?.. — сонно пробормотал Хан, и в его руки прилетел лук, а за ним и футляр для стрел. — Ты что делаешь?         Минхо молча схватил его за руку и потащил на первый этаж. Хан стоял у двери, не понимая, что происходило, и ждал, когда тот возьмёт рюкзак с припасами. Ли распахнул входную дверь и заметил, что столб тумана, больше напоминающий дым, уже поглотил фонтан — центр арены. Сон Джисона как рукой сняло. Оба выбежали из дома и отправились в противоположную от тумана сторону. Они то оборачивались назад, то смотрели друг на друга, обменивались быстрыми фразами и указаниями дальнейшего пути. Ветер усилился, с ним увеличилась и скорость огромного скопления мути. Джисон, будто переключив коробку передач, начал бежать быстрее, и теперь Минхо видел его не по левую сторону от себя, а спереди. Он обернулся, густая стена находилась на расстоянии вытянутой руки.         — Минхо! — крикнул Хан, поняв, что парень вот-вот врежется в столб. — Дерево!         Ли успел повернуть голову за пару мгновений до столкновения с дубом, но это не уберегло его от падания. Он запнулся о толстый корень, торчащий из земли, и успел закрыть глаза, прежде чем туман поглотил его целиком, чтобы уберечь их от возможного раздражения. Минхо погрузился в полную тишину, будто попал в вакуум, кожу не разъедали токсины, а глаза не жгло от ядовитых паров. Ничего не происходило. Он не спеша осмотрелся, проверил целостность конечностей и понял, что, помимо голубоватой дымки тумана, всё осталось прежним. Ли не понимал, что уже поддался влиянию газа, который не только имел дурманящий эффект, но и расщеплял кожу через некоторое время, прошедшее с момента установления контакта с человеком. По ощущениям он находился в нём несколько секунд, а на деле прошла минута. Минхо совсем не чувствовал себя в опасности, наоборот, был уверен, что всё наконец-то наладилось, и ничего ему не угрожало. Он сделал пару шагов, думая, что распорядители решили запугать илотов, а крик и пушечный выстрел были обыкновенной уловкой. Минхо никогда не пил алкоголь в больших количествах, но сейчас, судя по рассказам знакомых, был опьянён: голова кружилась, руки будто принадлежали кому-то другому, деревья плыли и словно пытались выпрыгнуть из земли, становясь всё выше и выше. Минхо стало весело от наблюдения за их ростом, но улыбка бесследно исчезла, как только парень услышал знакомый голос. Он был по-детски высоким и звонким, но очевидно напуганным, зовущим на помощь. Ли хватило двух отчаянных повторений своего имени, чтобы понять, кто звал его, и он почти побежал в глубину тумана, но кто-то схватил его за руку и не позволил вернуться к фонтану, откуда доносился крик. Чонвон пытался вытащить его, пока сам не поддался влиянию газа, заставляющему илотов как можно дольше пробыть в ядовитой мути.         — Отвали! — крикнул Ли, отдергивая руку. — Там Риель!         — Нет там никого! — в отличии от Минхо, Чонвон ещё понимал, что голоса в его голове были иллюзией. — Надо уходить!         — Отъебись от меня!         Минхо приложил все усилия, чтобы вырваться из крепкой хватки Чонвона, но не смог побежать на голос, что планировал сделать до появления илота. К ноге точно прислонили раскалённый кусок металла — настолько мучительным казалось жжение. Пласт ткани, прикрывающий голень, сросся с кожей воедино и превратился в её тонкий, обугленный край, а плоть начала прогорать заживо — расслаивалась на глазах. Подобные ожоги стремительно появлялись по всему телу, в особенности на её открытых участках: кистях рук, щеках и шее. Минхо был уверен, что его облили кислотой, и чувствовал, как с него сходила кожа. Боль была слишком сильной, чтобы подняться с холодной земли, а сил хватало только на мучительные вопли, подобные которым он услышал в бетонной постройке. Чонвон смог подхватить его на руки и сразу почувствовал жжение в предплечьях. То, что Минхо буквально являлся ядовитым конденсатором, не заставило Яна бросить его в объятия чудовищной смерти, а сподвигло ускориться и игнорировать боль в руках. Вскоре на горизонте показался Джисон, и теперь оба тащили находящегося в полу-осознанном состоянии Минхо, взвалив его на плечи. Хан провёл в тумане не так много времени, чтобы поддаться его влиянию, прежде чем он рассеялся, и все трое повалились на землю.         — Живой?! — спросил Джисон у Ли, перевернул его на спину и ужаснулся от увиденного. Верхний слой его щёк распался на частые волокна, подбородок прожгло почти до мяса, а руки и ноги продолжали сгорать на глазах, практически дымясь. Это не было похоже ни на химический, ни на огненный ожог. Минхо ещё не лишился чувств, но об этом свидетельствовали только открытые глаза и подёргивания конечностей. Джисон достал мазь из рюкзака, полил свои руки водой, чтобы хоть немного очистить их от грязи, и набрал пальцами добротное количество лекарства. — Чонвон, у тебя руки работают?         — Относительно.         — Тогда держи его.         Минхо не смог выдержать боль от соприкосновения мази с поражёнными участками. Сначала он кричал, пытался вырваться, не понимая, что ему помогали, но совсем скоро шок проявил себя во всей красе. Ли потерял сознание, тем самым облегчив жизнь как себе, так и Джисону и Чонвону.  

