Между нами лед

Мы попадём с тобою в Ад

При мне вянут цветы

Не горят свечи там, где ты

Мы попадём с тобою в Ад

Пускай мы жили всуе, ты

Для меня стала суетой от суеты

(song: мы попадем с тобою в ад — pyrokinesis)

В столовой, наполненной утренним шумом и звоном посуды, сыщики по обычаю собрались за своим столом. — Ребят, есть какие-то новости от Савкиной? — спросил Андрей, с надеждой оглядывая друзей. — Нет, — подавленно ответила Даша. — Может, нас опять накололи? — мрачно предположил Макс, и в его голосе звучало растущее недоверие ко всему происходящему. — Нам надо быть осторожнее, — тихо произнесла Вика, и в её словах сквозила тревога. — Не стоило ей так доверять. К столику подошла Маша, уборщица, держа в руках кувшин с молоком. В другой руке у неё была газета, и Андрей, заметив это, тут же спросил: — Простите, пожалуйста, можно взглянуть? — Что, плохой гороскоп на неделю? — хмыкнул Максим, не отвлекаясь от своих мыслей. — Судья Савкина исчезла в разгар процесса, — прочитал Андрей вслух и молча передал газету остальным. — И что нам теперь делать? — растерянно спросила Брагина. — Хороший вопрос, — согласился Макс. — Теперь нам некому доверять. Мы остались одни, — Таня опустила взгляд в тарелку. — У нас есть только ключ из сейфа. — Да, нам просто повезло, что мы не успели отнести его на чердак, — добавила Вика. — Но мы не знаем, от чего он, — пожал плечами Рома, продолжая уплетать запеканку. — Подожди, Вик, — вдруг осенило Андрея, — видео Олега. Оно ведь у тебя на компьютере? — Нет, я его потом стёрла. На всякий случай. — Никак невозможно его восстановить? — с надеждой спросил он. — Вообще-то есть одна программка, — задумалась Вика. — Можно попробовать. Думаю, получится. Они быстро собрались и направились в комнату парней, где сейчас стоял ноутбук Вики. Максим то и дело бросал взгляд на часы. — Восемь минут до урока. Авдеев встал у двери, прислушиваясь к звукам за пределами комнаты. Время поджимало, но другого шанса могло и не быть. — Придётся немного подождать, оно загружается, — пальцы Вики быстро забегали по клавиатуре. — Ну что там? — нетерпение парня нарастало с каждой секундой. — Идёт восстановление, — сосредоточенно пояснила Виктория, не отрывая глаз от экрана. — Ребят, мы на урок опоздаем, — предупредил Морозов, снова бросив взгляд на часы. — Ещё две минуты, — с надеждой произнесла Даша. — Всё, нет времени, пойдёмте, — настаивал Андрей. Как раз в этот момент прозвенел звонок, и ребята потянулись к выходу. Последними комнату покидали Таня и Даша, которых Макс буквально вывел за дверь. Но сам он на секунду задержался. Подумал — и, быстро оглянувшись, спрятал ноутбук под свою кровать. Они не могли рисковать. Слишком многое уже пропало. Слишком многих они потеряли. ****** Таня быстро оделась и выскользнула на задний двор. Она собиралась пройти чуть дальше, к старому забору, чтобы там уничтожить письма, но вдруг заметила впереди огненный свет. Маленький костёр, почти скрытый за деревьями. Кто-то сжигал что-то. Таня на всякий случай сунула письма поглубже в карман куртки и сделала несколько осторожных шагов вперёд. Когда пламя осветило знакомый силуэт, она выдохнула — это была Даша. — Даша? — негромко окликнула она. Старкова вздрогнула и резко обернулась. В отблесках огня её лицо казалось напряжённым и бледным. — Таня? Ты что здесь делаешь? — Вообще-то я у тебя хотела спросить то же самое, — Брагина подошла ближе и бросила взгляд в костёр. То, что там горело, заставило её замереть. Плёнка. Та самая плёнка с чердака, которую они нашли в сейфе Каверина, которую смотрели всем вместе и которая была их единственным доказательством. Теперь она корчилась в огне, сворачиваясь в чёрные хлопья. — Даша... — Таня перевела взгляд на подругу. — Зачем? Зачем ты это делаешь? Дарья долго молчала, глядя в пламя. Потом глухо, словно через силу, произнесла: — Я тоже получила видео. У Тани внутри всё оборвалось. — Какое видео? — спросила она, хотя уже знала ответ. — Из больницы. Там была моя мама. И надпись... — Даша закрыла глаза и процитировала: — «Хочешь, чтобы твоя мать была жива? Избавляйся от всего, что вы нашли». Повисла тишина. Только ветер шумел в