The Heir to Change

      Ханбёль догадывалась, что Минхо не собирался будить её и просить поменяться местами, поэтому ни капли не удивилась, увидев его спящим в сидячем положении. Он смог продержаться до рассвета, а потом не заметил, как тяжёлые веки начали опускаться всё чаще, и усталость всё-таки взяла своё.       Ханбёль не стала тревожить Минхо и, аккуратно подняв голову с его ног, проверила, не забрал ли он нож, который дал ей перед вчерашним походом до родника. Оружие, спрятанное в защитном отсеке, до сих пор находилось в кармане штанов. Девушка понимала, почему Ли не позволял ей выходить из укрытия, но безумно хотела оказать ответную помощь, поэтому приняла решение вылезти из пещеры и отправиться на поиски источника воды. Если верить словам Минхо, он находился недалеко. Ханбёль нашла флягу под боком парня, но не успела взять её в руки, прежде чем тот открыл глаза.       — Ты куда? — чётко спросил он, будто прикидывался спящим всё это время, а на самом деле бодрствовал.       — Хотела сходить за водой.       — Одна?       Ханбёль боялась, что Минхо ошибочно примет её за предательницу и воровку, решившую бросить его здесь без единственного атрибута для существования, но, как оказалось, парень переживал о другом.       — Не хотела тебя будить, — виновато объяснила девушка. — Ты ведь мало спал, да?       — Не знаю, но было уже светло… — он начал разминать затёкшую шею, наклоняя голову в разные стороны, и при этом протяжно зевал. — Вставай. Наберём воды и вернёмся.       — Ты ведь хочешь найти Джисона. Почему не предлагаешь пойти вместе?       — Я… — он неловко отвёл взгляд в сторону. Ханбёль ждала честного ответа, поэтому не стала торопить. — Не хочу рисковать. А если что-то пойдёт не так?       — Мы не можем вечно здесь сидеть. Понимаю, что ты считаешь меня слабой и медленной, но если я умру, то явно не по твоей вине, — улыбнулась она. — Ты же не простишь себе, если не успеешь встретиться с ним.       Было принято решение отправиться в лес, но до этого наполнить флягу, с чем они справились без каких-либо трудностей. Вокруг по-прежнему не было ни души, будто никто, помимо Чонина, не знал про источник воды и эту часть арены в целом. Ли не был готов признаться, что не хотел начинать поиски Джисона вместе с Ханбёль, так как брал в учёт не только уровень физической подготовки, но и понимание, что произойдёт в случае её смерти. Он боялся слететь с катушек. На него свалится чувство вины, ненависть, неуверенность в своих способностях и дальнейший страх обретать союзников. Минхо знал, что это противоречило желанию держаться рядом с кем-то на постоянной основе, но ничего не мог с собой поделать. Успокаивала только мысль, что он был способен пережить потерю любого участника гораздо легче, чем Риель, которая могла увидеть его гибель во всей красе, сидя перед экраном.       В центре управления работа шла круглосуточно. Работники, следуя указаниям распорядителей, дистанционно создавали те условия, которые должны были погубить илотов с вероятностью не меньше семидесяти процентов. На данный момент Ён Ми отвечала за руководство северо-восточной частью арены, в которой как раз находились Минхо и Ханбёль.       — Возьмите Ханбёль крупным планом, — скомандовала Ён Ми. Через пару секунд лицо девушки, очищенное от пыли и грязи на роднике, занимало почти весь экран. — Красавица наша… Даже жалко её убивать.       — Может, подождём? — предложил второй распорядитель по имени Тэ Хо. — Она ведь только объединилась с Минхо. Сблизятся ещё сильнее, тогда и убьём.       — Нет, нам нужно разозлить его… Пусть поймёт, что его выделяют, — она облокотилась на рабочее место молодого парня, активирующего ловушки. — Начни обстрел, но не ставь ориентир. Пускай побегают.       — Будет сделано.       На экране, расположенном на пульте управления, всплыло окно, требующее выбрать объект в виде илота, чтобы пули непременно достигли цели, но работник нажал на крест. Это означало, что патроны должны были пролетать мимо участников, не задевая их. Ён Ми устремила взгляд на череду огромных мониторов, отображающих записи со всех камер, и попросила взять изображения с северо-восточных крупным планом.       — Как думаешь, Джисон успел взять оружие? — спросила Ханбёль, смотря на землю, где росло неестественно много ландышей. — Чем он владеет?       — Луком, — ответил Ли. — Уверен, что успел. Я в целом в нём очень уверен.       — А союзники? Он мог объединиться с кем-то?       — Вряд ли. Как помнишь, его не особо полюбили в коллективе, особенно из-за его тёрок с Хаюн. Точно знаю, что он обрадовался, когда увидел её среди падших.       — Думаю, этому обрадовались почти все, — она остановилась, услышав выстрел. Минхо сделал то же самое. — Это что?..       Оба замерли, боясь сделать лишний шаг, Ли машинально схватил из подвеса нож. Он посмотрел назад, где стояло дерево, и на его глазах небольшая часть ствола прямоугольной формы поднялась вверх, а затем показалось странное устройство. Минхо отодвинулся чуть левее, чтобы не стоять напротив, и из дерева на бешеной скорости начали вылетать патроны. Вскоре ещё с десяток деревьев превратились в огнестрельные оружия. Ли велел Ханбёль ложиться и ползти, максимально прижимая тело к земле.       — Быстрее! — поторапливал он, увидев, что от страха девушка накрыла голову руками и не шевелилась. — Ханбёль, давай!       — Я не могу!       — Ты жить хочешь или нет?! Чередуй ноги и ползи!       Дыхание замирало, когда горсти земли подлетали прямо перед лицом, куда был совершён выстрел. Патроны свистели над головами и падали рядом с конечностями, но ни разу не задели их. Шум сбивал с толку, Минхо приходилось постоянно оборачиваться и проверять, ползла ли Ханбёль следом за ним. Ей было безумно страшно, как и Ли, но оба понимали, что другого выхода не существовало, поэтому продолжали волочиться по земле, моля, чтобы это прекратилось.       — Замедляй, — сказала Ён Ми, наблюдая за илотами. — Ещё замедляй… Достаточно.       Стало тихо. Настолько тихо, что Минхо начал думать, что временно оглох от продолжительных, громких выстрелов. Он пролежал на земле ещё пару секунд, прикрывая затылок ладонями, осмотрелся и перекатился на спину. Сердце бешено билось, грудь отрывисто поднималась от резких вдохов, а мысли постепенно начинали возвращаться в строй. Минхо приподнялся на руках, увидел перед собой Ханбёль и пополз к ней, боясь подниматься на ноги из-за возможного возобновления обстрела. Он положил руки на плечи девушки, чтобы заставить её оторвать взгляд от земли и сосредоточить внимание на себе.       — Ты как? Не задело?       — Нет… — помотав головой, ответила она. — Нет, не задело… Точно.       — Хорошо, — выдохнул он, ещё немного посмотрел в её глаза и не смог удержаться. Минхо обнял Ханбёль, та сразу ответила ему, прислонив руки к спине парня, и еле сдерживала слёзы, вызванные ужасом и пониманием, что всё обошлось. — Надо было остаться у родника… Ну зачем ты предложила пойти?! А если бы не успели среагировать?!       — Минхо, всё в порядке.       Он обратил внимание на левую щеку девушки, где появилась свежая царапина со скоплением крови. Ханбёль приложила к ней пальцы и сразу увидела красный след.       — Ерунда. Об ветку зацепилась.       — Нужно промыть, — сказал Ли и начал искать в нижнем кармане штанов флягу, но не обнаружил её. Ёмкость с водой осталась в том месте, откуда они начали перемещаться по земле. — Жди здесь.       Минхо снова лёг на землю и приготовился ползти. Если начнётся повторный обстрел, то он успеет среагировать и продолжить двигаться, не боясь, что его застанут врасплох. Ли двигался без лишних препятствий, что казалось странным, но не могло не радовать. Он схватил флягу, показал её Ханбёль и вызвал у союзницы улыбку, но вскоре услышал щелчок. Кора дерева механически поднялась, и часть оружия, приготовленного к запуску, представляла из себя острый наконечник.       — Ри… Ханбёль, сзади!       Она успела только обернуться, прежде чем Минхо, побежавший в её сторону, увидел стрелу, торчащую из спины девушки. Она изначально сидела на коленях, и сейчас могла только оставаться в таком положении, при этом вызывая у союзника ужас своим испуганным, отчаянным и невинным взглядом. Ли спустился на корточки и подхватил её под руки, чтобы не позволить Ханбёль упасть, но та сама впилась в его плечи.       — Не… Не уходи…       — Я не ухожу, не ухожу, — протараторил Минхо, пытаясь избавить её от страха своим спокойным голосом. — Всё будет хорошо. Всё… всё пройдёт, скоро станет легче.       Ханбёль мотнула головой, отрицая его слова.       — Ты не умрёшь, — Ли почувствовал, как сжатое горло наполнилось желчью лжи, а сдерживать эмоции становилось всё труднее. Глаза уже намокли, но Ханбёль не должна была увидеть большего. Девушку потянуло вниз, но Ли успел приподнять её и оставить в сидячем положении. — Ханбёль, смотри на меня. Смотри на меня!       Девушка нашла в себе силы и натянула едва заметную улыбку, её веки почти сомкнулись, но она смогла выдавить из себя хриплое «спасибо», прежде чем закрыть их. Благодарность за всё, что он сделал для неё, стала последним словом Ханбёль, после которого прогремел пушечный выстрел. Она держалась до последнего, старалась смотреть на Минхо, следуя его указанию, но сознание всё это время становилось более мутным, факт приближения смерти пугал не так сильно, а в последнюю секунду он сменился состоянием полной безмятежности. В один момент Ханбёль поняла, что нищета, скорбь по брату, арена, илоты — это больше не её заботы. Она так и повисла на руках Ли, не отходящего до последнего вдоха. Минхо был уверен, что невозможно привязаться к совершенно чужому человеку за один день, но сейчас признал свою неправоту. Дело было не во времени, а в отношении и факте доверия, который стал лучом света среди тьмы предательств, отчаяния и страха. Он взял на себя ответственность за беззащитную девочку, но не смог сберечь её.       — Ну заплачь ты уже… — пробормотала Ён Ми, смотря, как Минхо продолжал держать труп на руках. Она приказала взять его крупным планом, и шок парня резко сменился на ярость, чего та и добивалась. Ли уложил Ханбёль на землю, и тело перестало поддаваться контролю из-за ненависти ко всему: арене, несправедливости, распорядителям и самому существованию «Наследия». Минхо взревел так громко, что птицы подлетели с ветвей. — Есть!       Он впервые испытал нечто подобное. Будь его чувство чем-то материальным, таким как взрывчатое устройство, оно могло бы уничтожить минимум половину арены. Из-за одного действия распорядителей Ли возненавидел их сильнее Хёнджина, Тэ Мина и Джеюна, за эти два дня лишивших жизни гораздо большее количество людей. Они находились в тех же условиях и хотели выжить, а распорядители делали шоу и доводили до ручки тех, кто мог обеспечить его создание. В данном случае циркачом невольно выступил Минхо. Было слишком очевидно, что смерть Ханбёль подстроили, чтобы вывести его на эмоции.       — Давайте! — громко произнёс он, будто обращался к воздуху. — Убейте меня! Ну же, я здесь!       С каждым словом его голос всё больше напоминал отчаянный крик, а слёзы и безумство взгляда усиливали образ разочарованного во всём этом мире человека.       — Убейте меня, как и её! Вы — ебучие фашисты! Я жду! — Минхо обратил внимание на дуплистое углубление в дереве, медленно подошёл к нему и заметил механическое шевеление. Это была камера. Ли посмотрел в неё, уперевшись на ствол так, что в объектив попадал нож, и во всей красе показал своё раскрасневшееся лицо, залитое слезами. От его взгляда, словно устремлённого на каждого работника центра управления, некоторых бросило в холод. Ён Ми даже не шелохнулась, когда изображение с камеры, пробитой лезвием, исчезло — слишком ожидаемо.       Минхо медленно подошёл к Ханбёль, спустился на корточки и вырвал из спины девушки стрелу, вошедшую настолько глубоко, что ранение не было совместимо с жизнью. Он перевернул тело лицом к небу и смотрел на девушку так, словно просил прощения. Если бы Ханбёль не связалась с ним, то сейчас не лежала бы здесь без дыхания. Ли убрал с лица девушки волосы, прилипшие к нему из-за холодного пота, в который её бросило за несколько секунд до смерти, продолжал рассматривать черты лица Ханбёль и убеждаться в том, что Риель была очень похожа на неё. Минхо боялся признаться в этом не только союзнице, но и самому себе, ведь защита кого-то с целью создания иллюзии присутствия дорогого человека — аморальный поступок. Но он ничего не мог сделать. Ли понимал, как мерзко его решение выглядело бы в глазах Ханбёль, если бы она знала, что это послужило главной причиной оказания помощи со стороны Минхо, поэтому молчал до последнего. Он не мог оставить её здесь. Успокоившись, Ли понёс тело Ханбёль на руках, положил его на гору сухих листьев и разместил в её руках несколько ландышей, собранных с поляны, где девушке пришлось распрощаться с жизнью по вине бесчеловечности распорядителей. Теперь Минхо ничего не останавливало, и он продолжил двигаться дальше.       