Исправляя прошлое

Утро наступает тяжело, вяло. Пока ребята спят, Кастор позволяет себе поболтать с крестражем. Это всё ещё кусок Тома, подростка, недавно окончившего Хогвартс, амбициозного и мечтающего о великих делах. Кастор делится с ним изменениями в магическом мире. Открытиями, которые могли бы заинтересовать эту часть души. Том-медальон чуть ли не урчит у него на груди, посылая волны тепла. Медальон слушает жадно, перебивает, задаёт вопросы. Кастор улыбается — он узнаёт этот голод до знаний. Таким он был и сам, когда читал архивы. Этот кусок больше, чем тот, который сидел в башке Кастора половину его жизни и чувство наполненности пьянит, когда их магия сплетается. Кастор ощущает себя куда живее, чем когда-либо. Мягкая улыбка не сходит с его лица. Она пугает Рона, который не теряет бдительности с взявшимся из неоткуда мужиком. Уизли не понимает, какого Мордреда Гарри проникся взрослым. Неужели стоило сказать, что он из Блэков, поделиться парочкой историй о родителях? Так просто расположить друга к себе? Все эти мысли бьют по Рону. Он чувствует, как между ними встаёт тонкая прозрачная стена. Ему кажется, что он мало знает о Гарри, о той боли и одиночестве, что несёт в себе Избранный всё это время. Осознание бьёт изнутри, ставит трещины, царапины на доверии. Рон не хочет знать, что будет, если Гарри придётся выбирать между ним и Гермионой и Кастором. Парень не готов к этому ответу. Когда просыпаются все, Кастор предлагает ему с Гермионой под чарами гламура выбраться в деревню и запастить едой. Проще говоря — своровать с грядок что-нибудь. — Вам нужны силы, — настаивает мужчина. И Гарри снова верит. Поттер и Уизли остаются одни. Рон не знает, как начать разговор и мнётся, Гарри это замечает и спрашивает первый, что не так. — Всё! Этот Кастор… — сжимает кулаки, пытаясь подавить дрожь в руках. — Ты видел, как он реагирует на медальон?! Хочешь сказать, что веришь, будто он выпытывает тайны у крестража? Гарри хлопает глазами, сводит брови к переносице. Он смотрит ясно и открыто, будто только-только понимает, к чему клонит друг. И ему не нравятся те выводы, к которым они оба приходят. Кроме того, внутри что-от скребётся, шепчет, что мужчине можно доверять. Кому, если не ему? Он уже мог раз сто сдать их Лорду, но остаётся и помогает. — Да, — выдаёт он хриплое. Рон тяжело вздыхает и покидает палатку. Он не понимает, почему Гарри к нему не прислушивается. Но отходит он недалеко. У барьера появляются тройка магов в тёмных мантиях с масками Пожирателей. За их спинами бегут Гермиона и Кастор, отбиваясь от ещё парочки, которые загоняют их к барьеру. Те трое знают, что они тут. Они пытаются пробить барьер. Цветные вспышки ударяются о купол, внутри скапливается магия, трещит, электризуется. Рон стоит в боевой стойке, оттесняя безоружного Гарри за спину, и, Мерлин, как же Поттеру это противно. Он должен тоже что-то делать! Но у него нет палочки. У него ничего, мать его, нет. Только вера в друзей и Кастора. Пожиратели, что бежали за Гермионой и Кастором, вновь атакуют. Гермиона уходит от заклинания в сторону, и оно сжигает траву, где недавно были её ноги. Кастор кидает на неё «Протего», пока Гермиона связывает «Инкарцеро» ноги того, кто целился в неё. Трое наконец-то пробивают щит. — Гарри, прячься! — кричит Кастор, махнув рукой в сторону палатки. Но Гарри не прячется. Гарри метается, пытаясь подобраться к одному из Пожирателей и сбить его физически. Маги слишком полагаются на свою силу, и Поттер это знает. Он хочет воспользоваться их слабостью, о которой мало кто задумывается. Двое магов идут в круговую, теснят Рона и Гарри, пока трое пытаются остановить прыткую Гермиону и опытного Кастора. Один танцует смертельное танго с Гермионой, но она молодец, она держится, отражая незнакомые ей заклинания. Не стоит на месте, пытаясь вывернуться так, чтобы шальные чары задели кого-либо из Пожирателей, но это сложно. Кастор сражается с двумя, посылая град заклинаний и сложные связки. Он не всегда произносит то, что кидает — это сбивает Пожирателей с толку. — Экспеллиармус! — кидает Рон в того, что стоит ближе к Гарри. Пожиратель так занят Избранным, что не замечает этого. Обезоружив его, получив