голых ветках и потрескивал костёр, пожирая то, что могло бы спасти их всех. — Почему ты мне не сказала? — тихо спросила Таня. — А ты мне? — Старкова подняла на неё усталые глаза. — Ты тоже получила, да? Я видела, как ты смотрела на экран тем вечером. Я не спала. Я всё видела. Татьяна опустила голову. Они обе молчали, но в этом молчании было больше понимания, чем в любых словах. — Мы никому не скажем, — наконец произнесла девушка. — Про это. Про то, что мы сделали. Просто... никому. Дарья кивнула. Она достала из кармана ещё какие-то бумаги — кажется, старые списки с чердака — и бросила их в огонь. Пламя жадно поглотило их, взметнувшись на секунду выше. — Я боюсь, Тань, — прошептала Даша. — За маму. За всех. — Я тоже боюсь, — ответила Татьяна и взяла её за руку. — Но мы справимся. Мы что-нибудь придумаем. Только — вместе. Хорошо? Даша сжала её пальцы в ответ. И они остались стоять у костра, пока последние доказательства не превратились в пепел. ****** Во время урока фехтования, пока остальные отрабатывали выпады и защиты, Таня и Даша сидели на скамейке чуть поодаль от основной компании. Говорили они вполголоса, почти не шевеля губами, и со стороны могло показаться, что две подруги просто обсуждают что-то незначительное. — Вдвоём уходить опасно, — тихо сказала Таня, делая вид, что поправляет шнуровку на кроссовке. — Заметят. — Я могу отпроситься выйти, — так же тихо ответила Даша, глядя прямо перед собой. — Никто не удивится. Таня на мгновение задумалась. — А ты уверена, что они не заметят? Ну, что видео исчезло? Вдруг проверят? — Не должны. Вика вчера целый день с ноутбуком сидела, никто не подходил. Если всё сделать быстро и тихо — никто не узнает. Брагина помолчала, потом коротко кивнула. — Хорошо. Тогда сразу после урока. Пока все пойдут переодеваться, ты отпросишься. Я прикрою, если что. Только быстро, Даш. Очень быстро. Когда они вернулись после урока фехтования, в комнате уже собралась вся компания. Вика сидела перед ноутбуком, и выражение её лица не предвещало ничего хорошего. — Я не знаю, что произошло, но файл удалён, — произнесла она, и в её голосе звучала безысходность. — Может, это какой-то сбой в программе? — осторожно предположила Таня, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нет, — категорично ответила Кузнецова, не отрывая взгляда от экрана. — Двадцать восемь минут назад кто-то остановил восстановление и удалил видео. — Её голос стал холодным, пальцы замерли над клавиатурой. — Двадцать восемь минут назад мы все были на физре, — напомнил Артём, оглядывая друзей. — Я не знаю, кто это сделал, но теперь повторное восстановление невозможно. Повисла тяжёлая пауза. Андрей тем временем проверил ящик, в котором они хранили ключ из сейфа. — Ребят, ключ на месте, — сообщил он, демонстрируя его остальным. Это было странно. Тот, кто стёр видео, не тронул ключ. Не забрал его, хотя он лежал совсем не надёжно. Словно ему было плевать на ключ. Словно ему нужно было только видео. — Да что за чёрт! — воскликнул Морозов, и его лицо исказилось от злости. — Мы что, для них игрушки? Они играют с нами, как хотят. То подбросят улику, то украдут. То судью пришлют, то она исчезает. То видео сотрут, а ключ оставят. Что им вообще нужно? Никто не ответил. Все стояли молча, глядя на экран, где только что было их последнее доказательство. Таня и Даша переглянулись — быстро, почти незаметно, — и ни одна не проронила ни слова. Школьный коридор казался бесконечным. Тяжёлые тени, играющие на стенах от тусклых ламп, усиливали чувство тревоги. Уроки давно закончились, и теперь в крыле старшеклассников стояла непривычная, давящая тишина. Таня шла к комнате одна, прижимая телефон к уху. — Дядь Миш, ну как он? — спросила она, и голос её прозвучал тише, чем ей хотелось бы. В трубке послышался знакомый, чуть усталый голос Шибанова: — Нормально, Тань. Держится. Врачи говорят, динамика хорошая. Спрашивал о тебе. Я сказал, что ты в порядке. — А ты не врёшь? — она остановилась у подоконника и прислонилась к холодному стеклу. — Про динамику? — Когда я тебе врал? — хмыкнул Миша. — Ты лучше скажи: как ты там сама? Не лезешь никуда? — Стараюсь, — уклончиво ответила