Спасите мистера Поттера, наконец!

Нора встретила делегацию из Хогвартса запахом пирогов и куриного супа. Молли Уизли, несмотря на бурные события последних дней, продолжала делать то, что умела лучше всего, — кормить всех в радиусе досягаемости. Но когда в дверях показались профессор МакГонагалл, профессор Снейп, а за ними — аврор Кингсли Бруствер с мрачным лицом, даже Молли отложила половник. — Что случилось? — спросила она, вытирая руки о фартук. — Рон? Близнецы? Джинни? — Все ваши дети в порядке, миссис Уизли, — поспешила заверить МакГонагалл. — Но нам нужна ваша помощь. И ваша крыса. — Короста? — Молли нахмурилась. — При чём здесь Короста? Снейп шагнул вперёд. Он держал в руках небольшой флакон с мутным зельем — Веритасерум, одолженный у Министерства под личную ответственность Амелии Боунс. — Миссис Уизли, — произнёс он холодно, но без обычной язвительности, — ваша крыса живёт у вас одиннадцать лет. Обычные крысы живут не больше трёх. Это первое. Второе: у неё не хватает пальца на передней лапе. Третье: одиннадцать лет назад был убит Питер Петтигрю, от которого остался только палец. Выводы напрашиваются сами. Молли побледнела. Артур, стоявший у плиты, медленно опустился на стул. — Вы хотите сказать... — начал он. — Я хочу сказать, что Питер Петтигрю жив, — отрезал Снейп. — И последние одиннадцать лет притворялся домашним питомцем вашего сына. Где крыса? Коросту нашли в комнате Рона, свернувшейся в старом свитере. Крыса спала, но когда Снейп направил на неё палочку, мгновенно проснулась и попыталась сбежать. Не успела. Заклинание обездвиживания пригвоздило её к месту, и Кингсли Бруствер аккуратно взял животное в руки. — Если это действительно Петтигрю, — произнёс аврор, — нам понадобится Веритасерум. И лучше делать это не в Норе, а в Министерстве. — Я поеду с вами, — твёрдо сказала Молли. — И Артур. Эта тварь жила с моими детьми одиннадцать лет. Я хочу видеть, как её посадят в Азкабан. Азкабан, однако, подождёт. Потому что когда Петтигрю — а это был именно он, стоило только применить заклинание принудительной трансформации, — предстал перед Визенгамотом, началось такое, чего стены зала суда не видели со времён процессов над Пожирателями Смерти. Маленький, лысеющий человечек с крысиными глазками и дрожащими руками сидел на скамье подсудимых и захлёбывался словами. Веритасерум развязал ему язык, и правда хлынула наружу, как вода из прорванной плотины. — Это был Блэк! — кричал он сначала. — Блэк их предал! Блэк был Хранителем! Но под действием сыворотки правды язык его заплетался, и вскоре он уже говорил совсем другое: — Я... я предложил Тёмному Лорду себя. Я был его слугой. Блэк настоял, чтобы Хранителем был я, потому что никто бы не подумал на меня. Он говорил, что я слабый. Что я не смогу. А я смог! Я отдал им Поттеров! А потом подставил Блэка и сбежал. В зале воцарилась гробовая тишина. Амелия Боунс сидела с каменным лицом, но пальцы её, сжимавшие подлокотники кресла, побелели. Люциус Малфой, присутствовавший на заседании как представитель Попечительского совета, задумчиво постукивал тростью. Нарцисса, сидевшая рядом, не сводила с Петтигрю брезгливого взгляда. — Значит, Сириус Блэк невиновен, — произнесла Амелия. — Одиннадцать лет в Азкабане без суда, без следствия, без единого шанса на оправдание. — Она повернулась к секретарю. — Немедленно подготовьте приказ об освобождении. И направьте в Азкабан целителей. Блэку понадобится помощь. — Я требую, чтобы дело о клевете на род Блэков было пересмотрено, — добавила Нарцисса. — Сириус — последний наследник. Если он невиновен, его репутация должна быть восстановлена. — Поддерживаю, — кивнул Люциус. — И, мадам Боунс, это ведь означает, что у Гарри Поттера есть крёстный отец. Живой, магический, законный. А значит, и опекун. Снейп, стоявший в углу зала, фыркнул. — Блэк — опекун? — процедил он. — Ему самому опекун