***

        Минхо сразу почувствовал холод на щеках, руках и шее — тех местах, куда Хан нанёс толстый слой мази. Голова, в отличии от остального тела, касалась не земли, а чего-то более мягкого и тёплого. Открыв глаза, он сразу понял, что лежал на ногах Джисона, который держал в руках локатор и наблюдал за передвижениями других илотов. Он положил устройство на землю, слабо улыбнулся Минхо и, как и ожидалось, не получил никакой отдачи. Ли потянулся к щекам, чтобы убрать с них нечто инородное, оказавшееся широкими листьями, но Хан перехватил его руку быстрее, чем парень успел прикоснуться к ним.         — Не трогай, — сказал Джисон, до сих пор придерживая его запястье, которое было обклеено такими же пластинками. — Эта мазь очень сильная, останутся только несколько шрамов, но нужно подождать.         — Каких шрамов?.. — испуганно спросил Ли, не понимая, о какой мази шла речь. В его голове вспышкой всплыли недавние события: туман, голос Риель, Чонвон, боль. Он думал, что всё это было сном, но слова Хана и липкое лекарство, нанесённое на разные участки тела, заставило его убедиться в обратном. — Там совсем плохо?         — Три молнии назад было… плачевно, — честно ответил Хан. — Я нанёс мазь и больше не смотрел.         — Дай мне локатор.         Хан с опасением протянул устройство, и Минхо, переместившись в сидячее положение, выставил его перед своим лицом, чтобы использовать, как зеркало. Он аккуратно убрал лист с правой щеки, приблизил экран и слегка похлопал по ней, чтобы остатки мази впитались в кожу. Если судить по касаниям, она больше не напоминала кору дерева, и расслоившиеся нити снова представляли из себя нечто похожее на единое целое, но визуальных последствий контакта с туманом избежать не удалось. На щеке остался огромный рубленный след от ожога, а поверх него тянулись длинные, толстые шрамы, словно оставленные когтями дикого зверя. Даже эта чудодействующая мазь не смогла вернуть коже первоначальный вид, но, ради справедливости, стоило взять в учёт исходник, на который было невозможно взглянуть без слёз. Минхо убрал лист с левой щеки, взглянул на неё через экран локатора и застыл в таком положении. Под линией скул образовалось небольшое углубление, объёмных шрамов было гораздо больше, чем на правой стороне, и один из них заканчивался только у уголка глаза. Шея покрылась красноватыми пятнами — кожа уже срослась, но плотного защитного слоя ещё не было. Подбородок же представлял из себя простое темноватое пятно.         — Эту мазь спустили на парашюте, пока ты был без сознания, — сказал Хан и забрал локатор, чтобы Минхо перестал смотреть на ожоги. — Она гораздо сильнее той, что положили в рюкзак. Вечером ещё раз нанесём, а к утру всё пройдёт.         — Не пройдёт… — помотал головой Минхо, смотря на свои ноги, также пострадавшие от тумана. — Такое не может пройти.         — Но станет лучше. Её производят на четвёртом, а я иногда воровал тюбики и перепродавал их в два раза дешевле, чем в аптеках. Поверь, это просто сокровище, а не мазь, — поняв, что Минхо не стало легче от его слов, Джисон решил зайти с другой стороны. — Главное, что ты выжил, а остальное не имеет значения. И никакие шрамы не смогут тебя изуродовать.         — Эти же смогли.         — Такое лицо в целом тяжело испортить, — с улыбкой произнёс Хан и затем, уловив приятное смущение Минхо, вызванное довольно громким комплиментом, решил продолжить: — Тебе даже идёт. С глазом сочетается. Но к вечеру краснота должна сойти, а там уже и рубцы затянутся. Всё хорошо будет, не переживай.         — Надеюсь, — кивнул он, рассматривая прожжённые туманом штанины, и резко поднял голову, поняв, что не задал главный вопрос. — Где Чонвон? С ним всё нормально?         — Нормально. Пошёл искать еду.         Его интонация изменилась, как по щелчку пальцев, став более грубой и озлобленной. Минхо знал, что Джисон не стал бы ликовать от упоминания Чонвона, но не думал, что реакция окажется такой резкой. Обыкновенный вопрос, а от ответа на него бросило в холод.       Судя по показаниям локатора, сейчас Чонвон возвращался на поляну, и с каждым совершённым им шагом выражение лица Хана всё сильнее отражало недовольство. Минхо старался игнорировать это, искренне не понимая, что заставляло Джисона видеть в илоте врага, поэтому, в отличии от хмурого союзника, был рад увидеть пришедшего к ним Яна. Он принёс две убитые перепёлки и флягу, наполненную водой из родника, положил добычу рядом с парнями и показательно посмотрел на Минхо, сидящего на земле.         — Помотало тебя знатно… — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Но уже гораздо лучше. Скоро снова станешь моделью.         — Ты, видимо, тоже лёгким испугом не отделался? — смотря на его предплечья, покрытые красными следами, риторически спросил Минхо.         — Главное, что лицо не разъело, а на остальное мне насрать. Но ты в этой газовой камере навёл шуму: «Отъебись от меня! Там Риель!» — шутливо процитировал его Чонвон и сел рядом. — Я уж думал, что ногами вперёд тебя вынесем… Ладно хоть Джисон успел прийти, а не то полегли бы вдвоём на этой полянке, — улыбка намертво застыла на его лице и не пропала, даже когда Чонвон поймал на себе два чересчур серьёзных взгляда. — Что? Нормальные люди должны радоваться, что выжили, а вы какие-то бесконечно надутые.         — А тебе, видимо, абсолютно всё равно на то, что мы чуть не умерли, — строго произнёс Хан. — И на то, что это повторится. Причём ни раз.         — Относитесь ко всему проще, — посоветовал Чонвон в той же беззаботной интонации. — С таким настроем далеко не уедете. И вообще, Минхо, было бы вежливо поблагодарить меня за спасение.         — Спасибо, — искренне сказал Ли. — И ещё… Извини за тот случай с рюкзаком. Был неправ.         — Тоже встретил противную с шестого, да? — усмехнулся Ян. — Проехали. Я бы на твоём месте тоже на себя подумал.         