The Heir to Change

      С раннего утра, как Минхо и Джисона разбудили, всё было затуманено. Только проснулись — отправили в душ, вышли — велели надеть форму, покинули гардеробную — отправили за дверь. Всё это происходило под надзором арестанцев, которые появились в номере с рассветом и дожидались шести часов, на которые был назначен подъём. Они контролировали каждый шаг илотов, не спускали с них глаз при перемещении из комнаты в комнату и не позволяли взять что-то в руки, чтобы участники не смогли поесть или положить какие-либо предметы в карманы. Минхо и Хан смогли обменяться трезвыми взглядами только в коридоре, где оказались через полчаса после пробуждения, и, следуя указанию арестанцев, отправились к лестнице. Их сопровождали четверо служащих, каждый держал в руках автомат, что усиливало давление на участников. Живот скрутило от волнения, в горле пересохло, а попытки наладить дыхание и успокоиться были обречены на провал. Они даже не увиделись с Чанбином и Сону, которые вынуждено покинули номер за десять минут до пробуждения илотов, и потеряли последний шанс попрощаться с ними. Всё происходило слишком быстро, чтобы участники, находясь в состоянии лёгкого шока, не попытались сбежать или начать истерику, так как спонтанность нейтрализовала страх. Их остановили на первом этаже и повели по длинному коридору, где не было ни окон, ни дверей — только голые чёрные стены, по которым рассеивался топот тяжёлых ботинок арестанцев. Один из них снял с руки перчатку, приложил палец к сенсорному экрану, установленному рядом с механической дверью, и та открылась подобно лифту. Джисона завели первым, через секунду впустили Ли, чтобы соблюсти дистанцию, и парни начали шагать по подъёму, ведущему в воздушный корабль из стали — рейдер. Такие самолёты приплюснутой формы широко использовались во времена революции для бомбардировки рангов, но теперь их эксплуатировали в целях транспортировки товаров и перелётов небольших групп людей. Внутри находились кресла, тесно приставленные друг к другу, по стенам тянулись лентовидные источники света, и половина мест уже была занята илотами, пришедшими раньше представителей девятого ранга. Перед тем, как подпустить их к посадочным местам, двое арестанцев, отвечающих за надзор над участниками во время перелёта, ощупали парней и просканировали устройством, выявлявшим наличие металлических предметов, а также приказали снять обувь и отдать её на проверку. Выполнив все их условия, Джисон и Минхо смогли занять кресла. По правую руку от Ли сидел Чонин, которого тот ещё никогда не видел таким напряжённым. Именно напряжённым, а не напуганным. Он пытался рассчитать свои шансы успеть взять рюкзак, встретиться с союзниками и при этом не быть убитым в первую минуту запуска. Минхо же, наоборот, поглотил страх перед самим фактом, что до появления на арене осталось меньше получаса.       Рейдер взлетел через минуту после того, как представители пятнадцатого ранга сели на последние свободные кресла. Скорость этой машины казалась невероятной, но внутри совсем не было тряски или шума, отчего становилось более жутко. Гробовая тишина. Все участники смотрели друг на друга, думая, кто и от чьих рук погибнет первым. Минхо прекрасно помнил, что Чанбин велел не лезть в «мясорубку», но Хан, в отличии от него, предложил бежать за оружием и рюкзаками. Если они не возьмут их сразу, то погибнут в первый же день, что не особо отличалось от варианта быть убитыми в самом начале запуска. Казалось, что рейдер провёл в воздухе меньше десяти минут, и посадка прошла более резко, чем взлёт. Задняя панель судна опустилась, перед илотами снова открылся вид на искусственный коридор. Его помещали сюда с целью конфиденциальности, чтобы будущий победитель не смог понять, вблизи какого ранга находилась арена. Их начали выводить по парам, остальным велели оставаться на своих местах до оглашения имён, после чего участники могли подняться со своих мест и проследовать за арестанцами. Проход, выводящий их из рейдера, разветвлялся на два, и илотов одного ранга отправляли по разным путям. Хан посмотрел назад, когда двое арестанцев заставили его повернуть налево, и пересёкся взглядами с Минхо, сделавшим то же самое. В следующий раз они смогут увидеться в момент, когда окажутся на стартовых позициях, и начнётся обратный отсчёт. Каждый шаг, сделанный в пределах тёмного коридора, выматывал, как стометровая пробежка, грудь ещё давно сжало от волнения, а воздух резал пересохшее горло. Перед Ли появилось второе помещение, в дальней стене которого находились четырнадцать дверей с расположенными рядом датчиками, светящимися зелёным или красным цветами. В восемь из них уже были помещены илоты, и Минхо повели к следующей свободной комнате. Перед тем, как запустить его внутрь, Ли снова пришлось расставить руки и позволить арестанцам провести досмотр.       Убедившись в его «чистоте», один из служащих открыл дверь и буквально толкнул парня в комнату с такой силой, что он не смог устоять на ногах. Ли не собирался молчать по этому поводу и, поднявшись с пола, отправился к уже закрытой двери, но обнаружил, что ручки не было. Он пару раз ударил по ней ладонью, всё осталось неизменным, поэтому пришлось смириться. Минхо решил осмотреть небольшое помещение: в центре находился прозрачный лифт в виде трубы, а на стене висел электронный таймер, показывающий время, оставшееся до захода на арену. Три минуты. Во время перелёта илотам сообщили, что они были обязаны войти в лифт, как только до конца отсчёта останется тридцать секунд, двадцать из которых будут оглашены уже наверху. Минхо обернулся назад, услышав, как дверь открылась с механическим звуком, и увидел перед собой Чанбина. Ли и сам не ожидал, что будет настолько рад его увидеть, но сейчас ему хотелось одного — чтобы успокоили. Он прижался к Со, как ребёнок, крепко обнял ментора и боялся, что волнение превратится в слёзы, поэтому поклялся, что тот не увидит его плачущим. Это будет не лучшее воспоминание об их последней встрече.       — Не бойся, — сказал Чанбин, не спеша похлопывая Минхо по спине. — Страх — твой главный враг. Не Хёнджин и его банда, не распорядители, а твои эмоции. Верь в себя, ты всё умеешь.       — Думаешь, этих умений достаточно?       — Более чем. Я вообще научился всему на арене, — усмехнулся Чанбин и, отодвинув Ли от себя, засунул руку во внутренний карман джемпера, откуда достал ту самую подвеску в виде крыльев. Минхо заставили снять её перед уходом из номера. — Сейчас ты молчишь и киваешь, будто я даю тебе очень крутой совет… — сказал он, надев украшение на шею Ли, затем спрятал его под лонглсливом на молнии и поправил воротник. — Я буду помогать всем, чем смогу. Держитесь рядом с друг другом.       — Спасибо.       — Время, — донеслось позади от арестанца, подошедшего к ним сзади.       — Минхо, — напоследок обратился к нему Со. На лице ментора появилась ехидная ухмылка, а служащий недовольно повторил, что нужно было поторопиться. — Трахни их всех.       Арестанец схватил Чанбина за руку, но тот отдёрнул её и заверил, что мог идти сам. Дверь захлопнулась со стороны коридора, и в каждой комнате начался десяти секундный отсчёт до поднятия лифта. Минхо шёл к нему, чувствуя, что ноги всё сильнее приближали его к земле, а голова начинала кружиться от осознания приближения жестокости и кровопролития. Он наступил на платформу за мгновение до того, как двери лифта закрылись, и голос объявил, что осталось пять секунд. Четыре. Три. Минхо начал подниматься. Сверху полился яркий свет, комната начала исчезать из поля зрения. Две секунды. Он уже чувствовал порывы ветра. Одна. Ли увидел перед собой арену.       Все двадцать восемь участников образовали огромный круг. Дистанция между соседними стартовыми позициями равнялась двум метрам, в центре кольца находился склад оружия. Чтобы добежать до него, требовалось преодолеть тридцать метров, на пятнадцати находились рюкзаки, расположенные напротив каждого илота. Начался обратный отсчёт из двадцати секунд. Минхо обернулся в обе стороны и не увидел ни на одном из стендов Джисона. Справа от него находилась Джису, слева — Тэ Мин. Хан смотрел на него издалека, образовав с позицией Минхо диаметр круга, как сделали со всеми парами илотов одного ранга. Участников расположили в случайном порядке, и судьба распорядилась так, что Хёнджин стоял через два человека от Минхо.       Десять, девять, восемь, семь…       Каждая секунда пролетала за мгновение, Минхо пытался взять себя в руки, но страх оказался сильнее. Они стояли вокруг фонтана, за их спинами располагались полуразрушенные бетонные постройки, символизирующие состояние Модерна во время революции, а за имитацией столицы раскинулся огромный лес. Туда Ли дорога. Нужно было хватать рюкзак и убегать.       Три, два, один.       Раздался выстрел. Все илоты соскочили со своих позиций, и большинство отправилось к фонтану. Минхо видел перед собой лишь мелькающие фигуры, при этом смотрел на рюкзак. Он почти приблизился к цели, но кто-то схватил её и побежал дальше. Это был Тэ Мин. Минхо оторвал взгляд от земли и обратил внимание на рядом стоящий набор, принадлежащий Джису. Две секунды раздумий, вдох, выдох, и рюкзак оказался у него. Джису успела лишь прожечь Минхо разочарованным взглядом, прежде чем продолжила двигаться вперёд, приняв решение заполучить оружие. Ли понимал, что поступил бесчеловечно, но у него не осталось времени на страдания и извинения. Он закинул рюкзак за спину, побежал в центр, и ноги будто приросли к земле, как только парень приблизился к фонтану. На его глазах Хаюн вонзила остриё копья в илота с двенадцатого, и тот замертво свалился на холодный бетон. По арене рассеялся звук пушечного выстрела, следом за ним — ещё два таких же. Минхо видел, как участники погибали один за другим, как их головы, конечности и туловища заливались кровью, и слышал, как из глоток доносились истошные крики. Ли не успел мысленно озвучить, что идти в центр было нельзя, как перед его лицом пролетел нож. Он увидел Хёнджина, успевшего нацепить на себя подвесы с оружием, две единицы которого уже были в его руках. Возле фонтана лежали семь погибших, к числу которых Хван решил прибавить свою главную цель. Он побежал на Минхо, который совсем забыл о том, что видел пару секунд назад, и рванул в сторону леса так, что от подошвы ботинок отлетала дорожная пыль. Ли отдалённо слышал: «Он мой, не трожь! — и, — Отошла! Я его убью!» Всё это было для них игрой в «догонялки», а для Минхо — бегом, который мог стоить ему жизни. Он приблизился к началу леса, пробежав мимо последнего бетонного здания, и позади раздался пронзительный крик, но без выстрела из пушки. Ранили. Ли остановился, как только наступил на землю, усыпанную сухими листьями и веткам, попытался разглядеть Хёнджина, Хаюн, Тэ Мина или других илотов, примкнувших к ним, но не увидел опасности. Тем не менее, Ли не собирался переключаться на неторопливую ходьбу и продолжил бежать в чащу леса, чтобы найти укрытие. Перед глазами мелькали деревья, под ногами трескались ветки, пение птиц отвлекало. Минхо бежал так быстро, что не смотрел по сторонам, и в один момент это обернулось проблемой. Он столкнулся с кем-то, появившимся слева, оба илота отползли в стороны и посмотрели друг на друга. Это была Рюджин, выронившая лук и несколько стрел, которые оказались у ног Минхо. Он пытался восстановить дыхание и прийти в себя, когда заметил, что Рюджин боялась подползти к оружию. Ли мог схватить стрелу и заколоть её на месте, чем приблизил бы себя к победе ещё на шаг, но вместо этого бросил лук к ногам девушки и побежал дальше, оставив её на поляне.       Он остановился спустя пятнадцать минут, которые потратил на отдаление от центра арены. Вокруг были только деревья, за последний километр он не встретил ни одного илота, что обеспечило относительную безопасность. Минхо снял со своих плеч рюкзак и только тогда осознал, что заполучил арсенал высшего ранга. У него не было выбора, ведь без оружия и снаряжения на арене не выжить, поэтому пришлось забрать ближайший рюкзак, принадлежащий Джису. Он не оправдывал себя, а трезво оценивал свои действия и решения. Минхо сел на землю, облокотился на дерево и, расслабив затяжку, начал изучать содержимое: фляга с водой, полный коробок спичек, упаковка вяленого мяса, верёвка, тёплая ветровка, перчатки, перочинный нож, заживляющая мазь, соленые крекеры и уложенные в отдельный кейс «карманные мины» — небольшие взрывчатки, которые активизировались, как только человек наступал на них. Убить ими было сложно, зато лишить кого-то пары пальцев на ноге или руке — запросто. Приятным бонусом от спонсоров оказалась ловушка, способная воспроизводить звуки диких животных, взрывов или шагов, управляющаяся специальным пультом. Сейчас из всего арсенала Минхо воспользовался только флягой, которую опустошил на одну треть после непрерывного бега, и надел поверх лонгслива ветровку, чтобы уберечь себя от дальнейших царапин при столкновении с ветками деревьев. Больше всего Ли волновал вопрос: где находился Джисон? Был он жив или мёртв, с кем объединился и добыл ли оружие? Отправляться на его поиски сейчас было глупо, так как вокруг Минхо не оказалось ни души, и не хотелось упускать возможность побыть в безопасности хотя бы пару часов, пока устраняли самых слабых. Ли принял решение взобраться на дерево, привязать себя верёвкой и наблюдать свысока.

