Ну что за коллеги...

"Мы вам гарантируем, больно никому не будет!"

Время близилось к полуночи. В операционной кипела работа. Экран сигналил о нужных для лечения предметах. Медсестра — бледно-розовая собака с тёмно-розовыми ушами и пятнышками, в голубой блузке с коротким рукавом и того же цвета штанах — вертелась вокруг стола, попутно объясняя все свои действия интерну, который усиленно делал вид, что помогает с пациентом. Немного смущал лишь нагнетающе тикающий таймер. Он всегда начинает отсчёт после начала операции и если слишком медлить, больной умрёт. Стажёр — красноватый заяц в белых штанах и худи с серыми вставками — беспокойно метался от операционного стола к тумбам с предметами по запросу медсестры, если та была слишком далеко. Его лапки трясло. Само осознание, что по времени у них нет права на ошибку, бросало в крупную дрожь, а пушистые уши заставляло нервно опускаться и вжиматься в затылок. И вот, до смерти пациента остаются считанные секунды, как всё резко замолкает. Интерн застыл и уставился на погасший экран. В это мгновение тишины ему казалось, что от волнения стук его сердца было слышно даже психологу — бледно-зелёному кролику с усами, в очках и деловом костюме, что отправился в соседний кабинет, в то время как медсестра была спокойна и даже рада. — И-и-и... вуаля! — вдруг начала она и как по желанию, вместе с её возгласом экран зажёгся надписью "операция завершена успешно", а немного ниже шрифтом поменьше высветилось "восстановление пациента" и шкала постепенно заполняющаяся зелёным. — Сейчас убедимся, что всё хорошо и пойдём проверим твоего ушастого друга — с улыбкой повернулась к интерну медсестра. Пациент потихоньку приходил в себя, полоска приближалась к концу, но когда пациент встал, живой огонь в его глазах погас, а тихим голосом он, уставившись на вошедшего психолога, пробормотал: — Я так голоден... Глаза будто впали глубже в череп, а над "ртом" начала открываться настоящая пасть. Существо спрыгнуло со стола, его ноги подкосились, руки странно скрутило и с не естественным изгибами они пытались тянуться к запримеченной еде. — Ну, дорогуши, как вы ту- ой ё-ё-моё, какая "зайка" тут у вас бродит, — поговорил психолог, окидывая взглядом тварь, которая буквально перед ним заместила культурного, как минимум на первый взгляд, члена общества. — Ану, пойдём за мной, только остальных не трогай, а-то так и до выхода не доползёшь, — продолжал он, немного посмеиваясь с существа, которое еле хромало в его сторону. Медсестра же уже не выглядела такой радостной, а интерна всё не отпускало странное беспокойство. Психолог как-то рассказывал что-то о шестом чувстве и интуиции, но стажёр никогда бы не подумал, что это ощущается именно так. И всё же, пока они втроём сражались с ужасно медленным скинволкером, это чувство беспокойство переросло уже в настоящую панику и, наконец переборов попытки это заглушить, интерн с мыслью "будь что будет" дёрнул локоть медсестры, параллельно уточняя у психолога справится ли он дальше сам. Получив утвердительный ответ красный заяц чуть ли не пулей рванул сначала за шокером, в затем чуть не повалив медсестру, потянув её за собой, в проклятую пятую палату. Уже на подходе туда было ясно, что творится нечто неладное. Стажёр уловил еле слышный крик оттуда, слов ему разобрать не удалось. В палате царил хаос. Почти кромешная тьма, на койке, по неизвестным причинам, валялся труп, под неё вела лужа крови посреди комнаты и там что-то ворчало. — Ах ты мразь такая! — воскликнула медсестра и, чуть ли не вбив выключатель глубже в стену, включила свет и что-то схватила под кроватью. Интерн не терял времени и уже во всю гасил тварь под кроватью шокером сбоку. Существо жутко завизжало и скрылось где-то либо в стенах, либо в своём карманном измерении, оставив это подкроватное пространство в покое, а медсестра тем временем за руку вытащила, кто бы мог подумать, второго интерна — желтоватого зайца