Алая нить

Питер

_________

Тишина... После того как Питера Паркера стёрли из памяти всех в Нью-Йорке, после того как выжгли дыру в душе дружелюбного соседа, наступила тишина. Больше не было вечерних посиделок на тёплой кухне, пахнущей испанской едой и чем-то неуловимо родным, с тётей Мэй; не было Нэда, который с восторгом слушал о геройских приключениях Питера. Не было ЭмДжей... Питер часто вспоминал о ней: о её нежных губах с запахом персикового бальзама для губ, о её пушистых и непослушных волосах, вспоминал ту нежность, с которой она смотрела на Питера. Её невозможно было стереть из памяти. Она яркими вспышками боли в сердце не давала забыть о себе, она была ярким пятном в сознании Питера, не давая ему полноценно двигаться дальше или хотя бы нормально спать. Он часто заходил в кофейню к бывшим друзьям. Яркий запах свежезаваренного кофе вперемешку с корицей достигал рецепторов Питера сразу при входе, заставляя его чувствовать себя чуть комфортнее, чем в его затхлой комнате, в которой он теперь ютился со своим одиночеством. — Питер Паркер? Вам как обычно? — голос ЭмДжей был позитивным, хотя и слегка уставшим после бесконечных смен в кофейне и завалов по учёбе. — Д... Да, спасибо, — каждый раз Питер винил себя за неспособность сказать Джонс хоть что-то, кроме набора звуков, отдалённо напоминающих слова. Ноги становились ватными, голосовые связки брали отпуск, а сердце и вовсе останавливалось на миг. Паркер забывал, как дышать. Мишель неспешно и профессионально начала делать свою работу. Сегодня её волосы были собраны аккуратнее, чем обычно: ни единая прядь не выбивалась в сторону. Скорее всего, в институте было важное мероприятие или что-то посерьёзнее. И уже через пару минут стакан бодрящего напитка стоял возле кассы, а улыбка Мишель стала чуть шире. — Ваш кофе, Питер Паркер, — Мишель говорила это с такой лучезарной улыбкой, что у Питера что-то ёкнуло в душе — возможно, от отчаяния, возможно, от осознания того, что она счастлива и без него.

——————————

Апрельский день перетекал в вечер сегодня особенно тягуче, словно в сутках было не 24 часа, а все 48. Оказалось, что быть наедине со своими мыслями надоедает, и не просто надоедает, а заставляет медленно и лениво сходить с ума. Дни тянулись медленно, мрачно и предсказуемо. Несмотря на две работы без выходных, у Питера было очень много свободного времени для самоуничтожения в самых недрах собственного разума. Дверь со скрежетом, заедая, открылась. Питер зашёл в маленькую комнатку, больше напоминающую кроличью нору, и бесцеремонно сбросил рюкзак прямо у входа. Комната же встретила его скрипом старых, почти разлагающихся полов и ощущением пустоты — абсолютно холодным ощущением собственной ненужности. Паркер лениво убрал прядь волос за ухо и наклонился к рюкзаку. Открыл потайной карман и достал свой единственный билет в яркий, пахнущий свободой и латексом мир. Этот повидавший жизнь костюм был единственной тонкой нитью, связывавшей его с прошлой жизнью — с жизнью, где он был счастливым и нужным. Он медленно начал стаскивать с себя толстовку, оголяя напряжённые мышцы, которым не спящий ночами Питер не давал покоя. Спортивные светло-серые штаны также отправились комком в старый комод, давая Питеру возможность натянуть на себя красно-синий костюм. Именно в нём парень мог наконец-то ровно и глубоко дышать. Не медля ни секунды, он выпрыгнул из окна старой многоэтажки, ловя себя на ветру. Ему нравилось ощущать лёгкий апрельский холодок, проникающий через маску, нравилось чувствовать свободу падения, полную власть над собственным телом и миром вокруг. Человек-паук стрелял из веб-шутеров в высокие, сияющие в ночном Нью-Йорке высотки, пролетая всё дальше. Этот город любил Паука, он его помнил и боготворил, чего нельзя было сказать о парне, работавшем в круглосуточном супермаркете, который даже не имел документов и права на обучение в колледже или престижную работу. Заклинание Доктора Стрэнджа не только стёрло Питера из воспоминаний, но и уничтожило любое его упоминание в интернете и на бумаге, включая документы, удостоверяющие личность. Питер Паркер официально был никем, не имел письменного подтверждения своего существования. Он потерял возможность учиться или работать кем-то, кроме низкосортного и нелегального официанта в индийской забегаловке. Но сейчас он был героем, дружелюбным соседом для огромного и сияющего города. Питеру это нравилось, это давало ему силы поверить в собственное существование. Но город был подозрительно затихшим, будто перед бурей. Только толпы пьяных подростков и уставших мужчин, идущих на ночную смену своей удручающей работы. — Хоть бы котёнок на дереве застрял, а то совсем уныло, — Питер тихо вздохнул и посмотрел на время. 10:47 p.m. Он уже целый час прислушивался к каждому шороху и переулку, но, кроме городского шума и грохота музыки из соседнего бара, была тишина. Та тишина, от которой Паучок прятался всё это время. — Никто же не будет против, если дружелюбный сосед совершит технический перерыв по причине урчания в желудке? — взгляд Паркера упал на уютную круглосуточную хостел-кофейню. Он часто в таких останавливался после того, как они с тётей Мэй... До того, как он нашёл ту комнату, в которой сейчас находился, — жалкие пару часов перед тем, как выйти на унизительно-мучительную «работу». Если так вообще можно назвать место, где ты пашешь по 12 часов, а получаешь меньше, чем уличный музыкант. Виртуозно приземлившись, Человек-паук отправился в небольшое здание с горящей тепло-жёлтой надписью «Homemade Coffee». Внутри всё было просто и лаконично: простой длинный стол с барными стульями, приглушённый свет от небольшого телевизора, который был почти единственным источником света в этом помещении. Кофе-машина стояла чуть дальше, недалеко от автомата со снеками. Питер тихо, чтобы не разбудить постояльцев, подошёл к автомату. Как вдруг что-то холодное кольнуло по затылку под маской. Это было паучье чутьё. Но оно не чувствовало явной опасности — лишь чей-то... Что? Голодный? Чей-то голодный или уж слишком пристальный взгляд. Питер резко обернулся, готовый увидеть рядом кого угодно. Но... Было пусто. Опять глухая тишина. Но могло ли чутьё обознаться? Конечно нет. Дело было в скрытности владельца. Он не хотел, чтобы его видели. Не сейчас. Ни здесь.