Слёзы уже не стекали по щекам, только собирались в уголках глаз, но ярость никуда не исчезла. Она, наоборот, осела на дне и дожидалась возможности вырваться в свет. Минхо казалось, что он слышал любой шорох, треск ветки и взмах крыла птицы, но при этом не видел поблизости ни одного илота. Он не собирался играть по правилам распорядителей, которые только и делали, что пытались довести его до срыва, но эмоции взяли верх. В экстремальных условиях человек переставал отрицать свои странности и отклонения от морали, поэтому Ли смог признать, что хотел убить, но не кого попало, а своих закреплённых врагов. Конечно, если появятся все трое, он не сможет дать отпор, но лишить жизни одного из них — запросто. Минхо старался не заострять внимание на каждом шорохе, но, заметив, что звуков стало гораздо больше, решил остановиться. Стало тихо. Ли продолжал прислушиваться, пытаясь понять, откуда доносились многочисленные признаки нахождения рядом илота, и резко повернул голову вправо, что повлекло за собой шелест листьев из-за ближайшего куста. Минхо покрепче схватил рукоять топора, отправился к зарослям и без страха заглянул в них. Первым делом его встретил не представитель пятого ранга, а мачете, которое он держал в трясущихся руках.       Ли обратил внимание на плечи парня, сразу распознал лямки рюкзака и выстроил в голове лёгкую цепочку: убить, забрать инвентарь, уйти. Судя по испуганному выражению лица илота, первый пункт не должен был доставить проблем, но Минхо продолжал стоять на месте, думая, стоило ли рисковать. Он понимал, что из-за смерти Ханбёль находился в состоянии аффекта и что потом мог тысячу раз пожалеть о принятом решении, но сейчас видел перед собой ключ к победе. Если Минхо сделает вид, что принимает их условия и согласен стать агрессором, то сможет уберечь Джисона от риска приобретения статуса «жертвы сюжета», что произошло с Ханбёль.       — На тебя Риель смотрит… — сказал парень с пятого, до сих пор держа оружие на уровне шеи Ли. — Как она отреагирует, если ты убьёшь обычного прохожего?..       «В следующий раз будь решительнее».       — Она сказала мне убить всех, кроме Джисона, — легко произнёс Минхо. — Не хочу её расстраивать.       Выбить мачете из рук запуганного ареной парня было несложно, потребовалось всего лишь ударить по его пальцам основанием топора, а дальнейшее развитие событий оказалось более интересным. Минхо бежал следом за илотом с пятого, держа в левой руке главное оружие, а в правой — нож для метания, который не задержался в ней надолго. Вскоре лезвие поранило предплечье соперника, что заставило его замедлиться из-за резкой боли, а Минхо, наоборот, нашёл в его реакции стимул довести дело до конца. Всего одно убийство, такое же несправедливое, как смерть Ханбёль, и безопасность Джисона будет гарантирована. Распорядители убедятся, что Ли потерял голову от нахождения на арене, и не станут устранять Хана ради живых эмоций и трагичной картины, которая наверняка сведёт Минхо с ума, но на этот раз по-настоящему. Если он докажет, что может убить, то создаст «подушку безопасности» для себя и Джисона на период их дальнейшего выживания. Ли никогда не отрицал необходимость потерь на войне и, выбирая между незнакомцем и самым ближним на данный момент, решил лишить жизни первого претендента. Минхо остановился посреди леса, схватил ещё один нож и, прицелившись в ногу илота, который в силу своей глупости и страха не додумался бежать по кривой линии, бросил оружие вперёд. Лезвие пронзило заднюю поверхность бедра парня, из-за чего ему пришлось ползти, невзирая на боль, выраженную мучительными стонами, а Минхо смог не спеша приблизиться к нему в темпе обыкновенной ходьбы. Он наступил на раненную ногу илота, тот сразу перевернулся на спину и устремил на Ли взгляд, молящий о пощаде, что подкрепляли его слёзы и обессиленное дыхание. Минхо же выглядел совершенно спокойным, а если быть точнее, то опустошённым. Смерть Ханбёль разрушила стену, отделяющую его от мысли о неизбежности совершения убийства, стёрла страх и донесла, что в этом месте не было справедливости. Так почему он должен был придерживаться морали, когда сама суть проекта заключалась в противоречии ей?       — Не смотри на меня так, — холодно сказал Ли отчаявшемуся илоту. — Все в равных условиях. Нужно быть решительнее.       В качестве извинений Минхо решил убить его максимально безболезненно. Он отвёл топор в сторону, прицелился в шею парня и застыл в таком положении. В его голове возник слишком очевидный вопрос: «Что я делаю?», — но промелькнувшая перед глазами плёнка из событий, произошедших с ним за последние дни, послужила толчком для принятия окончательного решения. «Элиста» сделала всё, чтобы его жизнь превратилась в ад: оставила сиротой, вынудила бедствовать и оторвала от единственного родного человека, вернуться к которому можно было только по дороге, вымощенной из чужих голов, залитой их кровью и слезами. Он был готов переступить через себя, если это являлось главным условием, чтобы снова встретиться с Риель.       Прогремел пушечный выстрел. Минхо смотрел на труп, на кровь, сочившуюся из его шеи, не высохшие слёзы и понимал, что вскоре пожалеет о содеянном. Ли слишком хорошо себя знал, поэтому не стал задерживаться возле падшего и отправился дальше, чтобы обдумать поступок без присутствия под ногами тела. Эмоциональный блок, повешенный на него после гибели Ханбёль, должен был сойти с минуты на минуту, что подтверждал ускоренный шаг и обилие мрачных мыслей. Они, как снежный ком, помогали Минхо осознать совершённый поступок, наложились одна на другую и заставили его переключиться на бег, словно позволили убежать от себя как можно дальше. Он пытался успокоиться единственным противоречащим выводом: он сделал это ради Риель. Но илот с пятого не был виновен ни в смерти Ханбёль, ни в его разлуке с Риель, ни в жестокости распорядителей. Он скитался по арене в поисках укрытия, зная, что не мог противостоять более сильным участникам, но Минхо не позволил ему спрятаться. Он зарубил его из ненависти ко всему миру, чтобы вытеснить свой гнев, и даже ничего не получил с его смерти, ведь нашёл в рюкзаке только нож, которыми владел практически в избытке. Ли забрал его жизнь без какой-либо причины, так чем он отличался от того же Хёнджина, который убивал себе в радость? Он боялся, что, не сделав этого, подвёл бы под опасность Джисона, но тот без труда мог защитить себя и от распорядителей, и от других илотов. Если отбросить все оправдания — он убил. Хотя клялся пролить кровь только тех, кто заслуживал смерти, а парень с пятого, чьего имени он не знал, был не опаснее Ханбёль.       