Минхо не понимал, чем была вызвана такая ярая неприязнь Джисона к Чонвону, что ощущалось даже в моменты, когда они оба молчали. Хан будто презирал его за само существование, беспричинно и по-детски несерьёзно, но Минхо не мог поговорить с ним в присутствии объекта обсуждения. В отличии от Джисона, в интонации, взгляде и формулировках Чонвона не было даже намёка на взаимную ненависть.       Ян предложил им отправиться в ту часть арены, где он пребывал большую часть времени до столкновения с туманом. После конфликта с Минхо илот так и продолжил держаться рядом с родником, где смог отыскать укромное место: заброшенная берлога, находящаяся в паре минут хождения от источника воды. Ян заверил их, что места было предостаточно даже для троих, и что она прекрасно подходила в качестве укрытия от приближающегося дождя, чем смог убедить Минхо и Джисона отправиться вслед за ним.         — Что ты слышал в тумане? — спросил Ли у Чонвона, чтобы рассеять неловкое молчание, пока они брели по лесу. До этого Хан предположил, что яд действовал на мозг, чтобы заставить илотов продержаться в ловушке как можно дольше, и оказался прав. — Джисон сказал, что не успел поддаться влиянию, поэтому никак не пострадал. А твои руки…         — Ну так, поели меня чутка, — улыбнулся тот и посмотрел на предплечья, с которых почти сошли покраснения. — А первый вопрос к чему?         — Мне интересно. Ты говорил, что «им тебя не достать», и что у тебя нет ни близких, ни родных. Тогда что ты слышал?         — Мне ответить честно или остаться в твоих глазах непоколебимым воином? — как и ожидалось, Ли попросил о первом. — Что я выиграю, если дойду до фонтана. Я слышал голос Хэджуна, который давал комментарии зрителям, мол: «Догадается ли Чонвон, что, добравшись до центра арены, найдёт там выход и одержит победу?» Но мозги мне этим туманом не разъело, поэтому смог переиграть их.         Минхо стало не по себе от мысли, что единственным предлогом, способным заставить Яна пойти на верную смерть, была надежда на спасение. Это было его единственное и главное желание, способствующее продолжению борьбы за жизнь, но при этом Чонвон продолжал помогать ему, будто изначально планировал разделить пьедестал на двоих. Ли всё чаще стали посещать мысли о том, каким будет финал: кто сможет выбиться в лидеры, каким будет последнее испытание и чья гибель будет оглашена последним пушечным выстрелом в этом запуске. Но страх провоцировала не неизвестность, а неизбежная смерть союзников. Кто бы не забрал корону «Наследия», проект останется в его памяти навсегда и оставит после себя кошмары, боль и страдания.       Чонвон больше не мог игнорировать бойкот Хана, тихо бредущего за ними без какого-либо участия в разговоре, поэтому принял решение побеседовать с ним по прибытию на точку. Они остановились возле той самой берлоги, кажущейся идеальным укрытием из-за неприметности и царящей вокруг тишины, залезли внутрь, и Ян, скинув рюкзак с плеч, подобрался к Джисону на полусогнутых ногах. Здесь было довольно просторно, но низко для свободного перемещения, поэтому приходилось нагибаться.         — Ты Минхо ревнуешь?         — Что?.. — опешил тот и сразу взглянул на Ли, отреагировавшего точно так же. — Ты нормальный?         — Просто я не придумал другого объяснения твоей ненависти ко мне, — спокойно объяснил Чонвон. — В своих мечтах ты уже выстрелил мне в башку и похоронил. А я, между прочим, дважды твоего суженого спас.         — Поаккуратнее с выражениями, — настоятельно посоветовал Хан, намекнув, что заикаться о нетрадиционной форме отношений даже в шуточной форме было опасно. — Ты вообще какой-то странный… То в лифте перед Минхо разденешься, то сейчас про ревность говоришь… Сам-то не того?         — Какое у тебя узкое мышление… — с ноткой высмеивания пробормотал Чонвон. — В общем, я хотел сказать, что меня к вашему дуэту не только из-за Минхо тянет. Я тоже жду не дождусь увидеть Хёнджина среди падших.         — Поподробнее.         — Он убил девчонку с моего ранга. А если и не он, то кто-то из этой шайки. Хочу отомстить, — на лице появилась лёгкая ухмылка. — Этот одержимый возомнил себя богом, который вправе решать чужие судьбы. Нет ли у вас желания спустить его с небес на землю?         Минхо и Хан снова переглянулись, что знатно надоело Чонвону, чувствующему себя оторванным от них. Оба вспомнили вчерашний разговор, в котором Джисон предложил напасть на банду Хёнджина, но ответ Минхо остался неизменным. Он не стремился убивать, пока на это не было необходимости, и, сказав об этом инициатору, Чонвон отреагировал весьма спокойно. Он изначально не рассчитывал на поддержку, но попробовать стоило.       Троица так и не дождалась дождя, поэтому решила отправиться к роднику, чтобы смыть с лиц грязь и сполоснуть одежду, пострадавшую во время бегства от тумана. Чонвон увлечённо рассказывал, насколько ненавидел распорядителей, решивших добавить в игру новые правила, почти никак не связанные с атмосферой революции, а Хан и Минхо молча плелись за ним, изредка посматривая друг на друга. С одной стороны, появление Чонвона освежило обстановку и добавило в их жизнь некую повседневность, но с другой, оно ужасно выматывало. Ян был из тех, кто не лез за словом в карман, поэтому говорил практически непрерывно: то об арене, то о распорядителях, то о тяжёлом быте до «Наследия». Минхо это одновременно напрягало и успокаивало, а вот Джисона исключительно раздражало. Добравшись до родника, они положили оружие рядом с собой и велели Чонвону идти умываться первым. Пока парни сидели на берегу, а присоединившийся союзник с головой окунулся в воду, Минхо заметил в траве что-то сверкающее. Он с осторожностью поднял странный металлический предмет и вскоре понял, что это было небольшое зеркало, как-то оказавшееся посреди леса. Возможно, его положили в инвентарь кому-то из илотов, который забыл забрать его перед уходом с родника.         — Что нашёл? — спросил Хан и сразу выхватил предмет из его руки. Он выставил зеркало перед собой и начал смотреться, не в силах сдержать улыбку. — Знатно меня арена трахнула… Давненько таким грязным не был.         Минхо велел отдать вещь обратно, но Хан будто не услышал его. Экран локатора не мог передать всю «прелесть», оставленную туманом на его лице, а вот зеркало было способно справиться с этой задачей на все сто процентов. Джисон держал его до момента, пока Ли не заполучил предмет силой, а затем с опасением приблизил его к лицу, о чём сильно пожалел. На щеках была не простая последовательность выпуклых шрамов, а самые настоящие впадины, чередующиеся с красноватыми наростами, стянутыми тонким слоем кожи. Выглядело гораздо лучше, чем в первые минуты после получения увечий, но было по-прежнему мерзко и жутко. Более того, по лицу были очагово разбросаны скопления сгоревшей крови, въевшейся в кожу в виде корки.         — Всё пройдёт, — пообещал Хан, видя, что с каждой секундой Минхо отчаивался всё сильнее. — Ты бы знал, что было в начале… Эта мазь реально волшебная.         — А если это уродство останется?         — Слушай, это должно волновать тебя после победы. А с неё столько денег дают, что спокойно всё уберёшь. Не переживай.         Признав его правоту, Минхо убрал зеркало в рюкзак, — пригодится. Он решил довериться словам знающего человека, но в то же время подсознательно начинал мириться с изменениями на случай, если шрамы всё-таки не затянутся, и подготавливал себя к худшему. К этому времени Ян уже вышел из воды и начал снимать с себя лонгслив, чтобы сполоснуть его отдельно.         — Почему он всё ещё с нами? — спросил Джисон, смотря на бродящего возле воды Чонвона. — Мазь давно подействовала.         — Он же один. Нельзя бросать его.         — И что? У тебя есть я, у меня есть ты, и я не хочу нарушать этот баланс. Лишние нам ни к чему.         — Джисон, он спас меня, причём второй раз.         — Я бы помог тебе, не встань он на пути, — фыркнул Хан. — Чонвон просто подлизывается к спонсорам, а я действую из личного интереса. Он делает сюжет, понимаешь? Строит из себя героя, а на деле боится за свою шкуру сильнее всех вместе взятых. Думаешь, он бы получил мазь, если бы не побежал за тобой? Я же видел, что на тот момент у него уже были очаги на запястьях.         — Не думаю, что Чонвон такой… — помотал головой Ли. — Он спас меня от Хаюн без какой-либо выгоды. И сейчас, когда я виноват перед ним, готов начать всё с чистого листа.         — Помнишь, я говорил, что ты не разбираешься в людях? — Джисон строго посмотрел на него и поинтересовался, согласен ли с этим высказыванием сам Минхо. Тот коротко ответил: «Нет». — Не разбираешься. Иначе бы дошёл до мысли, что Чонвона могло очень сильно задеть твоё обвинение. На арене осталась половина участников, причём все из них — сильнейшие. Каждый мечтает поскорее выйти отсюда.         — Хочешь сказать, что он помогает нам, чтобы потом убить? Чонвон же не маньяк.         — Маньяк на арене один, и ты его прекрасно знаешь. А Чонвон просто расчётливый человек, которой хочет жить, — объект их обсуждения начал приближаться. — Выбор за тобой, я прислушаюсь к любому решению.         Джисон отправился к воде, и теперь Минхо мог поговорить наедине с Чонвоном. Тот начал встряхивать лонгслив, сев рядом с удручённым парнем, и, чтобы не заставлять его чувствовать себя неловко, начал диалог первым.         — Минхо, ты считаешь меня тупым?         — Что за вопрос? Нет, конечно.         — Тогда почему не попросишь уйти? — Чонвон наконец-то взглянул на него, и в его глазах не было даже намёка на обиду. — Я ведь всё понимаю. Джисон почему-то не переваривает меня, ты не хочешь мириться с этим, но отдаёшь предпочтение ему, поэтому находишься между двух огней.         — К чему ты клонишь?         — Я хочу предложить компромисс. У нас есть общий враг, все мы желаем увидеть его в гробу и можем организовать это общими усилиями. Убить Хёнджина в одиночку я не смогу, но с вами… — он снова улыбнулся. Чонвон делал это настолько часто, что казалось, будто его расслабленное выражение лица предполагало натянутые уголки губ. — Устраним Хёнджина и разойдёмся. Тогда и у меня не останется потенциально опасных врагов, и вам никто не будет мешать.         Видимо, даром проницательности обладали все, помимо Минхо. И Чонвон, и Джисон могли понять его, даже когда парень не произносил ни единого слова, отчего были похожи друг на друга. Ли начал задумываться, что именно эта черта заставляла его «выбирать» между ними. Но почему он вообще должен был делать этот выбор? Почему всё вращалось вокруг него? Возможно, Минхо накручивал себя из-за особого отношения, вызванного историей его семьи, но факты говорили об обратном.         — Только… — после недолгого молчания вновь заговорил Чонвон. — Можно спросить: почему ты не доверяешь мне?         — Я доверяю.         — Не-а, не доверяешь, — прыснул Чонвон. — Я привык, что меня сторонятся, на ранге даже друзей не было. Я понимаю, что дело в характере, но конкретную причину найти не могу. Мне и спросить не у кого, кроме тебя.         — Если ты пытаешься надавить на жалость, то…         — Нет, — перебил он. — Мне правда интересно. Если мы всё-таки убьём Хёнджина, то вряд ли увидимся после этого, а спросить-то хочется. Ответишь?         — Дело даже не в характере… — пробормотал Минхо, пытаясь подобрать правильные слова. — Ты преподнёс себя, как дерзкого одиночку, которому нечего терять. У которого нет причин что-либо не делать. Поэтому и сложилось впечатление, что ты можешь предать ради собственной выгоды.         — Я понял. Спасибо.         Джисон, в отличии от Чонвона, не стал задерживаться у родника, поэтому вернулся к берегу через считанные минуты. Минхо слегка замялся, когда он предложил помочь смыть мазь со спины, которая также пострадала от действия тумана, и отказался. Главное, чтобы ткань отлипла от тела, а дальше он сам разберётся.  

