The Moirai and the Lair of Death and Vipers

      Северус плотно прикрыл за собой дверь ванной и дал себе секунду просто подышать. Он полагал, что вид мальчишки вне этого кошмарного подвала принесет хоть какое-то облегчение от тяжелого, тянущего чувства внутри. Но этот пугающий, пустой зеленый глаз, устремленный на него, мигом развеял наивную мысль о том, что сам мальчишка испытает подобное облегчение. Да, Поттер впервые с июня оказался на свету, но по его ничего не выражающему лицу Северус понимал: мысленно он всё еще оставался во тьме.              Северус облизал губы. Это был единственный внешний признак его внутреннего смятения, но Темному Лорду хватило бы и этого. Он еще не мог уйти — не раньше, чем снова возьмет себя в руки. Ожидая, пока ментальные щиты окончательно встанут на место, он огляделся.              «Аэтонские» покои были самыми роскошными гостевыми комнатами в поместье и занимали большую часть верхнего этажа восточного крыла — по крайней мере, так самодовольно сообщил ему Люциус, едва скрывая презрительную усмешку. Хотя вслух этого сказано не было, Северус не сомневался: Люциус рассчитывал предложить эти великолепные покои самому Темному Лорду, а никак не его тощему пленнику-полукровке.              Покои были воистину огромными: главная гостиная занимала почти всю ширину дома. Массивные, богато украшенные окна тянулись во всю стену, открывая вид на впечатляющие сады поместья, а заодно служа идеальным наблюдательным пунктом — отсюда как на ладони просматривалась подъездная аллея вплоть до кованых ворот. В центре, прямо под окном, стоял вычурный чертежный стол из красного дерева; на его ножках были искусно вырезаны змеи, угрожающе скалившие пасти в сторону Северуса. Однако это было единственным свидетельством принадлежности Малфоев к факультету Слизерин. Северус сомневался, что этот стол находился здесь изначально.              В остальном же комнаты украшали не змеи, а статуи, барельефы и гравюры с изображениями гигантских крылатых коней. Особенно выделялась массивная каминная полка у дальней стены гостиной: над очагом возвышалась лошадиная голова с раскинутыми по бокам оперенными крыльями. Судя по всему, когда-то Малфои страстно увлекались разведением аэтонов. Теперь их конюшни пустовали; их переоборудовали под мастерские, но и те со временем забросили. Северусу было трудно представить, чтобы Люциус пачкал руки работой.              Вдоль стен выстроились колоссальные книжные шкафы, упиравшиеся в высокий потолок. Их соединяла специальная рельса, а в углу без дела стояла приставная лестница, готовая прокатиться вдоль полок, если кому-то захочется достать книгу с верхнего яруса. В мэноре была собственная роскошная библиотека, поэтому Северус не понимал, зачем гостевым покоям такое количество фолиантов — особенно учитывая, что, по его впечатлению, ими почти не пользовались.              Перед камином стоял длинный диван в стиле «честерфилд», обращенный к центру комнаты, и два таких же кресла друг напротив друга. Посреди зоны отдыха расположился кофейный столик с выгравированным гордым крылатым конем на столешнице. В углу, противоположном входной двери, притаился золотой клавесин; его крышка была приподнята, открывая роспись: табун аэтонов, парящих в грозовом небе. На картине то и дело вспыхивали молнии, заставляя нарисованных лошадей испуганно шарахаться.              Северус снова перевел взгляд на чертежный стол.              Да. Он здесь явно был ни к месту. Быть может, Люциус пытался сменить обстановку в надежде, что Темный Лорд поселится именно здесь? Судя по всему, далеко он не продвинулся, прежде чем Темный Лорд изъявил желание занять более уединенное, похожее на лабиринт западное крыло.              Тихий всхлип из ванной заставил Северуса замереть и резко вернуться в реальность. Он сделал глубокий вдох, силой возвращая свои щиты на место. Ему не следовало позволять им ослабевать перед мальчишкой. Он и подумать не мог, что однажды испытает желание утешить Поттера и пожалеет о том, что не может этого сделать. Но Поттеру нельзя было доверять — уже нет.              Он отошел от ванной и направился к спальне в другом конце гостиной, бросив по пути взгляд на покрытую инеем территорию поместья.              