одетого так же, как и его красный друг. Он был жив, но в сознание не приходил. — Ого... — только и пробормотала медсестра, полностью вытащив его и переведя взгляд на ноги. Некогда белые штаны были почти полностью окрашены в, местами даже тёмно-бордовый, красный цвет. Руки и лицо, наполовину, тоже были в крови. — Так. Убери труп с кровати, друга твоего положим. Как очнётся, будем думать, что делать. Так и поступили. Труп был убран, неожиданно нарисовавшийся пациент уложен, а на табло в вахтёрской коморке уже высвечивались цифры пациентов на новую смену. — Просто, пожалуйста, постарайся не влипнуть и ты. Хорошо? Будешь работать в этих четырёх палатах, только, как понял, смотри под ноги, — заглядывая в глаза подопечного попросила медсестра. Красный заяц кивнул, нервно поглядывая на лежащего на койке друга. — Я сама, скорее всего, многого здесь не знаю... — уже тише проговорила она. Тем временем на вахте кипела работа. К двум окнам регистрации активно приходили как пациенты, так и аномалии. Психолог, хоть и был кроликом, мотался как белка в колесе, от одного к другому. Монстр из операционной уже давно валялся в мусорке, а камеры исправно препятствовали повторению подобного, вот только взъерошенный вид коллеги немного разбавлял эту идиллию. — Что-то случилось? — спросил, обеспокоенный этим, зелёный кролик. Медсестра уже суетливо наливала себе кофе и устало вздохнула. — Один из новичков — тот, кого мы отправили в пятую — чуть не сдох по собственной невнимательности. Вылезла подкроватная тварь и переломала ему ноги. Хорошо хоть выше колен не забрался, — затараторила она, пересказывая увиденное и активно жестикулируя свободной от чашки рукой. — В общем: ужас, а не смена, — подытожила она. В окне регистрации в тот же момент возникла белая фигура в светло-коричневом берете и пока психолог прикрыл глаза, дабы переварить услышанное, постоялец лениво тыкнул в звонок и опёрся локтем о стол. — Извините, не могли бы вы поделиться кофейком? — вместе со вторым звонком заговорил он. — Мы.. должны быть знакомы? — после недолгой паузы отозвалась медсестра. Она недоверчиво окинула пришедшего взглядом. Незнакомый белый кролик с чёрными усами стыдливо зажмурился и отвернулся. — Ах, простите. Видимо мои друзья не рассказали об их новом знакомстве. Я Барни и, всё же, можно ли уточнить, а где же зайчики? — даже под густыми усами можно было распознать, что их владелец расплылся в широкой улыбке. Даже.. слишком широкой. — Интерны заняты. Скажите зачем они вам и мы можем попробовать вам помочь, — холодно отрезала медсестра. Эта фальшь в его голосе выводила её. Желание разговаривать с подозрительным гражданином отпадало с каждым словом. — Ну чего же вы так грубы? Просто мои друзья точно не зажмут мне пол чашки кофе. В кофейнях он нынче дорог, а если это единственный способ не сойти с ума, приходиться выкручиваться, — Барни продолжал ухмыляться, опираясь на стойку и поглаживая усы, вот только в прищуренных от улыбки глазах блеснуло раздражение. И пока эта ситуация не накалилась ещё сильнее, психолог отвёл медсестру вглубь вахтёрской коморки, в то время как Барни остался подождать. — Слушай, может позовёшь ему интерна и всё? Критических пациентов у нас нет, да и он, вроде бы, обычный кролик. Честно, не совсем понимаю твоей враждебности к нему. — Да он же подозрительный, как не знаю что! Видел вообще его ухмылку? А то, как он раздражился от одной моей фразы? — Ну так, приведём к нему стажёра, так уж и быть, дадим немного кофе и он уйдёт быстрее, а? Медсестра раздражённо вздохнула и закатила глаза. — Ладно. — она на ходу сказала Барни что-то по типу "одну минутку" и скрылась за поворотом. Между психологом и Барни почти сразу завязалась более расслабленная беседа. Всё-таки психолог не очень любит напряжённое молчание. Поиски красного интерна медсестра решила начать с обычных палат. Всё же она наказала ему куковать именно там. Первым делом она проведала