***

        Минхо не спешил прощаться с Чонвоном до момента, пока не поймёт, действительно ли хочет убить Хёнджина. Точнее, он знал, что желал его смерти, но не был уверен в своей решительности и способности понести груз ещё одного намеренного кровопролития. Хан, как и обещал, прислушался к его желанию провести с Чонвоном побольше времени, чтобы принять решение не сгоряча, поэтому не стал возражать по поводу временного объединения. Парни вернулись в укрытие сразу же, как заметили очередное скопление туч, не похожих ни на дождевые, ни на грозовые, которые сопровождались холодными порывами ветра. Погода на арене полностью зависела от воли распорядителей, решивших избавить илотов от жары, но явно не из доброты и сострадания. Очевидный факт подтвердился, когда температура резко снизилась, и руки Минхо начали синеть — по его словам, это происходило при малейшем похолодании. Чонвон держал в берлоге сухие ветки, чтобы иметь возможность развести костёр даже во время дождя, но парни не поддержали его инициативу разжечь огонь. Потолок был слишком низким, а вход — узким, чтобы дым мог спокойно выходить на улицу, и идея задохнуться по своей же вине мало их привлекала. Всё шло более-менее гладко, пока ледяной ветер не стал качать верхушки деревьев, а на траве не начали скапливаться белые хлопья снега. Сначала Минхо не поверил своим глазам, поэтому провёл рукой по земле и только тогда убедился, что распорядители решили устроить снежную бурю. Самым ужасным в сложившейся ситуации был не холод, а отсутствие защиты от него. Всё, что они имели — две несчастные ветровки, одна из которых была частично прожжена туманом. Поначалу троица держалась достойно, будто не придавала значения происходящему на улице, но их выдержки хватило ровно на пятнадцать минут. Сначала онемели пальцы ног, за ними стали белеть и руки, а тело начинало произвольно дёргаться, пытаясь согреться. Если бы перепад температуры не был таким резким по временной и градусной мере, то и реакция на смену климата не проявила бы себя столь агрессивно. Холод был таким сильным, что каждый из них взял по спичке из рюкзака Хана, поджёг её и поставил перед ладонями поочерёдно, чтобы вернуть им чувствительность. Желание согреться наводило на мысль погрузить онемевшие пальцы прямиком в пламя, но здравый смысл пока превосходил над обморожением.         — Внимание, илоты, — разнёсся голос из нескольких громкоговорителей, расположенных в разных частях арены. — Сейчас вам пришлось столкнуться с испытанием, убивающим не хуже ножа, — природными условиями. В центре арены вас ждёт то, что поможет пережить ближайшие сутки, которые вам предстоит провести в суровом холоде. Удачи. И помните, что «Элиста» заботится о благополучии своего народа.         Звук, напоминающий мелодичное пение птиц, завершил объявление диктора, и арена погрузилась в тишину. Распорядители пытались вывести участников на единую территорию самыми изощрёнными способами и ставили их в безвыходное положение, где отказ приравнивался к неминуемой гибели.         — Надо идти, — сказал Хан, и из его рта мгновенно повалил пар. — Кто-то должен остаться, чтобы следить за рюкзаками.         — Останется Минхо, — заявил Чонвон. — Его так трясёт, что аж зубы стучат. Всё равно далеко не уйдёт.         Джисон и Чонвон подготовили оружие, зная, что без его участия заполучить инвентарь не получится, и перед уходом велели Минхо не высовываться из берлоги, какие бы звуки он не услышал. Ли не мог позволить себе сидеть в неведении, поэтому взял в руки локатор, и далее онемевшие пальцы справлялись без его участия. Чонвон ни капли не преувеличил, сказав, что от холода у Минхо стучали зубы, в чём он убедился, оставшись наедине с самим собой и услышав, как челюсть резко смыкалась без его воли. Когда карта загрузилась, Ли увидел скопление точек возле центра арены. Он начал нажимать на них, проверяя, кто из илотов отправился за вещами, но из-за ограниченности движений попасть по всем маячкам не вышло. Джисон и Чонвон заняли выгодное положение и оказались вдали от большинства участников, а с восточной стороны надвигалось опасное большинство: Джеюн, Рюджин, Рики и Сонхун. Ли обратил внимание на маячок, до этого перемещавшийся очень медленно, но сейчас полностью прекративший своё движение. Минхо увеличил масштаб, чтобы наверняка попасть по нему, и увидел фотографию Чонина. Вряд ли он устроил засаду посреди леса, когда остальные илоты уже приблизились к центру арены. Вторая точка, всё это время находящаяся рядом с ним, продолжила идти к фонтану — Джису. Минхо прекрасно помнил про запрет на выход из берлоги, но переживание за Чонина, который наверняка имел вескую причину для прекращения движения, взяло верх над покорностью. Минхо вытащил со дна рюкзака мазь, которая изначально находилась в рюкзаке Хана, чтобы по максимуму сохранить «волшебную», ещё раз проверил местоположение Чонина и отправился к нему. Если в дальнейшем Минхо придётся отказать себе в использовании лекарства, которое он потратит на Яна, то сделает это без сожаления. Минхо взял не только мазь, но и самое ценное, что они имели — локатор.       