Муж босса

На улице похолодало, так что капюшон своей огромной толстовки пришлось затянуть поуже, хотя слащавый ветер все равно умудрялся пробираться сквозь воротник. Стоял Габриэль около машины Нико, как бы страшно это ни звучало. Просто он успел прогуглить почти всю информацию об этом человеке на вторую неделю его регулярных посещений. Но стоять рядом с этой машиной было невероятно. Черная Audi RS7 с матовым покрытием и пакетом «Black Optics» (затемнение некоторых частей), который делает машину почти невидимой в темноте. Это не машина, а монстр, который на удивление точно описывал самого владельца: скрытный внешний вид, за которым прятался тяжелый характер. Бортолето не планировал долго быть на улице, поэтому и надел толстовку. Руки неприятно дрожали от холодного ветра, но парень старался держать лицо, ведь не каждый день поговоришь с миллиардером, которому успел подмигнуть. Габриэль стукнул себя по лбу и зажмурился, откидывая голову назад. – Нахер ты подмигнул? – прошипел парень и начал мерить шагами ширину машины, чтобы хоть как-то согреться, и привести голову в порядок. – И в глаза посмотрел. А если кто-то увидел, то могут и уволить. А коммуницировать с посетителями вообще запрещено! – он остановился напротив капота, медленно выдыхая. – Нахуй я накручиваю себя? Не уволят, я там самый прибыльный. Бортолето молча смотрел на узкие и злые фары машины. Но стоять долго не пришлось. Сзади послышались медленные, но не тяжелые шаги. Бразилец резко обернулся. Это был Нико. Его волосы от ветра растрепались и он машинально провел пальцами от лба к затылку, убирая пряди с лица. Габриэль на секунду замер, засматриваясь. Но Хюлькенберг растерялся не меньше. Вот просто представь: ты несколько лет подряд смотрел на полуобнаженное тело перед собой, любуясь им, и каждый раз думал, что стоит за маской этого прекрасного человека. И сейчас этот прекрасный человек стоит перед тобой в огромной и до боли смешно сидящей на нем толстовке и смотрит на тебя своими огромными и завораживающими глазами, будто восьмое чудо света тут не он, а ты. И вы оба не можете сказать ни слова, так как боитесь нарушить то, что было между вами до этой встречи. Первым попытался заговорить Нико: – Я… – мужчина опешил и отвел взгляд, проводя рукой по лицу, будто пытался собрать все эмоции в кулак. Получалось не очень. Этот парень вызывал бурю чуждых ему эмоций, происхождение которых трудно понять. Столько лет он был непоколебимым айсбергом, не проявляющим эмоций, но когда дело касается этого кучерявого бразильца, мозг начинает кипеть и выдавать ошибку. Такое с ним впервые и это малость пугает. – Я не думал, что заговорю с тобой вообще, – честно признался тот, наконец взяв себя в кулак и подняв взгляд. Но это было ошибкой: Бортолето до сих пор смотрел на него в упор и не двигался. Его глаза скользили по лицу, будто запоминая все мелкие детали лица Хюлькенберга. – Я тоже, – тихо проговорил Габи и застенчиво улыбнулся, отводя взгляд в сторону и переминаясь с ноги на ногу. Этой улыбки хватило, чтобы выбить землю из-под ног Нико. Кроме как «божественно» он никак не мог описать его улыбку. Широкая, с ямочками, ровными зубами, немного виноватая, но такая искренняя. – Прости, что рассматриваю, просто спустя четыре года, я, наконец, могу на тебя посмотреть, – извинился младший, все ещё улыбаясь, и снова посмотрел на Нико. А тот, к неожиданности, откровенно любовался им. Габи чуть склонил голову набок, забавляясь столь открытому восхищению его персоной. – Я настолько красив? – короткий смешок наконец вернул Нико из мира грез. – А? А. Ой! – небольшой