Брагина. — «Стараюсь» — это не ответ. Тань, я же вижу, что у вас там творится. Эти журналисты... Ты поаккуратнее, ладно? Юре сейчас только поводов для волнения не хватает. — Я знаю, — тихо сказала она. — Обещаю, дядь Миш. Я осторожно. — Ну-ну, — в его голосе прозвучал скепсис. — Ладно, не буду тебя мучить. Если что — звони. В любое время. Поняла? — Поняла. Спасибо. Она нажала отбой и ещё несколько секунд стояла у окна, глядя на тёмный заснеженный парк. Отец был жив. Ему было лучше. Но тревога не уходила — она просто затаилась, как зверь перед прыжком. Неожиданно дверь комнаты распахнулась, и из неё вышла Старкова. В руках она держала две куртки — свою и Танину — и ключ. Вид у неё был решительный, но глаза выдавали страх. — Нам нужно идти к часовне, — сказала она быстро, протягивая подруге куртку. — Зачем? — Девушка нахмурилась, машинально забирая одежду. — Мне написали. В десять вечера. Там. — Даша говорила отрывисто, словно боялась, что не успеет объяснить. — Я не знаю, кто это. Но если мы не придём... Она не закончила, но Таня и так поняла. — Как ты достала ключ? — спросила она, понижая голос. — Забрала из комнаты парней, пока там никого не было, — призналась Даша. — Я знала, что ты не откажешься. Татьяна колебалась лишь мгновение. Потом кивнула, накинула куртку, и они вышли в темноту. Путь к часовне лежал через заснеженный парк. Ночь была морозной и тихой, и каждый шаг отдавался хрустом под ногами. Когда они добрались до старого каменного здания, Даша остановилась у входа и, оглядевшись, крикнула в темноту: — Здесь есть кто-нибудь?! Ответом ей была тишина. А потом из тени выступили знакомые фигуры. — Есть, — голос Андрея прозвучал холодно, с плохо сдерживаемым раздражением. — А ты что, нам не рада? Кого-то другого хотела увидеть? Интересно, кого? И что ты прячешь? Даша замерла. Таня, стоявшая рядом, увидела, как из темноты появляются остальные: Макс, Рома, Артём, Вика. Все они смотрели на них с одинаковым выражением — удивление пополам с горечью. Они не могли поверить в то, что видели. Двойное предательство от тех, кому доверяли. — Показывайте! — поддержал Макс, и его голос прозвучал жёстко, без привычной усмешки. Дарья, не поднимая глаз, неохотно вытащила из кармана ключ от сейфа и протянула его Авдееву. — С каких пор вы с ними? — прорычал Рома, его лицо покраснело от гнева. — Значит, когда Олега убивали, вы были с ними. Вы всё знали! — Нет, конечно, нет! — прошептала Таня, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Девочки, я думала, что знаю вас, — дрожащим голосом произнесла Вика. — Но у меня в голове не укладывается, как вы могли! — Вам что, нечего нам сказать? — спросил Калинин, и его взгляд был холоднее, чем январский воздух. Он смотрел на Таню — на ту, с которой они столько лет сидели за одной партой, решали задачи, шутили, переглядывались понимающе. И сейчас в его глазах было разочарование. Глубокое, горькое, почти невыносимое. Таня открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Потому что сказать было нечего. Потому что они действительно скрывали правду. Потому что они действительно предали — пусть и ради спасения. Но разве это что-то меняло? ****** Сыщики вернулись в школу, не отставая от Даши и Тани ни на шаг. Девушки шли впереди, словно приговорённые к казни, и каждый шаг отдавался в тишине гулким эхом. В комнате парней было темно, только свет от ноутбука разгонял полумрак, когда Таня открыла его и повернула экраном к остальным. — Ну хватит за нами ходить! — не выдержала она, обводя друзей взглядом. Но никто не ушёл. Ребята молча расселись рядом на кровати, и Брагина, глубоко вздохнув, включила то самое видео. На экране появилась больничная палата, её отец, провода, приборы, и ледяные белые буквы: «Хочешь, чтобы твой отец был жив? Избавляйся от всего, что вы нашли». — Даше отправили точно такое же, — тихо сказала Таня, закрывая ноутбук. — Только с её мамой. А что бы вы сделали на нашем месте? В комнате стало тихо. Виктория приобняла Старкову за плечи, притягивая к себе. Морозов опустился на колени перед Таней, взял её за руки и заглянул в глаза. — Ребят, мы просто придурки, — выдохнул он, и в его голосе не было ни