Он не знал, сколько времени прошло с начала метели, но ноги уже проваливались в сугробы, что значительно усложняло путь. Ли старался бежать, чтобы разогнать кровь по телу и при этом ускориться, но окоченевшие ноги были способны только на обыкновенную ходьбу, отнимающую последние силы. Он брёл, пытаясь разглядеть Чонина, что являлось весьма сложной задачей, так как снег летел в лицо, а Минхо и без того видел в два раза хуже, чем обычный человек. Он хотел выкрикнуть имя илота, но не сделал этого не только потому, что другие участники могли вычислить его, но и из-за ужасного переохлаждения, заставившего держать рот закрытым в силу скованности всего тела. Его будто обвесили цепями и напичкали снотворным, из-за чего движения были медленными, хаотичными и неуклюжими. Вскоре Минхо услышал жалобные, тихие стоны, доносящиеся из-за толстого ствола дерева, и, обойдя его кругом, увидел Чонина, сидевшего на земле с упёртой в кору макушкой. Он выглядел измученным: лицо покрылось царапинами, ссадинами и грязью, смешавшейся с мокрыми каплями, летящими в лицо; волосы припорошило внушительным количеством снега за считаные минуты; одежда больше напоминала прожжённые тряпки. Ли опустил взгляд на его правую ногу, которую парень прикрывал обеими ладонями, и даже сквозь них увидел страшную картину: по штанине растеклась лужа крови, часть ткани приросла к коже и намертво въелась в неё, а полость внутри овального контура больше напоминала не ногу, а содержимое мясорубки. Минхо смотрел на углубление в бедре, где частично застыла несвежая кровь, а более-менее уцелевший слой кожи покрылся волдырями и напоминал мёртвый пласт красноватого цвета. Несмотря на то, что на арене давно стояла минусовая температура, лоб Чонина был покрыт потом, глаза слезились, а круги под ними стали более яркими, что придавало ему болезненный вид. Минхо было тяжело говорить, поэтому он молча показался Чонину и протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Каждое движение парня невольно сопровождалось истеричным стоном, и Ли понял, что у него был только один вариант — нести его на руках. Он понимал, что не сможет удержать Чонина на предплечьях, но стремление помочь ему придало уверенности и возобновляло силы. Для начала Минхо распрыгался, чтобы слегка согреться, повесил на плечи Чонина рюкзак с локатором, а затем отвернулся от него и, согнув колени, велел взбираться на спину. Дождавшись, когда парень закрепит здоровую ногу на его поясе, Минхо аккуратно подхватил повреждённую под коленом и создал опору — Ян не мог даже поднять её. Он никогда не чувствовал себя настолько слабым, как в данный момент, но чувство ответственности заставило его взять волю в кулак и отправиться к берлоге, чтобы уже там оказать Чонину хоть какую-то помощь.       По дороге в укрытие они услышали пушечный выстрел — кто-то из илотов погиб в центре арены. Минхо был уверен, что, будь у Чонина силы, он бы запаниковал, но сейчас мог лишь обернуться в сторону фонтана и что-то промычать себе под нос. Минхо дотащил его до берлоги, спустил со своей спины перед входом и, забравшись в неё первым, помог парню не глядя залезть внутрь. Он не мог ползти, поэтому передвигался, прижимаясь нижней частью тела к земле, и Ли смог затащить его, обвив руки на поясе Чонина. Берлога всё-таки хранила в себе тепло и не пропускала ветер, что было особо ощутимо в сравнении, поэтому Минхо резко полегчало, а вот Чонину стало только хуже. На морозе боль в ноге утихала и превращалась в монотонную пытку, но сейчас она заиграла в новом свете, что заставило Яна почувствовать себя подопытной крысой, на которой испытали действие кислоты.         — Тихо, тихо… — прошептал Минхо так, будто успокаивал ребёнка, пока искал в рюкзаке специальную мазь от ожогов. Изначально он хотел приберечь её на крайний случай, но этот случай уже наступил. — Из-за тумана?         — Да… — на выдохе ответил Чонин, показав стиснутые зубы, когда пропустил через них воздух с характерным звуком. — Джису доставал…         Чонин опустил взгляд на руки Минхо, которые тот интенсивно поливал водой, чтобы очистить их от грязи, а затем открыл ими банку с лекарством и зачерпнул побольше, не боясь, что придётся истратить всё.         — Не смотри, — чётко проговорил Минхо, будто забыл, что несколько минут назад не мог выдавить из себя даже одно слово из-за холода. — Думай о чём-то другом. Или расскажи, как объединился с Джису.         — Мы пересеклись в первый день… — сквозь сильную отдышку сказал он. — Она не смогла получить ни оружие, ни рюкзак, который кто-то забрал до неё. Я взял инвентарь, там были приспособления для…         Вопль Чонина был настолько громким, что по арене в страхе разлетелись птицы, закаркав. Минхо держал пальцы в сердцевине раны, также стараясь не смотреть на неё, чтобы не спровоцировать рвотные позывы, но при этом продолжал утешать Чонина, схватившегося за первое попавшееся под руку — свободное предплечье Ли. Он сжал его так крепко, что Минхо пришлось перевести дух, отведя взгляд в сторону и безмолвно вскрикнув, а уже затем продолжить наносить мазь по прожжённой туманом плоти.         — Терпи, — строго произнёс Ли и начал распределять лекарство по ране. — Приспособления для пиротехники?         — Что?..         — В твоём рюкзаке. Вы защищались ими?         — Да. Я смог сделать несколько мин, на которых двое подорвались. И сильно ранил Хёнджина.         — Да ты просто умница, — с громкой нотой злорадства похвалил его Минхо. — Как ранил?         Чонин с трудом поднял руку и указал на свою рану, в которой сейчас возился Ли.         — Так же.         — Хорошо, что у Хёнджина нет такой мази, — улыбнулся Минхо и, закончив наносить её, растёр остатки по своим рукам, которые тоже нуждались в обработке. Его ни капли не волновало, что это лекарство побывало в чужой плоти, и был рад хоть какому-то количеству. Чонин смог выдохнуть, сразу почувствовав приятную прохладу в области ноги, а Минхо стянул с себя ветровку, сложил её на подобии верёвки и просунул под ногу парня. Он не обнаружил активного кровотечения, но было необходимо закрыть рану хоть какой-то тканью. — Сейчас опять придётся потерпеть.         — Минхо, не надо. Как ты будешь в одном лонге?         — А я очень верю в Джисона и в то, что он принесёт мне что-то потеплее.         — Что у тебя с лицом?.. — наконец-то рассмотрев его не мельком, спросил Чонин, заметив рельефные шрамы на щеках и подбородке. — Тоже из-за тумана?         — Да, но сейчас не об этом, — Минхо аккуратно перекрыл бедро тканью и завязал узел на его внутренней стороне. — Джису пошла за вашими вещами?         — Да. Она не хотела оставлять меня одного, поэтому я попрыгал за ней, но не смог. Я пообещал дождаться Джису там, где мы с тобой встретились. Не знаю, где теперь её искать…         — Зато я знаю.         