План Темного Лорда по смене преданности мальчишки вполне мог увенчаться успехом, особенно учитывая его нынешнее уязвимое положение: физически и морально сломлен, отрезан от всех, кто мог бы его поддержать. Отрезан от всех, кто не предан Темному Лорду, мысленно поправил себя Северус. Заходя в главную спальню, он рассеянно окинул взглядом окружающую роскошь.              Эти покои определенно были частью плана. Северус бы не удивился, если бы в ближайшие несколько недель Поттеру предоставляли любые удобства, какие тот только пожелает. Возможно, это попытка вызвать у него признательность. Благодарность. Он полагал, что Темный Лорд будет проводить с мальчишкой много времени, проявляя заботу и одаривая ласковыми словами.              Он нервно сглотнул. Что он мог противопоставить подобным манипуляциям?              Нет, подумал он, глядя на огромную кровать с балдахином в центре комнаты. Нет, он почти ничего не мог сделать.              Он остановился у прикроватного столика и достал из внутреннего кармана мантии флакон с зельем сна без сновидений. Пальцы скользнули по чему-то еще, холодному и проволочному. Ах, да — он и забыл. Он вытащил очки, внимательно их разглядывая. Они отличались от тех, что мальчишка носил обычно, хоть и были очень похожи. Он потер между пальцами левую линзу. Это было простое стекло. Оставив очки и зелье, он медленно обернулся, окидывая взглядом спальню.              Пожалуй, лишь комната самого Люциуса могла похвастаться подобным великолепием.              Северус не был уверен, что Поттер когда-либо будет способен на то величие, которого ждал от него Темный Лорд — по крайней мере, теперь. Уж точно не после того, как его мозги едва не вытекали из ушей. Но Северус отчетливо видел возможное будущее, в котором мальчишке изощренно привьют абсолютную, нерушимую преданность.              Нет — мальчишке больше нельзя было доверять.              Пора уходить. Он и так здесь задержался.              У подножия лестницы восточного крыла его ждала Нарцисса. Он даже не удивился. Эта женщина неизменно тревожилась о благополучии мальчишки. Оставалось лишь надеяться, что при других обитателях дома она вела себя не так откровенно. Северус не был уверен, как воспримут её заботу.              — Нарцисса, —спокойно поприветствовал он, являя собой образец самообладания.              Она нервно переступила с ноги на ногу, сцепив руки перед собой.              — Не здесь, — бросила она и резко развернулась, зашагав прочь и даже не проверяя, идет ли Северус следом.              — У меня есть другие обязанности, Нарцисса, — процедил он сквозь зубы, но всё же неохотно пошел за ней. — У меня мало времени.              Она резко остановилась перед портретом стройной женщины с борзой у ног. Нарисованная дама отвесила Нарциссе короткий поклон, и, к удивлению, Северуса, портрет распахнулся.              — В этом доме много тайн, — пробормотала Нарцисса себе под нос, переступая через раму и заводя его в крошечную гостиную. Места здесь хватало лишь на два удобных кресла да крохотную дровяную печь. — Мать Люциуса пряталась здесь от мужа, когда хотела побыть в одиночестве. Буду признательна, если ты не станешь упоминать об этом при Люциусе. Не уверена, что он вообще знает о ее существовании.              — Нарцисса, у меня нет времени это выслушивать, — раздраженно рявкнул Северус. — Меня ждет Темный Лорд. Чем я могу помочь?              Она тревожно покрутила обручальное кольцо на пальце.              — Темный Лорд вызывал меня для разговора, — призналась она. — Он... он хочет, чтобы я присматривала за мальчиком Поттером. — Ее взгляд метнулся к потолку, словно она могла видеть его сквозь перекрытия. — Он... он не объяснил прямо, почему, сказал лишь, что мальчику не помешала бы материнская забота. — Ее лицо на мгновение исказила горькая гримаса. — Ведь это всё, кем я для него являюсь — женой Люциуса и матерью Драко.              Разум Северуса судорожно переваривал новую информацию. Значит, чутье его не подвело. Темный Лорд желал привязать к себе мальчишку, создав для него систему поддержки исключительно из людей, преданных ему и его идеологии.              — Я не понимаю, о какой помощи ты просишь, Нарцисса, — напряженно ответил он с видом человека, желающего поскорее покончить с этим разговором. — Я никогда не отличался отцовскими чувствами, поэтому боюсь, что ничем не смогу тебе помочь.              Ее лицо посуровело.              — Чего он добивается, Северус? — резко спросила она. — Боюсь, если я оплошаю, расплачиваться за это придется Драко. Так скажи мне: чего хочет Темный Лорд? Я не смогу преуспеть, если не буду этого знать.              