Муж босса

Габриэль прикрыл за собой дверь в подъезд с громким стуком, от которого каждый раз вздрагивал, но сейчас все мысли были о другом. А точнее о конкретном блондине, который в данную минуту стоял в метрах пятнадцати от этой двери. Или не стоял, а уже уехал. Неважно. Главное сейчас сам Габриэль замер за подъездной дверью, прижавшись к ней спиной, и глупо улыбался в пол. Почему-то эта встреча вызывала какую-то глупую улыбку. Такое непринуждённое поведение, которое ничего пошлого не подразумевало, по крайней мере сейчас, очень грело душу. Столько раз ему предлагали интим, за деньги или нет, неважно, что он уже отвык от обычного человеческого общения по отношению к нему. Его мечтания прервал громкий женский голос, похожий больше на скрипучую дверь, но очень знакомый и теплый: – Чего стоишь проход загораживаешь? – прохрипела низкая и пышная бабушка с седыми и длинными волосами, собранными в большой пучок сзади. Это была бабушка Сюзанна, которая жила в этом доме ещё со времен, когда Елизавета вторая была молода. Она тут вырастила не одно поколение, и сейчас она доживала остатки своих лет, ухаживая за студентами этого дома, как родная мать, которые поселились тут, словно тараканы. Хоть она и не признавала вслух и была «строгой мамой», но она привязывалась ко многим и любила их. Поэтому, если с виду кажется, будто она недовольна, то в душе она искренне переживала за этого кучерявого бразильца, хотя если спросить прямо, то она просто огрызнется и ответит, что ни капли не любит этого мальчугана. Габриэль только поднял на нее голову, продолжая глупо улыбаться. И тихо, но счастливо рассмеялся. – Меня же не хочется затащить в постель? – радостно спросил Габи и выпрямился, расправляя руки так, чтобы бабушка хорошенько рассмотрела его. Та уставилась на него уже с искренним недоумением. – К чему такие вопросы? – спросила та, но, не дожидаясь Габи, ответила: – Нет, особенно в этом мешке, ты выглядишь как кассир в ночную смену. – она неопределенно обвела туловище Габриэля, указывая на толстовку парня ,и завела руку обратно за спину. – Вот именно! – обрадовался парень в ответ и быстро, но крепко обнял бабушку, которая успела только ойкнуть. – Меня не хотят затащить в постель! – И быстро чмокнув Сюзанну на прощание, упархал по лестнице наверх, продолжая улыбаться и смеяться так, словно выиграл в лотерее квартиру в центре Нью-Йорка. – Вот молодежь пошла, смотри на него, – покачала та головой, и ушла обратно в свою квартиру, тихо продолжая бранить это поколение, которое совсем с ума сошло. Перепрыгивая через ступеньку, Габриэль быстро нащупал в кармане ключи от дома, буквально прыгнул к двери и быстро прокрутил ключ в замочной скважине. Дверь со скрипом отворилась и окутала Габриэля теплым, даже немного душным воздухом студенческой квартиры, пропахшим кофе и жареной едой. – Кими! – позвал громко танцор и закрыл за собой дверь, прыгая на одной ноге, на ходу снимая один кроссовок и бросая его куда-то в сторону остальных одиноко брошенных около стены ботинок. Если бы с улицы привели незнакомцев и попросили бы сказать, кто здесь живет, то они бы, даже не заходя дальше коридора, ответили бы, что студенты, и оказались бы правы. Повсюду брошенная одежда, стены, пропахшие кофе и бессонными ночами, проведенными за тонной учебников и тусклой лампой, которую они умудрялись делить на двоих с Кими. Но одно бы эти люди точно не сказали, что один из этих студентов, выглядящий, как маленький итальянский школьник, на самом деле сын довольно влиятельного и уважаемого человека в этих кругах. Но тот поссорился ещё давно с отцом, выбрав вместо работы в его компании – самостоятельную карьеру. Это не устроило старика, даже с учетом, что он пошел в том же направлении, и он сказал, что пусть его сын делает, что угодно и ему наплевать. Вот он и оборвал почти все связи, хотя знает, что некоторые подчиненные следят за ним и докладывают его состояние прямиком отцу. Кими было наплевать. Пока он не вмешивается, пусть следит или ещё что-то в духе криминальных фильмов. – Габи? – взъерошенная