Стоило Минхо потянуться к рюкзаку, в котором лежал локатор, как на входе в укрытие показались Джисон и Чонвон, в сумме держащие в руках четыре рюкзака. Они забрались внутрь и застыли в удивлении, вызванном неожиданным появлением Чонина, внешний вид которого безоговорочно диагностировал лихорадку или агонию. Сначала они взглянули на Минхо, а затем снова перевели озадаченные взгляды на Чонина, который пытался что-то сказать, но не знал, с чего начать.         — Я привёл его, — перешёл к объяснениям Минхо, чтобы отбросить большинство возникших вопросов. — Увидел на локаторе и решил проверить, всё ли в порядке. Ему разъело ногу туманом, и я обработал всё мазью от ожогов.         — Там ещё что-то осталось? — спросил Джисон. — Ты ведь не всё истратил?         — На вас хватит.         — Я имею в виду тебя. Тебе хватит для повторной обработки?         Минхо промолчал. Хан схватил с земли банку, ранее имеющую ощутимый вес, но сейчас, открыв её, обнаружил, что лекарство кое-как прикрывало дно. Он резко закрутил крышку и швырнул мазь на рюкзак.         — Идиот… — даже не пытаясь скрыть возмущение, пробормотал Джисон. — Я просил тебя об одном — не высовываться. А ты что сделал?! Неужели так сложно побыть эгоистом ради своего же блага?!         — Чонин нам не враг…         — Да у тебя все вокруг друзья, блять, кроме одного единственного исключения! То ты Рюджин лук отдаёшь, то с Ханбёль возишься, то этого спасаешь! Ты… Ты хоть понимаешь, что отсюда только один выйдет?! Что нужно о себе заботиться, а не о других?!         — А сам бегаешь вокруг него, как озабоченная мамка вокруг своего отпрыска, — вступил в разговор Чонвон. — Сам себе противоречишь. Минхо, ты — красавчик, Джисон, вальни хлебало, пока лишнего не наговорил, а… Чонин, да?         — Да, — подтвердил тот.         — Чонин, тебя на ноги мы быстро поставим. Будешь бегать быстрее, чем Джисон от арестанцев, — усмехнулся он и символично взглянул на руку Хана, где было выжжено множество римских цифр, обозначающих ранги. — Вещички-то не хотите разобрать? Или мехом обросли, пока нас не было?         — Кого убили? — спросил Минхо, вспомнив про пушечный выстрел. — Это было в центре?         — Джеюн целился в меня, но я увернулся, а вот девчонка с третьего не успела, — спокойно сказал Джисон, уже привыкнув к подобным новостям. — Джису. Четвёртый рюкзак был для неё.         Всё время, прошедшее до следующего удара молнии, царила тишина. Они разобрали тёплые вещи: четыре не объёмные, но тёплые куртки чёрного цвета, столько же пар новых карго-штанов и перчаток. В рюкзаках остались спальные мешки, а пледы, выданные на каждого, давно прикрывали их плечи. Все разбрелись по разным углам укрытия. Чонвон возился с локатором, Джисон прожигал взглядом каждого присутствующего, Минхо смотрел на Чонина, а тот — в пустоту. Он молча проронил несколько слёз, узнав о смерти Джису, а затем будто лишился эмоций и начал пялить в стену, мысленно просматривая моменты, проведённые вместе с ней: как они решили объединится, как добывали еду и воду, радовались от нанесения вреда врагам и обсуждали свою жизнь до рокового рекрута. Минхо всё никак не решался начать разговор, зная, что это ещё сильнее взбесит Хана, но вскоре, увидев, как Чонин старался незаметно вытереть слёзы, хлынувшие из-за непрерывных мыслей о погибшей союзнице, перебрался к нему и сел рядом.         — Похоже, вы сильно сблизились за эти дни… — именно так Минхо высказался о поведения Чонина. — Расскажи о ней. Мы толком не общались.         — Джису попала сюда из-за долгов, как и многие участники… — продолжая удерживать взгляд на выходе из берлоги, тихо начал тот. — Хотела заработать, но попала на мошенников и получила кучу штрафов. Пришлось занимать у знакомых, чтобы не сослали ниже и не причислили к ссыльникам, но они начали писать доносы за неуплату. Джису сказала, что вся её жизнь состояла из неудач, а потом упомянула про рюкзак, который кто-то схватил раньше неё на старте.         — То есть, ты не знаешь, кто это сделал? — спросил Чонвон, не отводя взгляд от экрана.         — Она не видела.         Это была чистая ложь. Минхо прекрасно помнил разочарованное выражение лица Джису, когда он схватил её инвентарь, но девушка не стала говорить об этом Чонину, зная, что он искренне восхищался этим парнем и мечтал об объединении с ним. Джису не хотелось портить его мнение о Ли и «ангельской сущности», созданной зрителями проекта.         — Сонхун говорил, что хотел тебя в союзники, — продолжил Минхо, чтобы отбросить тему рюкзака Джису. — Вы не встретились?         — Он с Рики. Видел их, когда убегали от тумана. Сонхун крикнул мне про овраг, который находился примерно в пятидесяти метрах от нас, но Джису не услышала и свалилась в него. Я ринулся к ней, а потом… — он указал на ногу. — Сам всё знаешь. Джису не особо задело, я успел подтолкнуть её, а потом не мог вылезти из-за скользкой земли, поэтому и засосало ногу.         — Значит, ты не планируешь объединяться с Сонхуном? — грозно спросил Джисон. — Когда начнёшь ходить.         — Не думаю, что я ему нужен.         — От тебя и здесь никакой пользы.         Чонин никак не отреагировал на его громкое высказывание, а вот Минхо был готов убить Хана на месте. Чонвон тоже не остался в стороне, но выразил свои эмоции не яростью, как это сделал Ли, а открытым удивлением. Он неловко прокашлялся и прокомментировал: «Ты, оказывается, жестокая личность, Хан Джисон», — а вот Минхо не собирался терпеть подобное.         — Да что ты за человек такой?.. — в голосе Ли смешались непонимание и до сих пор бушующее негодование. — Делаешь, казалось бы, хорошие вещи, а говоришь настолько мерзкую хуйню, что начинает от тебя воротить…         — Я же это не тебе сказал.         — И что? Это не отменяет факт твоего лицемерия.         