его переломанного друга. Ну, а вдруг он решил с ним отсидеться? Отличный предлог отлынивать от работы, но, похоже, им решили не пользоваться. Зайдя в палату медсестра увидела только лежащего в полудрёме жёлтого зайца, а на вопрос о друге тот лишь отрицательно покачал головой. "Ладно" — подумала она и пошла по другим палатам. В четвёртой и третьей пусто. А вот во второй не очень то и пусто. На койке лежал больной, монитор уже показывает нужный для лечения предмет, но интерна и близко в палате нет. "Раз уж так просто, могу и вылечить его по пути" — с этими мыслями медсестра взглянула на табло. Нужен только кленовый сироп. На выходе из комнаты медсестре показалось, что что-то мелкое упало на её плечо, но проведя там лапой, она ничего такого не обнаружила. Вернувшись к пациенту с нужным лекарством перед лицом медсестры что-то капнуло, потом ещё и ещё. Опустив взгляд она обнаружила, что уже весь пол был покрыт солидным количеством луж. — Что за... — она подняла глаза и с ужасом осознала, что всё это время за ней пристально следили, причём далеко не одна пара глаз. Они были почти на всей площади потолка, а крепились они там на странную красную массу. "Что за фарш?" — последняя мысль в голове медсестры перед тем, как начало происходить странное. Голова будто пустела от всех мыслей, они заменялись пульсирующе наступающей болью. В ушах загудело, посторонние звуки были слышны будто за стенами и даже громко упавшая колба с лекарством медсестрой была полностью проигнорирована. Глаза начало немного печь, но странно сильное нежелание отводить взгляд препятствовало даже нормальному морганию. В таком ступоре медсестра почувствовала, как по щекам что-то горячее, а её саму начало шатать. Боль в голове в какой-то момент будто отрезвила её. Сквозь эту пелену порвалась одна трезвая мысль: "нужно отвернуться". "Внутренний" голос наконец докричался до владелицы сквозь оглушительный шум в ушах: "ОТВЕРНИСЬ, ДУРА!". Оцепенение постепенно спадало. Сперва она зажмурилась, горечь тут же пронзила глаза и переносицу, будто она пыталась закрыть глаза с температурой 39. Затем отошло и тело. Медсестра пошатнулась и чуть не грохнулась в коридор, благо успела схватиться одной рукой за косяк. Вторую прижала к жутко разболевшейся голове. Не сдержавшись она вскрикнула и тихонько заскулила, опускаясь на пол уже по своей воле. Отпустив голову и открыв глаза легче не стало, зато стало ясно, что за густой красной пеленой она почти ничего не видит. Были лишь пятна совсем контрастных красному цветов. Повезло, что вторая палата недалеко от вахты и её крики наверняка услышал психолог... так ведь? —"Ты серьёзно думаешь, что на твой скулёж кто-нибудь придёт? Если нужна помощь — вставай и проси её сама!" — Не-ет.. Замолчи.. — устало протянула медсестра, вслух ответив внутреннему голосу. Он не всегда был хорошим собеседником. Часто появлялся от рукопашной схватки со скинволкером или после стычки с аномалией. Жуткий пессимист, но она привыкла, хотя всегда смущало, что он, хоть и её внутренний голос, иногда не затыкается похлеще реального болтуна, да и вещи несёт порой абсолютно противоположные её взглядам и убеждения. — Боже! Что случилось? Ты вся в крови! — послышался знакомый голос и приближающиеся шаги. "Выкусил?" — мысленно ухмыльнулась медсестра, выиграв негласный спор. — Что ж за смена то, а? Ужас какой-то.. — всё причитал психолог ведя медсестру к вахте, одну её руку положив себе на плечо и придерживая своей, второй крепко приобнял её за бок. Странно, но по приходу к коморке белый усатый заяц в берете волшебным образом стал красным и нервным, но всё так же, зайцем, но уже по ту сторону окна регистрации. Он напрягся ещё сильнее, когда увидел свою коллегу. От голубого в блузке спереди почти ничего не осталось, а после рассказа друга о том, что его искали, стажёра аж затрясло. Вспоминая реакцию медсестры на монстра, он боялся даже представить что она с ним