макушка показалась из-за проема в кухню и уставилась на него сначала радостным, но потом более внимательным взглядом. Он был в большой растянутой футболке с какой-то надписью на итальянском языке, которая уже начала тускнеть. Вещь открывала его тонкую ключицу и чуть оголяла его плечо. Спортивные шорты висели на нем исключительно на завязках, а ступни, одетые в смешные тапочки в виде какашки, легко переступали по холодной плитке пола. – Ты чего радостный-то такой? Я тут переживал сидел, пока ты развлекался без меня? – и уже полностью показавшись из-за стены, маленький итальянец упер руки в бока и попытался изобразить на лице тень недовольства, хотя актер, как выяснилось, из него никудышный. А Габриэль только улыбнулся ещё шире и бросился обнимать друга так крепко, навалившись всем телом, что тот еле устоял на ногах. – Кими! – только и проговорил бразилец, все ещё качаясь в объятиях друга. – Воу, Габи, – Антонелли попытался отодвинуться, чтобы хотя бы заглянуть в лицо другу, но тот только крепче прижал его к себе, начиная смеяться. – что за прилив нежности? Я, конечно, рад, что ты смеешься, но хотелось бы узнать над чем! – Эх, Кими-Кими… – Габи шуточно растрепал и без того хаотичное гнездо на голове друга и, наконец, отлип от него, становясь в шаге, и весело перекатываясь с пятки на носок, будто пятилетний ребенок. – Он… Он… Он! – Габриэль пытался подобрать слово, одновременно смотря в потолок и пытаясь не взлететь от восторга. – Так! – Кими прервал его многообещающее начало. – Он? В смысле, тот мужик, который тебя подвез? – его брови взлетели вверх. – Неужто он тебя изнасиловал, а у тебя и так расшатанная психика, поэтому ты смеешься, вместо того, чтобы плакать? – Вот именно, что нет! – Габриэль потряс Кими за плечи. – Он даже не тронул меня ни разу! Понимаешь? А я перед ним полуголый четыре, ЧЕТЫРЕ, года танцевал! – Антонелли вжался в свои плечи и поморщился от настолько сильного напора друга. – А ещё он мне дверь открыл! А ещё он заметил, что мне холодно было и незаметно включил подогрев сидения! А ещё…! – Габи, стоп-стоп! Я щас упаду! – все ещё трясся в руках друга. – Так, Габи! – он оторвался от бразильца наконец и крепко зажал его плечи в своих руках, чтобы тот на месте постоял хотя бы пару секунд. – Я щас тебе налью чай, а ты мне расскажешь все, а не будешь тараторить так, что я из всего твоего монолога понял только слово «четыре», и то потому что ты два раза повторил, идет? – Идет, – все еще мысленно находясь в машине Нико, он пошел на кухню, продолжая улыбаться. – Так, с самого начала. Почему ты ехал в его машине, и почему вы начали общаться только спустя четыре года вашего «знакомства». – он сложил из рук воображаемые кавычки и отвернулся к плите, ставя чайник кипятиться. – А то одно сообщение с геолокацией и именем Хюлькенберга меня очень сильно встревожили! Со всеми подробностями! – Короче, – Габи сел на стул, согнув одну ногу под себя и обхватив ее руками. – я танцую, никого не трогаю. А у Нико опять переговоры были. Мне тот чел сразу не понравился, ну лицо у него было неприятное, будто у рыбы какой-то тухлой. Но я все равно слушал каждый их диалог, и на последнем пункте понял, что он сможет забрать почти все активы Нико себе, отсудив их. Я думал, что Нико это заметит, но тот мудак так филигранно обходил этот пункт стороной, что я начал беспокоиться! – Габриэль жестикулировал не хуже всех итальянцев вместе взятых. Чайник закипел, и Кими налил горячую воду в две очень смешные кружки. Они прилетели на стол, и Антонелли, сев напротив в позу лотоса, внимательно продолжал слушать. – Спасибо, Кими. А этот плод идиотизма и дегенерации, но если коротко, то Нил, заметил меня и начал шуточки отпускать непотребные: «а в постели ты так же двигаешься?» или «как зовут красавицу?» и начал пытаться дотянуться до меня. Но! – Габриэль демонстративно поднял палец вверх. – Нико не дал ему это сделать и сказал что-то типа, щас, – он опустил ногу и выпрямил спину, корча что-то наподобие серьезного лица. Пародировал Нико. И кашлянув, понизил тембр