Джисон даже не надеялся найти поддержку в этих стенах, поэтому, опустив глаза, подскочил с холодной земли и отправился на улицу. Его не пугал ни мороз, ни уход без оружия, ведь сейчас хотелось просто побыть наедине с собой и перебеситься. Чонвон зафиксировал, в какую сторону отправился ушедший, положил локатор в рюкзак и искренне удивился, что Минхо до сих пор сидел в берлоге, а не мчал за ним по сугробам.         — Ты даже не рвёшься вернуть его? — поинтересовался он. — Сдулись вы, ребятки. Или эта драма включена в ваш сценарий?         — Какой ещё сценарий?         — Ну, запретные отношения, всё такое…         Теперь Минхо действительно отправился на поиски Джисона, но не потому, что хотел этого, а с целью побега от компании чересчур ехидного Чонвона. Чонин спросил, не слишком ли открыто он заикался о подобном, но Чонвон объяснил, что заставить Минхо пойти за Ханом иным способом у него бы не вышло.       Джисон не успел убежать далеко, поэтому найти его было нетрудно, тем более услышав от Чонвона, что нужно держаться левой стороны. Хан бродил возле крупного столба дерева, склонив голову и засунув руки в карманы куртки, и ничуть не беспокоился о том, что вышел без лука. Будто ждал, что Минхо придёт за ним.         — Как объясняться будешь? — спросил Ли, подойдя ближе.         — О чём ты?         — Обо всём, — он остановился рядом с Джисоном и планировал продолжить диалог, но, поняв, что тот словно игнорировал его присутствие, заставил парня оторвать взгляд от земли — схватил за руку и резко потянул на себя. — На меня смотри, когда я с тобой разговариваю.         — Вот только не надо родителя включать.         — А как иначе, если до тебя по-другому не достучаться?! Джисон, я вообще не понимаю, что с тобой происходит. Как только появился Чонвон, ты начал вести себя совсем иначе. Будто передо мной не ты, а абсолютно другой человек. Почему так?         Минхо догадывался, какой ответ он получит, и Джисон почувствовал это.         — Что ты хочешь услышать? Что я хочу быть вдвоём? — голос Хана внезапно стал громче. — Да, я хочу быть вдвоём, как мы изначально планировали! Без всех этих Чонвонов и Чонинов, которые всё только портят! Они тебе не нужны, понимаешь? Тебе я нужен… Я умею гораздо больше, чем все находящиеся на этой арене. И Хёнджина я могу убить сам, и довести тебя до финала без чьей-либо помощи, просто дай мне шанс сделать это, а не подкрепляй свою уверенность количеством ненужных союзников!         — У Чонина есть много взрывчаток, которые он сам создал, а Чонвон уже…         — Минхо, одумайся! — он схватил его обе руки и посмотрел в глаза с пугающим безумством. Ли никогда не видел его таким настойчивым. — Ты просто тратишь на них припасы. Думаешь, что сейчас спасаешь их, но в итоге они всё равно умрут. У нас с тобой есть всё, чтобы выйти в финал, чтобы ты вернулся к Риель и забыл эту арену, как страшный сон. Чего ты боишься? Что я не смогу защитить тебя?         — Я сам могу себя защитить.         — Можешь, если рядом есть я — тот, кто возвращает тебя в реальность. Не цепляйся за этих чужаков, прошу тебя! Отбрось свою доброту и побудь тварью хоть один раз! Ты же не сможешь убить их, если привяжешься…         — К тебе я уже привязался. Предлагаешь нам разойтись, чтобы было не так больно отпускать?         — Не волнуйся, тебе не придётся меня убивать. Лучше подумай о настоящем и тех змеях, которых ты пригреваешь на своей груди. Если бы не Чонин, то ты смог бы долечить ожоги, а Чонвон готов уйти в любую минуту. Пожалуйста, давай будем только вдвоём. Умоляю…         Упорство Джисона не на шутку пугало Минхо. Он нисколько не сомневался в его способностях и знал, что Хан был прекрасным бойцом, но сама настойчивость и невозможность сотрудничать с другими илотами наводила на множество мыслей.         — Теперь скажи настоящую причину, — потребовал Ли. — Почему ты не хочешь объединиться в команду с потенциально сильными илотами? С ними мы можем без труда убить Хёнджина, как и ты и хотел, а потом остерегаться только распорядителей.         — Точно хочешь знать? — уточнил Хан и получил ответ в виде кивка. Он внезапно нагнулся, выхватил нож из подвеса Минхо, который был закреплён поверх штанов, и бросил оружие в ближайший столб. Из этого места полетели искры — камера. Джисон давно научился находить их по отличительному признаку в виде толстых суков, где сиял объектив. — Я не хочу делиться тобой и временем, которое мы можем провести вместе. Мне искренне насрать и на Чонвона, и на Чонина, и на их судьбы. Я хочу провести свои последние дни с тобой, а не с теми, кого также ожидает неминуемая смерть.         — Джисон, это слишком… Нельзя быть настолько привязанным.         — Я это знаю, но ничего поделать не могу… — продолжая пристально смотреть в его глаза, отчаянно пробормотал он. — Думаешь, я просто так говорю, что победишь именно ты? Для меня смерть — лучший исход. Ты-то без меня проживёшь, а я без тебя не смогу.         Минхо не мог найти слов для ответа.       — И как мне это воспринимать?..         — Как хочешь. Просто знай, что это правда, — Хан начал идти в противоположную от их укрытия сторону и перед этим показал нож, который так и не отдал Минхо. — Я верну, когда закончу.         — Куда ты?         — В сотне метров отсюда натянули режущую леску между деревьями. Надо убрать, пока никому не перерезало шею.         Минхо остался на том же месте, наблюдая за Джисоном и думая о его словах. Что это было? Выражение своей преданности? Одержимость? Признание? Вариантов ответа было слишком много, но он сможет узнать истину только если спросит напрямую. Минхо бы продолжил представлять их будущий диалог, посвящённый этой же теме, если бы на горизонте не показался Хёнджин, стоящий напротив Хана. В одной руке он держал нож для метания, а во второй — серп. Джисон не видел его из-за закрытого деревом обзора, зато Хван знал, что добыча сама шла в его сторону, и открыто демонстрировал свою радость, улыбаясь Ли, который оцепенел от понимания, что могло произойти дальше.