Один стакан, который изменил всё

      Телефон заливался трелью где-то на полу. Эрен не сразу понял, что это звук вообще существует, — он сливался с оглушительным гулом в голове, который напоминал стройку в черепной коробке. Каждое пиликанье отдавалось пульсирующей болью в висках, и единственное желание, которое шевелилось в его затуманенном сознании, — швырнуть эту чёртову штуковину в стену, чтобы она разлетелась вдребезги и наконец заткнулась.       Но где-то на периферии сознания, сквозь ватную пелену похмелья, мелькнула мысль о том, сколько денег родители вбухали в этот «небольшой прямоугольник» на прошлый день рождения. Эрен с трудом приоткрыл один глаз — тот был красным, воспалённым и слезился от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь не задёрнутые шторы. Комната кружилась, но уже не так дико, как прошлой ночью, однако внутри всё равно трясло.       Он не помнил, как оказался в этом положении. Он лежал поперёк кровати, свесив голову с края, так что мир перед глазами был вверх ногами. Футболка, которую он даже не снял, противно липла к спине и пахла так, будто он всю ночь спал в подвале с бомжами. Джинсы врезались в поясницу, и одна нога всё ещё была обута — он так и не смог снять второй кроссовок.       Телефон заливался снова.       — Твою ж мать... — прохрипел Эрен голосом, которого не узнал. Горло пересохло, будто он проглотил наждачку.       Он свесил руку с кровати, нашаривая телефон на полу. Пальцы дрожали. Он подтянул его к глазам, щурясь от яркости экрана. Назойливая трель сменилась вибрацией, и на дисплее высветилось имя:       Армин Арлерт       Эрен тупо уставился на экран, пытаясь вспомнить, зачем его лучшему другу понадобилось звонить в такую рань. Солнце, судя по всему, уже стояло высоко. Который час? Он не знал. Он вообще ничего не знал.       С трудом он провёл пальцем по экрану, принимая вызов, и приложил телефон к уху.       — Ало? — выдавил он с таким трудом, словно разучился говорить.       — Эрен! Наконец-то! Ты жив?! Ты трубку вообще берёшь или у тебя голос как у умирающего тюленя? — Голос Армина звенел на грани паники и раздражения.       Эрен промычал что-то нечленораздельное, переворачиваясь на бок и зажмуриваясь от резкой боли в висках.       — Тише, у меня голова... — простонал он. — Что случилось? Мы не договаривались сегодня встречаться...       — Не договаривались?! — Армин практически закричал в трубку, и Эрен тут же отодвинул телефон подальше, морщась. — Эрен, ты вообще помнишь, что было вчера?!       Вчера? Эрен нахмурился, пытаясь выудить из памяти хоть что-то, кроме мутного пятна. Танцы. Сок. Девчонки подходят... А потом — провал. Тьма. Какие-то обрывки, которые не складывались в картинку: чья-то грудь, его собственные руки, сжимающие что-то, и бешеный стук сердца. А ещё... смех? Или крик? Он не мог разобрать.       — Я... нет, — честно признался он, чувствуя, как холодок пробегает по позвоночнику. — В смысле... я был на тусовке. А дальше — всё. Что-то не так?       На том конце повисла многозначительная тишина. Армин тяжело вздохнул.       — Эрен, ты не поверишь, что вчера случилось. Говорят... короче, ты ушёл с Леви Аккерманом в подсобку, и никто вас не видел почти час. А потом вы вышли... и у тебя футболка была вывернута наизнанку, а у Леви порвана рубашка.       Эрен замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Леви? Серые глаза. Андеркат. Высокомерная усмешка.       — Что? — выдавил он, чувствуя, как по щекам разливается жар, но не от похмелья. — Армин, это бред. Мы с Леви... мы вообще не в ладах, ты знаешь!       — Знаю! Но мне уже десять человек прислали фотки, где вы стоите в обнимку в этом тёмном углу! Я сам не знаю, что там было, но, Эрен... парень, ты выглядел очень... увлечённым.       Телефон выпал из руки Эрена и глухо стукнулся об пол, но он даже не обратил на это внимания. Он медленно сел, чувствуя, как мир качнулся. За окном щебетали птицы, где-то за стеной сосед включил телевизор, а в его голове с грохотом рушилась реальность.       Леви? Я? Нет. Этого просто не может быть.       Но где-то в самых глубинах его памяти, стёртых алкоголем, мелькнула вспышка: стальные глаза смотрят на него с вызовом... и хриплый голос, шепчущий: «Сильнее...»       Эрен закрыл лицо ладонями и застонал в голос.       — ЧТО Я НАТВОРИЛ?! — заорал он, падая обратно на подушку, которая всё ещё пахла чужими, резкими духами.       На полу ожил телефон, и оттуда раздался обеспокоенный голос Армина:       — Эрен?! Ты там как? Эрен! Ответь! Ты не упал с кровати?       Но Эрен только лежал, уставившись в потолок широко открытыми глазами, в которых медленно прорастал ужас и дикое, необъяснимое смущение.       Он ничего не помнил. Но его тело, казалось, помнило всё — где-то глубоко под кожей, в мышцах, которые ныли так, будто он вчера не танцевал, а таскал мешки с цементом. И на плече, там, куда врезался край футболки, красовался отчётливый, синячно-красный след от укуса. Чужой укус.       — Боже... — прошептал Эрен, глядя на этот след в зеркальце на стене напротив. — Что же я наделал...