голоса и заговорил: «Не трогайте танцоров, выблядок конченый, а то вас охрана отсюда выведет и мы не договорим. И не шутите про моего любимого танцора, а то я вам щас пиздючку надрючу.» Кими рассмеялся и прикрыл рот рукой. – Так и сказал? – Да прямая цитата! – рассмеялся в ответ Габи и тоже сел в позу лотоса. – Ну суть ты понял! А у Нико чуть ли голова дымится от злости не начала! Я прям пар видел! И дальше Нил сбегает в туалет с телефоном. А переговоры почти закончились, и зная Нико, тот потратит эти минуты не на прочтение всех пунктов, а на успокоение себя, потому что этот ублюдок очень его выбесил. Да и не только его, но и меня тоже! – Габи взял горячий чай и подул на него, сделав короткий глоток. – И я решил всеми способами сохранить его компанию! – выдержав интригу, он чуть наклонился и проговорил: – Я посмотрел ему в глаза. Кими подавился чаем и, откашлявшись, переспросил: – Да ну! Ты посмотрел ему в глаза?! Так за это же уволили несколько танцоров, нет? – Антонелли в недоумении тоже придвинулся ближе. – Ага! Но я решил, что спасти компанию Нико намного дороже, чем какой-то там танцор, – бразилец развел руками и поджал губы, дергая плечами. – У тебя последний семестр, Габи! А что если уволят? Где ты деньги найдешь? – Да не уволят, не переживай! Мы же чаевые в общую кассу и пополам между сотрудниками. А после того раза, когда я заболел и не пришел, Нико стал оставлять чаевые намного больше, чем в прошлые разы. Намного! Поэтому, можно считать, что я повысил зарплату всем сотрудникам, а значит, уволить меня - целое дело! Ну, а если уволят, хоть в «Розу» пойду работать! – Габи махнул в сторону окна, за которым светилась неоновая надпись «Роза. Стриптиз клуб». – в «Розу»? И без меня?! Издеваешься?! – Да, издеваюсь! – Бортолето снова засмеялся и отпил чай. – Ну ладно! Дальше! Ну я смотрю на него в упор, а он просто залип! Глаз свести с меня не может! А у меня пару секунд до конца танца осталось и я, уже почти зайдя в кулисы, подмигнул ему! – Антонелли схватился за голову. – О Боже! Бортолето, ты совсем спятил?! Ты же просто помочь хотел! Зачем подмигивать?! – Да оно само как-то! Я сам не понял! – Габриэль выставил руки в защитном жесте и снова рассмеялся. – Дальше я сразу побежал, даже не переодевшись, писать Нико записку, чтобы тот перечитал последний пункт. И в порыве эмоций добавил, что смена заканчивается через двадцать минут, и я буду ждать его на парковке. А ещё я дрался с официантом, чтобы он живо записку передал, потому что он отговаривал, говоря, что это запрещено регламентом ресторана, – выпалил он и сел, прижав руки к бокам туловища, ожидая реакцию друга. А тот, громко выдохнул и закрыл глаза. И через пару секунд открыл их снова, будто смирившись, что его друг - синоним слова «газ». – Тебя какая пчела в тот момент укусила? Поделись сортом! – Андреа уже взмолился и откинулся на спинку стула. – «бешенная бразильская»? Или как его… а! «Пиастри» – Да какие цветы, Кими? – Габи покачал головой и выдохнул. – Ну я переоделся еле как, спустился и нашел его машину. Господи, Кими! – Габриэль закрыл глаза, откинул голову назад и прижал пальцы рук к своим вискам. – Это не машина, а просто мечта! Я, конечно, видел фотки этого зверя, но в реальной жизни, а особенно в темноте, это просто божественное нечто! – Ой бля… – выдохнул Кими и отвернулся на секунду. – Снова к нам пришел дядя Габи-отсосу-создателю-Ауди-и-владельцам-таких-машин… – Так это же лучшая марка машины! – Габриэль уставился на друга и выставил указательный палец вперед, как бы сразу затыкая рот Антонелли. – И не говори, что Мерседес лучше, а то мы снова спорить начнем и я не дорасскажу! – Ладно-Ладно! – закатил глаза друг, но в миг продвинулся ближе и улыбнулся. – Ну, а дальше че? – А дальше я стою, мерзну, вслух рассуждаю, почему меня не уволят за нарушение правил и слышу шаги сзади. Я оборачиваюсь, и… – Габриэль приставил руку ко лбу и выдохнул буквой «О», качая головой. Тут он моментально вскакивает со своего стула и становится напротив стола. – Стол это я! – быстро обозначая