злости, ни упрёка. Только сожаление. — Мы просто не могли никому сказать, — прошептала Даша, уткнувшись взглядом в пол. — Они знают наш каждый шаг. Каждый. — Я думала, что смогу справиться сама, — голос Тани дрогнул. — Что если я уничтожу всё, что мы нашли, они оставят нас в покое. Оставят папу в покое. Но теперь я просто не знаю, что нам делать. Она замолчала и, не выдержав, уткнулась лицом в плечо Морозова. Он молча обнял её, прижал к себе и не отпускал. И в эту самую секунду на почту Тани пришло новое сообщение. Все замерли. Девушка отстранилась, дрожащей рукой открыла письмо и запустила видео. На экране, связанная на стуле, сидела Валентина Дмитриевна Савкина. Её лицо было бледным от страха, глаза — влажными от слёз. Она тяжело дышала, словно каждое слово давалось ей с трудом. — Не надо ворошить прошлое! Остановитесь, пока не поздно! Пока они вам ничего не сделали! Видео оборвалось. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Паника накатывала с новой силой. Снова и снова они оставались ни с чем, а вокруг них страдали люди. И те, кто стоял за всем этим, явно не собирались останавливаться. ******* Брагина сидела на подоконнике, прислонившись спиной к холодной раме и подтянув одну ногу к себе. В пальцах тлела сигарета, и она рассеянно стряхивала пепел в жестяную банку. В голове было пусто и одновременно слишком много всего — мысли крутились по кругу, не давая покоя. Дверь открылась. — Я так и знал, что ты здесь, — произнёс Макс, заходя внутрь и плотно прикрывая за собой дверь. — Подвинься. Таня молча сдвинулась, освобождая место, но он не сел рядом. Вместо этого он встал прямо перед ней, между её колен, опираясь руками о подоконник по обе стороны от неё. Она оказалась зажатой между ним и окном, и это было неожиданно, но не неприятно. Скорее — уютно. — Дай сигарету, — он протянул руку. Она молча вложила зажжённую сигарету ему в пальцы. Он затянулся, выпустил дым в сторону и вернул ей. Так они и стояли — она на подоконнике, он между её ног, разделяя одну сигарету на двоих. — Ты как? — спросил он наконец, глядя на неё снизу вверх. — Паршиво, — честно ответила Татьяна. — А ты? — Примерно так же, — он усмехнулся уголком губ, но глаза оставались серьёзными. — Слушай, я тут подумал. — Это что-то новенькое. — Не перебивай, — он легонько сжал её колено, и она замолчала. — Я всё понимаю, правда. Мы хотели докопаться до правды. Мы хотели справедливости. Но посмотри, к чему это привело. Твой отец в больнице. Мать Даши в больнице. Савкину запугали. Олега убили. Мы не тянем эту игру. Мы — не следователи. Мы — просто кучка упрямых идиотов, которые влезли туда, куда не следовало. Брагина молчала, глядя на него сверху вниз. Он стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела даже сквозь одежду. — Я не хочу тебя терять, — продолжил он тише. — И я не готов рисковать тобой ради какого-то расследования. Ради мёртвых, которым уже не поможешь. Мы живы, Тань. Мы живы, и я хочу, чтобы так и оставалось. Поэтому я предлагаю забыть. Всё. Закрыть эту тему раз и навсегда. — А Савельич? А Олег? — тихо спросила она. — Им мы уже ничего не скажем, — он покачал головой. — Они мертвы. А мы — живы. И я не хочу, чтобы этот список пополнился ещё кем-то. Тобой. Мной. Кем-то из наших. Мы сделали всё, что могли. Больше мы ничего не можем. Понимаешь? Таня долго смотрела на него. Потом медленно, словно через силу, кивнула. — Ты прав, — выдохнула она. — Я устала. Правда, устала. Я больше не хочу бояться. Не хочу просыпаться среди ночи и думать, что с папой. Не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал из-за нас. Давай просто... забудем. Закопаем всё это и больше никогда не вернёмся. — Вот и умница, — он убрал прядь волос с её лица и заправил за ухо. — Значит, договорились. Никаких больше расследований. Никаких тайн. Никаких подземелий. Живём как нормальные люди. Ходим на уроки, сдаём ЕГЭ, бесим друг друга по расписанию. — По расписанию? — она слабо усмехнулась. — Ну да. Я же должен как-то развлекаться, — Морозов пожал плечами с притворно невинным видом. — Придурок, — Таня легонько толкнула его в плечо, но он поймал её руку и переплёл их пальцы. — Твой