***

      Минхо не знал, было это дело рук распорядителей, или ему действительно удалось проспать несколько часов, сидя на толстой ветке на высоте пять метров от земли, но в момент пробуждения солнце уже не светило над головой, а заходило за горизонт. Стало холоднее, освещение заметно снизилось, а звуки стихли, из-за чего любой шорох и хруст ветки долетал до ушей без каких-либо преград. Начались первые сигналы голода. В рюкзаке Минхо было что-то на подобии закусок, но он планировал приберечь их для крайнего случая, а сейчас обойтись ягодами или, если повезёт, дичью, которую можно было зарезать ножом. Он начал осматривать подножие дерева, не развязывая верёвку, чтобы понять, был ли смысл спускаться на землю. Далеко уйти явно не получится, так как вскоре солнце должно было окончательно скрыться, а идея шататься по лесу, где бродили вооружённые чокнутые маньяки, мало привлекала Ли. Внизу не было кустов и даже намёка на присутствие животных, поэтому парень решил не рисковать и остаться на дереве, а уже с восходом отправиться на поиски Джисона.       Он услышал голоса. Минхо ни разу не пожалел, что расположился по другую сторону от протоптанной тропинки, и сейчас привлекал гораздо меньше внимания. Он затаил дыхание, плотно прижался к столбу спиной и пытался незаметно повернуть голову вправо, чтобы увидеть говорящих. Минхо был готов встретить любого, помимо банды Хёнджина, но удача снова повернулась к нему задом. К Хвану, Джеюну, Хаюн и Тэ Мину также присоединилась девушка с десятого, которая явно попала к ним не за умения. Хёнджин приобнимал её за плечо, шагая впереди всей шайки, и Ли с трудом смог вспомнить её имя. Чой Ханбёль, которая приехала в Модерн с Джеюном, по каким-то причинам ютилась рядом с главарём объединения, а не своим земляком. Вскоре стало ясно, что это произошло не по воле девушки. Природа не обделила Ханбёль красотой, а её миниатюрность только усиливала визуальную крепкость Хвана. Изначально Минхо думал, что она «принадлежала» Джеюну, но, по всей видимости, с появлением Хёнджина тот решил уступить вожаку.       — И где этого отпрыска либерализма носит?.. — прорычала Хаюн, смотря по сторонам. — Под землю зарылся, что ли?       — Какая разница? Всё равно не сбежит, — заявил Тэ Мин. — Он в любом случае проебал свои ножи, а без них ничего из себя не представляет.       Распорядители оказались щедры и положили оружие Минхо прямиком к остальным вещам, но Тэ Мин не дал ему шанса заполучить ножи. Ли увидел, что подвесы с ними были прикреплены к лямкам рюкзака.       — А его подсос ещё жив? — спросил Джеюн, когда вся группа приняла решение устроить привал и начала раскрадывать вещи возле дерева, на котором спрятался Ли. — Лично я его не убивал.       — Я вообще его не видел, — подхватил Тэ Мин, вонзая и вынимая топор из влажной земли. — Ладно, один раз мелькнул перед глазами, пока я пацана с третьего рубил. Потом слинял куда-то.       — Этот дебил умудрился набрать пятнадцать баллов… — вступил Хёнджин. — Он наверняка уже объединился с мятежником. А если нет, то убить их по одиночке будет проще.       — И какой план? — спросила Хаюн. — Будем тупо ждать, когда Минхо сам объявится? Не лучше ли вернуться в центр и заночевать в бетонках?       — А ты боишься жопу отморозить? — усмехнулся Хван. — Пока останемся здесь. Минхо точно в лесу, идти в бетонки бессмысленно. Джеюн, собери ветки для костра, Хаюн и Тэ Мин, на вас охота. Найдите каких-нибудь птичек или грызунов.       Выслушав задания, приспешники Хёнджина разбрелись по разным сторонам, и Минхо смог выдохнуть, но не до конца. Сейчас стремительно темнело, к их возвращению света совсем не останется, из-за чего шанс быть замеченным снизится в несколько раз. Задача Ли была крайне проста — сидеть тихо и не высовываться, пока группа не ляжет спать. Они наверняка планировали оставить дежурного, но Ли уже придумал, как мог проскользнуть мимо него, а также, если всё сложится удачно, заполучить ножи и топор.       Жажда оказалась гораздо мучительнее голода. Минхо старался не шевелиться лишний раз, чтобы случайно не издать какой-либо звук, способный выдать его, а про возможность взять флягу с водой даже не мечтал. Она была здесь, прямо на его коленях, куда Ли поместил рюкзак, но страх выронить её из рук и не только лишиться воды, но и привлечь внимание врагов оказался сильнее желания сделать пару глотков и смочить горло. Минхо давно потерял счёт времени, которое шло на арене по-другому, но заметил, что в определённый момент на небе сверкала молния, сопровождающаяся громом, и эта аномалия повторилась более десяти раз с момента начала запуска. Ли пришёл к выводу, что так распорядители оповещали илотов о прошествии часа. Уже давно стемнело, что подтверждало несоответствие реальным природным условиям. Это было очевидно, ведь молния стреляла без образования тучи. Ли вздрогнул, услышав ту самую величественную мелодию, одновременно вызывающую мурашки, страх и уверенность в своих силах, которая звучала каждый раз, когда на мониторах эльтерийцев всплывал символ «Наследия». Он обернулся назад, слегка выглянув из-за толстого ствола дерева, и увидел экран, плывущий по небу благодаря рейдеру. Сначала им показали эмблему проекта, под которой светилось слово «падшие», а затем, пока музыка продолжала играть, начали всплывать фотографии погибших илотов, номера их рангов и имена.