актера Габи отбегает на пару шагов назад, чтобы эффектно пройтись к столу, как Нико. Он ставит руки в карманы и начинает пафосно идти, и в одном из моментов очень демонстративно поправляет волосы рукой. Антонелли хохочет и поворачивается к Габи полностью лицом. А тот продолжает сцену. – И вот мы так стоим и рассматриваем друг друга может, ну, минуту, я не помню, – И он снова понизил голос и повторил его действия точь-в-точь: отвел взгляд и провел рукой по лицу. – «Я… Я не думал, что когда-нибудь заговорю с тобой». Ни привета, ни минета, как говорится! А я как идиот стою и его рассматриваю. – Габи прыгнул к столу и очень наигранно уставился в пустоту, именно на то место, где должен был стоять воображаемый Хюлькенберг. – «Я тоже». Бля ну реально идиот тупоголовый. «я тоже». Ну, окей, это ещё хоть что-то! А дальше вообще трындец! Он стоит меня разглядывает, ну, понятное дело. А я, ежик епта, тоже стою его разглядываю. И потом: «прошу прощения, что разглядываю. Просто не мог на тебя посмотреть четыре года». А он стоит и… И так Габриэль рассказал в подробностях всю историю их знакомства. А Кими уже лежал от смеха на полу, но, когда рассказ закончился, Кими выдохнул и нахмурил брови. – Габи, – тихо позвал тот. Это была очень редкая интонация для итальянца. Тихая, с серьезной ноткой. Габриэль повернул голову, все ещё улыбаясь. – сколько ему лет? – вопрос прозвучал в точку. Бортолето упорно пытался не думать об этом, но сейчас он обязан был ответить и получить тираду о том, что это ненормально и вообще Нико ПДФ какой-то. – Ну, – бразилец помедлил и улыбка с его лица медленно исчезла. – тридцать восемь. – Кими выдохнул и сморщил нос, смотря вверх, будто что-то считая. – Получается, между вами… – Антонелли попытался незаметно начать считать на пальцах, но Габриэль его опередил: – Семнадцать лет разницы, да, Кими, – парень поник и потер глаза рукой, от накрывшей его резко усталости, которая копилась весь вечер. – я знаю, что это ненорм… – Подожди! – перебил его Андреа и выпрямился на стуле. Габи осекся и замер в ожидании. – Я сразу скажу, что какое решение ты бы ни принял, я всегда поддержу тебя. И если Нико хороший мужчина, я не буду возражать, хотя, даже если буду, ты сделаешь по-своему, потому что ты - это ты, – Кими грустно ухмыльнулся и продолжил. – Просто, будь осторожнее. Но если этот твой Хюлькенберг хоть один раз тронет тебя, я подключу все свои связи и приду отпинать его, причем лично, и прямо по его ярко-голубым, цвета моря и неба глазам! Бортолето шмыгнул носом, улыбнулся и крепко обнял своего друга. – Я его предупрежу, а то столкнуться с тобой - могилу себе вырыть! – и оба рассмеялись, все ещё обнимая друг друга. *** Нико уже доехал до офиса и вошел в него. Его встретил опен-спейс с запахом кофе, бумаги и редкими, усталыми работниками, которые доделывали последние задачи и пытались быстрее уехать отдыхать домой. В это время Нико, кивнув головой бедолагам, прошел в свой кабинет и увидел там Оливера. Этот паренек, достаточно молодой, но не менее серьезный и смышленый, стоял над кипой бумаг и листал их. Очки сбились на конец носа, так как он не нуждался в них вблизи, а темно-коричневые волосы были в более хаотичном состоянии, чем обычно. Плечи опущены, пальцы еле двигались, а глаза моргали достаточно медленно, чтобы понять, что ты вообще моргаешь. Услышав шаги, он быстро обернулся и сразу вытянулся в струнку. – Добрый вечер, Вы долго, что-то случилось? – голос был обеспокоенный, но усталый. – Привет, Оливер, – Нико устало потер шею и плюхнулся на кресло рядом со столом. – ты уже спрашивал. – А, да? – Берман заморгал и потер переносицу пальцами, жмурясь. – Простите, под конец дня мозг отказывается сотрудничать, – снова открыв глаза, он расслабился, будто командир скомандовал «вольно» и посмотрел на своего босса чуть внимательнее. Что-то было не так. – Вы слишком довольный для тяжелого дня и неподписанного контракта, – заметил младший и наклонил голову набок. А Нико сидел, раскинувшись на кресле, закрыв глаза, и лениво улыбался. – Ну, контракт