Северус тщательно подбирал слова.              — Он хочет его преданности, — медленно произнес он. — Но не думаю, что он ждет, будто ты сможешь её обеспечить. Скорее, он рассчитывает, что ты создашь для мальчишки комфортные условия. Поможешь ему адаптироваться. Предложить ему поддержку и укрепить его веру в тех, кто верен делу.              Северусу пришлось признать: Темный Лорд понимал ценность семейных уз в укреплении верности своих последователей, но вряд ли осознавал их истинную природу. Иначе бы предвидел, что преданность Северуса пошатнется, когда он начнет угрожать любимой им женщине. Иначе бы он не выбрал на эту роль Нарциссу. Северус не сомневался, что она превосходно справится с задачей привязать к себе мальчишку — особенно веря, что от этого зависит безопасность Драко. Но с той же вероятностью именно она могла стать тем фундаментом, на котором будет строиться верность Поттера — или его предательство.              В конце концов, пророчество было произнесено не просто так.              — Но почему я?! — отчаянно воскликнула она. — Почему не ты? Ты предан делу и уже знаком с мальчиком!              — Полагаю, с тобой Поттер будет чувствовать себя безопаснее, чем со мной, — многозначительно ответил он. — Учитывая его недавний... травмирующий опыт с Пожирателями смерти мужского пола.              — Но... но ты же был его учителем, — слабо возразила она.              — Учителем, которого он ненавидел, — холодно напомнил Северус, поворачиваясь к портрету. — Он не доверял мне раньше. Уж тем более не станет доверять сейчас.              Она сжала губы так плотно, что они превратились в тонкую нить.              — Это всё, Нарцисса? — Она отрывисто кивнула, и он сжалился над ней. — Если Темный Лорд даст хоть малейший намек на то, чего конкретно от тебя ждет, я сделаю всё возможное, чтобы помочь, клянусь.              Она с заметным облегчением расслабилась.              Шагая по извилистым коридорам западного крыла, Северус размышлял о том, как его помощь Нарциссе отразится на Поттере. Привяжет ли это его к Темному Лорду еще быстрее? Или же он привяжется исключительно к Нарциссе?              А привяжется ли к нему в ответ она сама? Будет ли любить его так же сильно, как Драко?              А вот это... это может стать тем самым рычагом, который можно будет использовать в будущем — возможно, через годы, если Поттер доживет. Будучи хозяйкой мэнора, она имела некоторое влияние на защитные чары поместья, пусть и не такое сильное, как кровные Малфои. Впрочем, оставалось еще заклятие Фиделиус. Это стоило помнить.              Оказавшись в конце знакомого мрачного коридора перед широкой темной дверью, он очистил разум и постучал.              — Войди.              Темный Лорд был один, его огромной змеи нигде не было видно. В камине полыхало пламя, заливая комнату мерцающим оранжевым светом. Северус почувствовал, как почти мгновенно покрывается потом, но подавил желание ослабить воротник мантии. Он коротко поклонился.              — А, Северус, — прошипел Волан-де-Морт с медленной улыбкой. — Проходи, присаживайся. Расскажи мне о мальчишке. Тебе удалось предотвратить катастрофу?              Угроза была очевидна, но Северус проигнорировал её, опускаясь во второе кресло у огня.              — На данный момент да, мой Лорд, — спокойно и бесстрастно ответил он. — Я привязал края сознания мальчишки к своему собственному, чтобы не дать ему снова погрузиться в состояние транса.              — Звучит неприятно, — холодно заметил Волан-де-Морт.              — Это... болезненно, — признал Северус, подавляя дрожь при воспоминании о том, как Поттер пытался утащить их обоих в глубины собственного разума. — Однако связь носит временный характер и растает до конца недели. Я бы не рекомендовал повторять подобное. Это наносит урон обеим сторонам. Предлагаю найти другие способы стимулировать мальчишку удерживать сознание в реальном мире.              — О, Северус, я уже на шаг впереди. Я принял меры. Я поручил жене Люциуса следить за комфортом мальчишки. Думаю, он отчаянно нуждается в материнской заботе, а Нарцисса уже проявила такую заботу о его благополучии. — На его лице расплылась понимающая ухмылка. Северус мысленно вздохнул: он же предупреждал её быть осторожнее. — Скажи мне, Северус, когда в Хогвартсе начинаются рождественские каникулы?              