придурок, — поправил он, глядя на неё снизу вверх. Она не ответила. Просто наклонилась и поцеловала его — медленно, нежно, словно впервые за долгое время позволяя себе просто чувствовать. Он ответил, притягивая её ближе, и на мгновение весь мир за пределами этого туалета перестал существовать. Не было ни убитого учителя, ни пропавших детей, ни угроз, ни страха. Только они вдвоём. Только это мгновение. Когда они наконец отстранились, Таня прислонилась лбом к его лбу и закрыла глаза. — Макс, — прошептала она. — М? — Давай правда попробуем. Забыть. Жить как нормальные люди. — Попробуем, — согласился он. — Вместе. ******* В школе «Логос» каждый год обязательно провожали зиму, сжигая чучело. Это было традицией — шумной, весёлой, с песнями и танцами на свежем воздухе. Обычно праздник проводили перед каникулами, в день отъезда, и этот год не стал исключением. Сегодня не было занятий, и до торжественного сжигания ещё оставалось время. Десятиклассники собрались в комнате парней. Кузнецова вновь сидела за ноутбуком, проверяя, остались ли у них хоть какие-то сообщения или видеозаписи. Остальные были разбросаны по кроватям: кто молчал, кто вполголоса обсуждал своё. Атмосфера была тяжёлой — после всего случившегося никто не знал, что делать дальше. И тут Макс сказал. Просто, прямо, без подготовки. Что они с Таней решили выйти из этой «игры». Что хватит. Что они больше не ищут, не копают, не лезут. Ребята взъелись мгновенно. — Это что получается? — возмутился Павленко, вскакивая с кровати. — Пофиг на нас? Пофиг на Олега? На Савельича? Мы всё это зря начинали, что ли? Вик, ну ты-то хоть скажи! — он с надеждой посмотрел на Кузнецову, ожидая поддержки от той, чей парень погиб из-за этого расследования. Макс пытался объяснить, что они уже ничем не помогут мёртвым, но могут сохранить свои жизни. Что следующей жертвой может стать кто угодно. — Мы должны дойти до конца, — тихо, но твёрдо произнёс Авдеев, не поднимая глаз. — Мы ничего не должны! — голос Тани прозвучал громче, чем она хотела. — Моему отцу угрожают. Дашиной маме угрожают. Вы как хотите, но я в это больше не хочу лезть. Я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал. Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал. — Андрей, может, они и правы, — неожиданно согласилась Виктория. Она сидела, сгорбившись перед ноутбуком, и голос её звучал устало. Помимо скорби по погибшему парню, она испытывала страх — тот самый, липкий, от которого не избавиться. Что подобное может случиться снова. С ней. С кем-то из семьи. С кем-то из друзей. Повисла тяжёлая тишина. Каждый думал о своём. И каждый знал: как бы ни сложился этот разговор, прежними они уже не будут. ******* Таня медленно спускалась по лестнице, волоча за собой чемодан. Он казался ей символом бегства — бегства от страха, от боли, от всего, что настигло их в этой школе. Неужели это её последний день здесь? В этих стенах осталось столько воспоминаний... В последние недели они были пропитаны слезами и ужасом, но раньше всё было иначе. Их дружба была настоящим подарком судьбы. Они пережили столько всего вместе. А теперь — каникулы, и все разъедутся, чтобы больше не возвращаться. Никто, кроме Андрея. Большинство учеников уже выходили на улицу, чтобы сесть в заказной автобус и отправиться домой на двухнедельные каникулы. Андрей стоял у лестницы, когда Таня спустилась вниз. — Ну что, точно решила уехать? — спросил он, хмуро потирая шею. Девкшка кивнула, но в её глазах застыли грусть и сомнение. Она хотела уйти, убежать от этого кошмара, но оставлять друзей было невыносимо тяжело. «Как раньше уже никогда не будет» — эта мысль терзала её душу. Но одиночество ребят продлилось недолго. К ним подбежала Алиса Ткаченко, одноклассница Нади. — Пока! — весело проговорила девочка, явно радуясь скорому возвращению домой. — Пока, принцесса, — улыбнулся Андрей. — А Надя тебя не будет провожать? — Не знаю, она за Петрушкой пошла, — загадочно ответила Алиса. — За кем? — не поняла Татьяна. — За волшебным Петрушкой. Мы увидели, как он пошёл в камин, а Надя хотела передать ему письмо для феечки. — Подожди, ты хочешь сказать, что Надя полезла в камин? — с испугом