палочку, перекидывает её Гарри. Парень благодарно кивает и в Пожирателя летит «Остолбеней», подпитываемое яростью Поттера. Несколько долгих секунд проходит, прежде чем маг может скинуть чары школьника, и этого времени хватает Гарри, чтобы «Левикорпусом» приложить мага о дерево. Минус один. — Гермиона! — предупреждает Кастор, замечая, как один из его противников отвлекается на девушку. В неё летит «Круцио», и по лесу проносится женский пронзительный крик. Кастор успевает лишь наложить на неё «Сонорус». Её крик оглушает всех, и «Круцио» спадает. Пока маги приходят в себя, Рон и Гарри теснят противника Рона. Но блядский Пожиратель опытный. Он играет с ними, кидая заклинание то в одного, то в другого. У Гарри не его родная палочка. Она слушается из рук вон плохо, и Поттер не понимает, с кем больше сражается — с ней или Пожирателями. Но это лучше, чем ничего. Спасибо, что вообще хоть как-то работает. На Кастора нападают трое. Он кидает защитные чары, отбивается от атак, прикрывая собой Гермиону, которая пытается совладать с собой и встать после «Круцо». Цветные вспышки летают по лесу, ударяются друг о друга. Ребята сражаются не только с Пожирателями, как и они не только с школьниками и неизвестным им магом, но и уворачиваются от шальных заклинаний. В сложные связки вплетаются случайные чары, делая результат непредсказуемым. Кровь стучит в ушах, сердце бьётся в горле. Ребят мутит от скопившейся тёмной магии, взгляд плывёт. По телу градом струится пот, а их выносливость стремится к нулю. Кастор единственный, кто ещё сражается в полную силу, кто ещё может противостоять. Но насколько его хватит? Не знает никто. Гарри подгадывает момент и спешит на помощь к Кастору, Гермионе, которая перекатывается от ударной волны. — Осторожно! — не слыша собственного голоса, кричит Гарри, замечая блядскую «Аваду», стремящуюся к Кастору. Мужчина реагирует на его крик, как натренированная собака на голос хозяина, и пытается увернуться. Но заклинание задевает его плечо… … и ничего… Чёрный как бездна, густой, как смола, кокон чистой тёмной магии окутывает его, впитывая «Аваду». Зелёная вспышка танцует в его ладони, на кончиках пальцев. Кастор складывает пальцы пистолетиком и стреляет в того, кто пытался его убить. Пожиратель повержен. Рон замирает, забыв дышать. Он видел, как Кастор впитал смертельное заклинание. Не отразил, а именно впитал. Такое мог сделать только тот, кто ходит с тьмой под руку, кого она принимает, как родного. Гарри смотрит на Кастора с ужасом, но в этом ужасе — благоговение. Потому что он тоже знает, что такое жить с куском тьмы внутри. Глаза Кастора горят Адским зелёным пламенем, в котором каждый видит всполохи алого. Блэк шипит незнакомые Гарри слова и магия волнами стекает с его тела, он будто соткан из чистой, природной силы. Гермиона, стоящая ближе всех к нему, начинает задыхаться. Она не готова к такой мощи. Никто не готов. Пожиратели переглядываются. Они хотят аппарировать, но Кастор не даёт им этого. Ударяет цунами тёмной дикой силы. Четыре тела вспыхивают, как спички, облитые бензином. Их крик рвёт слух, поднимают волну неистового страха. Всё существо ребят кричит бежать, спасаться. Но они не могут. Они будто приросли к земле. Пятый Пожиратель приходит в себя. Он кидает режущее в Кастора и тот сбивается. По его груди расползается уродливое кровавое пятно. Пятый аппарирует в звенящей тишине леса. Сладкий, едкий запах жжёных волос, горелого мяса забивает ноздри ребят. Они закашливаются, приходя в себя. И первое, что делает Гарри — кидается к Блэку. Он лихорадочно пытается вспомнить целительные, но ебучая палочка его не слушается! Выкинув её, на дрожащих ногах, спотыкаясь, бежит к палатке за сумочкой Гермионы. Пока он её ищет, Рон подбегает к Гермионе, падает перед ней на колени и проверяет, как девушка. Косится на Кастора, поджимая губы. Гермиона без сознания, но она дышит. Кастор лежит тихо, когда Гарри трясущимися руками, и заливающими едкими слезами глазами пытается вынудить что-то полезное из всего того, что есть в её сумочке. Он мешкает, молясь всему сущему, чтобы Кастор выкарабкался, чтобы не ушёл от них так же внезапно, как появился в его жизни. Эту смерть Гарри