ступор рассмешил Габриэля и его смех раскатился звонкой трелью по улице, унося его в сторону деревьев. А Нико в это время краснел, как подросток, которого застали за непотребством. – Прости, пожалуйста! – Да ничего, я привык, – отсмеявшись добавил бразилец и чуть поежился от резко прибывшего на веселье ветра. – Так мы пойдем, или ты думаешь, что холодная улица – прекрасное место для переговоров? Хюлькенберг тут же поменялся в лице, наконец, заметив, как дрожит танцор от холода, который сам Нико не замечал, так как был в пальто. Он мысленно поругал себя за эту невнимательность и выпрямился, делая несколько шагов в сторону Габи. – Прошу прощение, за мою халатность. Засмотрелся, – буднично произнес тот, тут же нахмурившись, поняв, что сказал. Но тут же усмехнулся. – Ты на машине, или долетаешь до дома на своих ангельских крыльях? – Габриэль усмехнулся в ответ, принимая вызов. – Вынужден порхать на метро. Ну, если ты, конечно, знаешь, что это такое! – Хюлькенберг поднял брови, не переставая восхищаться этим парнем. – Что-то знакомое, – наигранно задумался тот и приставил палец к губам, как в мультиках. – это разве не логово черепашек ниндзя? Я думал туда проход, только, если ты зеленый. – Бортолето ещё раз рассмеялся, но теперь к нему присоединился и Нико. Они настолько гармонично перекидывались колкими фразочками, словно не познакомились 2 минуты назад, а дружили минимум лет пять, не меньше. И видеть улыбку этого прекрасного парня, было очень приятно. Отсмеявшись, Нико потянулся за ключами от машины в карман, которые уже позвякивали в пальто. – Так что, Леонардо? Или как там их звали? Подвезти? – машина сзади тихо звякнула и включила фары, освещая Габриэля сзади, будто тот был ангелом, сошедшим с небес. Подозреваю, что Хюлькенберг так и думал. – Если не сложно, то буду рад, – благодарно кивнув, Габи медленно повернулся, жмурясь от яркого белого света фар. – машина прекрасная! Сам выбирал? – Спасибо, да, – Хюлькенберг прошел к левой стороне, приглашая Габи пройти за ним. – Ауди РС 7, обожаю ее. С виду минималистично, это главное. Не люблю лишнее внимание. – Бортолето медленно прошел за Нико, который уже открыл ему дверь и стоял, отведя руку за спину, как швейцар. – Прошу! – и быстро кивнул в сторону прекрасного черно-красного салона. Габриэль даже чуть опешил. Ему никогда никто двери не открывал, а тут, почти незнакомый миллиардер приглашает проехать с ним. Как тут отказать, правильно? Но в словосочетании «почти незнакомый миллиардер» главное слово не «миллиардер» и даже не «почти», а «незнакомый», поэтому Бортолето, мысленно прокрутив в голове всех маньяков, выдохнул и потянулся за телефоном в заднем кармане джинс. – Благодарю, но ради своей безопасности, я скину геолокацию своим друзьям. Потому что, а вдруг ты просто очень стеснительный маньяк, который не решался подойти ко мне четыре года? – танцор, даже не глядя на смартфон, уже разблокировал его и открыл приложение чатов с друзьями. Хюлькенберг только понимающе кивнул и поднял обе руки вверх, будто сдается. – Правильно делаешь! Хочется пошутить на эту тему, но думаю тебя это не успокоит, поэтому просто скажу прямо, что я не маньяк, и я даже трогать тебя без разрешения не буду. Четыре года не трогал, а уж один день потерпеть смогу. Поэтому, делай что считаешь нужным. Я не заставляю! Габриэль, опустивший глаза в чат с ребятами, поднял взгляд. В нем читалось удивление с ноткой благодарности, уважения и облегчения. – Спасибо, – прошептал тот и медленно сел в машину, пригнувшись. Что-то в этом одном слове заставило сжаться внутри Нико. Но сейчас он