Ян Мунгён. Ранг 3

Чон Сонги. Ранг 4

Ли Урин. Ранг 4

Пак Юри. Ранг 6

Сон Гэ До. Ранг 12

Ча Юци. Ранг 13

Кан Тэбон. Ранг 14

Шин Юнми. Ранг 15

      Мелодия стихла, экран погас, и снизу раздались аплодисменты. Группа начала торжествовать от гордости за проделанную работу, но радость изжила себя через считанные секунды. Хёнджин открыто выразил своё недовольство стойкостью Джисона, в то время как Минхо не мог перестать улыбаться, думая о том же, и не забыл высказаться по поводу своей главной цели. Он был счастлив не увидеть на экране фотографию Ли, так как считал потомка бунтовщиков своей собственностью, и что имел монополистическое право на его убийство.       Группа недолго просидела за обсуждением результатов сегодняшнего дня, а затем объявила отбой, отдав роль сторожевого Джеюну. Минхо осталось дождаться, когда все остальные заснут, и начать воплощать свой план побега в реальность. Тишину рассеивал только треск костра и периодические движения Джеюна, вооружённого трезубцем, который боролся с желанием закрыть глаза и заснуть, как все его союзники. Минхо ждал до последнего, но здравое оценивание выдержки илота дало понять, что такими темпами он просидит до рассвета, и с первыми лучами солнца его наверняка заметят. Нужно было выбираться. Ли аккуратно достал из рюкзака кейс со взрывчатками, о которых ему рассказывал Чонин. Они должны были сработать не только при наступлении на устройство, но и резком столкновении с твёрдой поверхностью, чем Минхо решил воспользоваться для отвлечения внимания. Он отвязал себя от ветки, сложил верёвку в рюкзак и, крепко зафиксировав его под грудью ремнём, обхватил ствол руками и спустился чуть ниже, найдя опору в виде плотного сука. Ли заранее поместил взрывчатки в карман, поэтому двигался максимально осторожно, чтобы по неосторожности не спровоцировать щелчок и тем самым подорвать самого себя. Он взял в руки первую «мину», выдохнул и швырнул её на несколько десятков метров. Взрыв больше напоминал очень громкий хлопок, что заставило Джеюна подскочить на ноги и посмотреть в тёмную глубину леса. Он сделал несколько шагов, навострил уши и начал разглядывать ближайшую к лагерю территорию. Ли дождался, когда Джеюн примет решение вернуться назад, оправдав звук странным видением, и бросил вторую взрывчатку. Теперь илот не смог остаться возле товарищей и отправился в чащу, выкрикивая угрожающие обращения к тому, кто стоял за этим, а Минхо тем временем спрыгнул с внушающей высоты и неудачно приземлился на землю — на плечо. Ушиб оказался настолько сильным, что Ли начал подозревать приобретение перелома, но у него не было времени на такие мелочи. Он, приоткрыв рот от мучительной боли, подполз к рюкзаку, к которому были прикреплены ножи, и начал расстёгивать один подвес за другим, пытаясь сделать это тихо и при этом быстро. Джеюн приближался, и Ли пришлось ускориться. Он уже заполучил три подвеса из четырёх, закрепил на одном из них топор Тэ Мина и начал отстёгивать последний ремень, но поймал на себе взгляд Ханбёль, лежащей на груди спящего Хёнджина, чья ладонь касалась её рёбер. Ли смотрел на неё, боясь что-либо предпринять, ведь попытка бегства должна была обернуться немедленным пробуждением Хвана, но девушка продолжала молча глядеть в ответ, не шевелясь. Минхо видел в её глазах только отчаяние и смирение. Ханбёль знала, что чем быстрее Хёнджин доберётся до него, тем раньше он расправится со своими союзниками, как только устранит главного конкурента, и ей наступит конец. Поняв её намерения, Ли наконец-то отцепил последний подвес и забросил его в карман ветровки, а затем чётко проговорил губами, но без единого звука, чтобы девушка поняла: «Спасибо». Она слабо улыбнулась в ответ и, услышав голос Джеюна, закрыла глаза, чтобы прикинуться спящей.       — Эй! — во всё горло крикнул Джеюн, показавшийся из темноты. — Стой, сука!       Сердце замерло в ту же секунду, а ноги понесли Минхо в другую от илота сторону. Он бежал так быстро, что не успевал проложить маршрут и надеялся на удачу, которая должна была уберечь его от столкновения со столбом. Лунного света было достаточно, чтобы увидеть заросли, находящиеся в десяти метрах от себя, но дальше — тьма. Минхо слышал крики позади, один из которых принадлежал Хёнджину, чей голос он мог распознать издалека. Ли старался не оборачиваться, но страх превышал осторожность, и голова то и дело меняла своё положение, из-за чего парень ощутил на себе всю твёрдость веток и скользкость земли. Он не мог воспользоваться оружием, поэтому продолжал бежать, пытаясь найти укрытие, но шорох, крик и топот позади усиливались, из-за чего не получалось сконцентрироваться. В один момент Ли перестал чувствовать землю под ногами и через мгновение покатился вниз по оврагу. Мокрые листья прилипали к одежде и лицу, снижая и без того плохую видимость, но Минхо думал о другом — лишь бы не потерять ножи. Он затормозил внизу обрыва и нащупал оружие в подвесах, попытался подняться на ноги, и режущая боль в ту же секунду пронзила правое плечо, на которое он приземлился во время спуска с дерева. Ли вскрикнул, поняв, что его ранили, и машинально закрыл глубокую царапину левой ладонью, но через секунду увидел в десяти метрах от себя Хёнджина, несущегося в его сторону. Минхо схватил в руки нож, который вытащил из ремня, лежащего в кармане, и не сразу понял, как смог дать отпор. Лезвие пронзило голень Хвана, спустя мгновение упавшего на землю с истошным воплем, и у Минхо появился шанс расправиться с ним раз и навсегда, но приближающиеся союзники илота заставили его продолжить бежать. Ли по-прежнему удерживал ладонь на раненном плече, перебирая ногами по скользким листьям и многочисленным веткам, но оторваться от врага на безопасное расстояние не удалось. Он начал взбираться вверх, сквозь боль хватаясь за корни деревьев, торчащие из песчаной стены обрыва, и в конце пути увидел Хаюн, стоящую над ним с копьём. Она отвела руку в сторону, изобразив на лице злорадство от неизбежного приближения смерти Минхо, но застыла в таком положении за секунду до нанесения смертоносного удара. Из её живота торчало длинное лезвие меча, которое пробило девушку насквозь, и Ли не успел прийти в себя, как тело полетело в овраг, а по арене рассеялся звук пушечного выстрела. Чонвон, стоящий на краю обрыва, сунул окровавленный меч в ножну, схватил Минхо за руку и потянул его на себя, а затем велел бежать рядом и не задавать лишних вопросов.       Они смогли остановиться спустя семь минут непрерывного скитания по лесу в поисках укрытия. Чонвон привёл Минхо на поляну, окружённую низкими кустами и крупными камнями, поросшими мхом, на которые оба обессилено сели и начали восстанавливать дыхание. Всё произошло настолько быстро, что Минхо только сейчас, оказавшись вдали от врагов, смог оценить уровень опасности. Он трижды оказался на пороге смерти.       — Вау… — до сих пор с тяжестью наполняя лёгкие кислородом, протянул Чонвон, подняв руки над головой. Минхо приставил нож к его горлу, а согнутое колено разместил возле паха илота, чтобы остановить его в случае сопротивления. — Не очень похоже на благодарность…       — Ты следил за мной?! — надавив лезвием чуть сильнее, агрессивно спросил он. — Вот такие у тебя намерения на союз, да?! Сначала клянёшься в своей надёжности, а потом засаду устраиваешь?! Хотел убить меня, как эту шлюху с четырнадцатого?!       — Интересная теория, — усмехнулся Чонвон, продолжая смиренно ждать, когда парень придёт в себя. — Даже жаль опровергать её. У вас там такая погоня была, что со всех концов арены услышали. Я не мог пройти мимо. Ножичек-то убери, мой побольше будет.       Минхо не сдвинулся с места.       — Слушай, я понимаю, что ты едва не поздоровался с Ильсаном, но пора возвращаться в строй. С такой впечатлительностью долго не протянешь, поэтому советую поберечь нервы.       Ли ещё пару секунд держал нож у шеи Чонвона, но, вдумавшись в его слова, уступил здравому смыслу. Оружие оказалось в подвесе, и Ян наконец-то смог выдохнуть, так как лезвие больше не упиралось в гортань. Минхо расстегнул крепление, удерживающееся рюкзак под грудью, сбросил его с плеч и начал в спешке искать флягу. Будь его воля, вода бы пропала даже со дна, но Ли понимал, что без представления, где можно пополнить запасы, требовалось экономить, поэтому сделал три глотка и защёлкнул крышку. Он сел на холодную землю, собираясь убрать воду обратно во внутренний отсек, но обратил внимание на Чонвона, чей взгляд, направленный на флягу, напоминал дикого зверя, увидевшего добычу после нескольких дней голода. Минхо протянул ему ёмкость, и парень выхватил её так быстро, что владельцу оставалось только молиться на благоразумие Чонвона и хоть какой-то дальнейший остаток воды. Прекратив утолять многочасовую жажду, Ян блаженно улыбнулся и вернул флягу, которая оставалась наполненной на одну треть от первоначального объёма.       — Вот это уже смахивает на благодарность за спасение, — более энергично произнёс Чонвон. — Это твой рюкзак?       — Нет, Джису с третьего. Мой забрал Тэ Мин, поэтому пришлось выкручиваться.       — С третьего?.. — переспросил он, будто не поверил. — Правда?! И что там?       — Вяленое мясо, перчатки, нож, спички, мазь, крекеры… — начал перечислять Ли, смотря на содержимое. — Ещё осталось пять маленьких взрывчаток и звуковая ловушка. А ты… без всего?       — Как видишь, — развёл руками Чонвон, продемонстрировав отсутствие рюкзака. — Кто-то так отчаялся, что забрал набор нищеброда. Я отдал предпочтение оружию. Кстати, как ты умудрился стырить и вещи Джису, и ножи?       — Я забрал их у Тэ Мина. Весь день просидел на дереве, под которым потом собралась банда Хёнджина, и ждал, когда они заснут. Я смог отвлечь Джеюна, его сделали дежурным, но он меня заметил и… дальше ты сам всё знаешь.       — А плечо пострадало в ходе вашей гонки, да? — спросил Чонвон, указав на кровоточащую рану парня. — Тебе мазь просто так дали? Или ждёшь заражения крови?       Минхо знал, что лекарственные препараты, которые предоставляли илотам на арене, не были обыкновенными «пустышками», которыми ему приходилось пользоваться на девятом ранге, и что заживляющая мазь, лежащая в рюкзаке, имела превосходный целительный эффект. Он стянул с себя ветровку, сразу почувствовав свежую рану, о которой забыл из-за неожиданной встречи с Чонвоном, и взглянул на плечо. Нож, пронзивший его, несколько мгновений находился в плоти, из-за чего рана была глубокой, но не расползлась по коже, а представляла из себя единое целое. Ли надеялся, что в рюкзаке окажутся бинты, которые смогут изолировать повреждённый участок, но попытки отыскать хоть что-то похожее не увенчались успехом. Пришлось заталкивать мазь под прорезанную ткань лонгслива, не снимая его. Каждое прикосновение к ране сопровождалось тихим стоном, более того, Ли был готов закричать, но старался держать эмоции внутри. Чонвону же оставалось только наблюдать за его страданиями и неприятно корчиться от представления, насколько сильной была боль. Минхо израсходовал значительную часть мази из-за её маленького объёма, который был рассчитан на два-три применения, и решил, что в следующий раз притронется к ней только в крайнем случае. Плечо охладилось сразу же, как лекарство попало на его окровавленную область, и чувство облегчения не заставило себя долго ждать. Но Чонвона больше удивила не стойкость Минхо, который в буквальном смысле ковырял рану, чтобы нанести слой мази на увечье, а его внезапно начавшиеся сборы.       — Далеко собрался?       — Искать Джисона, — ответил Ли, закрепив рюкзак на торсе. — Нужно встретиться с ним, пока нас не поубивали по одиночке.       — То есть, ты меня даже за единицу не считаешь? — саркастично нахмурился Чонвон. — Не хочу расстраивать, но у тебя нет шансов найти конкретного человека в огромном ночном лесу, где дохрена вооружённых илотов. Дождёмся утра и пойдём искать твоего ненаглядного.       — Ты так уверен, что я хочу продолжить держаться вместе?       Терпение Яна лопнуло.       — Нет, блять, я по приколу тут с тобой чаи гоняю! — внезапно повысил голос он, поднявшись с камня, и резко приблизился к Минхо. — Когда ты уже поймёшь, что я не собираюсь тебя убивать?! Что я изначально хотел заключить союз без какого-либо умысла?! Если бы я хотел твоей смерти, то не стал бы останавливать Хаюн! Раз ты так не доверяешь мне, то иди в свой лес и встречай там людей, каждый из которых мечтает увидеть твою фотографию среди погибших! Поверь уже, что есть те, кто хочет помочь!       Сейчас появилась прекрасная возможность уйти и не переживать о возможном предательстве, но Минхо не сделал ни одного шага. Он молча смотрел на Чонвона, который отошёл назад и снова сел на камень, а затем провёл рукой по пульсирующей от гнева шее.       — Что?! — не дождавшись никакого ответа на свои слова, продолжил Ян. — Да, сорвался, но у меня стресс. Я человека убил, между прочим.       — И как оно?       Взгляд Чонвона переместился на ножну, в которой находился окровавленный меч, и спустя пару секунд тишины он нелепо усмехнулся.       — Как дурь. Понимаешь, что это ужасно и что никогда не сможешь окончательно оправиться, но столько эмоций… Не подсесть бы. Неприятных людей очень приятно убивать.       — Значит, будем убивать только неприятных, — обозначив, что он собирался делать это совместно, Ли ответил на все вопросы. — Сможешь собрать ветки для костра? Я пока поищу кого-нибудь живого, чтобы пожарить.       — Можем вернуться за Хаюн.       — Не стоит. Она ядовитая.       Минхо смог поймать несколько лягушек и одного зайца, при встрече с которым ощутил себя дома, где регулярно охотился на его сородичей точно такими же методами. Чанбин не советовал разводить костёр, если ты находился в одиночестве, но бояться нечего, если у обоих было оружие и умение им пользоваться. Они договорились охранять друг друга в течении ночи и меняться через три удара молнии, что равнялось трём часам, а с рассветом отправиться на поиски Хана. Минхо дежурил первым. Он до сих испытывал ничем не оправданное недоверие к Чонвону и, признаться, боялся ложиться спать, когда настанет время смены, но решил подумать о недавних словах илота. Если бы Ян хотел убить его, то не стал бы останавливать Хаюн или сделал это, когда остался наедине с ним, но ничего не произошло.