Джисон уже три минуты смотрел на Минхо, усевшегося возле родника, спрятанного возле края арены. Оказалось, что Ли двигался по кругу и в итоге вернулся в место, где встретился с Чонвоном. Хан стоял на толстой ветке дерева, держался за ствол и выжидал подходящий момент для появления, но сейчас Минхо явно думал о другом. Он смотрел на воду, тяжело вздыхал и пытался отвлечь себя от мыслей об убийстве, но оружие на его поясе не позволяло направить их в другое русло. Джисон решил не тратить время на бесполезные ожидания, поправил колчан со стрелами, продел лук через голову, чтобы тетива удерживалась на груди, и начал спускаться. Он не хотел пугать Минхо, поэтому перемещался по стволу предельно тихо и смог ступить на землю незамеченным. Из-за журчания родника Ли не слышал его шаги, и Джисон мог спокойно сесть рядом, найдя место на влажной траве. По крайней мере, он так думал, пока не оказался прижатым к земле ногой Минхо, который смотрел на него сверху, держа в руке топор.       — Не особо рад меня видеть? — усмехнулся Хан, даже не думая паниковать. — Можешь ногу убрать, пожалуйста? Или я задохнусь.       Ли переместил взгляд на его шею, к которой прижалась тетива, опустил топор и позволил Джисону подняться с земли. Тот, как и сам Минхо, представлял их встречу несколько иначе. Хан думал, что сейчас произойдёт душещипательная сцена, что они обнимутся или хотя бы начнут разговор, но Ли снова начал смотреть на воду, как ни в чём не бывало.       — Всё нормально? — осторожно спросил Джисон, положив лук рядом, а сам сел возле подозрительно молчаливого Минхо. Ответа не было. — Что случилось?       — Ничего.       — А глаза почему красные?       Минхо потребовалось время, чтобы собраться с мыслями и продолжить диалог.       — Я союзницу потерял. И человека убил.       Хан не стал уточнять, было ли это взаимосвязано, надеясь, что Минхо сам расскажет подробности.       — Кого убил?       — Парня с пятого. Я был зол на распорядителей, которые убили Ханбёль, чтобы выбесить меня, а он попался под горячую руку. Там ещё много нюансов, но суть в том, что у меня не было причин для нападения.       — Винишь себя? — тот кивнул. — Не надо. Отсюда невозможно выйти, не убив кого-то. Я вот двоих пристрелил, но вообще не переживаю. В нашей ситуации это нормально.       — Был бы это Хёнджин, Тэ Мин или Джеюн… Но тот парень ничего мне не сделал. Я мог просто уйти.       — А распорядители могли просто не убивать Ханбёль, но сделали это, чтобы ты разозлился. Прекращай искать справедливость в месте, где её изначально не существовало, — сказал Джисон и придвинулся чуть ближе. — Не забывай, что всё ради благой цели. Вряд ли этого парня кто-то ждал дома.       — Это не даёт мне право убивать всех подряд. И теперь мне кажется, что я ничем не отличаюсь от того же Хёнджина…       — Не думаю, что Хёнджин страдает из-за своих злобных деяний, — сказал Хан и, обратив внимание на подвеску Минхо, вытащил из-под лонгслива своего бафомета, отданного ему Сону перед заходом на старт. — Поздравляю с посвящением в падшие ангелы. Что ж, в рай нас уже не пустят, а это значит…       — Что?       — Что мы из кожи вон вылезем, но продержимся до конца. Для этого тебе нужно относиться ко всему проще, а мне — чуток приглядывать за тобой и твоей вспыльчивостью. Даже не отрицай её наличие, иначе я припомню, как мило ты меня встретил.       Джисон даже представить не мог, как Минхо нуждался в нём все эти дни. Ему нужен был именно этот союзник, который знал, как успокоить, поддержать, в какой момент заставить проявить жестокость, а в какой — молча пройти мимо. Хан был медиатором Минхо и искренне гордился этим, ведь от этого чувствовал себя не менее значимым в их дуэте.       — Куда дальше путь держим? — спросил Джисон и слегка повернул голову, в которую упиралась макушка Минхо, улёгшегося на его плечо. — Ты больно нежный. Смотри, как бы наши режиссёры ничего лишнего не подумали.       — Срал я на них и их сюжеты, — на выдохе сказал Ли. — Уже повёлся, больше не собираюсь плясать под их дудку.       — Вот и правильно. Слушай, раз наш альянс воссоединился…       — Кто? — перебил Минхо. — Альянс?       — Ну, союз. Короче, надо решить, как мы будем действовать: убивать или не нарываться. Меня оба варианта устраивают.       — Давай действовать по ситуации. Мне роль маньяка не особо понравилась.       — Принимается. Но сначала… — он указал на воду. — Лично мне повезло умыться только во время дождя.       Они решили искупаться по очереди, чтобы прикрыть друг друга в случае появления нежеланных гостей. Минхо отправился первым. Для него это был не простой заход в водоём, а самый первый в его жизни, так как на территории девятого не было даже намёка на пригодную для плаванья воду. Максимум встречались болота, но обитатели ранга не стремились тонуть в тине и грязи. Минхо не рискнул зайти глубже, чем по пояс, но окунулся с головой, чтобы легче перенести невероятную жару. Распорядители считали забавным менять погоду по несколько раз на дню, и последние три часа стояло самое настоящее пекло, из-за которого жутко хотелось пить. Ли вышел на берег, сразу снял лонгслив и скрутил его, чтобы выжать воду, а затем велел Джисону освежиться. Минхо развесил кофту на кусте, наполнил свою флягу и потянулся к рюкзаку союзника, чтобы положить её внутрь, но обратил внимание на богатое наполнение: верёвка, ветровка, крекеры, паштет, пачка вяленого мяса, две консервы с рыбой, такая же ёмкость для воды, перчатки, полный коробок спичек, сушёные яблоки и тюбик мази, подобный которому, но в меньшем объёме, Ли удалось найти в рюкзаке Джису.       — Да уж, не бедствую, — сказал Хан, подойдя к земляному подъёму, и с прыжка переместился на берег. В отличии от Минхо, он решил не высушивать одежду и остался в мокром лонгсливе, чтобы сохранить прохладу. — Нам нужно кое-куда сходить. Это не все мои богатства.       — Где ты это взял?.. — в недоумении спросил тот, перебирая вещи. — Чей рюкзак?       — Навыками воровства меня не обделили. Это наполнение двух, которые я спёр у Хёнджина, пока его банда сладко храпела. Думаю, один рюкзак для второго ранга.       Формально, они не нарушили договор, заключённый с Сонхуном. Во-первых, Джисон забрал арсенал не у него или Рики, а у Хёнджина, и во-вторых, он не мог знать, что находилось внутри, поэтому Минхо не стал переживать по этому поводу.       Они шли по лесу к тайнику Хана, который, если верить его словам, был спрятан так надёжно, что без поисковых собак или карты найти этот клад было невозможно. По пути парни делились произошедшим за время их разлуки, и в особенности Джисона впечатлил рассказ о том, как Чонвон убил ненавистную им Хаюн, но продолжение истории уже не казалось таким радужным. Далее он услышал историю о встрече с Ханбёль, как Минхо поладил с ней и что чувствовал, когда оставил её тело на поляне.       — У меня было не так весело, — признался Хан. — Кое-как получил оружие и хотел побежать за тобой, но мне помешал Джеюн. Накинулся на меня, как псина, я еле увернулся, зато потом смог подстрелить его. Почти не задел, а ору было…       — Вот, значит, кто вопил, — улыбнулся Ли, представив эту картину. — Я думал, что распорядители положат только один лук. Но второй точно у Рюджин.       — Видел её. Прячется на площади.       Минхо остановился.       — Откуда знаешь?       — Скоро и ты будешь всё знать, — ухмыльнулся Джисон и начал осматриваться. Они находились возле центра арены, откуда можно было увидеть стены бетонных построек. Хан отыскал дерево, на ветке которого оставил пометку, выцарапанную наконечником стрелы линию, и спустился на корточки перед стволом. — Прикрой, если что.       Минхо контролировал обстановку вокруг, чтобы успеть среагировать в случае появления соперников, а Джисон тем временем возился в земле голыми руками, что-то откапывая. Вскоре он вытащил из земли ещё один рюкзак, отряхнул его от грязи и достал своё сокровище — устройство, напоминающее старинный планшет. По центру располагался зеленоватый экран, на ребре находилась только кнопка включения и складная антенна. Джисон вытащил её, активировал прибор, и перед ними появилась скудная на детализацию карта арены с указанием сторон света. Все точки были тёмными, но одна, обозначающая местонахождение самого устройства, горела оранжевым. Хан велел Минхо тыкнуть на какой-то из маячков, и тот, выбрав крайний слева, увидел фотографию Рики. У него не было слов.       — Вся власть в наших руках, — гордо произнёс Хан и, удивившись, что рядом с ними не было никого из илотов, сложил антенну. — Не просрать бы эту штуку…       — Джисон, это же… — он до сих пор не мог осознать. — Ты понимаешь, что мы с этой штукой?..       — Что мы завоюем мировое господство? — перебил Хан. — Будто у нас есть выбор. Я нашёл её в рюкзаке второго, но побоялся носить с собой, пока не нашёл тебя, поэтому спрятал. Точнее, дождался, когда ты пойдёшь в мою сторону, и зарыл. Я на том дереве три молнии просидел.       Ещё раз взглянув на экран чудо-устройства, Ли предложил отправиться в северо-западную часть арены, где находилась всего пара участников, и сразу получил согласие. Минхо не думал, что пребывание в этом месте настолько облегчится после встречи с Джисоном. И он имел в виду не его зажиточный арсенал и мастерское владение оружием, а внутреннее спокойствие, которое ощущалось куполом безопасности. Но воссоединение с Ханом не могло перекрыть всю темноту, поглотившую Минхо за последние дни. Он постоянно думал о совершённом поступке, который перечил всем его принципам, о смерти Ханбёль и понимал, что шанс на её спасение был утерян из-за неосторожности и неразвитой интуиции. Минхо мог догадаться, что она стала целью распорядителей, как только связалась с ним, но не знал, когда они начнут воплощать свой сценарий в реальность. Что бы не говорила Ён Ми, люди её профессии решали судьбы минимум половины участников. Джисон не мог не заметить, что Минхо медленно увязал в болоте мрачных мыслей, и решил воспользоваться проверенным методом — начал отвлекать его.       — На что бы ты потратил выигранные деньги? — спросил Хан. — Если верить Чанбину, победители не проверяют счёт даже перед покупкой квартиры. И так знают, что на наследство правнукам останется.       — Купил бы очки Сынмину и Бан Чану, взял их в охапку вместе с Риель и поехал на третий-четвёртый ранг. Там хотя бы не голодают и не тонут в мусоре.       — А Модерн?       — На хер этот Модерн. Всё слишком ненастоящее и идеальное, — с явным отвращением объяснил он. — Устроил бы Риель в школу и первым делом купил ей хорошие краски. Она очень любит рисовать, но я мог позволить только карандаши. А ты бы что сделал?       — Пил с Чанбином, — неловко усмехнулся Джисон. — А если серьёзно, то выделял бы деньги на содержание Риель. Но это не значит, что я позволю тебе помереть здесь с чистой совестью.       — А если помру?       — Минхо, — строго произнёс он и остановился, — ты зачем такое говоришь? Чего добиваешься?       Ли ничего не мог сказать. Неожиданность вопроса лишила его дара речи, и даже если он попробует ответить, то получится какая-то бессмыслица.       — Со мной не помрёшь, — продолжил Хан, чтобы не заставлять его краснеть. — Понимаю, что страшно, но страшно здесь всем. Даже мне. Но я боюсь не смерти, а того, что она может оказаться бессмысленной.       Джисон изначально заявил, что не намеревался выигрывать, и это безумно тревожило Минхо. Хан ещё в поезде заявил, что планировал довести его до финала и отдать свою жизнь за победу человека, который нуждался в ней сильнее остальных. У Джисона было гораздо больше навыков, собранности и недостающей Ли холодности — всё, что нужно иметь для получения короны «наследника». Минхо всей душой ненавидел несправедливость, но разве план Хана не являлся её чётким проявлением? Он был уверен, что, не участвуй в его истории Риель, Эльтерия уже лицезрела бы его фотографию среди падших, ведь никто не стал бы болеть за потомка мятежников и не хотел бы видеть его на экране.