переспросила Таня, переводя взгляд на Андрея. — Ну да, — кивнула девочка. — А потом дверь закрылась. Я её ждала, но она так и не вышла. Авдеев не мог ждать ни секунды. Он рванул в библиотеку, даже не оглянувшись. Его сестра была там, совсем одна, в тёмном подземелье. Или не одна — и неизвестно, что было хуже. Таня быстро попрощалась с Алисой, стараясь не выдать паники, и бросилась следом, оставив чемодан у стены. — Мы должны найти её, — голос парня звучал твёрдо, но внутри у него всё дрожало. Им повезло: библиотека пустовала, и никто не помешал им скрыться в тёмном лабиринте. Воздух здесь был пропитан пылью и сыростью. Андрей в отчаянии звал сестру, но ему отвечало лишь эхо. — Давай разойдёмся, — предложила Брагина. — Так быстрее найдём. Встретимся у этой развилки через десять минут. Андрей растерянно кивнул, и они двинулись в разные стороны. В подземелье всегда было жутко. Стены словно давили со всех сторон. Каждый звук здесь искажался, превращаясь в многослойное эхо, и растворялся в бесконечных коридорах. Лёгкое шуршание в тишине — может, просто игра воображения, а может... — Надя! Это ты? Девочка в розовом пуховике показалась из-за поворота, и Таня облегчённо выдохнула. Жива. Невредима. Нашлась. — Я заблудилась, — призналась Надя, и её голос дрожал от страха. — Всё хорошо, сейчас отведу тебя к брату, — Таня взяла её за руку и крепко сжала. Десять минут прошло, но Андрей так и не появился. Тяжёлый, влажный воздух давил на грудь, словно предвестник беды. Они шли по тёмным лабиринтам, и их шаги гулко отдавались от стен. Надя крепко сжимала в руке письмо, написанное аккуратным детским почерком. А потом они увидели его — силуэт, лежащий на холодном полу. — Андрюша! — закричала Надя, бросаясь к брату. — Андрюша, что с тобой?! Татьяна опустилась рядом, попыталась привести его в чувство. Наконец Андрей открыл глаза, и девушка выдохнула. — Надя! — прошептал он, с укором глядя на сестру. — Зачем ты сюда пошла? Никогда больше так не делай! — Что с тобой случилось? — тревожно спросила Таня. — Меня ударили по голове, — хрипло ответил Андрей, касаясь затылка. — Кто-то в костюме Петрушки. — Надо уходить отсюда, — девушка почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Опасность была рядом. Она словно дышала им в затылок. Ребята чувствовали, как кто-то преследует их. Этот кто-то шёл по пятам, дышал в спину, и от этого по коже бежал ледяной холод. Они бежали, не разбирая дороги. Дыхание срывалось, ноги наливались тяжестью, но останавливаться было нельзя. Коридор вывел их к знакомому месту. Клетка из тёмных прутьев — та самая, что когда-то держала взаперти детдомовцев, чьи улыбки давно угасли, а голоса затихли, оставив после себя лишь пустоту и запах тлена. Им нужна была передышка. А Наде — то, зачем она сюда пришла. Десятиклассники должны были скрывать опасность, чтобы не пугать ребёнка ещё больше, поэтому Андрей придумал легенду: он сказал сестре, что это «почта фей», и предложил бросить письмо сюда, а потом они снова двинулись искать выход. В тёмных коридорах то и дело мелькала фигура в красном костюме. Петрушка. Он двигался почти бесшумно, лишь изредка тень его скользила по стенам. Андрей, как настоящий мужчина, придерживал подругу и сестру, выглядывал из-за угла первым, проверял каждый новый поворот. — Андрюша, смотри! — Надя вдруг указала на неприметную дверь, каких здесь было немало. — Это тот же рисунок, что у мамы на животике! Таня и Андрей обменялись напряжёнными взглядами. Как это связано? Почему этот рисунок был на двери, и что он означал? Таня попыталась запомнить каждую деталь, мысленно помечая: нужно будет узнать об этом больше. Лицо Андрея стало сосредоточенным — он словно прокручивал что-то в голове, пытаясь сложить кусочки страшной головоломки. Преследователь буквально загнал их в угол. Они оказались далеко от входа в библиотеку, но нашли альтернативу — лестницу, ведущую прямо в густой лес. Хорошо, что у Нади с собой была куртка. Андрею повезло меньше — он выскочил на мороз в одном свитере. Он схватил сестру за руку, и они бросились в лес. Холодный ветер выл, оглушая. Они вымотались до предела. Брагина чувствовала, как её пальцы немеют от