***

      Минхо проснулся не от громкого звука, удара, вонзённого в глотку ножа, голоса Чонвона или иных ожидаемых факторов, а от тревоги. Он даже не видел кошмар, что также являлось частой и возможной причиной внезапного подъёма, но почувствовал, что нужно было открыть глаза. Ли первым делом проверил подвесы, которые поместил под одежду перед тем, как передать смену, и, определив, что ни одна единица оружия не пропала, начал отстёгивать ремни и закреплять их поверх штанов. Топор также остался между камнями, куда Минхо поместил его за пару минут до того, как разбудил Чонвона, которого сейчас не оказалось рядом. Ли сразу схватил в руки один из ножей и начал осматриваться, пытаясь понять, куда мог уйти союзник, но обратил внимание на отсутствие не менее важного элемента выживания. Рюкзака нигде не было. Минхо прочесал всю поляну, заглянул под каждый камень и дерево, но не нашёл его.       — Согласись, что хреново спать на земле, — сказал Чонвон, показавшийся из леса. Он бросал меч из руки в руку — игрался, представляя, что был рыцарем. — Даже на тринадцатом ранге кровати более мягкие. Хотя до этой ночи я был уверен, что всю жизнь спал на соломе.       — Где рюкзак?       — Там, где ты его оставил? — предположил он. — Я хотел взять воды, но решил не наглеть. Зато прогулялся и нашёл родник.       — Где рюкзак, тварь?!       Чонвон понял, что вопрос нёс в себе прямую угрозу, поэтому решил без лишних разбирательств показать место, где видел его в последний раз. Он подошёл к стыку двух ближайших булыжников и указал на пространство между ними, направив туда меч.       — Десять минут назад был здесь. Ничего не знаю.       — Класс… — саркастично усмехнулся Минхо. — Хочешь сказать, что кто-то пришёл сюда во время твоего отсутствия и забрал рюкзак, но при этом не попытался взять топор и убить меня?       — Великолепная проницательность. От меня что требуется? — развёл руками Чонвон. — Я говорю правду, а верить или нет — это твой выбор.       — Если вернёшь мне его сейчас, то я просто уйду и ничего не сделаю.       — А если нет? Уж извините, я созидать из воздуха ещё не… — Чонвон успел увернуться в последнюю секунду. Он смотрел на рукоять ножа, торчащую из дерева, которое стояло позади него, и медленно поднял меч, снова взглянув на Ли. — Ты уверен, что хочешь этого?       — Верни мне рюкзак… — дрожащим от гнева голосом потребовал Минхо. — И мы разойдёмся, будто не виделись.       — А если бы такая ситуация произошла с Джисоном? В него бы ты тоже ножами бросался? — спросил Ян и вытащил оружие из ствола, раскачав его в коре, а затем бросил к ногам Минхо. — Ты всего один день на арене, а уже с ума сходишь. Что дальше? Убьёшь здесь всех, вернёшься домой к своей дочурке и будешь на неё с лезвием прыгать?       Последняя фраза явно была лишней. Чонвон понял это, когда в его сторону полетел тот же нож, на этот раз направленный не в ствол дерева, а в тело. Он отпрыгнул в сторону, успев увернуться, но Ли не собирался останавливаться на одной попытке и, вооружившись топором, отправился к булыжнику, за которым прятался илот. Тот встретил его с мечом, который выставил над головой, чтобы не позволить Минхо пробить ей череп, но невыгодное сидячее положение сыграло против Яна. Как только Ли понял, что ему не хватало сил, чтобы согнуть локти парня и опустить меч, он выбил оружие из чужих рук ботинком, ударив им по пальцам Чонвона. Минхо спрыгнул с булыжника, быстро схватил меч и, загнав противника в угол, стоял над ним, крепко сжимая рукоять стального оружия.       — Давай, — сказал Ян, который принял свою нынешнюю беспомощность. — Сам ведь потом будешь рыдать от чувства вины. Лучше бы ты так вчера над Хёнджином встал, чем над человеком, который тебя спас.       Минхо ещё пару секунд смотрел на Чонвона, который отражал полное спокойствие, вызванное уверенностью, что у парня не хватит духа на убийство, и оказался прав. Меч звонко приземлился на землю, перед этим столкнувшись с камнем, и через считанные мгновения Ли пропал с поляны. Он знал, что Чонвон был хитёр и опасен, что его не остановит страх перед смертью, если для этого придётся сознаться в содеянном, поэтому решил оборвать только зародившийся союз. Даже если Чонвон не был причастен к пропаже рюкзака, Минхо не собирался держаться рядом с человеком, которому не доверял. Единственный, на кого он мог положиться, сейчас находился в неизвестной части огромной арены, и Ли не мог позволить себе умереть до того, как встретится с ним.       С момента его разлуки с Чонвоном молния прогремела уже два раза, но Минхо уверено продолжал идти по лесу, думая, где можно было найти Хана. Вряд ли он прятался в зданиях центра, где могли заседать либо отчаянные одиночки, либо союзы из многочисленных илотов, поэтому был нацелен на исследование леса. В один момент он вспомнил про слова Чанбина, узнавшего, что распорядители решили «разбавить» игру и добавить в неё новые правила, но решил не зацикливаться на проблеме до её появления. Самым мучительным испытанием неизменно была жажда, но сейчас Ли даже не имел возможность наполнить ёмкость водой, так как фляга хранилась в пропавшем рюкзаке. Спустя несколько часов непрерывного шествия, когда у него создалось ощущение, что горло опухло от жажды, Минхо всё-таки решил передохнуть. Пришлось копить слюну, чтобы почувствовать хоть какое-то количество жидкости во рту, но секундное облегчение не пересекло границу иллюзии. Сначала Минхо подумал, что капля, упавшая на него с неба, была отчаянной галлюцинацией, но возрастающее количество идентичных ей, которое вскоре создало шумный дождь, оказалось настоящим спасением. Ли сложил ладони «лодочкой» и от нетерпения стал слизывать с них ничтожно малое количество воды, но после решил дождаться, когда в руках наберётся хотя бы полноценный глоток. Дождь усиливался, превращаясь в ливень, а вместе с его темпом возрастала и радость. Минхо сорвал с земли широкий лист неизвестного растения, согнул его края и наполнил созданное углубление водой, затем повторил это действие несколько раз подряд, пока полностью не утолил жажду. Напившись, он начал растирать капли по лицу, покрытому пылью и грязью, а после провёл руками по мокрым волосам и шее, чтобы ощутить хоть какую-то свежесть. Минхо не стал дожидаться окончания ливня и отправился дальше, чувствуя, как силы восстанавливались благодаря бодрящей прохладе и успокаивающему шуму, но сполна насладиться щедростью распорядителей не удалось. Ли услышал крик. Настолько душераздирающий и звонкий, что казалось, будто он был издан испуганным ребёнком. Минхо собирался пройти мимо, но, распознав в вопле своё имя, произнесённое несколько раз с надеждой на спасение, обернулся в сторону, откуда доносился звук. Он начал бежать, когда отчаянное «Минхо» стало повторяться всё чаще и чаще, приставил ладонь ко лбу, чтобы дождевые капли не перекрывали обзор, и увидел привязанную к дереву Ханбёль. Желание унести отсюда ноги как можно дальше было оправдано сильным, ведь Минхо рисковал попасться на уловку Хёнджина, но внешний вид девушки ввёл его в ступор. Она выглядела измученной. Глаза опухли от слёз, губы дрожали, как и привязанные к стволу руки, шея была покрыта ссадинами и красными следами, а в штанинах образовались дыры и затяжки, будто ей пришлось ползти по веткам или вынуждено падать на них.       — Минхо, пожалуйста! — взмолилась Ханбёль, проливая слёзы, что было видно даже под ливнем. — Помоги мне! Помоги, прошу…       Через несколько секунд Ли уже сидел перед ней, распиливая ножом плотную верёвку. Он постоянно оглядывался, боясь, что заметит за одним из стволов Хёнджина, Джеюна или Тэ Мина, но вокруг не было ни души. Освободив Ханбёль, Ли протянул ей руку, чтобы помочь встать, и девушка сразу облокотилась на ствол дерева, положив руку на живот.       — Идти можешь?! — громко спросил Минхо, чтобы девушка услышала его сквозь шум дождя.       Ханбёль виновато помотала головой. Её тонкие ноги мгновенно начинали трястись при попытке сделать небольшой шаг, и Минхо потребовалось три секунды для принятие решения, которое должно было изменить все его планы. Ли велел девушке взбираться на его спину и, придерживая её руками, побежал по тому пути, по которому собирался продолжить поиски Джисона, пока не встретил Ханбёль. Она оказалась ещё легче, чем предполагал Минхо, поэтому её присутствие почти не сбавляло скорость. Ли не останавливался до момента, пока ливень не стих, и за тучами показалось солнце. За всё это время Ханбёль не произнесла ни слова, но Минхо чувствовал страх девушки через холод и дрожание рук, охвативших его плечи. Он замедлился возле места, напоминающего заброшенную берлогу, представляющую из себя каменное углубление над землёй, поросшее травой. Сбоку и сзади оно выглядело, как небольшой холм, поэтому являлось относительно безопасным укрытием, в которое Ли зашёл, не задумываясь. Он спустил Ханбёль со своей спины, та сразу забилась в угол, поджала колени к груди и старалась не пересекаться взглядами с Минхо. Теперь он мог более точно оценить состояние девушки и прийти к окончательному выводу, что над ней издевались.       — Что они с тобой сделали?       Ханбёль не ответила и начала вытирать слёзы.       — Эти уроды тебя использовали?       На этот раз девушка кивнула.       — После того, как убили Хаюн… они сказали, что… — ей было физически тяжело говорить, но Минхо мог только ждать, когда Ханбёль успокоится и продолжит. Он боялся даже дотронуться до неё или предпринять другие способы утешения. — Они сказали, что мне придётся работать за двоих. И что «так снимают стресс»…       Догадаться о способе их успокоения было крайне просто, поэтому Ли не стал уточнять, правильно ли понял слова девушки.       — Это делали все трое?       — Нет, только Тэ Мин и Джеюн.       — Здесь они тебя не тронут, — пообещал Минхо и слабо улыбнулся, пытаясь хоть как-то подбодрить Ханбёль. — Я могу поискать еду и набрать веток для костра, если ты сможешь остаться одна. Если нет, то буду здесь.       — Как долго?       — Что?       — Просто… я хочу понять, есть ли смысл просить тебя остаться, — объяснила Ханбёль. — Ты наверняка ищешь Джисона.       — Думаю, он сам меня найдёт, — снова улыбнулся Ли. — В его навыках я уверен, поэтому со спокойной душой могу побыть с тобой столько, сколько потребуется.       — Спасибо…       Минхо всё-таки решил отправиться на поиски еды, перед этим на всякий случай сказав Ханбёль, чтобы она никуда не уходила. Девушка искренне хотела помочь и хотя бы собрать ветки, но каждая попытка встать или поползти несла за собой ужасную боль, поэтому она решила прислушаться к Ли и дожидалась его в укрытии. Минхо не было в районе получаса, и всё это время Ханбёль просидела в каменном углублении, не издав ни единого звука. Ей было страшно, но уверенность в скором возвращении Ли успокаивала. Он появился спустя несколько минут, как прогремела молния, держа в руках лист и уложенную на него крупную рыбу. Минхо повезло найти родник, под камнями которого прятались водные существа, а дальше дело было за ловкостью и удачей. Глаза Ханбёль засияли от радости и восхищения. Перед уходом Ли заранее поместил в укрытие более-менее сухие ветки, чтобы они успели прийти в пригодное для использования состояние за время его отсутствия, а затем начал думать, как развести костёр. Протянутое ему огниво, которое Ханбёль достала из кармана, пришлось очень кстати.       — Не думал, что распорядители так рассщедрятся, — сказал Минхо, держа над огнём рыбу, насаженную на ветку. — Запустили в родник мясо… Там и ягоды растут.       Он достал из кармана горстку голубо-чёрных плодов, один из которых Ханбёль взяла в руки и начала рассматривать, будто пыталась что-то найти.       — Ты ведь не ел их?..       — Нет… А что?       — Видишь тёмный круг под плодоножкой? — спросила она, указав на верхушку ягоды. — Это моронник. Он ядовитый. Растёт у пресной воды, на десятом полно такого добра. Из него до смешного просто сделать наркотик.       — Из ягоды?..       — Она входит в состав. Начинаются галлюцинации и озноб, если съесть хотя бы три штуки. У нас на десятом собирают моронник и отвозят в Модерн, а там из него делают этиморон разной концентрации. Его легко достать, потому что ягод очень много, но наши научились варить без химии.       В голове Минхо тут же сложился пазл. Наверняка Джеюн знал про волшебные свойства ягоды, растущей на его ранге, и прихватил с собой несколько плодов перед рекрутом. Их союз с Хёнджином зародился в первые дни пребывания в Модерне, и выстроить хронологию до момента, когда наркотик попал в бутылку Ли, было нетрудно.       — Получается, я из-за этой ягодки глаз потерял, — усмехнулся он и положил её обратно в карман. — Ещё пригодится.       — Минхо, можно вопрос? — аккуратно поинтересовалась Ханбёль и получила ответ в виде кивка. — Всё, что ты говорил про Риель — правда? Не подумай, просто многие пишут себе легенды, чтобы…       — Правда, — сразу ответил Ли. — Если честно, я надеялся на милость спонсоров, когда пересматривал видео с рекрута, но потом появилась более интересная новость.       — Ты действительно ничего не знал про свою семью?       — Нет, — голос заметно изменился, став более холодным и огорчённым. — В детдоме нам постоянно твердили, что революция — это плохо, но никогда не рассказывали о ней подробно, тем более не показывали фотографии мятежников. Меня всю жизнь сторонилось старшее поколение, которое застало Ильсана при жизни, а я не понимал причину. Я не мог найти нормальную работу, постоянно получал штрафы, на меня доносили за каждую мелочь… и вот я здесь. Зато теперь всё встало на свои места.       — Это ужасно…       — Не так уж и ужасно, — сказал он и выложил готовую рыбу на тот же лист, чтобы дать ей немного остыть. — Если бы за мной не побежали торговцы, когда я спёр с их прилавка два пакета риса, то не нашёл бы Риель. Пришлось прыгать по закоулкам, в одном из которых она сидела, — Минхо начал разделывать мясо ножом. — А у тебя есть кто-то?       — Был, — тихо сказала Ханбёль. — Старший брат. Два года назад его убили за негативные высказывания в сторону власти, когда нам повысили налоги, из-за чего он потерял торговую точку на рынке. Сначала просто были штрафы, а потом, когда забирать стало нечего, его взяли арестанцы. С тех пор одна.       — Почему он продолжал высказываться, если понимал риски?       — По нему это очень ударило. На десятом почти не было детских домов, поэтому дети погибших на революции попрошайничали. Мне было всего-ничего, я не помню этого кошмара, но брат рассказывал, как носил меня на руках весь день и пытался найти хоть какую-то еду. Ему было восемь. Тогда и начались проблемы с головой. Повезло, что нас приютила одна бабушка, но она умерла через четыре года, и небольшой дом перешёл нам. Он пытался зарабатывать деньги, содержал меня и наконец-то смог встать на ноги, но потом цены подскочили до небес. У него забрали работу, накопились долги и… В общем, стало всё равно.       — Соболезную, — твёрдо, но с сочувствием произнёс Минхо. Ему хотелось как можно скорее перевести тему, чтобы не зацикливаться на печали, которой пропитались стены укрытия. — Ты ешь, не стесняйся. Вряд ли нам ещё раз повезёт поймать такое сокровище.       До этого момента Минхо довелось попробовать рыбу только один раз, когда Бан Чан, только познакомившись с ним, решил помочь парню и накормить его чем-то стоящим в знак благих намерений. Ли рассказал, что на девятом не было места даже для многоквартирных домов, а о водоёмах жители и не мечтали. Ханбёль заинтересовалась и попросила рассказать, как выглядел его ранг, и услышанное повергло её в шок. На десятом, который являлся соседним и так же относился к низшим, не было блоков с множеством уровней, ведь он являлся сельскохозяйственным центром Эльтерии, где выращивали овощи, фрукты и злаковые растения. Минхо был уверен, что «муравейники» были фундаментов всех последних рангов, но ошибался. Их возводили только на средних и на девятом, занимающихся промышленностью и сильнее всего пострадавших в ходе революции, из-за чего власть решила как можно скорее соорудить огромные бетонные постройки, чтобы разместить на пригодном для какой-никакой жизни месте большое количество людей. Заводы были разрушены руками самих рабочих, но переселить всех мастеров на другие ранги было невозможно, из-за чего на уровнях стали размещать маленькие мастерские, где каждый продолжал заниматься своим делом, пока количество этажей в блоках возрастало. Ханбёль подтвердила, что на пятнадцатом и четырнадцатом также не существовало никаких «муравейников», о чём она узнала от Хёнджина и Хаюн, жаловавшихся на пустошь, окружённую высоченными бетонными стенами.       Ближе к вечеру, когда самочувствие Ханбёль заметно улучшилось, Минхо смог принять решение пойти на воровство. Оружие неоспоримо являлось главным атрибутом для выживания, но держаться без какого-либо вещественного набора было крайне тяжело. Он посчитал разумным отправиться к роднику и устроить засаду, чтобы раздобыть рюкзак с любым наполнением, будь то набор для второго или пятнадцатого ранга. Ханбёль просилась пойти с ним, но Минхо настоял, чтобы девушка осталась в укрытии. Он понимал её страх от мысли, что появится Хёнджин, Тэ Мин, Джеюн или кто-то другой, способный убить без угрызения совести, поэтому заранее подготовил всё необходимое, чтобы скрыть девушку за каменными стенами. Он срубил несколько веток при помощи топора, набрал побольше листвы и камней для создания заслона входа в пещеру и попытки сделать её максимально похожей на холм. Перед уходом Минхо на всякий случай одолжил Ханбёль нож и показал места на теле, после единичного удара в которые у противника не могло остаться шанса на выживание.       — Я постараюсь вернуться до темноты, — сказал Ли, придерживая одну из толстых веток, обросшую листвой, чтобы девушка, сидящая внутри укрытия, видела его лицо. — Поверь, со стороны не понятно, что тут может кто-то прятаться.       — А если всё-таки найдут?       — Тогда бей первой, — ухмыльнулся он. — Родник недалеко. Я услышу тебя и сразу прибегу, если что-то случится. Главное — сиди тихо. Договорились?       — Договорились.       Минхо удалось добраться до воды без намёка на попутчиков, что одновременно радовало и огорчало. Его вылазка весьма вероятно могла оказаться бессмысленной, но риск оправдывал цель. Ли точно знал, что ему необходима верёвка, фляга и хоть какой-то медицинский арсенал. Подошёл бы даже обыкновенный бинт или пластырь, чтобы огородить рану, которая заметно зажила со вчерашнего дня, но всё ещё нуждалась в дезинфекции и обработке. Он смог промыть её чистой водой, когда отправился на охоту, но этим только спровоцировал новую волну ноющей боли. Терпимой, но по-прежнему напрягающей. Минхо присмотрел отличное место для засады и спустился на корточки за огромным булыжником, навострил слух и стал ждать. Он не знал, сколько потребуется просидеть на холодной земле, но предчувствие неизбежной встречи с илотом мотивировало его оставаться на месте. Минхо впервые за два дня обратил внимание на красоту арены, ведь в бесконечном потоке стресса у него не было возможности заметить величественность деревьев, спокойствие чистого неба и пение птиц. Ли поймал себя на мысли, что это место напоминало его ранг, за первым кольцом которого раскинулся большой лес с похожей флорой и фауной. К тому же, здесь чувствовалась свобода, пока не вспоминалось, что ты находился на закрытой территории, возможность покинуть которую почти равнялась нулю. Минхо услышал шаги. Он бесшумно выглянул из-за булыжника так, чтобы человек, оказавшийся у родника, не заметил его, и понял, что удача наконец-то повернулась к нему правильной стороной. Илот, сидящий на коленях и не показывающий лица, набирал воду в ладони, а рядом с ним лежал рюкзак. При нём не было оружия, что значительно упрощало задачу, и Минхо за пару мгновений выстроил в голове план: подбежать сзади, толкнуть участника в родник, забрать атрибуты и убежать, пока тот не успел вылезти на сушу и увидеть его. Он аккуратно поднялся с холодной земли и сделал маленький шаг, но через секунду, когда илот на пару мгновений выпрямил спину и показал себя, умывшись, снова оказался за булыжником. Это был Чонин. Тело бросило из жара в холод, и Минхо понял, что арена предоставила ему первый шанс превратиться в предателя. Их союз с Чонином не считался официальным, но Ли был уверен, что, если бы сейчас вышел из-за булыжника, илот бы тепло встретил его и предложил в дальнейшем держаться вместе. Минхо мог сделать так и показаться ему, но понимал, что бывшие «соратники» Ханбёль, которых она приобрела без права выбора, активно охотились в том числе и на Чонина, владеющего блестящим умом и знаниями по обращению с пиротехникой. Если вычислят одного, то не жить всем троим, и объединяться сегодня точно не стоило. Минхо поглядывал на рюкзак, до сих пор лежащий без особого присмотра, и заметил флягу, торчащую из бокового кармана. Чонин уже успел наполнить её водой. Все вещи, лежащие внутри, являлись ключом к существованию на ближайшие дни, которые им предстояло провести на арене, и они находились безумно близко, но в то же время казались недосягаемыми. Потребность забрать рюкзак и побежать к укрытию была равносильна желанию показаться Чонину без какого-либо намёка на конфликт. Здравый смысл говорил о противоречащих вещах: первой — необходимости пойти на предательство, второй — соблюдении моральных принципов. Минхо не хотел враждовать с ним так же, как и умирать от холода. Он увидел привязанный к основанию рюкзака плед.       Ли шёл с пустыми руками. Он не смог переступить через себя и предать человека, который был одним из немногих, кто поддержал Минхо в один из самых ужасных дней в его жизни. Ему было стыдно возвращаться к Ханбёль ни с чем, поэтому надеялся на понимание девушки или простое молчание. Но, уже приблизившись к укрытию, Ли заметил над собой дрон, который сбросил вниз небольшой объект. Первую секунду Минхо считал это бомбой и собирался бежать, но вещь спускалась подозрительно медленно, что объяснялось расположением на парашюте, увиденным парнем, когда она приблизилась к земле. Ли подхватил объект в воздухе и начал рассматривать его, а затем, поняв, что держал в руках кейс, отыскал на нём крепление. Он отогнул защёлку и первым делом увидел записку:       «В следующий раз будь решительнее.