не будет расспрашивать об этом, только когда Габриэль сам захочет. – Это банальное правило безопасности и вежливости. Если кто-то его нарушал, я приду и набью им морды, – Бортолето только посмотрел на него снизу вверх, хитро усмехнувшись. – С них хватит, – ещё раз подмигнул, все ещё улыбаясь, и снова опустил взгляд в телефон, где уже писал друзьям, что он, где он и когда будет дома. Хюлькенберг в непонимании нахмурил брови, а потом поднял их, понимая истинный смысл его слов. Покачав головой, он прикрыл дверь и, обойдя машину, сел за водительское сиденье и завел ее. Панели, надписи, и даже небольшие элементы декора засветились, обрамляя лицо Габриэля белым и красными цветами, делая его ещё более загадочным и красивым. Еле оторвавшись от разглядывания парня, он вытащил уже свой телефон из кармана и открыл приложение навигатора, нажимая на поисковую строку, но ничего не вводя. А только протянул свой телефон Габриэлю и улыбнулся. – Введешь адрес, или по интуиции поедем? – Бортолето усмехнулся и аккуратно взял телефон в руки, стараясь не задеть пальцы Нико. – Я думал ты уже все обо мне знаешь, у тебя же есть связи, нет? – пальцы быстро забегали по экрану. – Есть, но я ими не пользуюсь. Из того, что я знал о тебе, это место работы и имя, и то случайно, – парировал Нико и нажал на педаль газа, ловко выруливая с парковки. – Случайно? – Габриэль вернул телефон владельцу, который вмиг оказался на специальном держателе для него. – Не из-за того случая, когда один мужик думал, что если он угостил меня один раз в баре, то может врываться ко мне на работу и, выкрикивая мое имя, лезть ко мне на сцену? – Именно! – рассмеялся Нико, посмотрел в зеркала заднего вида. Одна его рук лежала на руле, крепко обхватив его длинными и сильными пальцами, а вторая лазила в телефоне, смотря, какой путь ему придется проделать. – А я то все гадал, откуда он тебя узнал! Ну, бар был моим вторым предположением! – А первое? – Что он твой бывший парень! – Нико мельком взглянул на Габи, который повернулся в удивлении всем корпусом к нему и поднял брови. – Я даже имени его не помнил, – рассмеялся тот в ответ, – а щас даже не вспомню, как он выглядит, но по ощущениям, не очень. Хюлькенберг ловко вошел в поворот, руля одной рукой, а второй держа вторую на коробке передач. Габриэль всегда засматривался в такие моменты на водителя. Как ловко, точно, но с такой непринужденностью, будто машина была продолжением его тела двигались руки водителей. Даже осознавая, что машину он вряд ли купит когда-то, он все равно обучился водить и очень сильно это дело любит, даже если приходится просить друзей побыть трезвым водителем, отнимая у себя возможность выпить вместе с ними. – Расскажешь, как понял, что в последнем пункте была ошибка, из-за которой я чуть не потерял половину своих акций и миллионы долларов? – усмехнулся Нико. Габриэль расслабленно откинулся на сиденье, смотря на темный город, освещённый только светом фонарей. Ему нравилась темная улица прохладного города, хотя иногда бывает не совсем безопасно, но с этим светловолосым немцем, страх куда-то уходил. Как и, кстати, холод. Бортолето только что понял, что тот незаметно включил подогрев сиденья. В груди приятно разлилось тепло от такой заботы. Что человек увидел чуть глубже, чем все остальные, отдавалось приятными ощущениями, и застенчивая улыбка снова появилась на его лице. – Прости, кстати, что подслушивал, но я не мог иначе, ведь я стою в 2 метрах от вас. Я не мог не слышать, особенно, когда этот Нил очень громко зачитывал их вслух. – пальцы чуть взъерошили кудри, отчего они стали ещё