Charta Mortis

      Подумать только — в первый же день учёбы — Зельеварение, да ещё и со Слизерином! И от факта того, что придётся спуститься в холодные и сырые подземелья — то есть в дом родной Слизеринских змеёнышей, ни один из Гриффиндорцев восторга не испытывал, за исключением, пожалуй, Изабеллы Малфой. Ей не терпелось увидеть брата, даже если не позволено говорить с ним, даже если Драко показательно её избегает. Ему нужно привыкнуть — она это понимает, но ведь ей сложнее! Драко в Слизерине, его не осуждает собственная семья и половина школы... Почему же он так строг к ней? В голове Изабеллы роились мысли, путаясь и сталкиваясь друг с другом, словно бабочки, попавшие в бурю. Шляпа ведь не спросила её мнения, просто швырнула в этот котёл львиной храбрости, оставив наедине с разочарованием брата и недоумевающими взглядами сокурсников. Видимо Белла, по мнению Драко, разрушила тщательно выстроенный мир их семьи одним лишь фактом своего распределения. Но Изабелла тянулась к брату подобно цветку к солнцу. Девочка совсем не привыкла быть вдали от него, не обсуждать абсолютно всё, что происходит. Ей даже не хватало колкостей, которые он отпускал довольно часто, но, Белла знала, то было без злости. А теперь в её груди вырыли большую яму, и стало так пусто. Даже гнев родителей не страшил столь сильно, как безразличие брата. Мама всегда говорила, что близнецам тяжело находиться в ссоре.       Гарри Поттер украдкой поглядывал на Изабеллу. Он видел, как серо–голубые глаза девочки намертво впились в длинную очередь Слизеринцев, входящих в класс, как чуть заметно дрожала мантия на её плечах. Малфой были воплощением всего, что на их факультете презиралось — это он уже успел выяснить. Оттого остальных крайне интересовало решение Распределяющей шляпы. Пересуды ещё долго не утихнут. К не состоявшейся Слизеринке не относились враждебно в открытую, это не в стиле Гриффиндора, раз уж она по «счастливому» стечению обстоятельств оказалась в стане красно–золотых, но настороженность витала в воздухе и ощущалась почти что физически.       — Интересно, она хоть понимает, что он её даже за сестру теперь не считает? — Рон, кажись, совсем был без тормозов. Его вопрос отлетел под самый потолок, и эхом пронёсся по всем присутствующим — некоторые и не думали сдерживать смех. Гермиона цыкнула на Уизли, но на её лице читалось такое же недоумение, тщательно скрываемое за книгой, что она крепко держала.       Изабелла же не слышала ничего вокруг. В тот момент, когда брат переступил порог класса, её лицо слегка порозовело. Драко лишь на долю секунды задержал взгляд на сестре, и в нём не было ни теплоты, ни сострадания — подобно хлёсткой пощёчине по её самолюбию, что живо заставляла вертеться невидимые механизмы в сознании девочки. Изабелла тряхнула головой и выпрямила спину. Пусть, пусть не замечает, от этого она Малфой быть не перестала, в конце концов. Однажды Драко поймёт, что она не предательница.       После Слизеринцев в класс вошли Гриффиндорцы. Не сговариваясь, Белла снова опустилась рядом с Гермионой. Грейнджер будто считывала не только то, что написано в десятой книге подряд, но и на лице Беллы — как она старалась не реагировать на надменное поведение брата, но ей, Гермионе, было очевидно, насколько тяжело той даётся каждое такое «не–внимание».       Гермиона, не задумываясь, легонько коснулась руки Беллы своей.       — Не обращай внимания, – прошептала она, — ты не виновата.       Малфой потупила взгляд, зацепки на парте в миг показались ей невероятно интересными. Слова Гермионы, хоть и сказанные с добрыми намерениями, лишь подчеркивали её положение. Виновата она или нет, но именно ей приходилось теперь жить с этим грузом, с постоянным подозрением и невысказанным обвинением в глазах брата.       — Дело не в вине, Гермиона, — тихо проговорила она в ответ, не поднимая взгляда. — Дело в том, что я Малфой. И этого не изменить.       Гермиона вздохнула. Она как никто понимала сейчас Изабеллу в своей «предопределённости», потому что сама была из магловской семьи, и не ясно, что хуже. Или же взять Гарри и его популярность, которой он в жизни бы себе сам не пожелал.       — Я из семьи маглов, Белла. И этого тоже не изменить, но мы сами решаем, кем нам быть.       Грейнджер определённо ждала ухмылки в отвращении, но этого не произошло.        — Спасибо, — спешно ответила Белла, и первокурсники тут же притихли, потому что в классе появился Северус Снейп. Он влетел, словно летучая мышь, и его чёрная мантия взметнулась за ним. Белла на секунду перестала дышать, наблюдая за его резкими, почти нервными движениями. Переживания о брате тут же отошли на второй план, потому что появились новые — всё, что она читала в маноре, будто по мановению волшебной палочки испарилось из головы. В горле мгновенно пересохло, и девочка пару раз судорожно сглотнула.        Снейп обвёл взглядом класс, его тёмные глаза задерживались на каждом лице, словно он выискивал изъяны, которые можно было высмеять.       — Я профессор Снейп, если у кого–то из вас в классе ранняя амнезия, и он не удосужился внимательно прочесть расписание, — процедил он своим тихим, но угрожающим тоном, который заставлял мурашки нестись по коже с бешеной скоростью. — Зелья — это не махание волшебной палочкой, здесь она вам не понадобится. Они требуют внимания, точности и осторожности. И, смею заметить, многие из вас явно не обладают ни одним из этих качеств.       Его взгляд скользнул по Гарри Поттеру, и на тонких губах Снейпа появилась едва заметная, презрительная усмешка. Затем он перевёл взгляд на Драко, нахмурился, но будто на мгновение смягчился. Белла не могла распознать, что это значит. На неё он вовсе не смотрел. Снова и снова. Она чувствовала себя прозрачной, вычеркнутой из реальности. Неужели она настолько незначительна, что даже презрительный взгляд профессора Снейпа ей не достался? Ведь в маноре он смотрел! И даже не столь на Драко, сколь на Изабеллу. Но теперь, в её–то положении, на неё даже жаба Долгопупса не взглянет. Интересно, нашёл ли он своего питомца?        — Для начала хочу убедиться, что вы не взяли ни одной книжки в руки перед началом учебного года, — продолжил Снейп, отвернувшись от Драко и, наконец, обращаясь ко всем присутствующим. — Итак, что я получу, если смешаю толчёный корень асфоделя и настойку полыни?       Гермиона рядом заметно напряглась, вскинув руку так быстро, что Белла невольно вздрогнула и чуть отодвинулась к краешку стула — не дай Мерлин, прилетит ещё по носу локтем. До Малфой не сразу дошла суть вопроса профессора, она откровенно витала в облаках, предаваясь воспоминаниям о его визитах в манор. Но, поразмыслив, Изабелла тоже подняла ладонь — вопрос не сложный. Другие же в классе сидели, приклеившись к стульям — даже Драко не шевелился.       Никаких эмоций, кроме недовольства, на лице Снейпа прочесть было невозможно. Он, шелестя мантией, приблизился к парте, за которой сидели Гарри и Рон. Уизли стал почти что пунцовым — в цвет собственного галстука.       — Что скажет наша новая знаменитость? — он обратился к Поттеру, но поджилки сжались у Беллы и большей части Гриффиндорцев так точно. Как Гарри, выросший среди маглов, мог знать ответ? Если он не Грейнджер, конечно, наверняка обнимавшаяся с книгами даже во сне.       — Я не знаю, сэр, — покачал головой Поттер.       Грейнджер пуще прежнего замахала рукой, подпрыгивая на месте. Белла тоже не сдавалась, но Снейп и бровью не повёл в их сторону.       — Где я могу найти безоаровый камень?       Белла тихо хмыкнула, потому что и она, и Гермиона — знали ответ, но, похоже, профессор решил помучать Гарри.       — Не знаю, сэр.       Поттер в эту самую секунду расписывался в собственном смертном приговоре, потому что зельевар прожигал его таким взглядом, что, казалось, воздух вокруг окончательно заледенел.       — В чём разница между клобуком монаха и волчьим аконитом?       Со стороны Слизерина поднялась одна рука, и это был точно не Драко, у Гриффиндорцев ситуация нисколечко не изменилась. Напряжение в классе, благодаря молчанию Поттера, достигло немыслимых пределов. Профессор явно не с пустого места прицепился к нему, игнорируя остальных с особым удовольствием. Гарри же хотелось провалиться сквозь землю. Взгляды всего класса были обращены на него.       — Не знаете? — прошипел Снейп, за его спиной послышались нервные вздохи. — Полагаю, слава и шрам, который вы носите, дают вам право не утруждать себя чтением учебников.       Он сделал шаг ещё ближе, нависая над Гарри большой тенью.       — Что ж, может быть, хотя бы мистер Уизли проявит себя с лучшей стороны? Скажите мне, для чего используется волчий аконит?       Рон окончательно потерял дар речи. Он глядел на Снейпа, как кролик на удава, и лишь беспомощно хлопал глазами.       — Эм... Ну...       Снейп скривился.       — Неудивительно. Два идиота за одной партой. Похоже, Гриффиндор решил окончательно опозорить себя. Минус пять очков Гриффиндору за вопиющую невежественность.       Никто не смел шелохнуться или завопить о несправедливости. Заработанные очки Гермионы на Трансфигурации почти канули в лету. Снейп резко отпрянул, оставляя Гарри Поттера в покое. Белла услышала, как Уизли выдохнул с облегчением, хотя всё ещё сливался цветом со Гриффиндорским галстуком.       — Мисс Малфой, если вам так не терпится, просветите нас.       Белла не сразу осознала, что профессор обращается к ней, лишь столкнувшись с ним взглядом, который Снейп спешно отвёл.       — Волчий аконит или клобук монаха — это одно и тоже растение, сэр. В Зельеварении его часто используют для приготовления отвара, предназначенного для защиты от оборотней, — произнесла Гриффиндорка на выдохе, свято веря, что нигде не ошиблась. Будь они в маноре, Снейп только поправил бы девочку, но здесь, в Хогвартсе, за неправильный ответ он готов был задушить кого угодно.       Снейп чуть кивнул Изабелле, всем своим видом показывая, что этот акт милосердия дался ему с огромным трудом, и среди учеников еле слышно зашептались. Профессор отошёл к своему столу, чуть склонил голову над пергаментами — лишь для того, чтобы перевести дух. Чёртов Поттер был копией отца, но глаза... глаза Лили! И его появление отзывалось в душе Снейпа тщательно похороненной болью. Ещё и эта Малфой, отчаянно пытающаяся показать, что подготовилась... Будто он не знал этого. Спросил её лишь ради того, чтобы успокоилась наконец. Но, признаться честно, странно было видеть девчонку по другую сторону от Слизеринцев. По всем законам природы она должна сидеть сейчас в первых рядах Слизерина и ухмыляться в лицо Гриффиндорцам на пару со своим братцем, но, увы, платиновая макушка затерялась среди красно–золотых недотёп. Изабелла сидела, чуть склонившись над книгой. В отличие от брата или отца — в её позе не было ни капли высокомерия, которое она так сильно пыталась себе приписать, чтобы быть ничуть не хуже остальных Малфоев.       Снейп поднял и на долю секунды задержал на ней взгляд. И всё же — дольше, чем на остальных. Почти незаметно. Почти случайно. И тут же отвернулся, словно сам факт этого был ошибкой, которую он не собирался повторять.       — Достаточно на сегодня с вас теории, — холодно произнёс он. — Перейдём к практике.       В классе прошёл тихий, почти синхронный вздох.       — Перед вами котлы. В них — вода. Ваша задача — приготовить простейшее зелье для заживления порезов. Рецепт на доске. Ошибки… — он приподнял бровь, — я и не надеюсь, что вы способны их не совершать.       Профессор взмахнул палочкой, и на доске аккуратным почерком появились строки рецепта.       Гермиона тут же склонилась вперёд. Рон тихо застонал. Гарри смотрел на ингредиенты так, как будто они лично его предали. Изабелла, напротив, почувствовала странное облегчение. Теория была хуже. Там чужие взгляды и мало контроля. А здесь — действие.       Она потянулась к ингредиентам. И в этот момент заметила, как Драко в другом конце класса уверенно режет корень, даже не поднимая головы. Как будто её здесь нет. Как будто её и правда вычеркнули. Пальцы, что держали нож, чуть дрогнули.       — Не отвлекайтесь, мисс Малфой, — голос Снейпа прозвучал совсем рядом.       Он стоял у её парты. Слишком близко. Не глядя на неё напрямую.       — Если вы собираетесь варить зелье так же, как размышляете, мисс Грейнджер скоро станет вашим персональным унижением, — сухо добавил он, проходя дальше.       Гермиона вспыхнула.       — Я справлюсь, профессор!       Снейп не удостоил её ответом.       Котлы постепенно начинали жить своей жизнью: у кого–то бурлили, у кого–то уныло тлели, у кого–то уже подозрительно пахло чем–то, что точно не входило в рецепт.       Снейп двигался между партами как тень — быстро, бесшумно, с тем особым вниманием, которое не было ни заботой, ни добротой, но чем–то куда более опасным.       У стола Гарри и Рона он вновь остановился.       — Поттер, — протянул он с таким отвращением, будто само имя оставляло привкус на языке.       Гарри заметно напрягся. Рон вжал голову в плечи.       — Вы, похоже, решили проверить, можно ли испортить даже воду. Поздравляю, эксперимент удался.       Котёл Гарри подозрительно пузырился серо–зелёной массой.       Снейп уже открыл рот, чтобы продолжить, но в этот момент его взгляд резко сдвинулся в сторону. К столу Малфой и Грейнджер. И он замолчал. Не надолго, но этого хватило. Белла как раз аккуратно добавляла очередной ингредиент. Её движения были точными, излишне собранными для первокурсницы.       Не идеальными, однако дисциплинированными. Она не торопилась, не суетилась, не оглядывалась на других.       Именно это Снейпу не понравилось. Он подошёл ближе.       — Мисс Малфой.       Она подняла глаза. Но в них не отражалось и капли вины. Профессор чуть склонился над её котлом.       — Вы режете корень неправильно.       Изабелла продолжительно моргнула.       — Я следовала инструкции, сэр.       Он взмахнул палочкой — её ножик на секунду завис в воздухе и сам повернул угол среза.       Малфой застыла. Это было не исправление для всех. Это было… точечное вмешательство. Быть может, для кого–то другого стало бы позорным, но для неё совершенно поучительным.       Сзади тихо хмыкнули — из Слизерина.       И почти сразу:       — Смотрите–ка, Малфой–ошибка получает особое внимание, — прошептал чей–то голос.       Снейп не обернулся. Но воздух в классе стал куда холоднее.       — Минус пять баллов Слизерину, — проговорил он спокойно.       Тишина ударила сильнее, чем крик. Никто не шелохнулся. Драко резко поднял недоумевающий взгляд. Гриффиндорцы молчали, впрочем, не скрывая победных, ехидных улыбок.       — За что, сэр? — наконец не выдержал Малфой. Он знал, что ему лично ничего не будет.       — За склонность комментировать то, что не касается вас.       Через мгновение колокол ознаменовал окончание урока. Гриффиндор, как и Слизерин, потерял баллы.       И младшей Малфой это вдруг не понравилось.