The Heir to Change

      Ён Ми обозначила время и место встречи в записке, которую тайно передали Минхо во время общей тренировки илотов, подложив конверт в сумку. На этот раз локация отличалась, и Ли, пройдя по левому крылу первого этажа отеля, оказался в тёмном помещении, перед этим воспользовавшись ключом, отданным ему вместе с письмом. Распахнув огромные деревянные двери, он столкнулся со стеллажами и витринами, расположенными по всей протяжённости зала, который больше напоминал просторный коридор замка.       Падающего из гигантских окон света было достаточно, чтобы разглядеть вещи, расположенные за застеклёнными шкафами. В первом из них находились манекены мужской и женской комплекции, на каждый из которых был одет костюм илота для арены: чёрная водолазка, плотно прилегающая к телу, свободные, но не объёмные карго-штаны того же цвета, серая ветровка и перчатки. Минхо знал, что последние два элемента выдавали только высшим рангам. Он прошёл чуть дальше и увидел за стеклом следующей витрины три рюкзака и выложенные перед ними предметы, которые предоставляли каждому классу. Высшим выделяли флягу с водой, сухой паёк, которого хватало на три-четыре дня при рациональном использовании, два набора спичек, нож, часы, верёвку, гранату, антибиотики и огниво для разведения костра. У средних всё казалось более скудным: пустая фляга, верёвка, флакон йода, нож, моток проволоки и спальный мешок. Низшим достался самый настоящий минимум: та же пустая фляга, верёвка и зелёнка. Но никто не скрывал, что за всю историю «Наследия» содержимое рюкзаков ни разу не повторилось даже среди представителей одного класса, и выложенные на витрину предметы соответствовали тем, которые получили илоты с первого запуска проекта. Наполнение всегда было разным, и в нём не исключали сюрпризы. Так, например, на десятом «Наследии» илот с седьмого нашёл в предназначенном для себя рюкзаке противоядие, а с четырнадцатого — дополнительное оружие. Минхо понял, что оставалось только надеяться на щедрость распорядителей, утверждавших наполнение рюкзаков и приятных дополнений, которые могли значительно облегчить жизнь на арене, и отправился дальше. Огромный пласт стены был увешан оружием, под каждым из которых находились металлические таблички с рангами и именами и илотов, пользовавшимися ими на арене. От понимания, что все люди, которые боролись с их помощью за жизнь, были мертвы, становилось жутко. До этого года во всех шестнадцати выпусках «Наследия» от каждого ранга участвовал только один илот, и из четырнадцати участников выживал единственный. На стене висело двести восемь единиц оружия. Не верилось, что за шестнадцать лет впустую погибло столько детей. Минхо посмотрел правее и увидел вторую составляющую экспоната, где находились атрибуты победителей. Как и ожидалось, их было в разы меньше.       Среди кучи металлических изделий Ли нашёл секиру с длинной, толстой рукоятью, которой Чанбин оборонялся основную часть своего пребывания на арене, а в конце, словно палач, обезглавил ей последнего илота, оставшегося с ним в финале.       — Здесь нет ни одного набора ножей, — сказала Ён Ми, появившись позади Минхо, и начала неторопливо приближаться к нему, цокая изящными каблуками. — Зато их много на первой стене. Думаю, ты сможешь исправить эту картину.       — Зачем Вы позвали меня?       — Пообщаться, — ответила женщина, остановившись, и посмотрела на Минхо, что он заметил не сразу, так как Ён Ми находилась слева от него. — Ваше появление на параде произвело фурор. Поздравляю, — она взглянула на часы, маленькая стрелка которых пересекла единицу. — Осталось двое суток до выхода на арену. Я просила рассказать, каков твой план действий, чтобы помочь тебе.       — Это осталось неизменным. Планирую держаться подальше ото всех и не лезть на рожон.       — А если нападут на кого-то из твоих союзников?       — У меня только один союзник, и Вы его прекрасно знаете. Есть те, с кем хорошие отношения, но мы не говорили о том, чтобы держаться вместе.       — Кстати, как обстоят дела с Джисоном? Не пойми неправильно, но он не очень-то стремился проявить себя на тренировке. Даже не знаем, какое оружие положить для него на арене. Может, ты подскажешь?       Минхо до сих пор не мог полностью доверять Ён Ми, хотя она много сделала для него, но это не гарантировало, что распорядительница не планировала использовать информацию и расположение илота в личных целях. С другой стороны, это был единственный шанс поместить на арену ещё один лук, чтобы Хан точно не остался обезоруженным.       — Нет, я не знаю, — уверенно соврал Ли. — Он не говорил мне о своих умениях. Возможно, хочет выдержать интригу до арены.       — Жаль. Значит, тебе придётся защищать и себя, и его.       — Можно вопрос? — он получил немой ответ в виде заинтересованного взгляда. — Как скоро планируют убить Джисона? Это же решают распорядители.       — Даже на арене не всё зависит от нас. Будет правильнее сказать, что именно вы, илоты, пишете сценарий проекта. Наша работа заключается в создании условий, из которых участникам хочется поскорее выбраться, поэтому и начинаются убийства. Мы не устраняем кого-то целенаправлено, только подводим к этому.       — Но всё-таки?       — Если не хочешь, чтобы Джисон случайно попал под обвал, то держи его рядом с собой, — улыбнулась Ён Ми и указала в другой конец зала. — Пойдём, я покажу тебе кое-что.       Минхо следовал за женщиной, параллельно рассматривая остальные экспонаты музея, но не смог пройти мимо одного из них и, остановившись, поднял взгляд на стену, состоящую из небольших фотографий. На самом верху находись снимки илотов с первого запуска, идущих в порядке рангов от второго до пятнадцатого, на строчку ниже — со второго, и так далее. На этой стене победителей никак не выделяли на фоне проигравших, да и сами фотографии вешали до момента выхода на арену. На снимках илотов с пятнадцатого запуска Минхо смог разглядеть знакомую фамилию, вдобавок к которой шли узнаваемые черты лица. Последней в ряду была показана девушка по имени Хван Хэлин, которая была безумна похожа на Хёнджина, догадаться о родстве с которым было нетрудно, но, в отличии от брата, она улыбалась светло и искренне, что соответствовало её доброму взгляду. Нижняя строчка заметно выделялась среди всех остальных, так как была в два раза длиннее, и Минхо, найдя среди двадцати восьми участников себя и Джисона, несколько секунд смотрел на фотографии, где оба были удручены страхом неизвестности, но пытались скрыть это за выдавленными улыбками. Ли радовало только одно — на этой фотографии левый глаз был на месте.       Минхо подошёл к Ён Ми, даже не думающей отвлекать парня от изучения «Стены памяти», и увидел перед собой огромную картину, где была запечатлена его семья, а под ней находилась табличка с надписью:       «Они — символ революции. Они — символ бессмысленного кровопролития и жестокости. Они оставили вам «Наследие», породившее насилие из насилия.»       — Вот уроды… — без капли стеснения высказался Минхо. — «Элиста» только и делает, что вставляет их тварями, а свою бесчеловечность просто игнорирует!       — Как думаешь, зачем я показываю это тебе?       — Надеюсь, не чтобы напомнить об «испорченности» моей крови… И так на каждом шагу про это трубят.       — Минхо, я говорила с распорядителями по поводу твоей роли на арене, — подвела к сути она, и голос явно не предвещал хороших новостей. — То, что я скажу — обычное предупреждение, а не неизменный факт. Они считают, что твоя смерть стала бы хорошим показателем того, к чему привело безрассудство наших предков и ныне живущих. Но это не значит, что я позволю им убить тебя.       — Вы одна хотите моей победы, — без единой эмоции констатировал Минхо. — Конечно… Было очевидно, что я для них всего лишь отпрыск революционеров, которого нужно максимально красочно убить! Они мне даже шанса не оставят!       — Минхо, успокойся, — положив руку на его плечо, чётко произнесла Ён Ми. — Я уже сказала, что большая часть шоу зависит от илотов и их поведения. Если ты будешь достаточно осторожен, то другие распорядители не смогут достать тебя. Помни, что предупреждение — это главное оружие. Знай, что на тебя точат зуб, но не сдавайся раньше времени. Они будут помогать Хёнджину, так как он заявил, что будет охотиться на тебя до последнего. Постарайся устранить соперника раньше, чем его план превратится в реальность. И не бойся пролить чужую кровь ради достижения благой цели. Твои родители именно так и поступили.       — Правда? И где же они сейчас? — он указал на картину. — Вот, висят и светят клеймом монстров!       — Ты считаешь их монстрами?              Эта фраза будто отрезвила Минхо.       — Нет, — уверенно ответил он. — Признаться, я даже хочу убить некоторых илотов, но как это скажется на мне, если удастся победить? Я боюсь представить, во что превратится моя жизнь, если выйду с арены…       — Чего бы ты хотел после победы?       — Вернуться домой, и чтобы меня не трогали.       — Вернёшься. Это я тебе обещаю.       Ён Ми попрощалась с ним и велела идти в номер, а сама осталась в музее и продолжила разглядывать картину семьи Ли. Он и раньше не надеялся на милость распорядителей, но сейчас, получив практически прямое подтверждение тому, что шансы отсутствовали, был готов впасть в отчаяние. Минхо не сомневался, что его приберегут до финала, но там уже точно не позволят победить. Он не заметил, как быстрый шаг перерос в бег, а мыслями завладела ненависть ко всему происходящему с ним. Ли до сих пор не верил, что жизнь могла претерпеть такие кардинальные изменения за несколько несчастных дней.       На этот раз Хан решил вовсе не ложиться, услышав, как входная дверь захлопнулась полчаса назад, и дождаться возвращения Минхо. Пропустить этот момент не удалось бы даже в состоянии глубокого сна, так как его приход не был тихим, как обычно, а повлёк за собой звон разбитого стекла. Джисон вышел из комнаты в один момент с перепуганным Сону, подскочившим от громкого звука, и оба, переглянувшись, прошли вперёд по коридору. Они стояли возле входа в главную комнату и молча смотрели на то, как Ли бродил от одного конца длинного стола к другому, пытался тихо, но безуспешно крыть матом весь этот мир и высматривал новый объект, который можно было швырнуть в стену, как ранее погибший стакан.       — Вы охринели, нелюди?.. — раздался шёпот Чанбина, подошедшего сзади. — Чего гремите?       — Вот… — Сону указал на Минхо, который был ослеплён ненавистью, из-за чего не замечал их. Через мгновение все вздрогнули от звона разлетевшейся на осколки тарелки. — Что делать?       — Мы с тобой возвращаемся в койки, а Джисон остаётся здесь и решает проблему, — озвучил план действий Со и сразу уловил непонимание во взгляде Хана. — Пошли, Минхо всё равно не будет нас слушать. Но перед этим особенно красноречиво пошлёт.       Джисон дождался, когда коридор и главная комната превратятся в конфиденциальное место переговоров, глубоко вдохнул и отправился к Минхо. Тот не обращал на него внимание вплоть до момента, пока не повернулся лицом к стене, крепко сжав в ладони нож, схваченный со стола. Хан машинально поднял руки над головой и смотрел в его разъярённые глаза, надеясь, что Ли не примет его за лёгкую мишень.       — Поговорим?.. — неловко предложил Джисон, по-прежнему находясь в беспомощном положении. Минхо ещё несколько секунд держал нож в руке, но вскоре швырнул его на пол, затем отодвинул стул и, сев, уткнулся лбом в столешницу. — Опять с Ён Ми встретился?       — Откуда знаешь?       — Я искренне надеюсь, что по ночам ты больше ни к кому не ходишь, — усмехнулся он и отодвинул рядом стоящий стул. — Что она сказала?       — Что против меня настроены все распорядители, кроме неё, — монотонно пробормотал Ли, поднял голову и начал смотреть в пустоту. — Это даже не предположение, а факт. Ён Ми сказала, что им выгоднее сделать из меня показатель безответственности предков, чем оставить в живых. У меня нет шансов.       — Хотя бы самому себе не ври. У тебя их в разы больше, чем у большей части илотов, я могу назвать каждого поимённо. В любом случае, они могут передумать, если твоё поведение на арене будет их устраивать.       — Если бы ты был распорядителем, то хотел бы меня убить?       Джисон не стал ничего говорить.       — Поэтому не пытайся меня успокоить, — приняв его молчание за положительный ответ, продолжил Минхо. — Надо просто смириться с тем, что сценарий давно готов, и что для победителя уже полируют корону.       — Распорядители не могут контролировать всё, ведь они многого не знают, — продолжил настаивать на своем Хан. — Они даже не в курсе, с кем ты объединишься, что очень влияет на сюжет. Чем красочнее получится шоу, тем больше шансов, что черновой вариант финала изменится, так что не хорони себя раньше времени. Поверь, об этом многие мечтают и без твоего содействия.       Хан несколько секунд безмолвно просидел в ожидании хоть какого-то ответа, но Минхо никак не отреагировал. Он тупо таращился на противоположный край столешницы, будто запустил обновление оперативной системы, но на самом деле просто не знал, что сказать. Слова Джисона звучали так же правдиво, как безнадёжно глупо и наивно. Он продолжал молчать, а Хан понимал, что так проявлялась высшая степень его отчаяния.       — Может, получится убить всех раньше, чем распорядители достанут меня?       — Ты ведь понимаешь, что этого они и добиваются. Распорядители хотят, чтобы на арене ты не прятался, а нападал.       — И Ён Ми рассказала, что все настроены против меня, чтобы я захотел этого, да?       — Скорее всего.       Минхо ни разу не пожалел, что был осторожен. Не стоило доверять ей.       — Но мы можем ошибаться, — вновь заговорил Джисон, нарушив тяжёлую тишину. — Возможно, Ён Ми просто хотела предупредить тебя. Если она такой же распорядитель, как и все остальные, это не гарантирует, что она не хочет твоей победы. Ён Ми могла сказать это, чтобы вывести тебя на эмоции и заставить убивать, но остаться верной и продолжить помогать. Не исключай такой вариант.       — Я не хочу думать об этом, — безразлично произнёс Ли. — Я не хочу думать ни о чём. У меня вся эта арена уже в гландах сидит. Надо было помирать от голода два года назад…       — У вас на девятом был голод?       — Он и сейчас там процветает, если ты не успел заметить. Мясо ужасно дорогое, поэтому все выживают на крупах и хлебе, который пекут из всего, что попадается под руку. Зимой муку часто заменяют отрубями. У меня на уровне была одна пекарня, где продавали хороший белый хлеб, но редко удавалось его взять. Если получалось, то я говорил Риель по возможности есть именно его, чтобы не успевал испортиться.       — Ты сам-то его ел?       — Ел, но когда он начинал засыхать. Частенько бывало такое, что Сынмин и Бан Чан приносили нам еду, иногда даже мясо, и тогда я брал его. За день до рекрута у Риель был день рождения, и Чан принёс целую курицу, представляешь? И то голубое платье ей тоже подарил Чан.       — Он прямо твой ангел-хранитель, — тихо усмехнулся Джисон. — Уверен, что Чан не даст Риель в обиду.       — Я попросил взять над ней опеку, если меня убьют. Наверное, с ним Риель будет лучше, — тоже усмехнулся Минхо, но сделал это нервно. — У него работа, своя мастерская, большая квартира… Да и сам Чан очень добрый и заботливый. У него даже семь классов есть.       — Каких классов?       — Образования. Он в школу ходил, — объяснил Ли. — Но, насколько мне известно, наши предметы отличаются от тех, что на высших и средних, которые ближе к верху. Труды и тяжёлые труды, где учат ковать железо, основы земледелия, ремесло всякое… Больше не вспомню. Меня в детском доме только читать и писать научили.       — Подожди, подожди, а как же математический анализ, биология, история, физика, химия? Их у Чана не было?       Минхо растеряно захлопал глазами.       — Математический анализ?.. — переспросил он. — Это что?       — Это начинают изучать в старшей школе и продолжают в университете. Там считают производные, функции, интегралы и всякое такое, чтобы мозги развивать. Ты ведь умеешь простые уравнения решать?       — Ну… Самые простые.       — А если со степенями?       — С чем?..       Джисон решил не упускать возможность отвлечь Минхо от всего случившегося и заставить его пошевелить мозгами, что прекрасно изолировало человека от всего внешнего мира на некоторое время. Он раздобыл блокнот и ручку, вернулся на прежнее место и быстро начеркал на листе столбик из степеней двойки от одного до пяти, чтобы объяснить Ли базу. Он неплохо схватывал и вскоре понял, что маленькая цифра над каким-то числом была не следствием кривого почерка, а количеством, на которое оно было умножено само на себя. Хан решил для него самое простое уравнение, включающее в себя переменную, умноженную на два в третьей степени, а затем набросал более простой пример и предложил Ли решить его самостоятельно. Минхо старался незаметно подглядывать в готовую таблицу, ранее составленную Джисоном, что безумно забавляло, и спустя полторы минуты наконец-то пришёл к ответу.       — Правильно?       — Правильно, — подтвердил Хан и сразу заметил, как ученик довольно заулыбался. — Ещё хочешь?       — Хочу.       Джисон никогда бы не подумал, что учёба могла приносить такое удовольствие. Ли по-детски радовался каждый раз, когда слышал, что ответ на решённый пример был верным, и просил составить для него что-нибудь посложнее. Хан понимал, что интерес был вызван появлением возможности открыть для себя нечто новое, и в очередной раз убедился, что разница между рангами даже одного класса, находящихся в противоположных концах, была колоссальной. Пока дети с высших демонстрировали недовольство из-за обязанности посещать школу, семнадцатилетний подросток с девятого верещал от восторга, решая алгебру. В этом и заключалось проклятие Эльтерии.

***

      У них осталось два полных дня до выхода на арену, в каждый из которых входили обязательные тренировки. С утра Джисон не обнаружил Минхо в спальне, зато нашёл на его кровати записку: «Я в тренировочном зале, не теряйте». Время для утреннего дополнительного занятия заканчивалось в двенадцать, а обязательное назначали на три часа дня.       Хан прошёл в главную комнату, зная, что там уже должны были сидеть Сону и Чанбин, но увидел за столом только первого, листающего новостную ленту на голограмме браслета. Увидев Джисона, Ким сразу нажал на кнопку, и экран исчез, а на лице появилась приветливая улыбка. Хан сел напротив менеджера, и чашка сразу наполнилась чаем, принесённым молчаливым официантом.       — Ты позвал Минхо?       — Он в зале, вернётся через полтора часа, — ответил Джисон. — А где Чанбин?       — Отсыпается, — с явным презрением ответил Сону. — Опять нажрался, как последняя скоти… Животное.       — Да ладно, я и похуже слова знаю, — усмехнулся он, взяв в руки кусок хлеба из корзинки. — Лично я понимаю Чанбина. После арены можно не только запить, но и чем-то поинтереснее увлечься.       — Думаешь, я его не понимаю? Просто ты не жил с ним несколько месяцев, поэтому не можешь знать всего.       Символическая пауза, совмещённая с абсолютным непониманием, которое отражало выражение лица Хана, натолкнуло Сону на мысль, что стоило посветить его подробности.       — За восемь недель до «Наследия» выбранный менеджер и ментор начинают жить вместе, чтобы избежать конфликтов во время этапа подготовки к запуску. В целях безопасности.       — Вас тоже выбирают?       — Конечно, только нам ещё и платят. Но даже с таким условием соглашаются далеко не многие… Отбирают самых колоритных и перспективных студентов из университета, где есть факультеты актёрского мастерства, журналистики и телевидения, а потом устраивают конкурс, но желание избранников тоже берут в учёт. Менеджер и ментор есть у каждого ранга. С каждым годом стремящихся стать коллегами победителей становится всё меньше.       — Почему?       — Потому, что с арены практически невозможно вернуться нормальным человеком. Часто бывало такое, что при расхождении мнений победители нападали на менеджеров, несколько раз даже хватались за оружие… На самом деле, народ относится к ним очень предвзято из-за понимания, что это, грубо говоря, травмированные убийцы на свободе. Но я никогда не боялся победителей и был единственным, кто сразу согласился стать менеджером, поэтому мне разрешили самостоятельно выбрать коллегу. Остальных запугали отчислением.       — Почему ты выбрал именно Чанбина?       — Нас заставили пересмотреть все запуски перед тем, как определить пары, и я отметил, что Чанбин не убивал всех подряд. Он сделал это четыре раза, но в трёх из них избавил тяжело раненных от страданий, а последний был вынужденным. Даже при таком раскладе на Чанбина очень повлияла арена, а с остальными победителями, которые тронулись ещё на ней, я бы точно не смог поладить.       — Но Чанбин же… нормальный? — неуверенно сказал Джисон. — Да, он пьёт, но я не замечал никаких бзиков.       — Прошло несколько лет с его запуска. Чанбин говорил мне, что в первый год он практически не спал, потому что подскакивал от любого шороха и сразу хватался за нож, который лежал под кроватью. Он установил дома сигнализацию, которая срабатывала на движение во всех комнатах, кроме его спальни, но всё равно не мог чувствовать себя в безопасности ночью. Тогда и начал пить. Чанбин моментально отрубается, когда пьян. Сейчас ему гораздо легче, но арена периодически напоминает о себе.       На лице Хана застыло сущее удивление, которое явно не выражало восторг от рассказа Сону.       — Но это не значит, что с тобой или Минхо произойдёт то же самое, — поняв, к чему свелись мысли Джисона, начал успокаивать его менеджер. — Все реагируют по-разному. Вам в любом случае нужно бороться до конца.       — Будем стараться…       Новость о том, что распорядители мечтали увидеть Минхо в списке мёртвых, смогла стать прекрасной мотивацией для улучшения своих навыков. Он не знал, чем конкретно был вызван внезапный прогресс, но искренне радовался улучшениям показателей меткости. В отличии от прошлой тренировки, в этот раз ножи прилетали в заранее обозначенную область, но точность попадания по-прежнему хромала. Если Минхо целился в лоб, то лезвие пронизывало щеку, что соответствовало более широкой мишени — голове. Старался попасть в предплечье, но получалось чуть выше локтевого сгиба, что всё-таки входило в состав руки. Но Ли понимал, что при движении объекта меткость снизится, поэтому решил проверить свои способности в симуляторе. Механизм запуска был несложным, Ли понадобилось полминуты для полного понимания, как управлять им. Он установил количество голограмм, периодичность их появления и скорость движения, закрепил ремни с тренировочными ножами на ногах и поясе и отправился в симулятор. Он пошёл туда с целью проверить, сможет ли быстро среагировать, если угроза появится слева, так как боковое зрение с данной стороны у него отсутствовало напрочь. Первая голограмма выбежала спереди, Ли быстро справился с ней и обернулся вправо, заметив скопление оранжевых светодиодов. Звук их рассеивания сбивал с толку, так как он надеялся услышать бег, что помогло бы ему заранее определить «помеху» слева, но этого не произошло. Человека, не успевшего устранить светящуюся фигуру, в буквальном смысле обжигало, когда светодиоды приходили сквозь него, что означало поражение. Минхо не позволил себе отвлечься, когда приблизившаяся слева фигура распалась, столкнувшись с ним, и продолжил бросать ножи в новые голограммы. Было бы глупо отрицать, что из-за травмы навыки заметно ухудшились, несмотря на прогресс, возникший с прошлой тренировки. Закончив, Минхо подошёл к экрану, отражающему результаты. Он не смог справиться с тремя объектами, каждый из которых подбежал слева, и потратил на устранение остальных три с половиной минуты, что было на полминуты больше предыдущей попытки, когда Ли соревновался с Хёнджином.       — Да пошло всё на хуй! — крикнул Минхо, стянул с себя подвес, к которому были прикреплены ножи для симулятора, и швырнул его на пол.       — Ты слишком требователен.       Ли машинально выхватил из сапога настоящий нож, который ещё два дня назад стащил из тренировочного зала и носил с собой везде, помимо номера. Он обернулся назад, держа оружие наготове, и увидел перед собой непоколебимого Сонхуна, который ни капли не испугался лезвия в его руке.       — Когда ты пришёл?       — Пока ты был в симуляторе, — спокойно ответил Пак. — Опусти нож, я с миром.       Минхо выполнил его просьбу, но убрал оружие не в сапог, откуда достал его, а в подвес.       — Ты тренироваться?       — Нет. Хотел поговорить с тобой, — сказал Сонхун и указал на два деревянных куба, чем безмолвно предложил переместиться на них. Ли прошёл за илотом, и, когда оба сели, парень продолжил. — Минхо, я не знаю, как ты относишься ко мне, но хочу предложить не трогать друг друга на арене.       — Чем вызвана честь быть выделенным среди остальных?       — Ты многое умеешь, и сам запуск будет сосредоточен на тебе. Объяснять причину не требуется. Я не хочу с тобой враждовать, да и тебе недоброжелателей хватает, так что… Если пересечёмся на арене, то просто пройдём мимо, идёт?       Минхо недоверчиво взглянул на протянутую ему руку.       — Как ты узнал, что я здесь? — спросил он, не собираясь сразу отвечать на предложение Сонхуна.       — Видел, как ты зашёл в рекреацию, когда поднимался к Чонину.       — К Чонину? Вы в союзе?       — Наверное… По крайней мере, я на это надеюсь. Он дружит с головой, у меня мозги тоже на месте, ещё и преимущество в вопросе оружия, — Сонхун заметил, что чем дольше длилось объяснение, тем ярче становилось негодование на лице Минхо. — Или ты присмотрел Чонина для себя?       — Я думал о том, чтобы предложить союз, но… Не знаю. Если честно, вообще никому не доверяю, кроме Джисона. Буду держаться с ним.       — Союзы могут образовываться и на арене, всё зависит от обстоятельств. Так что, мы договорились насчёт нейтралитета?       — Да. Мы не берём ваше снаряжение, а вы не используете его против нас.       — Отлично. Увидимся на тренировке.       — Увидимся.       — Слушай, Минхо… — перед тем, как уйти, Сонхун решил высказать всё, о чём размышлял с первого дня, как оказался здесь. Другого шанса не будет. — Не будь одержим идеей убить кого-то на арене. Они сами перегрызут друг другу глотки, пока будут охотиться на тебя. В тебе, в отличии от них, есть человечность.       Минхо несколько раз кивнул, дав понять, что услышал его, но тоже решил задать волнующий его вопрос.       — Как ты оказался внизу списка?       — Без права выбора, — сразу ответил Сонхун. — На втором ранге есть специальные интернаты, куда забирают одарённых детей и готовят их к «Наследию». Каждый год выявляют лучших, их специально лишают очков и отправляют в столицу после рекрута.       — Зачем? Ведь смысл «Наследия» в том, чтобы создавать пушечное мясо из худших, а не из лучших.       — Мы же приспешники Модерна. Нам даже умирать положено эффектно и профессионально, чтобы не опозорить звание высшего ранга.       Задумавшись над его словами, Минхо понял, что никто из илотов второго ранга не погиб даже в середине запуска, и его представители почти всегда доходили до финала. Они сражались так, будто работали на камеру, а не боролись за жизнь, каждое движение выглядело профессионально и завораживало своей красотой. Такого уровня нельзя было достичь за время, отведённое участникам с момента рекрута. Пока остальные илоты оказывались здесь по вине долгов, нехватки финансов и отсутствию материальной поддержки, приехавшие со второго ранга являлись простыми экспонатами, которые полировали на протяжении долгих месяцев подготовки. Украшение — не более.