не подписан, из-за того, что этот Нил… Как его? – выдохнул Нико, вспоминая его фамилию. – Нил Джостен. – Точно, спасибо, Оливер. Из-за того, что Нил Джостен оказался именно тем, кем и выставляла его пресса. Мошенником и человеком без моральных ценностей, – Нико открыл глаза и посмотрел прямо на Бермана, который внимательно его слушал. – Я рад, что не подписал его, но если бы не один человек, я бы подписал его. Он указал мне на ошибку, которую я не заметил и не заметил бы даже после подписания по своей невнимательности! – младший приподнял брови и хмыкнул. – Я думал, что это невозможно. Чтобы Вы не заметили ошибку, – пошутил тот и начал складывать разваленные бумаги на столе в одну стопку. – ну и кто же этот человек, оказавшийся умнее Вас? – Габриэль, – Оливер замер и нахмурил брови. – Это тот, который «счастливый танцор»? – уточнил парень и удивленно посмотрел на босса. Руки его замерли с бумагами над столом. – Да, – подтвердил старший и мечтательно покачал головой. – и он оказался совсем не таким, каким я его представлял… А намного лучше! – Хюлькенберг завел руки за голову, снова закрывая глаза. – Ладно, ты же обошел весь офис, меня ища, что там? – А, точно, – Берман метнулся к другой стопке бумаг и вынул оттуда несколько листов и отдал их боссу. – Это прислали, пока вы были с Нилом, нужно прочитать и подписать, – начал перечислять Оливер. – А ещё несколько писем на почте, которые требуют ответа. – Хорошо, – задумчиво ответил Нико и придвинулся ближе к столу, надевая прозрачные очки для зрения. – А, Оливер. – Да? – У меня есть планы после пяти вечера? – Хюлькенберг скрестил пальцы в замок. Оливер тут же поднял планшет, который все это время лежал на столе, и быстро прошелся по графикам взглядом. – Есть одна встреча, но ее можно перенести на три часа дня, но тогда часовой перерыв между встречами пропадает. Или перенести на другой день, – Берман внимательно посмотрел на мужчину. Тот, чуть подождав, ответил: – Давай перенесем ее на три дня, а после пяти меня в офисе ждать, по крайней мере не так скоро. Не знаю, когда освобожусь, но это точно затянется на пару часов, – мужчина постучал пальцами по толстому дереву стола. – И забронируй столик на двоих в ресторане «Spiaggia» и сразу закажи вино. На твой вкус, ты всегда выбирал лучшие, – и снова опустил взгляд на листы, сделав вид, что ничего такого не сказал. Берман только покачал головой и хмыкнул. – После пяти вечера? в пять тридцать забронировать? – уточнил Оливер, уже вбивая что-то в планшет. – Да, – Хюлькенберг взял ручку и подписал первую бумагу, откладывая ее. – Хорошо, будет сделано! – Спасибо, – эта ночь обещала быть долгой и скучной, но мысли об одном бразильце делали ее чуть-чуть светлее. Спустя час буквы начали плыть перед глазами, ручка выпадала из пальцев, а веки сами собой начали закрываться. Значит, самое время пойти спать. Офис уже давно опустел, Оливер, по приказу Нико, тоже отправился домой, и только несколько охранников сидели на своих местах. Это было любимое время Нико, когда никого нет и можно расслабиться, наконец перестав быть «строгим» начальником. Собрав оставшиеся вещи, Нико, надев пиджак, пошел в сторону выхода, смотря в телефон и проверяя почту. Много непрочитанных сообщений о рекламе, сотрудничестве, и далее по списку. Хюлькенберг сейчас не намерен заниматься этой бумажной волокитой и, убрав телефон подальше в карман, вышел на прохладную улицу. Ветер привычно растрепал волосы и спровоцировал волну мурашек. Вспоминая о том, что такой же ветер был и во время встречи с Габи, Хюлькенберг не заметил, как уже сел в машину, заведя ее. Завтра ему предстоит тяжелый день, но мысль о том, что он проведет его с Габриэлем, успокаивала и придавала какого-то мандража, которого он не чувствовал уже очень давно. Но, у менеджеров компании, в которой работал Габриэль, уже находились материалы с камеры видео наблюдения, в которой отчетливо видно, как танцор смотрит в глаза посетителю, а в конце подмигивает. Они уже знали, что завтра им придется сообщить Габи не очень хорошую новость…