***

      Чанбин, как и все кураторы и менеджеры, имел свободный доступ к просмотру шоу в реальном времени. Он видел картину настоящей, а не перерисованной и ужатой под стандартны распорядителей. Для победителей прошлых запусков, организаторов ознакомительной части «Наследия» и вип-гостей существовало отдельное помещение в том же отеле, где проживали илоты во время подготовки к шоу. Множество кожаных диванов, обслуживание на высшем уровне, роскошное меню — всё, чтобы элита чувствовала себя в своей тарелке. Сону отвечал за организационные вопросы, такие как передача денег за отправленные на арену атрибуты и время их доставки, а также продвижение кандидатов среди зрителей и спонсоров в виде рекламы, эксклюзивных записей с тренировок и отрывков коротких интервью. Несмотря на объём обязанностей, значительную часть времени Сону проводил вместе с Чанбином и наблюдал за илотами.       — Они идут к поляне, где лежит Ханбёль, — сказал Со, смотря на один из множества огромных экранов, которые отображали записи с камер. — Минхо точно ебанёт.       — Ты его недооцениваешь, — помотал головой Сону. — Он справляется. К тому же, Джисон теперь рядом, а с ним ему гораздо спокойнее.       — Ты реально не понимаешь, насколько всё плохо? — с некой насмешкой поинтересовался ментор. — Он увидит её, перед глазами застынет момент смерти, мысли сложатся одна на другую, как итог — истерика. Сразу начнёт винить себя за то, что не спас Ханбёль, что зарубил пацана с пятого, вспомнит про Риель, про то, что распорядители пытаются превратить его в машину для убийств и свести с ума. Это как болото.       — Так уверен, что он не справится?       — Справится, но очень изменится. Такое не может пройти мимо, — Чанбин снова устремил взгляд на экран, но чувствовал, что Сону продолжал пялиться на него, ожидая продолжения. — Что? Хочешь услышать, что со мной было то же самое?       — Да.       — Даже если так, то я не могу помочь. Он просто должен это пережить. Но способ не из приятных.       — Какой?       — Минхо убьёт кого-то из приспешников Хёнджина, — уверенно и легко произнёс Чанбин, будто знал сценарий наперёд. — Сначала ему полегчает, но потом начнёт карать себя сильнее, чем было до этого. Он не из тех, кто легко мирится с подобными решениями. Вот для Джисона убить, как говно в унитаз спустить — ноль эмоций.       — Мне казалось, что ты больше склонялся к победе Минхо.       — И делаю это до сих пор.       За всё время их знакомства Сону так и не научился понимать, о чём говорил Чанбин, а уловить, что происходило в его голове, давно приравнял к невозможному. Он по-прежнему был уверен в выигрыше Минхо, но при этом признавал превосходство навыков Хана. Сону не стал нагружать Чанбина лишними вопросами, на которые всё равно не получил бы должный ответ, поэтому вернулся к команде менеджеров, а тот остался на диване и подлил виски в стакан, поняв, что следующая сцена будет тяжёлой. Джисон и Минхо приблизились к той самой поляне, которую он упомянул в разговоре с Сону.       Реакция илотов не заставила себя долго ждать. Ли не сразу понял, в каком месте они оказались, ведь зашли на него с другой стороны, но сейчас, увидев тело Ханбёль, быстро сориентировался в пространстве. Хан собирался молча пройти мимо, чтобы не мучить его лишним упоминанием потери союзницы, но Минхо сам отправился в её сторону. Он спустился на колени перед листьями, на которых лежала девушка, а Джисон стоял рядом с ним, держа оружие наготове.       — Зачем ты себя насилуешь? — спросил Хан, оглянувшись по сторонам и убедившись в отсутствии поблизости илотов. — Минхо, я всё понимаю, но от того, что ты на неё посмотришь, ничего не изменится. Нужно идти дальше.       Он словно не слышал Джисона и продолжал молча сидеть перед телом Ханбёль. Вскоре тот догадался, зачем Минхо это делал: хотел попрощаться достойно, но не понимал как. Ему казалось, что он бросил её, от желания отвлечься решился на убийство, потом переключил внимание на Джисона и цеплялся за каждую мелочь, лишь бы не думать о случившемся. Ли тесно общался с Ханбёль всего сутки, но их хватило, чтобы понять, насколько она была светлым и невинным человеком, который не заслужил смерти.       — Риель правда похожа на неё, — сказал Хан, впервые рассмотрев лицо Ханбёль так близко. — Ты из-за этого привязался?       — Одна из причин, — признал Минхо, но не уточнил её лидерство. — Я знаю, что это ужасно и неправильно, но так получилось. У них одинаковая форма глаз, губы, нос, даже родинка на щеке в том же месте. Не знаю… Может, у меня крыша поехала?       — Поверь, поехавшая крыша — не такая уж и трагедия. У тебя другая проблема, — сказал он, сев на землю рядом с Ли, и тяжело вздохнул перед тем, как довести свою мысль до конца. — Ты слишком зациклен на Риель. Это либо тормозит тебя, либо заставляет идти против воли. Наверняка убивал парня с пятого, думая, что это приблизит тебя к встрече с ней.       Молчание стало подтверждением правоты Хана, которая периодически пугала и в то же время восхищала Минхо. Он буквально видел его насквозь.       — Думай о том, чтобы победить для себя, а не Риель, — посоветовал Джисон, так и не дождавшись реакции на свою прошлую фразу. — Пойми, нельзя быть настолько одержимым конкретной целью. Тут уже бродит один такой… Хёнджин убивает не ради победы, а ради мести, и что ему это дало? Правильно, клеймо маньяка.       — Я пытался думать об этом, но ничего не вышло, — в голосе Минхо отчётливо прозвучало отчаяние. — Не могу победить ради себя, если жил ради Риель, понимаешь? Я везде её ищу, даже на этой проклятой арене, и нашёл, но потерял. Невозможно не зациклиться на этом.       — Тебе не кажется, что игнорировать личность Ханбёль из-за схожести с Риель немного?.. — он решил сразу дать ответ. — Нет, это ебать как аморально.       — Меня же игнорируют по той же причине. Почему я не могу?       — Справедливо… — выдержав задумчивую паузу, согласился Хан.       Минхо никогда не считал себя идеальным. Он, как и любой человек, имел и положительные, и отрицательные черты характера, причём никогда не скрывал ни одну из этих сторон, но люди решили сделать его ангелом и символом справедливости. Джисон невольно поддался общественному мнению, из-за чего удивился, узнав о главной причине, из-за которой Минхо так тяжело переносил потерю Ханбёль. Да, он действительно стал одержим идеей вернуться к Риель, к своему ребёнку, что случилось бы с каждым любящим родителем, поэтому его мозг даже начал дорисовывать несуществующие сходства между ней и союзницей. Это было не сумасшествие, а отчаянная попытка избежать его, и Минхо понимал, чем могло закончиться целенаправленное искажение реальности, но не мог побороть желание вновь ощутить себя дома. Теперь рядом с ним был Хан, который значительно облегчал его пребывание на арене, но не был способен заглушить боль от смерти Ханбёль и донести, что Минхо стоило принять необходимость проявления жестокости. Джисон не родился волшебником и не мог перекроить мышление парня, но прилагал все усилия, чтобы помочь ему справиться с трудностями, выполняя своё обещание.       — Уже темнеет, — сказал Хан, чтобы найти предлог двигаться дальше. — Нужно найти укрытие. Есть что-то на примете?       — Дай мне штуку, — попросил Минхо, не зная, как назвать экран, показывающий местоположение илотов. Сама карта была до страшного объективной, но распорядители обозначили главное — родники. Их было три, рядом с одним из которых находился холм, где Ли прятался вместе с Ханбёль. Сейчас, имея понимание, в какой части арены они находились, Минхо мог с уверенностью заявить, что три человека собрались именно в каменном углублении. Он посмотрел личность каждого и сделал вывод, что идти туда точно нельзя, поэтому отправился в противоположную сторону, и Джисон последовал за ним. — Нет. Это место заняла орава Хёнджина.       — Может, навестим их ночью? — предложил Хан, не в силах сдержать лёгкую ухмылку. — Мы ведь не можем использовать это чудо света только чтобы прятаться.       — Не хочу рисковать.       — Не хочешь убивать, — перевернул его слова Хан и оказался прав. — Да брось, здесь это абсолютно нормально. К тому же, вспомни, что эти уроды сделали с Ханбёль. Неужели не хочешь отомстить?       Минхо был в шоке. Он прекрасно помнил, что Джисон дал слово пристрелить врага, если у того не хватит силы, но не ожидал услышать подобное. Он мыслил не как человек, стремящийся выжить, а как игрок, которому нужно было выполнить придуманную им же миссию.       — Зачем?       — В смысле?.. — усмехнулся Хан, пожав плечами. — Чтобы выиграть? Чтобы избавиться от главных соперников? Тебе ещё причины назвать?       — Сейчас они ничем нам не угрожают. И вдвоём мы не справимся.       — Давно ли ты стал таким осторожным, а? — спросил он, разведя руками в стороны, из-за чего лук едва не зацепился за ветку. — Значит, как убивать невинного с пятого, так ты первый, а как появляется шанс уничтожить реальную цель — хвост поджимаешь? Реши уже, какой тактики ты хочешь придерживаться!       — Да что с тобой такое?.. — остановившись перед оврагом, спросил ошеломлённый Минхо. Нависла тишина, и Джисон моментально сменил уверенность на чувство вины. — Я сказал, что жалею об убийстве, а ты припоминаешь мне это, ещё и в подобном контексте. Почему ты так себя ведёшь?       — Ну ляпнул лишнего, со всеми бывает…       — Дело не только в этом, — судя по интонации, он собирался продолжить, но в итоге просто помотал головой. — Проехали. Просто не предлагай мне убивать, если на то нет необходимости, идёт?       — Идёт.       Минхо ещё с момента их встречи заподозрил неладное. Будто с каждым ударом молнии Джисон всё меньше походил на самого себя. Он знал, что в экстремальных условиях люди невольно претерпевали невероятно быстрые и заметные изменения характера, ведь лично пережил такой опыт, но Хан отражал их слишком наглядно. Казалось, что чем дольше он находился на арене, тем сильнее отдалялся от человека, с которым Ли жил в отеле бок о бок, и становился более раскрепощённым, дерзким и жестоким. В их ситуации это не было чем-то ужасным, но от неожиданности казалось именно таковым. Минхо заметил и за собой появление некоторых странностей, проснувшихся именно на арене, но не подготовился к столь серьёзному перевороту личности Хана. Хотя, если углубиться в детали, она начала раскрываться в роли бойца ещё до начала запуска, когда Джисон продемонстрировал свои тайные навыки в тренировочном зале. Сейчас ему не требовалось прикидываться тихим и неопасным человеком, он мог раскрыться с другой стороны — довольно жуткой, но от этого полезной.       От Джисона поступило неожиданное предложение: спрятаться в одной из бетонных построек. Сначала Минхо упорно отказывался, но потом, услышав, что за несколько часов наблюдения экран не отобразил на той местности ни одного илота, всё-таки согласился. Хан остановился возле неприметного двухэтажного здания серого цвета, натянул стрелу и отправился внутрь, а Минхо тем временем вооружился топором и последовал за ним. Дом был воссоздан по плану реально существующего здания как снаружи, так и внутри, но с некой особенностью — соответствием революционному состоянию. Вокруг летала пыль, мебель была дряхлой и местами поломанной, полуразрушенная лестница скрипела от любого прикосновения, здесь даже пахло горелым деревом. Джисон велел Минхо оставаться внизу, а сам отправился на второй этаж, чтобы убедиться в отсутствии соперников. Ли был начеку, но это не мешало ему осматривать помещение и удивляться, что даже при «перенесении военных действий» оно выглядело презентабельнее его комнатушки на девятом ранге.       Он прошёл к кухонному столу, на котором лежали покрытые пылью книги, столовые приборы и газеты, вернувшие свою популярность во времена революции. Минхо посмотрел на дату выпуска и понял, что газета была выпущена на стадии активного расширения революции, когда восстания массово разгорались в городах, а армия повстанцев начинала постепенно собираться в единое целое. Он бегло прочёл заголовки и без труда понял, что издательство представляло интересы столицы, что подтверждали строки о «неизбежности смерти каждого либерала».       — Никого, — сказал Хан, спустившись по лестнице, и сразу обратил внимание на вещь, находящуюся в руках Минхо. — Что читаешь?       Он не дождался ответа и взглянул на разворот газеты. Полстраницы занимала искажённая фотография семьи Ли, изображённых в виде дьяволов с окровавленными руками, острыми когтями, отвратительными рогами и глазами, заполненными красным цветом.       — Мило… — символично прокашлялся Джисон, аккуратно забрал у него газету и смял её в небрежный комок. — В топку пойдёт. Слушай, ты же, наверное, есть хочешь? Сейчас мои сокровища распакуем, а то все кролики при виде тебя разбежались. Даже зажарить некого.       Минхо молча кивнул и, сев на грязный стул, поставил рюкзак с припасами перед Ханом. Тот вытащил из него всё съестное и достал одну флягу с водой, но Ли не торопился притрагиваться к еде.       — Если ждёшь команды, то разрешаю, — улыбчиво сказал Джисон, но уловил, что веселить Минхо не стоило. — Ты из-за фотографии так раскис?       — Не знаю. Странно это.       — Что?       — Вообще всё, — на выдохе произнёс он и зафиксировал взгляд на вяленом мясе, но не продвинулся дальше зрительного контакта. — Как так вышло, что единственный потомок мятежников выжил, рос в детском доме, хотя был признан мёртвым, а через семнадцать лет его отправили на шоу, созданное в память о революции, которое кардинально изменилось как раз в тот год, когда он достиг возраста призыва? И почему этот потомок именно я?       — Может, у Вселенной на тебя большие планы? — предположил Хан и раскрыл упаковку мяса. — Считай это преимуществом, а не проклятием. Большинство считает тебя обычным парнем, которому не повезло, так что расслабься. Все за тебя болеют.       — Только мне это ничего не даёт. Даже если выйду с арены, спокойной жизни мне не видать.       — Не думай об этом, — махнул рукой Джисон и с намёком придвинул мясо поближе к нему. — У тебя сейчас другая цель — выйти отсюда и вернуться к Риель. Остальное как-нибудь само образуется.       — Если бы само… Думаешь, меня не захотят посадить или казнить за государственное предательство? Это звание по наследству передаётся.       — История нарушения уголовного кодекса, получения штрафов и иные сводки о гражданине, подтверждающие пренебрежение законом, подлежат обнулению в случае его победы в проекте «Наследие», — чётко произнёс каждое слово Джисон, будто прочёл их с листа. — Круто, да? Чанбин рассказал. Так что никто тебя не тронет, успокойся.       — Правда успокаивает, — Минхо и наконец-то улыбнулся, но сделал это настолько слабо, что не смог продержать уголки губ в натяжении более двух секунд. — Спасибо.       Теперь он наконец-то смог приступить к еде, а Джисон довольно кивнул, увидев, как загорелись глаза Минхо, когда он положил в рот первый кусок мяса. Он не понимал, насколько был голоден, пока не притронулся к чему-то съестному впервые за сутки.       Второй этаж дома представлял из себя комнату с голыми стенами, где не было ничего, помимо мусора и обваленных деревянных балок. Они решили спать по очереди, и первая вахта досталась Хану, который смог смастерить подобие кровати, собрав в кучу разбросанную по всему зданию плёнку для упаковки мебели, а в качестве подушки решил использовать два свободных рюкзака — взятый у парня с пятого и тот, в котором переносил устройство для отслеживания местоположения илотов. Он предложил Минхо свою ветровку в качестве дополнительного «одеяла», но парень пообещал задушить его во время смены, если, проснувшись, обнаружит на своём теле хоть какой-то элемент одежды Джисона.       — Через два удара молнии, — строго обозначил время смены Ли, который никак не мог улечься. — Помнишь?       — Да помню я, помню, — посмеялся Джисон, сидящий на краю подстилки из плёнки. — И что нужно разбудить тебя, если начнётся какая-то муть, тоже помню. Спи давай.       Если раньше Минхо переживал о том, что ночью нагрянут другие участники, или что распорядители захотят разнообразить шоу новыми опасностями, то сейчас он волновался по другому поводу. Ли боялся, что Джисон не сдержит обещание и не станет будить его для смены, зная, насколько тяжело существовать на арене без сна длиною хотя бы в четыре часа, ведь сам испытал это прошлой ночью, когда вынуждено бодрствовал до рассвета, охраняя Ханбёль.

***

      Казалось, что между закрытием глаз и аккуратными толчками в бок прошло меньше секунды. Минхо встревожено подскочил, принял сидячее положение и смог прийти в себя, увидев перед собой Хана, который разбудил его для передачи вахты. Джисон испугался не меньше, но не от разыгравшейся фантазии о приходе илотов, а от реакции Ли на простое прикосновение. У него всегда были проблемы со сном, но на арене, где человек продолжал чувствовать себя на иголках даже без сознания, они активно набирали обороты и несли за собой всё больше трудностей. Джисон всё-таки нарушил их уговор и дежурил до тех пор, пока молния не прогремела четыре раза, но не стал говорить об этом Минхо. Он и так догадается, когда выглянет в окно и увидит светлое небо. Парни поменялись местами, Хан заснул сразу же, как уложил голову на сымпровизированную подушку, а Минхо сидел рядом с ним и прислушивался.       Истощённый по всем показателям организм по-прежнему просил сна, но Ли понимал, чем могло обернуться исполнение его прихоти, поэтому продолжал смотреть то на открытую лестницу, то на сопящего Джисона. Первое время было тихо, слышалось только пение птиц, но вскоре Минхо заметил смешавшиеся с ним звуки, похожие на шаги. Он схватил экран, начал высматривать поблизости точки, обозначающие илотов, и заметил рядом с их укрытием только одну. Нажав на неё, Ли увидел фотографию Рюджин, предположительно сидящую на какой-то из крыш, но кто тогда был источником шума, раздающегося прямо под окнами? Минхо спрятал устройство под край плёнки, взял в руки топор и тихо, чтобы не издавать лишних звуков, начал пускаться на первый этаж. Он бы сразу разбудил Хана, если бы на экране отобразились хотя бы две точки, способные создать эффект хождения вокруг здания, но поблизости не было ни души. Минхо аккуратно приоткрыл входную дверь, но ничего, помимо усилившего громкость топота, не указывало на присутствие хотя бы одного илота. Ли взялся за рукоять топора крепче, сделал шаг вперёд и вышел из дома, осмотрелся, но звук всё так же продолжал существовать без источника. В момент нависла тишина, и Минхо даже подумал, что его оглушило, но щебет птиц говорил об обратном. Он обернулся назад, как только понял, что кто-то спрыгнул на землю с высоты, свободной рукой выхватил нож из подвеса и увидел Рюджин, направившую на него стрелу.       — Ты один?       Ложный ответ мог стоить ему жизни, но Ли не знал, чем обернулась бы правда, поэтому отреагировал иначе, чем представляла девушка.       — Лишних нет.       — Мне надо было убедится, что урод с пятнадцатого не припёрся сюда, — объяснила Рюджин и начала шагать вперёд, продолжая держать тетиву натянутой. Она обошла парня кругом, остановилась возле окна и достала из зарослей травы то, что Минхо ожидал увидеть в последнюю очередь — звуковую ловушку, потерянную вместе с рюкзаком. — Считай, что я отблагодарила тебя за старт. Ты не забрал лук, а я не застрелила тебя из него.       — Это ведь не твой рюкзак, — указав на лямки на её плечах, заявил Ли. Распорядители явно не стали бы давать илотам одинаковые устройства. — Ты забрала его у меня, да?       — Что тебе даст мой ответ? — положив ловушку к остальным вещам, пробормотала девушка. — Не тупой же, смог догадаться. Но вернуть не пытайся, или реально застрелю.       Вскоре девушка скрылась в гуще леса, а Минхо так и остался на улице, продолжая смотреть ей вслед. Он понял, что совершил ужасную ошибку: неоправданно обвинил Чонвона в воровстве, едва не убил его за это и потерял одного из сильнейших союзников. Ян действительно не желал ему зла и доказывал это до последней секунды, проведённой вместе, но Минхо поддался страху и обложке парня, которая ложно выставляла его человеком, способным предать.