более хаотичны. – Он очень старательно избегал этот пункт, который даже вслух не договорил толком. Я поразмыслил над ним, и пришел к выводу, что Нил - мудак ещё больше, чем казался в первые минуты. – Ха, правильно заметил! – Хюлькенберг изредка поворачивал голову на парня, пытаясь даже за рулем, давать понять, что он слушает. Профессиональная привычка. – Ну вот! Я, кстати, забыл лично тебя поблагодарить, что не дал ему тронуть меня и защитил. Спасибо! – Да не за что! Просто я не мог дать ему тронуть своего любимого танцора, которого я, кстати, считаю счастливым! – Нико поднял указательный палец вверх, будто говорил очень важную вещь, требующую особого внимания! – Счастливым? – усмехнулся парень и скрестил руки на груди. – Именно! Потому что с тобой я не подписал ни одного плохого контракта! Максимум просто бесполезные. Но когда ты один раз не пришел на такую встречу, я потерял деньги! Слава Богу не большие, но осадочек остался! Теперь все контракты только с тобой! Бортолето медленно опустил руки обратно на колени, переплетя их. Он не знал, что он «счастливый» для кого-то. Телефон между ног вибрировал от редких сообщений, но он упорно не замечал его. Чуть нахмурившись, Габриэль медленно произнес: – Пожалуйста? – а в ответ тепло рассмеялись. – Да, точно, я должен был бы поблагодарить тебя! Это будет разумно, – он почесал затылок, виновато улыбаясь и смотря на боковые зеркала машины, въезжая в очередной поворот. – спасибо, Габриэль. – Вот сейчас, реально «не за что», Нико! Но все равно рад, что ты увеличиваешь свой капитал, – рассмеялся в ответ парень. – Я тоже не жалуюсь! – А что там, кстати, с этим то последним пунктом? Судя по твоим словам, что ты мог потерять миллионы, ты его не подписал, да? – Ага! А ещё Нил этот договор составлял только ради этого пункта, чтобы потом подать на меня в суд и забрать мой капитал! И рассказал, как вел себя этот Нил. Потом разговор перетек в обсуждение их самих. Их прошлого и настоящего. Оказывается, Габриэль переехал в город учиться в универе на экономиста (отсюда и познания в сфере бизнеса, которые и спасли Нико от краха). Вообще, как выяснилось, за эти четыре года, которые они провели в безмолвном общении, очень помогли Габи сдать зачеты и понять материал лучше, чем просто по теории, ведь он слушал почти на постоянной основе человека, который в этом деле преуспел и набирался опыта. Так что, без Нико, и Габи бы не заметил эту лазейку в пункте и не сказал бы о ней Нико. Получается, они спасли друг друга, почти в буквальном смысле! Но так как денег хватало не очень, то пришлось искать работу. А так как он с детства занимался разными видами танца, то эта работа пришла ему по душе, да и зарплата была более менее нормальная, даже чуть выше, чем могла быть. – А щас я вообще с другом живу, потому что в общаге жить это совсем, особенно, учитывая, мою работу, а делить аренду с другом намного проще. – Друг? Или что-то больше? – поинтересовался Нико, смотря на телефон, который показывал ещё пару минут езды. Он сказал это без особого интереса или контекста, а просто поинтересовался, но Габи чуть ухмыльнулся и внимательнее на него посмотрел. – Нет, просто друг. Я одинок. А ты? Хюлькенберг мигом повернул голову на Габриэля, который смотрел на него самыми щенячьими глазами, которые можно представить. В них будто не было ничего, кроме истинного интереса просто из любопытства. Хотя личность Габриэля была ещё не до конца раскрыта. – Тоже, – Нико прищурил глаза, и медленно перевел взгляд обратно на дорогу. В ней вырисовывался уже знакомый для Габи вид: перекошенные столбы, узкие