холода, а ноги проваливаются в глубокие сугробы. Нужно было найти хоть какой-то ориентир — что угодно, что указало бы путь. Им стал школьный автобус, врезавшийся в дерево. Его неестественное положение заставило ребят ускориться. Они забрались внутрь и увидели перепуганных детей и раненого водителя: его плечо было проткнуто толстой веткой. Рана была настолько серьёзной, что мужчина не мог говорить, лишь беззвучно кривился от боли. — Где Анна Михайловна? — спросила Таня, оглядывая салон. — Она ушла искать помощь, — ответила одна из второклассниц. — Сказала нам ждать и не выходить из автобуса. Авдеев вздохнул, оглядывая испуганных детей. — Всё будет хорошо, — твёрдо сказал он, хотя сам не был до конца уверен. — Андрей, иди за Анной Михайловной, — обратилась к нему Таня. — Вдруг ей тоже нужна помощь. Я послежу за детьми. — Да, ты права, — кивнул он и, обернувшись к сестре, добавил: — Надюш, жди здесь, с остальными ребятами. Я скоро вернусь. Авдеев выскочил из автобуса и побежал в ту сторону, куда, по словам детей, ушла учительница. ****** Парни спускались вниз по скрипучим лестницам школьного холла. В воздухе витало нетерпение, смешанное с лёгким волнением. Увидев подруг, Макс сразу заметил отсутствие Тани. — А где Таня? Девушки переглянулись и неуверенно пожали плечами. Вика подошла ближе и указала на голубой чемодан, забытый в углу: — Её чемодан здесь... — Андрей тоже должен был ждать нас, — нахмурилась Даша, и в её голосе послышалась тревога. — Да мало ли куда они отошли, — отмахнулся Рома. — Может, подождём их у автобуса? Он скоро уезжает. Ребята согласно кивнули, но Максу было не до ожидания. Его пронизывало странное беспокойство, которое с каждой минутой только росло. Он взялся за ручку забытого чемодана и повёл его за собой. — Таня недоступна, — сообщил Артём, отнимая телефон от уха. — У Андрея идут гудки, но он не берёт трубку, — добавила Даша, поджимая губы. Анна Михайловна торопила всех зайти в автобус, и десятиклассники поддались на уговоры, хотя продолжали напряжённо оглядываться. Минуты тянулись непозволительно медленно. Макс нервно отбивал ритм ногой, откинувшись на спинку сиденья. — Ой, ребята, а Андрюша с Таней уже нашли Надю? — вдруг спросила Алиса, и её глаза загорелись любопытством. — Она что, потерялась? — переспросила Вика, непонимающе приподняв брови. — Ну, она пошла в камин за Петрушкой, а ребята пошли за ней, — ответила Ткаченко так, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Куда они пошли? — уточнил Калинин, подавшись вперёд. — В камин, который в библиотеке, — пояснила Алиса вполголоса. — Твою мать! — вырвалось у Морозова. Он так и знал, что что-то не так. Не обращая внимания на возмущённые возгласы учителя, сыщики бросились наружу, на ходу объясняя, что никуда не поедут. В спешке они вытаскивали свои чемоданы, бормоча, что всё в порядке и планы просто изменились, стараясь не выдать истинных намерений. Прямо в куртках, тихо приоткрыв дверь в библиотеку, они обнаружили там компанию учителей, которые явно не планировали расходиться, наслаждаясь передышкой от учеников. Что теперь делать? Максу этот расклад откровенно не нравился. Он нервно, порывисто зашагал в сторону кладовки. — Макс, ты куда? — не понимала Старкова, но всё равно шла за ним. — Сначала зайдём в кладовку дворника, — бросил он, и в его голове билась одна-единственная мысль: Таня сейчас там, в тёмных подземельях, и, скорее всего, ей грозит опасность, иначе она давно была бы рядом с ним, по пути в Москву. — Зачем нам туда? — спросила Виктория, стараясь не отставать. — А вы не слышали? — процедил Морозов, пытаясь взломать серый железный шкаф. — Надя побежала за Петрушкой. Вряд ли он собирается показывать кукольное представление в подземелье. Мы не можем идти туда с пустыми руками. Он рывком распахнул металлический ящик, за которым скрывалось охотничье ружьё. Девушки испуганно отшатнулись, но Макс лишь крепче сжал патроны в руке. — Они сейчас там совсем одни и ждут, пока их убьют, как Савельича, как Олега. Мы должны помочь. И я не пойду вниз с пустыми руками. — Чувак, это не перебор? — с опаской покосился на ружьё Рома. — Нет, всё правильно, — твёрдо кивнула