***

      Сутки. Осталось ровно двадцать четыре часа до момента, когда они выйдут на арену. Вчерашняя тренировка была обязательной, и илоты старались выложиться по-максимуму, чтобы сегодня во всей красе показать распорядителям и почётным гостям свои отточенные навыки. Во время просмотра судьи в их лицах ставили участникам оценки по пятнадцати бальной шкале, что соответствовало количеству рангов, результаты оглашали на телеканале «Наследия», и проводилось это с целью подогреть интерес зрителей и осведомить спонсоров о предварительных показателях илотов. Просмотр был назначен на два часа дня, илоты обязывались появиться в тренированном зале за тридцать минут до его начала, но головы участников были загружены другими переживаниями. Совсем скоро они окажутся на арене, и люди, с которыми они тренировались и общались за кулисами, пойдут друг на друга с оружием. На локации, представляющей из себя круговой центр в виде бетонных построек, за которым тянулся лес невообразимых размеров, останутся жизни двадцати семи подростков. Каждый выстрел из пушки, символизирующий падшего илота, будет приносить больше удовольствия, чем самая красивая песня, ведь станет знаком, что человек приблизился к финалу ещё на шаг. Через один несчастный день их ждала радость смерти и жажда крови. Чем дольше Минхо думал об этом, стоя под прохладным душем, тем тяжелее становилось дышать, а желание сбежать от собственных мыслей заставило его поскорее вылезти из ванной. Он прошёлся по мокрым волосам полотенцем, натянул на себя одежду и вылетел в коридор, чтобы увидеть за столом Чанбина, Джисона и Сону, которые помогут ему не сойти с ума от размышлений о завтрашнем дне. Становилось легче, когда насущное обсуждали, а не вынашивали в головах по одиночке. Хан очень увлечённо о чём-то беседовал с Чанбином, пока Сону мониторил новости, явно стараясь найти в них что-то конкретное.       — С таким же успехом можешь выпустить сигнальные петарды, — сказал Чанбин, бросив на тарелку салфетку. — Тебя сразу вычислят.       — И как ты предлагаешь не помереть ночью от холода? — спросил Хан, и Минхо убедился, что они говорили о костре.       — Если ты собрался спать на голой земле, то никак. Шалаш сделаешь, чтобы ветром не сдуло.       — На арену пускают дичь? — влился в разговор Минхо. — Грызунов вроде зайцев, лягушек и прочих?       — Лягушки точно есть, а зайцев надо поискать… Я смог белку из дупла достать, так что на деревья тоже поглядывайте. И ещё одна важная новость, мои дорогие солдатики, — Чанбин, до этого сидящий с закинутыми на соседний стул ногами, опустил их и придвинулся ближе к столу. — В этом году введут изменения. Раньше они просто воссоздавали условия революции, но теперь решили добавить красок. Ждите каких-нибудь тварей на арене, ядовитых насекомых и прочую херню, способную вас убить.       — Откуда знаешь?       — У меня много хороших знакомых, — гордо улыбнулся он. — Я вчера встретился с победителем шестнадцатого запуска и попросил замолвить за вас словечко. Заодно он рассказал мне о небольшой перестройке формата.       — В прошлом году победил Ли Хисын со второго… — пробормотал Хан. — Почему он должен говорить в пользу ссыльника и сына мятежников?       — Потому, что верит в вас. И плюсом должен мне за гуманитарную помощь, которую я отправил ему на арену, — дополнил Чанбин так, что сделал это условие ключевым. — Те ебучие печеньки спасли ему жизнь.       — Подожди, ты можешь отправлять помощь? — выделил Минхо. — Я думал, это делают спонсоры.       — А кто, по-вашему, подталкивает их к решению? Вся моя работа во время запуска заключается в том, чтобы бухать с ними и говорить, какие вы классные, и что вам обязательно нужно помочь. Они выделяют огромные деньги, которые идут в казну, и за это я выбираю, что отправить на арену. Потом, если кто-то из вас выигрывает, пожертвовавшие вам получают процент от своего вклада.       — Так, тихо всем! — воскликнул всё это время молчавший Сону, снял с себя браслет и положил его ближе к центру стола. На экране появился тот самый Ли Хисын, о котором ранее упоминал Чанбин, в нижнем углу видео располагалась эмблема наследия, а рядом с победителем находилась репортёрша, которая брала интервью. Ролик был коротким, продолжительность составляла всего минуту, но за их прошествие Хисын успел ответить на все вопросы девушки. Он сказал, что искренне верил в победу девятого ранга, так как «видел перспективы в обоих представителях», а также упомянул, что был бы рад вновь увидеть корону победителя на илоте со второго. Никто не возмутился по данному поводу, ведь понимал, что Хисын, не сказав это, обрёл бы кучу ненужных проблем. В конце ролика он также упомянул, что все были равны на арене, и что никакие внешние факторы, такие как происхождение и номер ранга, не могли помещать стремлению к победе. — Ну вот! Поздравляю с пополнением базы болельщиков! Теперь спонсоры точно от вас двоих не отвяжутся.       Следующие десять минут Сону толкал воодушевляющую речь о том, в каком выгодном положении оказались Минхо и Джисон, которые были в центре внимания не только зрителей, но и элиты «Наследия». Хан слушал его, иногда разбавляя монолог вопросами, а Минхо тихо возил ложкой по непонятной фиолетовой массе в тарелке, думая только о том, что сегодня был последний день относительно нормальной жизни. Есть совсем не хотелось, но Ли понимал, что будет готов зарезать на арене любое живое существо, когда голод даст о себе знать, и не понимал, почему не пользовался возможностью насытиться в данную минуту. Он давно перестал слушать речи Сону и реагировать на попытки Чанбина достучаться до него, вместо этого продолжал возиться в фиолетовой каше и утопать в мыслях о нечеловеческих условиях, в которых окажется через считанные часы. Сейчас ему хотелось только одного — вернуться домой хотя бы на пять минут, встретиться с Риель, Сынмином и Бан Чаном, чтобы попрощаться с ними, взглянуть на гниющие, но родные «муравейники» и забыть обо всём происходящем.       — Всё нормально? — спросил Хан, потрепав Минхо по плечу, чем смог вывести его из транса. — Ты чего замолчал?       — Задумался просто… — протараторил Ли и встряхнул головой, чтобы вернуть её в рабочее состояние. — Мне тяжело осознавать, что кто-то из нас умрёт, если не оба.       — Будешь думать об этом, когда услышишь пушечный выстрел и увидишь фотку Джисона на куполе, — сказал Чанбин, не позволив гробовой тишине нависнуть над столом. — А если такого чуда не произойдёт, то и переживать не придётся. Тебе уже будет всё равно.       — Чанбин… — сурово произнёс Сону, прокашлявшись. — Им и без твоей «поддержки» тошно.       — Будто мне не тошно от этих мыслей. Я столько нервов на каждого из них потратил, а ведь один точно не оправдает мои расходы, — прыснул он. — Главное, чтобы они в финале не встретились, а остальное можно пережить.       Сону настоятельно посоветовал парням думать о более насущном — о просмотре, на который парни должны были явиться через полчаса, чтобы успеть подготовиться к приходу распорядителей. Джисон знал, что этот этап дастся Минхо сложнее, чем другим илотам, ведь у ненавидящих его людей появилась прекрасная возможность испортить репутацию парня и повилять на решения спонсоров. Даже если Ли проявит себя на все пятнадцать баллов, распорядители могут поставить ему не выше шести и оправдать это травмой глаза, что покажется довольно весомой причиной столь значительного регресса. Хан постучался в его комнату за несколько минут до выхода, уже переодевшись в форму, и увидел голую спину Минхо, через секунду скрывшуюся под чёрным лонгсливом.       — Готов?       — Мог бы подождать в коридоре, — грубо произнёс Ли, держа в руках бутылку с водой, но решил оставить её в спальне, чтобы избежать очередной подставы. — Если хочешь что-то сказать, то говори сейчас.       — Я за этим и пришёл. Понимаю, что ты переживаешь, но не отчаивайся раньше времени. Просто делай то, что умеешь.       — Мгм, спасибо за совет. Я же собирался из лука стрелять, чтобы наверняка опозориться. Эти идиоты даже не взглянут на меня…       — Тогда заставь их посмотреть на тебя. В тебе или в них течёт кровь мятежников, в конце концов? — неожиданно спросил Джисон. — Твоя семья справилась с привлечением внимания всего народа, а ты думаешь, что не сможешь заинтересовать какую-то шайку богачей? Сделай своё клеймо преимуществом, хватит уже прятаться от него.       Джисон вышел из спальни, захлопнув за собой дверь, и оставил Минхо наедине с мыслями о своём высказывании. На лице парня медленно загорелась улыбка. Действительно, почему он должен был отказываться от возможности воспользоваться своей ролью? Если уж и быть наследником восстания, то делать это громко, чтобы все услышали.       Порядок выступлений перед распорядителями соответствовал номерам рангов, как было положено на всех этапах подготовки к выходу на арену. Каждому илоту выделяли пять минут на демонстрацию своих навыков, после чего в тренировочный зал приглашался следующий участник, который выходил из самой крупной раздевалки, превратившейся в совместную зону ожидания. Первое прозвучавшее имя принадлежало Сонхуну, и он, отправившись к распорядителям, не намеренно запустил механизм соперничества среди оставшихся.       — Джисон, а ты что им показывать будешь? — спросила Хаюн, поднявшись со скамейки. — Или обчистишь их карманы, пока не видят?       — За меня можешь не переживать, — самоуверенно усмехнулся он. — Лучше о себе подумай. Готов поспорить, что мои баллы превзойдут твои.       — На этой чудесной ноте стоит закончить, — сказал Рики, готовящийся к выходу. — Один день до арены остался. Хотя бы сегодня притворитесь нормальными людьми, которые не страдают от влажных фантазий о том, как зарежут друг друга.       На удивление, слова Рики сработали, и конфликт изжил себя, даже не успев разгореться. Им действительно требовалось продержаться всего один день, по истечению которого они смогут убить друг друга без какого-либо правового наказания и облегчить психологическую ношу условиями выживания. Хан решил не подливать масло в огонь и отойти подальше от Хаюн и всей шайки Хёнджина, чтобы не найти лишних проблем. Вместо этого он предпочёл компанию Минхо, который отсиживался в стороне и перебирал в пальцах подвеску, желая чем-то занять руки. Но Джисон оказался не единственным желающим поговорить с Ли.       — Ты какой-то напряжённый, — сказал Чонвон, смело сев на скамейку рядом с Минхо. — Расслабься. Ты же всё умеешь.       — Умею, но толку? Они специально закроют глаза, как только я там появлюсь.       — Мысль правдоподобная, — соглашаясь, кивнул Чонвон, — но я ни за что не поверю, что ты собираешься проглотить это. Формально, это шоу создали по твоей вине, так что… покажи, что не только они могут ставить раком. Удиви их.       — Как? Бросить ножи в их рожи? Там заслон.       — Зачем ножи, когда есть топор? — ухмыльнулся Чонвон. — И любой заслон можно пробить, если приложить достаточно усилий.       Хан занял место ушедшего Чонвона и собирался начать диалог, но Минхо отвлёкся из-за вибрации браслета на руке. Ему написал Чанбин, сидящий перед монитором среди элиты, которая оценивала показательные выступления в прямом эфире, находясь в отеле. К счастью, голограмма предусматривала конфиденциальность, и отправленное ментором сообщение не видел никто, кто сидел перед лицом парня. Его смог прочесть только Джисон, заглянувший в экран с того же ракурса, что и Ли. Чанбин написал, что окружающая его элита открыто заявила о своём нежелании смотреть выступление того, кто «был рождён врагом народа». От осознания, что Минхо не мог ничего потерять, в его пропитанной ненавистью голове зародился план «Б», который придётся осуществить в случае, если распорядители без стеснения повернутся к нему задом.       Количество илотов в раздевалке       сокращалось с невероятной скоростью, и, когда очередь дошла до Джисона, Минхо шёпотом велел ему удивить распорядителей так же, как он смог удивить его, когда оба отправились в тренировочный зал после парада. Хан пообещал сделать всё возможное, и его пять минут превратились в секунды, которые Минхо отсчитывал до своего выхода к распорядителям. Он не собирался устраивать саботаж сразу после появления и поклялся прибегнуть к нему только в том случае, если слова Чанбина окажутся правдой. Его целью было внимание не элиты, а распорядителей, которые принимали окончательное решение о выставлении оценок. Ассистент, стоящий за дверью, распахнул её перед Ли и твёрдо произнёс: «Следующий». Пора. Минхо не собирался терять ни минуты и сразу отправился к стойке с оружием, откуда схватил три подвеса с заранее подготовленными ножами для метания и прикрепил на пояс топор. Он расположился по центру зала и устремил взгляд на стоящих на балконе, которые выпивали, разговаривали между собой и ели — делали всё, лишь бы не смотреть на него.       — Ли Минхо! — громко представился он, и шум на балконе сменился тишиной. — Девятый ранг.       Минхо сделал несколько шагов вперёд, чтобы расположиться напротив манекена, на груди которого была выведена мишень, нащупал в подвесе нож и схватил рукоять. Он медленно выдохнул, достал оружие из отсека и сделал что умел — попал в цель. Мишень состояла из пяти секций, последнее представляло маленький красный круг, и лезвие вонзилось в четвёртое деление, находящееся по соседству с центром. Минхо взглянул на балкон, ожидая увидеть хоть какую-то реакцию распорядителей, но все, помимо Ён Ми, даже не смотрели на него и вновь завели беседу на отдалённую тему. В горле застыл ком, скатанный из гнева и жажды справедливости, и Ли понял, что продолжать тупо метать ножи было бесполезно. Ён Ми увлечённо наблюдала за тем, как Минхо, взяв в руки банку краски и кисть, которые предназначались для девушки с тринадцатого ранга, умеющую мастерски маскироваться под окружающую среду, начал вырисовывать на стене свою мишень. Вскоре на ней появился круг, не превосходящий своим размером яблоко, а сверху красовалось крупное название единственной партии Эльтерии, от которой тянулась стрелка, указывающая на цель.       — Эй! — крикнул Ли, пытаясь добиться внимания распорядителей и гостей, но те продолжали игнорировать его. — Эй, вы! Я здесь!       Его терпение иссякло в ту же секунду. Без справедливой оценки, которую Минхо наверняка не сможет получить из-за банальной не заинтересованности судей, у него не останется надежды на помощь спонсоров. Раз они не хотели по-хорошему, то Ли, смирившегося со своей судьбой, уже ничего не останавливало. В заслон, который огораживал распорядителей от илотов, прилетел топор, и по нему моментально расползлась трещина, но никаких осколков или отслойки не произошло. Минхо не знал, что это был за материал, но в момент броска понадеялся на его относительную хрупкость и сделал это не зря. Все невольно устремили взгляд на разрисованную стену, только успели прочитать выведенное крупными буквами «Элиста» и вздрогнули, когда в центр крохотной мишени, к которой тянулась стрелка от названия партии, прилетел нож для метания.       Минхо снова появился перед их глазами, повернулся лицом к распорядителям и гостям, чьё внимание было сосредоточено только на нём, и вытащил из-под лонгслива подвеску, чтобы усилить их неприятное дежавю.       — Спасибо за внимание, — монотонно пробормотал Ли и отправился к выходу. Он уложился ровно в пять минут.       Только после окончания его выступления распорядители заметили, что под мишенью был нарисован символ Рака — четвёртого знака зодиакального круга. Только посыл был иным.