нужен. После Азкабана он не в состоянии заботиться о себе, не то что о ребёнке. — Это решит суд, — отрезала Амелия. — Но мальчику нужен родственник. Кровный родственник для ритуала, о котором вы говорили, профессор Снейп. Если крестраж нужно удалить, кровь Блэка как крёстного отца может подойти. Снейп помолчал. Потом кивнул. — Да. Может. Но сначала его нужно привести в чувство. Я приготовлю восстанавливающие зелья. Три дня спустя в больничном крыле Хогвартса собрались все, кто имел отношение к делу. Сириус Блэк, ещё слабый после Азкабана, но с горящими глазами, сидел на стуле рядом с койкой Гарри. Его рука лежала на плече мальчика, и Гарри, впервые встретивший родного человека, не знал, плакать ему или смеяться. — Ты похож на Джеймса, — сказал Сириус хрипло. — Только глаза Лили. Я думал... я боялся, что больше никогда... — Я здесь, — прошептал Гарри. — Я здесь. Профессор Флитвик, мастер ритуальной магии, лично руководил подготовкой к снятию крестража. Ему помогали Снейп, МакГонагалл и приглашённый специалист из Отдела тайн — невысокий, незаметный волшебник по имени Бродерик Боуд. Кровь Сириуса, смешанная с зельями и рунами, должна была вытянуть осколок души Волдеморта из шрама Гарри, как яд из раны. Это было больно. Очень больно. Гарри кричал, пока ритуал вытягивал из него чёрную, дымящуюся субстанцию, которая извивалась и шипела, пытаясь уцепиться за ауру. Сириус держал его за руку, не отпуская ни на секунду. Снейп стоял по другую сторону, следя за зельями и не позволяя магии выйти из-под контроля. А когда всё закончилось, и чёрный сгусток был запечатан в свинцовую колбу, отправленную прямиком в Отдел тайн для уничтожения, Гарри потерял сознание. Но перед этим он успел почувствовать то, чего не чувствовал никогда: пустоту. Чистую, лёгкую пустоту — без чужого гнева, без кошмаров, без тёмной тени в затылке. — Всё, — выдохнул Флитвик, опуская палочку. — Крестража больше нет. Снейп, бледный как полотно, отступил на шаг и прислонился к стене. Он не подавал виду, но внутри у него всё дрожало. Сын Лили выжил. Снова. И на этот раз — окончательно. — Теперь у него есть шанс, — тихо сказал он. — Просто быть ребёнком. Сириус, глядя на спящего Гарри, кивнул. — И мы ему этот шанс дадим. Даже если для этого придётся разнести Министерство. — Не придётся, — раздался голос от двери. Все обернулись. В палату вошла Амелия Боунс с папкой документов в руках. — Дамблдор арестован, — объявила она. — Обвинения: мошенничество, халатность, незаконное использование средств несовершеннолетнего, создание угрозы жизни ребёнка, сокрытие информации о крестраже, незаконное тюремное заключение Сириуса Блэка и ещё дюжина пунктов. Ему грозит пожизненное заключение в Азкабане. И поверьте, — добавила она с холодной улыбкой, — на этот раз суд будет. — А опека? — спросил Сириус. Амелия вздохнула. — Мистер Блэк, вы только что вышли из Азкабана. Вам нужно лечение, реабилитация и время. Гарри нужен стабильный дом. Я взяла на себя временную опеку, если вы не против. Мы с племянницей Сьюзен живём в Лондоне, у нас большой дом. И я обещаю, что Гарри будет в безопасности. Сириус хотел возразить, но взглянул на свои дрожащие руки, на Гарри, который спал и впервые выглядел по-настоящему спокойным, и кивнул. — Только дайте мне видеться с ним. Каждый день. Я не исчезну снова. — Договорились, — Амелия улыбнулась уже теплее. — А теперь, джентльмены, дайте мальчику поспать. У него завтра первый день новой жизни. И когда все вышли, и в палате остался только слабый свет магического ночника, Гарри Поттер улыбнулся во сне. Ему снилось, что он летит на метле над огромным зелёным полем, а рядом летят его родители — живые, смеющиеся, молодые. И хотя он знал, что это только сон, впервые в жизни ему было достаточно и этого. Потому что теперь у него было главное: семья. И целый мир, который наконец-то встал на его защиту.