От Чанбина»

      Это была фляга. Минхо со всех ног побежал обратно к роднику, чтобы набрать воды и напоить не только себя, но и Ханбёль. Конечно, он будет решительнее, но не с теми, кто относился к нему, как к человеку.       — Ханбёль, — услышала девушка с улицы и сразу потянулась за ножом, но через мгновение увидела Минхо, попытавшегося предупредить её о своём возвращении. — Всё хорошо?       — Да… Просто испугалась. Нашёл что-нибудь?       — Нам доставили дар свыше, — улыбнулся Ли, войдя в укрытие, и вытащил из кармана наполненную водой флягу. Он протянул её девушке, которая сразу забрала вещь из рук Минхо и начала делать большие глотки, но резко остановилась, заставив себя отодвинуть горлышко ото рта. — Пей, пей, я ещё схожу.       — Спасибо.       За время, оставшееся до наступления ночи, проведённое в укрытии, они услышали два пушечных выстрела. Илоты убрали ветку, единственную подвижную часть сооружённого заслона, и устремили глаза на небо, где показали падших: Сон Хаюн с четырнадцатого, Ким Юго с пятого и Кан Сиву с двенадцатого. Как и ожидалось, сначала устранили либо самых слабых илотов, либо тех, кто держался по одиночке. На арене остались семнадцать участников, значительная часть которых держалась в парах или небольших группах. Первые двое суток на каждом запуске считались «кровавыми», так как создавали условия естественного отбора, в ходе которого выживали только те, кто был способен создать необходимое власти шоу.       В каменном укрытии ночью было гораздо холоднее, чем на улице. Минхо и Ханбёль пытались найти хоть что-то, что могло послужить подстилкой для сна, но вылазка не увенчалась успехом. Прошлой ночью трава создала хоть какое-то ощущение мягкости под телом, и идея на этот раз спать на холодных камнях казалась не самой красочной, но выбора не оставалось. Минхо велел Ханбёль ложиться первой и по просьбе девушки пообещал разбудить её, как только захочет поменяться местами, но понимал, что просидит до рассвета. Так будет безопаснее для обоих, ведь Ханбёль даже при сильном желании не сможет защитить Ли.       — Возьми, — сказал Минхо и протянул ей ветровку. Девушка помотала головой, отказываясь, но Ли был гораздо настойчивее, чем она ожидала. — Не начинай. Всё равно одену, когда уснёшь.       — Минхо, ты не обязан помогать мне.       — Не обязан, но хочу, поэтому бери, пока дают, — на этот раз Минхо положил ветровку на ноги девушки и довольно наблюдал за тем, как она надевала её. Девушка тихо поблагодарила Ли и начала искать место, чтобы лечь, но ни один угол укрытия, мягко говоря, не был пригоден для сна. Минхо мог предложить выход из ситуации, но боялся, что Ханбёль неправильно поймёт его, учитывая всё произошедшее в прошлой группе, поэтому решил намекнуть. — Когда я слез с того дерева и увидел, как ты лежала на Хёнджине… Так удобно спать?       — Лежать так гораздо лучше, чем на земле. Заснуть я тогда не смогла, а потом не позволили.       — Хочешь сказать, что уже двое суток носишься по лесу без перерыва?       — Да.       — Почему тогда не смогла заснуть?       — Боялась, — сразу призналась Ханбёль. — Не столько Хёнджина, сколько Тэ Мина и Джеюна. Он поэтому и забрал меня к себе, чтобы эти двое не трогали.       — А меня не боишься?       — Не боюсь.       Ханбёль была уверена, что Минхо не имел никаких опасных для неё намерений, поэтому без капли страха согласилась на предложение уложить голову на него. Дело было не только в удобстве, но и в тепле, что работало для обеих сторон, и Минхо ровно так же мог согреться от тесного контакта с другим человеком. Засыпая, Ханбёль думала о том, что сподвигло Минхо на её спасение и дальнейшую помощь, но парень имел сразу несколько причин, способных объяснить его поведение. Первая была самой очевидной — он привык оберегать кого-то более слабого. До недавних пор таким человеком выступала Риель, цель защиты которой являлась внутренним двигателем и мотивацией Минхо, а сейчас судьба послала ему замену в лице Ханбёль. Вторая, уже менее явная, была простой потребностью держаться рядом с кем-то, кому можно доверять. Ли изначально не представлял себя на арене в качестве одиночного игрока, ведь привык находиться с Джисоном, и намерение найти его никуда не исчезло, а было отложено в силу сложившейся ситуации. И третьей, которую знал только сам Минхо, являлось желание закрыть дыру, возникшую в душе из-за Чонвона.       Он мог просто уйти и завершить конфликт на словесном уровне, но вместо этого набросился с оружием и всерьёз задумался над тем, чтобы убить человека, недавно спасшего его от рук Хаюн. Минхо так хотел закрасить это тёмное пятно светлым поступком, желая восстановить баланс, что ни капли не пожалел о своём решении взять под защиту Ханбёл