_______

1:00 a.m. Время ночного патруля подходило к своему логическому завершению. Как обычно, вернувшись в комнату, он получит жалкие 4–5 часов беспокойного сна перед тем, как новый день с тяжестью упадёт на плечи девятнадцатилетнего подростка. Но вдруг — крик. Пронзительный, невнятный и ржавый голос пронёсся пеленой в ушах Питера. Он, не думая, рванул на звук. Через мгновение увидел перед собой женщину, пьяную и среднего возраста. Паук за километр почувствовал от неё разврат и дорогой парфюм с едким запахом спелых яблок, который с усилием перекрывал запах чудовищного перегара. Женщина выла, пока у её виска был ствол. Группа мужчин столпилась у дорогой машины, из которой, скорее всего, вышла эта женщина. Самый крепкий мужчина крепко сжимал бёдра испуганной дамы, держа палец другой руки на курке. Он был готов выстрелить в неё. — Твой спонсор спрятался как трус, а нам очень нужны его архивы, детка, — уверенно и мерзко прозвучал голос одного из чудовищ в этой толпе. — Ну что за нелюди? Будьте нежнее с дамой, — Паук резво приземлился на крышу лакированного авто. Он делал это грациозно, знал, что он в своей стихии. Первым был нейтрализован тот, кто так дерзко держал свою грязную руку на бедре хоть и гадкой, но ни в чём не повинной женщины. Паутина намертво приклеила его к авто, освободив дрожащую даму. Как вдруг — выстрел. Глухой. Оглушительный. Он был откуда-то извне. Питер чувствовал всем своим позвоночником, что пуля принадлежала не тем громилам вокруг него. Выстрел был точный, совсем не нервный, слегка насмешливый. В нём не было цели попасть в Паука. Скорее, это была попытка привлечь внимание. Игриво. — Что за... — второй выстрел не дал Паркеру договорить. Но вдруг тело резко окаменело. Его будто окатило холодной водой. Выстрел больше не был просто насмешкой. Пуля идеально попала одному из громил прямо в голову. Кровавое пятно расплывалось по старому, покрытому трещинами асфальту. Ещё выстрел. Второй. Третий. Когда герой пришёл в себя, в живых осталось всего трое. Питер резко оттолкнулся от асфальта и с молниеносной скоростью упаковал живых людей в «кокон». Он хотел проверить трупы, спрятать живых в безопасное место, но знал, что этим даст фору тому, кто навёл весь этот хаос. — Сопротивление бесполезно, выходите, — глупо и до боли вежливо в подобной ситуации сказал Питер, подходя к месту, откуда были слышны смертоносные выстрелы. Перед глазами Паркера из тьмы стал виднеться красный силуэт. Он выглядел крупнее Питера и опаснее; от него веяло смертью за сотню метров.