себе не простит никогда. — Пожалуйстапожалуйстапожалуйста, — лихорадочно повторяет потрескавшимися губами. Он не обращает внимания на свои раны, на то, как ноют мышцы и жжет руки от использования не своей палочки. И его молитвы слышат. Медальон на груди Кастора мерцает. Окутывает теплом. Гарри чувствует знакомую магию Реддла. Она пытается остановить кровь, залечить раны, но накопленной магии мало. Этого не хватает. Гарри срывает медальон с груди, тот будто возмущенно шипит. — Давай, побрякушка! Бери, сколько нужно! — орёт он в медальон не своим голосом под удивлённые взгляды Рона и Гермионы. Крестраж будто его слушается. Он нагревается в руках, а после проходит прохладная волна, которая тянет из него силы. Гарри чувствует, как слабеет, но ему не страшно. Поттер чувствует, как крестраж пытается высосать столько, сколько нужно. Распределить ресурс так, чтобы не погубить ни одного из них. Когда Гермиона с Роном подходят к ним, без сознания лежат двое. Тяжело вздохнув, ребята осторожно руками без магии, боясь нарушить какие-либо неизвестные им чары, переносят ребят в палатку. Они понимают, счёт идёт на секунды. Скоро сюда заявятся другие Пожиратели, но сейчас нет возможности уйти. На кону жизни Гарри и Кастора. Ладно. На кону жизнь Гарри, который вцепился в медальон мёртвой хваткой. Им остаётся только ждать. Рон и Гермиона не спят всю ночь. Выхаживают Кастора и Гарри, опасаясь нападения. Его, к счастью, для них всех, не происходит. Либо Пожиратели и Лорд пытаются понять, что за новая фигура помогает школьникам и наводят справки, либо зализывают раны. Ребятам, честно, всё равно, почему тормозят враги. Им только на руку их замешательство. Первый приходит в себя Кастор. Он легко забирает у Гарри крестраж, вновь надев его на шею. Вновь почувствовав родное тепло, как обычно, улыбается. Шепчет медальону, Гермионе и Рону слова благодарности. Искренни, не жалея слов, пытается донести до ребят, какие они молодцы. Но это не меняет того факта, что Уизли и Грейнджер настороженно относятся к нему. — Ты сражался… — Рон не находит, что сказать. Он буравит взглядом Кастора, но тот лишь жмёт плечами. — Это война. А я устал терять дорогих людей. Лёд трещит между ними, но он всё ещё крепок, всё ещё есть. Гарри чувствует слабость, но может проснуться, ему хватает упрямства, чтобы задать Кастору все вопросы, которые скопились за время их совместного недолгого путешествия. Но сначала нужно было переместиться. Этим и занимается компания в напряжённой тишине. Они уходят в глубь какого-то леса. Гермиона говорит, что здесь раньше останавливалась со семьёй, и её голос дрожит. Кастор обнимает её, позволяет стать слабой и хрупкой девушкой на своей груди. И она не стесняется, роняет несколько слёз, жмётся ближе, пока Рона съедает ревность. Он всё меньше доверяет, но хочет поверить в Кастора. Хочет, но не может. Им предстоит разговор. Сложный и тяжёлый, как гранитная плита, как небосвод, который держат Атланты на плечах. Кастор к этому готов, ребята не очень, но это не имеет значение, когда на кону их жизни. Они собираются вечером у костра. Блэк готов, но слова подбирает с трудом. Он не хочет их сломать. Он хочет подготовить ребят к тому, что их ждёт. Их жизни слишком часто делились на «до» и «после». Ребята получали удар за ударом, они не всесильные. Они всего лишь дети. Дети, которым без их согласия подсунули миссию, подходящую для взрослых и опытных волшебников. Золотое Трио не должны быть здесь. Участвовать во всём этом. И в силах Кастора облегчить задачу настолько, насколько вообще возможно. Но нельзя быть готовым ко всему. Слишком нагло лез в прошлое, стирая знакомую линию. Он теперь сам во многом не уверен, но нельзя показывать это ребятам. Медальон на груди становится теплее, слабо окутывает крохами магии, остатками от лечения. Медальон честно отдал всё, что скопил и взял у Гарри, поддерживая стабильно состояние двух волшебников, помогая Гермионе их восстановить. Кастор чувствует, что он не один. У него есть кто-то, кто готов разделить с ним груз ответственности за трёх юных волшебников. Он не знает, плохо это или хорошо — полагаться на часть души человека, который в другом времени пытался его убить. Но здесь и сейчас это единственное, что держит его на плаву. Он не знает, что бы было, если бы не было Тома-медальона, если бы не мог с кем-то свободно говорить о будущем, о переживаниях. Как скучает по Тедди, как ему не хватает той, прежней спокойной жизни без всего этого ужаса вокруг. Разговор начинается с крестражей.  