сделает. Психолог тем временем усадил незрячую на стул возле монитора с камерами и побежал за каплями для глаз. Медсестра глубоко вдохнула. — Интерн, где ты был? — ... Я пробовал сделать рентген в шестой палате, — после секунд напряжённого молчания проговорил стажёр. Врать сейчас — не лучшее решение и они оба это понимали. Но в ответ не последовало ругани и нотаций. Медсестра нахмурилась, зажмурилась и согнувшись обхватила голову руками. Всё, что интерн смог разобрать из её еле слышного шёпота:"нет, нет, заткнись, слышать тебя не хочу". Интерн, конечно, замечал, что она иногда разговаривает сама с собой, но чтоб прям так... Наверное ей просто нехорошо. Стажёр на это надеялся. Уж очень его запугал Рон и бухгалтерии со своими страшилками о сошедших здесь с ума сотрудниках. Именно в такой напряжённой обстановке прошли следующие несколько смен, но зато дальше начинали проглядывать хорошие новости. Жёлтый стажёр шёл на поправку, медсестра, вроде, тоже, в то время как психолог и красный стажёр исправно, так сказать, держали оборону. Иногда, правда, поведение медсестры всё же напрягало её коллег. Она сильно изменилась после той злополучной встречи с массой глаз. Стала более нервной, а странные фразы в никуда участились. Психолог не раз пытался с ней поговорить и обсудить происходящее, но она отнекивалась, отсылалась на, в отличие от него, большую занятость и всеми способами избегала темы с её странными монологами. Казалось бы, раз не хочет это обсуждать, с этим можно свыкнутся и так бы оно и было, если бы это не начало казаться уже более опасным, чем просто странным. Всё чаще медсестра просто застывала с оружием в руке и, почти не моргая, пялилась на него, всё чаще начинала мяться со скальпелем в руках. Всё кончилось в одну ночную смену. Пока психолог с красным интерном были заняты в соседних палатах, медсестра отправилась "навестить" жёлтого стажёра. Он мирно сопел на койке неизменно в пятой палате. Она давно припрятала скальпель в кармане штанов, так, на всякий случай. Не сводя уставших глаз с зайца она подошла к нему вплотную, протянула одну лапу и мягко повернула его голову на себя. Из-за этого интерн проснулся и увидев коллегу сонно улыбнулся и приподнял лапу в знак приветствия. Но вот незадача, с лёгкой, будто бессознательной улыбкой медсестра, сначала показалось, что просто дёрнула рукой. Но прошла секунда и интерн почувствовал, как по шее и плечу начало подозрительно резко разливаться сильное тепло. Буквально разливаться. Стук капель о кафельный пол был, казалось, громче, чем его крики несколькими сменами ранее. Интерн с ужасом увидел окровавленный скальпель в руках его коллеги. Он рванулся встать, но медсестра упёрлась руками в его плечо и грудь и, словно буйного больного, стала успокаивать. В его глазах всё быстро поплыло, он чувствовал, как с каждым ударом сердца ему становится только хуже. Схватив чужие руки он пытался вразумить ту, кого когда-то считал самым лучшим примером и наставником. Она улыбалась, по прекращении попыток вырваться, сняла руку "пациента" со своего плеча и взяла её, размеренно поглаживая большим пальцем костяшки на пальцах, что уже из последних сил вцепилась ей в ладонь. — Мне страшно, — почти беззвучно сказал интерн. — Я с тобой, — голосом, больше походящим на шелест тихо ответила медсестра и тело под её руками обмякло. Багровая река, что по промежуткам в плитке пола уже вытекла в коридор, перестала пульсирующее литься, глаза погасли, а пальцы, что так отчаянно хватались за последнее успокоение ослабили хватку и уже немного похолодели. — "Молодец. Помогла ему выздороветь быстрее" — медсестра промолчала. Либо это очередное издевательство, либо и в правду похвала. Сейчас выяснять совсем не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Хоть в голове и сидела мысль о содеянном "благом деле", на душе что-то осело и скребло, да и перед глазами застыла картина его гаснущих глаз. То, как в