Даша. — Мы не знаем, что сейчас с ребятами, и неизвестно, что нам понадобится, чтобы вытащить их оттуда. Они вышли в холл, готовые отправиться в заснеженный лес, но открывшаяся главная дверь заставила их замереть. Макс быстро спрятал ружьё под дублёнку. Среди вошедших он заметил своих друзей — тех самых, к которым они собирались рвануть на помощь, — и с облегчением выдохнул. — Мы чуть с ума не сошли, когда узнали, что вы в подземелье! — Даша, словно очнувшись, бросилась к Авдееву и повисла у него на шее. Кузнецова кинулась к Тане, и на её лице читалась искренняя радость. Максим нервно провёл рукой по лицу, стирая остатки волнения. Его тревога наконец отступила — он увидел, что Таня рядом, целая и невредимая. — Макс, это что, ружьё? — изумлённо прошептала она, заметив предмет, выглядывающий из-под его дублёнки. Морозов прижал палец к губам, призывая к молчанию, пока Рома и Артём радовались возвращению друзей. Толпа напуганных и уставших учеников создала достаточно шума, чтобы отвлечь внимание учителей, и компания смогла незаметно ускользнуть. ****** Сыщики собрались в столовой, обсуждая всё, что случилось. Разговоры были тревожными, но негромкими — каждый понимал, что опасность ещё рядом. Внезапно двери распахнулись, и в зал вбежал Петрушка — тот самый, из подземелья, — с плетёной корзиной, полной конфет и сладостей. Он радостно раздавал угощения детям, его сказочная энергия казалась искренней, но в глазах за маской пряталась тень. Что-то зловещее, неуловимое, от чего у Тани пробежал холодок по спине. — Это он ударил меня в подземелье, — мрачно произнёс Андрей, не сводя с Петрушки глаз. — Значит, это кто-то из школы, — тихо отозвался Калинин, пристально вглядываясь в фигуру в красном, словно пытался разглядеть за маской знакомые черты. Свет в столовой вдруг замигал, нагоняя ещё больше тревоги. Петрушка заметил, что за ним наблюдают, и попытался скрыться. — Ребят, он уходит! — бросил Максим. — Надо узнать. Сейчас. Они двинулись за ним, стараясь оставаться незамеченными. Петрушка скрылся на кухне и остановился у стола, за которым сидели учителя. Ребята затаились за стеллажами, боясь даже дышать, когда человек в красном костюме медленно потянулся к своей цветастой маске и стянул её. — Не может быть... — вырвалось у Андрея. Брагина замерла. Она не могла поверить своим глазам. Это был Виктор Николаевич Поляков. Тот самый, кто всегда поддерживал их. Тот, кто защищал их перед Крыловой, кто спорил с родителями, кто ушёл с поста директора, не согласившись с несправедливостью. И теперь он стоял перед ними — человек, который преследовал их в подземелье, который ударил Андрея и оставил его на холодном полу. На сердце Тани легла тяжёлая тень. Тот, кого она знала столько лет, кому доверяла, с кем говорила о книгах и справедливости, — внезапно оказался чужим. Олицетворением всех страхов и бед, что преследовали их в последнее время. Она не хотела верить. Отказывалась. Но как можно не верить собственным глазам? ******* — Не может быть, — прошептала Вика, всё ещё пытаясь осознать увиденное. — Виктор Николаевич — убийца. — Хорошо замаскировался, — мрачно хмыкнул Макс, и в его голосе прозвучала смесь злости и разочарования. — Мы вам ещё не всё рассказали, — загадочно бросил Андрей, бросив короткий взгляд на Таню. — В общем, похоже, что Ира Исаева — моя мама. Перед глазами девушки мгновенно пронёсся тот таинственный знак на двери в подземелье, который они видели, когда убегали от Петрушки. Всё начинало складываться в единую, пугающую картину. — Подожди, — нахмурилась Дарья, — но я видела твой банковский счёт. Твою маму звали по-другому. — Её звали Наталья Колчина. Скорее всего, её тоже удочерили, — пояснил Андрей. — Как и других девочек из детского дома. Морозов вдруг резко сорвался с места, подошёл к своей кровати и достал из-под неё украденное из кладовки ружьё. — Макс, ты чего?! — Таня вскочила с места. — Да мне просто всё это надоело, — чётко, почти по слогам произнёс он, заряжая оружие. — Я сейчас пойду к Виктору, и он сам мне всё расскажет. — Макс, стой! Но он уже не слушал. Перезарядив ружьё, он покинул комнату, оставив друзей в полном недоумении и страхе.