улицы, разрисованные стены графити и тусклые фонари. – Не ожидал, – удивился собеседник, и тоже отвел взгляд. – обычно, такие как ты сразу находят себе кого-то. – Я хочу найти не «кого-то», а того, с кем я хочу провести остаток жизни, – парировал Нико и заворачивал между переулков. – трудно найти того, кто хочет от тебя не деньги. – Мир жесток, а сфера бизнеса ещё жестче, – подытожил младший и перевел взгляд на окно и грустно, насколько это было возможно, выдохнул. – Вот здесь я живу. Вот мои голубые ставни и окна с видом на реку. – иронично усмехнулся младший и уже расстегнул ремень. Хюлькенберг припарковался около подъезда и, поставив машину на «паркинг», вышел из нее, спеша открыть дверь Габриэлю, который, увидев, как тот быстро идет, послушно ждал, с небольшой улыбкой на лице. Когда дверь салона распахнулась, неприятный ветер пробрался сквозь толстые края худака. Горько выдохнув, Габриэль заставил вытащить свою наглую попу из теплой и мягкой машины и выйти в этот ужасный и холодный мир. Телефон он привычно засунул в задний карман широких джинс. Такой контраст элегантного строго немца и яркого открытого бразильца, который отображался даже в их стиле одежды, очень красиво смотрелся на фоне темного и грязного города. Будто они вылезли из какого-то романа. – Приятно было наконец поговорить, Габриэль, – попрощался Нико и посмотрел на него с улыбкой, которую Габи почти никогда не видел. Смеси грусти от расставания и откровения. – Взаимно, Нико, – и младший медленно, даже как-то символично, протянул руку ему. Длинные пальцы, словно пианиста, чуть подрагивали от резкой смены температуры. – может, поужинаем завтра? У меня как раз выходной, хотя, я думаю, что ты знаешь. – С радостью! – мужчина явно приободрился и пожал руку в ответ. Теплая и чуть шершавая ладонь накрыла подрагивающую, но очень нежную, не считая мозолей от ручки, чужую. У Хюлькенберга прошли мелкие мурашки по телу от неожиданности. Он представлял ее намного грубее и жестче, но то, какой она была на самом деле, убило Нико окончательно. Этот парень реально сводил с ума… – у меня как раз есть одно местечко на примете, – еле выдавил тот и в упор посмотрел на их сплетенные руки, которые находились чуть дольше в таком положении, чем требовал этикет. Габриэль будто выплыл из этого рукопожатия, оставляя на кончиках пальцев небольшой остаток тепла. – тогда, завтра в пять вечера заеду за тобой. – Хюлькенберг быстрее убрал руки в карманы, чтобы скрыть, насколько сильно он не хотел, чтобы это рукопожатие заканчивалось. – Хорошо! До скорого, Нико, – и перетекая с ноги на ногу, удалился в сторону подъезда, открывая дверь ключом, и, чуть задержавшись в двери, обернулся и, улыбаясь, подмигнул, с явным смешком удаляясь в глубь темного подъезда под скрип двери. – До скорого, Габриэль… – тихо прошептал себе под нос Хюлькенберг, упирая руки в боки и громко выдыхая, смотря себе под ноги. – Что же ты делаешь, а? Вдруг, среди тихой улицы и редких машин, раздался звонок его телефона. Нико, вздрогнув от неожиданности, схватил его и поднял трубку. – Нико, Вы где пропадаете? Я весь офис обошел, Вас нигде нет. Что-то случилось? – раздался обеспокоенный мужской голос. Это Оливер. Оливер Берман. Его ассистент. Молодой, перспективный и умный, даже слишком для его возраста. – Все в порядке, – глухо отозвался Нико и посмотрел на уже давно закрывшуюся дверь подъезда, в которой минуту назад, стоял очень красивый, притягательный и обаятельный танцор, с которым он знаком почти четыре года, но заговорил с ним буквально сегодня. И это было, началом конца. – Просто, с ума схожу…