секунду они застекленели... Медсестра поёжилась. Но, отогнав эти мысли, она собралась с силами и постаралась незаметно замести следы произошедшего. Всё-таки, психолог даже то, как она кости вправляет не любит, а тут... ну... это. Она выглянула в коридор. Пустота, только лампы жужжат да свет мигает. Подсуетившись, она подхватила бездыханное тело и, быстро выскочив из палаты, избавилась от бывшего коллеги. Повезло, что мусорка прямо рядом с комнатой. Свет снова замигал. Медсестра тяжко вздохнула и немного шатаясь отправилась в вахтёрскую каморку. Она договорилась, что сейчас её очередь отсеивать аномалий. Пациенты то и тасовались со скинволкерами. Кого-то было видно сразу, кто-то шифровался как мог, а кто-то пытался выехать на экстренности и панике. И вот с одним таким у медсестры возникло "недопонимание". Как только она собралась встать за огнетушителем, как увидела в коридоре сзади пришедшего до боли знакомый силуэт. Интерн? Она присмотрелась и действительно, вот только выглядел и двигался он странновато. Потупив так ещё несколько секунд она поняла, что ощущается не правильным. Он не шёл, он плыл по коридору. Ни руки, ни ноги не двигались. А выглядит он странно потому, что сквозь него видно противоположную стенку. С ней на фоне он выглядит как бледная пелена, струйка серого дымка, прибрёдшая форму знакомого ей зайца. Засмотревшись на это она дала пришедшему сгореть. Как же хорошо, что он был аномалией. И стоило ей только на секунду отвести взгляд, как видение тут же испарилось. Будто и не было ничего. Показалось? Вполне возможно, учитывая произошедшее. Медсестра зажмурилась отгоняя мысли о реальности неупокоенной душе. Хоть здесь и всякое бывает, охреневать не надо. Остальной отбор, вроде, прошёл нормально и она отправилась помогать коллегам. И снова пятая палата. Даже подходить к ней особо и не хотелось, но пускать туда других не стоит по понятным причинам. Об этих причинах и вспоминать то особо не хочется, а объясняться по их поводу уж тем более. И вот, немного помявшись в тусклом коридоре и уже было начав двигаться к злосчастной комнате, медсестра увидела то, что хотелось видеть меньше всего даже в обычные смены. Свет снова мигал, а дверь под цифрой пять с тихим скрипом открылась. Коридор тут же наполнился сладковатым запахом гнили. Оттуда медленно "вышел" интерн. Шерсть, местами запачканная грязью и, судя по цвету, засохшей кровью, была бледна и жутко растрёпана. Уши не смотрели в потолок "по стойке смирно", готовые услышать и запомнить любой совет. Они обвисли, а одно из них было уже нехило сгнившим. В целом, как и половина головы или даже самого зайца, ведь контур объеденной опарышами кожи опускался вниз по шее под пропитанную кровью кофту. Остатки лица застыли ровно так, как и въелись в память медсестры, ровно в тот момент, когда жизнь окончательно покинула тело. Его ноги жутко подкашивались, сгибаясь далеко не в двух нормальных местах. Он пытался идти к ней, хотя, спустя пару неловкий движений, начал, скорее, жутко быстро ползти. Руки то здоровые... были. Медсестру охватил такой ужас, что даже вновь орущий что-то голос в голове был полностью проигнорирован. Тело будто на месте заледенело. Зрелище в конце коридора было ужасное. И когда это полупрозрачное нечто аномально резво поползло по полу, лучше не стало. Наконец взяв себя в руки, она сорвалась с места когда призрак почти настиг её. Выбор места, чтобы спрятаться, не то, чтобы был. Либо сжигать в первую, либо во вторую. Бежать к своим смысла и нужды не было по двум причинам: она уже не успеет смотаться от этой мрази и вести её к коллегам явно не стоит. Измену будет легче объяснить, чем это. И, по предыдущему опыту, медсестра сиганула в первую палату. Обычно там должно быть спокойно. Но сейчас это "обычно" осталось позади. Закрывшись там, она начала пятиться назад, к столам с аппаратурой и стенке. Сильнее пугало то, что существо за дверью почти не издавал