Сразу в лоб. Говорит для чего они были созданы, сколько их, и в каких предметах. Он вываливает на ребят всё, не давая отдышаться. Кастор знал: выживший Пожиратель доложит Лорду. Это лишь вопрос времени — Волдеморт почует, что один из его крестражей ведёт себя слишком живо. У них времени нет делать передышку. — … и Гарри один из них, — указывает Кастор на свой лоб, намекая на шрам Гарри. Гермиона ахает, прикрывая рот ладонями, Рон бледнеет, а Гарри чувствует, как земля уходит у него из-под ног. Эта та правда, к которой он не был готов. Никто не был готов, если честно. — Дамблдор готовил тебя, как жертвенного агнца. Смерть одного, в обмен на жизни сотен, — смотря на всполохи огня, продолжает Кастор. У него нет сил поддерживать ребят, помогать справиться им с ударом. Его голос спокоен, отдаёт сталью. Это единственное, что может дать им. — И ты… — девушка часто моргает, пытаясь сдержать слёзы. Она не понимает, какие слова хочет услышать, какой вопрос хочет задать. Она не понимает, почему верит ему, но от признания многое встаёт на места. Связь Гарри с Волдемортом, его парселтанг, почему медальон меньше воздействует на него, почему он всегда выживает. Крестражи не позволят себя уничтожить без боя. — И я этого не допущу, — припечатывает безапелляционно Блэк, и Гермиона обмякает в полу объятьях Рона. — Мы придумаем что-то ещё. Но нам нужно собрать уцелевшие крестражи. Она и не заметила, как Рон крепко её обнял, заземляя и позволяя не пропасть в ворохе мыслей. Они держатся за руки, сплетая пальцы. Они есть друг у друга, но кто есть у Гарри? Гермионе почти стыдно за то, что у него нет того, кто мог бы ему прийти в себя. Или есть? Грейнджер переводит взгляд с Гарри на Кастора и обратно. Она видит, как тянется к мужчине её друг, и тихо надеется, что тот не оставит парня сейчас. Тяжело вздохнув, тянет Рона обратно в палатку. Уизли тоже нужно переварить услышанное. У костра остаются Блэк и Поттер. — И у нас есть два, — Блэк горько улыбается Гарри. Тот и рад этой улыбке, но она отдаёт ядом, оседающем где-то в глубине души. — Даже три, — нахмурившись, припоминает Кастор. Он кивает в сторону кармана, где прячется снитч. — Поцелуй его. Ты же поймал свой первый ртом, — подмигивает. И от этого становится как-то легко. Гарри вспоминает первую игру, хлопает себя по лбу и тихо смеётся. Смех становится всё громче и громче, проносится эхом по лесу. Истерика заканчивается слезами, которые дают освобождение. Секундное, сейчас так нужное. Гарри крутит в руках снитч. Его золотой свет в отблесках пламени напоминает о беззаботном (ну частично) детстве, которое отняли. О тех редких минутах, когда он был просто Гарри. Учеником Хогварста, поступивший на Гриффиндор, нашедший близких людей, самый юный ловец в квиддиче. Когда Гарри касается снитча губами, тот открывается, являя спрятанное. Дар Смерти. Крестраж. Снова щипает в глазах. Руки дрожат и снитч падает на землю. Снитч — Гарри. Золотой мальчик, с куском тьмы в душе. Он захлёбывается в этом осознании. Его душит правда о себе, о наставнике, о всей своей жизни. Зачем это всё? Почему директор так поступил? Почему не убил его ещё тогда, семнадцать лет назад? Вопросы душат, стягиваются петлёй на шее. Внезапное тепло, тяжесть на плече. Гарри моргает, старается смахнуть слёзы. Он переводит взгляд на своё плечо и видит руку Кастора, его прямой взгляд. В нём нет сочувствия и жалости к сиротке, которого готовили на убой. Лишь поддержка, тихий свет от костра, принятие Гарри таким, каким он есть. В этом взгляде нет отвращения, только горечь того, что мужчина не может взять всю его боль себе. Или хотя бы часть. Освободить от этого груза и дать расправить плечи, вдохнуть полной грудью. — Мы что-нибудь придумаем, — обещает Кастор. И Гарри верит ему. Верит, потому что изнутри вновь тянется к нему какая-то часть. И с того конца ему отвечают.