***

      Минхо думал, что не увидит Сону более злым, чем после своей драки с Хёнджином на «Званом ужине», но сейчас убедился в обратном. Он кричал не из-за самой ситуации, являющейся прямой оппозицией, которая каралась высшей мерой наказания, а страха за Ли и его дальнейшую судьбу на арене. Также Сону не забыл упомянуть, что Чанбин смог уговорить Хисына выступить в поддержку девятого ранга, а Минхо своей выходкой обрёк на опасность не только себя, но и Джисона, Со и прошлого победителя проекта.       — Тебе башка нахрена дана?! — если Сону начинал использовать хотя бы приближенные к матам слова, то это означало, что его нервы были на пределе. — Ты понимаешь, что всех подставил?! Чего ты этим добился?! Они тебя ёб… убьют при первой возможности, а потом и с Джисоном возиться не станут! Никому не нужны мятежники! Никому! Тебе ли этого не знать?!       — Вау… — протянул Чанбин, сидящий в противоположном от илотов конце дивана, и медленно похлопал в ладоши. — Ори почаще, тебе очень идёт. Прям… мужественность какая-то появилась.       — А тебе всё смешно, да?! Вот же поржём, когда их чёрно-белые фотографии увидит вся Эльтерия!       — Сону, правда, успокойся, — вступил Джисон, поднявшись на ноги, и сделал пару шагов вперёд, чтобы быть ближе к менеджеру. — Его можно понять. Они хотели, чтобы Минхо признал себя потомком мятежников, и добились своего. Распорядители не смогут убить его на арене, так как он — центр. Как минимум сохранят до финала.       Сону глубоко вдохнул, пытаясь вернуться в образ человека, который должен был поддерживать, а не создавать лишнее давление, и смиренно повернулся к Минхо, который сидел, устремив взгляд на кофейный столик перед диваном.       — Ты ведь сам понимаешь, что поступил глупо и безответственно.       — Понимаю, — согласился он. — Но они же хотели увидеть во мне бунтовщика. Мне ничего не оставалось, кроме как привлечь к себе внимание. Если и умирать, то делать это дерзко, а не как запуганный ребёнок, который боится высказать своё мнение и молча всё терпит.       — Золотые слова, — сказал Чанбин и переключил внимание на экран, стоящий на кофейном столике, где появилась эмблема «Наследия». — Сейчас узнаем, на сколько баллов они оценили твою дерзость.       Перед зрителями появились Хэджун и Лейна, сидящие в студии, где в следующий раз они должны были появиться во время семнадцатого запуска проекта. Они не стали тратить много времени на приветствие и вводную речь, дающую понять, что представлял из себя просмотр и зачем результаты оглашали на всю Эльтерию. В момент, когда он или Лейна озвучивали баллы, на экране появлялась живая фотография илота, о котором шла речь, а под ней всплывала цифра, соответсвующая оценке.       — Пак Сонхун, — объявил Хэджун, и по левую сторону от него появилось видео с парнем, записанное в первые дни его пребывания в Модерне, — четырнадцать.       — Нишимура Рики, — сразу объявила следующего участника Лейна, чьё фото так же появилось перед зрителями, — смог набрать тринадцать.       Они называли имена илотов и их баллы, а Джисон и Минхо, внимательно слушающие их, выявляли для себя главное — уровень сложности на арене. К счастью, далеко не все оценки пересекали отметку десять, но больше всего парней интересовали показатели возможных союзников и уже нажитых врагов. Чонин получил девять баллов, Лиа — восемь, Рюджин — десять, Тэ Мин — двенадцать. Хэджун с улыбкой произнёс, что «следовало оставить девятый ранг на десерт», и оба его представителя были готовы перерезать глотки распорядителям, решившим выделить их даже в вопросе оглашения баллов. Тем не менее, они не стали демонстрировать свою злость, и продолжили анализировать результаты других илотов. Чонвон заработал тринадцать баллов, что приятно удивило Минхо и на мгновение заставило увидеть парня в другом свете, а затем Лейна объявила, что Хаюн получила десять очков.       — Хван Хёнджин с пятнадцатого ранга… — сделал паузу Хэджун, что уже не предвещало ничего хорошего, — …решил доказать всем, что нет ничего постыдного в этой цифре, и набирал пятнадцать баллов!       — Пиздец… — пробормотал Минхо, и даже Сону не высказался по поводу его реакции, ведь был того же мнения.       — Мы наконец-то можем перейти к самому долгожданному, — подвела к финалу Хаюн, и на экране появилось фото Минхо. — Ли Минхо с девятого ранга, который, если верить комментариям уважаемых распорядителей «Наследия», отличился творческим подходом к выступлению, получил…       — Три, — сделал ставку сам Минхо.       — …десять, — с улыбкой объявила Лейна. Минхо не успел прийти в себя от услышанного, как ведущая продолжила: — Хэджун, ты помнишь, какие лошади тащили повозку девятого ранга на параде?       — Кажется, белая и чёрная, я прав? Они ведь отражали илотов, явившихся в образах ангела и демона, и Минхо символизировал светлую сторону.       — Их дизайнер не прогадал с распределением ролей, — Лейна посмотрела прямиком в объектив. — Потому что Хан Джисон оказался тёмной лошадкой и набрал пятнадцать баллов!       В комнате нависла гробовая тишина. Минхо медленно перевёл взгляд на Джисона, он ответил тем же, и Сону больше не мог ждать проявления их реакции, поэтому начал демонстрировать радость первым. Ким подскочил с дивана и крепко обнял обоих, закинув по одной руке на их плечи, а затем начал хвалить илотов, которые до сих пор не могли поверить в правдивость своих результатов. Минхо ожидал услышать цифру меньше пяти, а Джисон, опираясь не на самую чистую репутацию, не рассчитывал на пересечение отметки в одиннадцать баллов, хотя каждый выстрел был произведён ровно в центр мишени.       — Ну всё, всё, минута славы подошла к концу, — сказал Чанбин, чтобы успокоить Минхо, Джисона и Сону, радующегося сильнее самих илотов, а после взглянул на часы, которые показывали шесть вечера. Как раз должны были подать ужин. — Предлагаю продолжить за столом.       Минхо старался вернуться в спальню как можно позже, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями и переживаниями о завтрашнем дне. У него осталась одна ночь. Ли в последний раз мог с уверенность заявить, что она не будет последней, и что завтра наверняка наступит. Он включил лампу, чтобы тёплый свет рассеял мрак, приблизился к кровати и, сев на неё, обратил внимание на конверт, который ждал его на тумбочке. Внутри лежала не только записка, что можно было легко определить по весу, даже не вскрывая конверт.       «Тебе повезло, что они отнеслись к твоему выступлению с юмором. Номер: 0912693»       Минхо держал в руках браслет, переданный вместе с письмом, который заметно отличался от того, что носили все жители Эльтерии. Он, в отличии от них, был золотым, а не белым, и на задней стороне красовалась эмблема «Наследия». Минхо нажал на сенсорную кнопку, над рукой тут же высветился голубой экран, и, коснувшись иконки звонка, начал набирать номер, который оставила Ён Ми. Порядок чисел показался Ли подозрительно знакомым, но кому он мог позвонить? Связи между рангами не существовало даже для жителей Модерна. Тем не менее, Минхо был уверен, что стоило прислушаться к распорядительнице. Он выставил руку перед собой, и прозвучала всего пара гудков перед тем, как собеседник ответил. Минхо молча смотрел на него с приоткрытым от шока ртом, тот поступил идентично.       — А ты меня целиком видишь или наполовину?       — Да пошёл ты, — с улыбкой произнёс Минхо, и Чан не смог сдержать смех, вызванный безграничной радостью от возможности поговорить с ним. — Получше вопроса не смог придумать?       — Ты… Как?! Каким образом ты дозвонился?!       — Я не могу сказать имя, но мне помогают, — почти шёпотом говорил он, чтобы Сону и Чанбин не услышали. — У вас всё хорошо? Как там Риель?       — Она сама всё расскажет.       Минхо пробила дрожь, когда Бан Чан начал звать Риель, сидящую за столом с карандашом в руке, а затем, услышав детский голос, лихорадочное ожидание её появления выразило себя приятным покалыванием в животе. Риель запрыгнула на кровать и подползла к Бан Чану, который уже снял браслет и протянул его девочке. Минхо специально отодвинул руку и навёл камеру на стену, чтобы удивить её.       — Кто там? — спросила Риель, приблизив браслет к лицу, будто пыталась разглядеть человека сквозь экран. Минхо не стал долго мучить её и, подождав пару секунд, снова появился на голограмме с широкой улыбкой и сияющими глазами. — Минхо! Минхо, привет!       — Привет, ребёнок, — поздоровался он, не в силах расслабить уголки губ и перестать посмеиваться. — У тебя всё хорошо? Нравится с Чаном?       — Нравится, но к тебе хочу… — смущённо пробормотала Риель и положила браслет на матрас, чтобы и она, и Бан Чан были видны на экране. — Он мне новые карандаши купил. Хочешь, покажу рисунки?       — Конечно хочу.       Минхо рассматривал листы, которые Риель выставляла перед собой и объясняла, что изобразила на бумаге. Сначала она показала портрет Чана, кривоватый, но сделанный с душой и уймой детского старания, затем — Сынмина, который частенько заглядывал к ним и присматривал за Риель, пока её первый воспитатель пропадал на работе, а на третьем рисунке были изображены Минхо и Джисон в парадных костюмах. Ли понял это по крыльям и поднятым вверх рукам, что они сделали, когда механизмы вылезли из пиджаков и завершили образы. Минхо мог бы вечно хвалить её рисунки и говорить, какая она умница, но сама Риель хотела поговорить о другом.       — Минхо, ты же вернёшься домой? — с надеждой спросила Риель, сложив листы рядом с собой. — Твои враги ведь не убьют тебя?       — Я постараюсь вернуться, — пообещал он, чтобы избежать вранья точным ответом. — Риель, сейчас послушай меня очень внимательно. Знай, что ты очень сильная девочка, у которой всё будет хорошо. Ты со всем справишься, что бы не произошло. Я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя. Но для этого ты должна помнить обо мне и моём обещании оберегать тебя, договорились?       Она промолчала.       — Риель?       — Почему ты говоришь так, будто не хочешь возвращаться?.. — её глаза засияли сильнее обычного, и по щеке скатилась крупная слеза. — Ты же сказал, что постараешься победить всех…       — Стой, стой, а чего плачем, а? — через силу натянул улыбку он, придвинувшись поближе к экрану. Поперёк горла встал мерзкий ком, мешающий говорить, но Ли не собирался как-либо показывать своё желание пустить слезу вместе с Риель. — Всё хорошо. Я сейчас с тобой, ещё ничего не случилось. И далеко не факт, что что-то случится.       — Я к тебе хочу… — она смахнула слёзы кулачком и придвинула к груди колени, которые обхватила руками. — Победи всех и возвращайся скорее. Только Джисона не трогай. Он добрый.       — Не трону, — прошептал Минхо. — А ты пообещай, что будешь болеть за меня.       — Обещаю.       Хан ждал до последнего. Он сидел за дверью и без стеснения подслушивал разговор Минхо, Риель и Бан Чана, которые болтали на протяжении получаса, пока глаза девочки не начали закрываться, а голос — стихать. Она прекрасно знала, что происходило на «Наследии», и что обещания Минхо могли стать ложными, поэтому изо всех сил старалась побороть желание закрыть глаза, но заснула во время разговора. Джисон отворил дверь в спальню и впервые увидел Ли настолько разбитым. Ён Ми дала ему возможность поговорить с близкими, но, к сожалению, не со всеми, так как Сынмин не ответил на вызовы Чана, позволила попрощаться с ними и сказать самое важное, но сразу после завершения звонка в груди Минхо образовалась огромная трещина. Услышав своё имя на рекруте, он осознал, что больше не сможет пообщаться с дорогими ему людьми, на принятие чего понадобилось несколько дней, а сейчас проживал это во второй раз. Ли хотел набрать номер снова, но знал, что чем дольше будет продолжаться разговор, тем сложнее будет сбросить вызов.       Джисон сел на его ковать без разрешения и молча наблюдал за тем, как Минхо смотрел в пустоту, пока по его щеке скатывалась слеза. Нет ничего больнее осознания, что ты в последний раз увидел самого ценного человека в своей жизни и что другой возможности взглянуть на него уже не будет. Нет лжи горче, чем мнимые обещания, сказанные в отчаянной попытке успокоить. Нет задачи сложнее, чем удерживать улыбку, смотря на то, как твой ребёнок плачет, чтобы не показаться в его глазах разбитым.       — Ты ещё увидишься с ней, — сказал Хан, нарушив траурную тишину. — Я помогу. Моё обещание, которое я дал в поезде, всё ещё в силе.       Минхо видел в Джисоне не соперника и даже не союзника, а настоящего друга, желающего привести его к победе. Недавно Хан сказал, что не стремился вернуться с арены, хотя имел для этого все данные, ведь понимал, что его и до этого бессмысленная жизнь окончательно потеряет все краски из-за жестокости, которая поглотит каждого илота, как только обратный отсчёт на стартовых позициях подойдёт к концу. За все дни, проведённые под одной крышей с Ли, Джисон ни разу не изменил своим словам, произнесённым в вагоне.       Минхо попросил его не уходить, и Хан без задней мысли согласился остаться. Было тяжело от мысли, что они в последний раз смотрели друг на друга с уверенностью в завтрашнем дне, который позволит им снова поговорить. Никто из них не думал, что так сильно привяжется к своему союзнику.       — Спать пора, — сказал Джисон. — Будет обидно, если не воспользуемся последним шансом насладиться матрасом, а не землёй.       — Да… — кивнул Минхо, но не собирался сразу накрываться одеялом. — Спасибо. Ты очень сильно помог мне.       — До арены ты уже дожил, осталось выйти с неё. Так что не обнуляй мои старания, идёт?       — Идёт.       Перед тем, как улечься по разным концам кровати, Минхо решил выразить свою благодарность чем-то большим, чем простыми словами. Он обнял Джисона, ещё раз прошептав тихое «спасибо», и впервые за долгое время почувствовал тепло, которого ему не хватало в Модерне.