звуков, только стук когтей о кафель и редкое похрустывание костей так и не сросшихся ног. Тени оно тоже, к сожалению, но отбрасывало. Не занятая палата была тёмная и освещалась только маленькой полоской холодного света из-под двери. Всё затихло так же резко, как и началось. Сердце всё ещё бешено колотилось и заглушало как внешние звуки, так и собственные мысли. Запах пропал и медсестра медленно отошла от стола и направилась к выходу. Она уже успела немного отойти и даже обрадовалась, что нечто отступило, но это была далеко не победа. Сзади послышались быстрые шаги. Последнее, что медсестра успела сделать, это обернуться, увидеть лёгкую дымку у стены и то, как чёрное существо с жутко широкой улыбкой стремительно приближается к ней. Громкий хруст, и тело громко свалилось замертво. Хоть туловище и лежало на животе, испуганные стеклянные глаза устремились в потолок. Челюсть последний раз посмертно свело и напуганное выражение лица дополнилось ещё и приоткрытым ртом. В тот же момент у психолога с интерном дела шли не лучше. Поставить медсестру на вахту было ужасной идеей. Она пропустила слишком много скинволкеров. — Клянусь, больше на приём пациентов её не пущу, даже если она сильно захочет, — бубнил себе под нос зеленый кролик, ища по палатам аномалию, жрущую то-ли, пациента, то-ли его коллегу. Он ещё не знал, что медсестра больше ничего не захочет. И не узнает. По дороге к приёмной он подрался с аномалией в ручную из-за оставшихся всего двух патронов. А вдруг пригодятся. Но путь был зря, ибо интерна там не оказалось. Изрядно потрёпанный психолог возвращался в крыло экстренной помощи. Беспокойство нарастало с каждым прихрамывающим шагом. Зайдя за угол его встретила ужасная ситуация: стажёр, судя по шлейфу, еле выполз из седьмой палаты. Костяшки его пальцев были разбиты в кровь, сам он исцарапан и покусан, а дверь в палату потихоньку открывалась и оттуда выползала рычащая и визжащая тварь. И тут глаза психолога вместо страха наполнились уже грустью. Стажёр рыдал, умоляя его помочь, а кролик, в свою очередь понимал, что вылечить его и встать на ноги самому, а параллельно принимать и лечить ещё и пациентов — он не потянет, а рык сзади сообщил, что ещё и нужно справиться с оставшимся тварями. Их окружили. Шокер вместе с медсестрой невесть где, а выход из крыла уже заблокирован монстрами. Психолог, держась за свой раненый бок, с пистолетом в руке уже шатаясь подошёл к интерну и упал перед ним на колени. Резко вздохнув он прикрыл глаза и, стараясь сделать спокойный голос, сказал: — Стажёр, дорогуша, пожалуйста, закрой глаза, — он зажмурился, но почувствовав, как к нему прижалось дрожащее тельце, был уже не в силах сдержать тихий всхлип и горячие слёзы. Запачканная кровью рука с бока переместилась на затылок интерну, размеренно поглаживая. Рука с пистолетом же медленно упёрла ствол ему в висок. Он опустил взгляд. Заяц дрожал и дёргался от сбитого слезами дыхания, но прижался к психологу с послушно закрытыми глазами. Кролик не мог смотреть на это. Он задрал голову и нажал на курок. Раздался выстрел. Голова под рукой дёрнулось и опала, а хватка ослабла. Не опуская головы психолог обернулся. Твари были совсем близко. Он снова отвернулся и всё ещё смотря в потолок упёр ствол в подбородок, собираясь с силами вздохнул и тут перед глазами вспыхнули воспоминания, как он, только-только прийдя сюда, точно так же высоко задрал голову, перед тем как зайти в больницу, на свою самую первую смену. Вспомнил, как интерны, только войдя, точно так же разглядывали это здание. Слабая улыбка мелькнула под его усами и прогремел второй выстрел. Тело упало набок. Неизвестно, сколько они все там пролежали, но аномалии, поняв что ловить тут нечего разошлись, пришёл доктор Харлоу и тела быстро отправились кто в мусорку, кто за загадочную дверь, куда вход был только этому самому главврачу, а больницу вскоре наполнил ещё четверо обречённых.

"Больно было"