Неожиданная смена темы застала Северуса врасплох.              — Через две недели, мой Лорд.              — Хм, возможно, Гарри пошло бы на пользу увидеть школьного товарища. Драко ведь проведет Рождество в поместье, не так ли?              — Полагаю, что да, мой Лорд, — осторожно ответил он. — Но Поттер и Драко... не в самых дружеских отношениях, — дипломатично добавил он. — Не думаю, что их столкновение создаст ту атмосферу, на которую вы рассчитываете.              — Думаю, юного Драко можно убедить отбросить детское соперничество ради продвижения нашего дела и возвышения его семьи. Уверен, они с Нарциссой будут из кожи вон лезть, чтобы не разочаровать меня. Если понадобится, я разъясню им последствия неудачи, но, полагаю, они и так всё прекрасно понимают, — беспечно произнес он, махнув рукой, словно отметая саму мысль о том, что семья Малфоев могла не осознавать шаткость своего положения. — Да и к тому же, возможно, капля нормальности поможет Гарри постепенно прийти в себя.              Хотя Люциус и добыл Поттера вместе с пророчеством, его неосмотрительность раскрыла возвращение Темного Лорда раньше времени, прежде чем тот был готов заявить о себе. Еще один неверный шаг, и, по мнению Северуса, Люциус рисковал оказаться в собственном подвале — впрочем, он и так был под домашним арестом в мэноре. Официально он не находился в розыске, но от информатора в министерстве стало известно, что Люциус — подозреваемый номер один в деле о похищении Поттера. Стоит ему хоть ступить на территорию Министерства, как он тут же окажется в кандалах.              Северус склонил голову, словно признавая мудрость Темного Лорда.              — Понимаю, мой Лорд, — пробормотал он. — И всё же... — он заколебался.              — Говори, что у тебя на уме, Северус.              — Должен признать, хоть я и вижу, что преданность мальчишки начинает размываться, мне сложно представить будущее, в котором он верен лично вам. По крайней мере, настолько, чтобы сражаться от вашего имени. На Светлой стороне у него друзья и те, кого он считает семьей. И не стоит забывать о его родителях.              Волан-де-Морт широко, тягуче улыбнулся.              — Ты прав, среди приспешников Света у него есть и друзья, и семья. Значит, нам просто придется найти ему друзей и семью среди наших людей. Нарцисса — лишь начало, Северус. Если всё пойдет по моему плану, он окажется в окружении волшебников и волшебниц, к которым будет привязан. А если план провалится? Что ж... — Он усмехнулся. — Я уверен, что, как минимум, смогу выбить из него любую мысль о преданности Дамблдору.              Его тон насторожил Северуса. За этими словами явно крылось что-то еще, но зельевар знал: давить не стоит.              — Можешь идти, Северус. Дамблдор наверняка уже ждет твоего отчета, — с легким презрением бросил Волан-де-Морт. — Вернешься завтра утром, проверишь самочувствие мальчишки, — приказал он. — Эту задачу я доверяю только тебе, Северус. Проследи, чтобы он был здоров.              Северус услышал в его голосе четкое предупреждение.              — Разумеется, мой Лорд.              Прибыв на площадь Гриммо, Северус ожидал застать кухню забитой битком: он заранее предупредил Альбуса, что именно сегодня Поттера, скорее всего, вызволят из подвала, и полагал, что выслушать его захочет весь Орден.              С июня его отчеты пользовались всё меньшей популярностью. Подробности содержания Поттера оставались неизменно ужасающими, а шансы на спасение таяли с каждым днем. Теперь слушать оставались только те, кто был к мальчишке ближе всех — из какого-то ошибочного стремления отдать дань уважения его страданиям. Своего рода самонаказание, думал Северус. Искупление за неспособность его спасти. По его мнению, на деле это было лишь бессмысленным самоистязанием.              Хотя себя и Альбуса он отделял от остальных в этом вопросе. Для них, считал он, это было абсолютно необходимо. В конце концов, именно их провал обрек мальчика на такие муки.              Он подвел её.              К этой мысли он всё чаще возвращался последние полгода.              Он подвел её.              Его ожидания оправдались. На кухне яблоку негде было упасть, хотя для него оставили стул. Он обвел присутствующих взглядом. Людей было больше, чем в июне. Похищение Поттера подтолкнуло немало его совершеннолетних школьных товарищей вступить в Орден. Джонсон и Джордан сидели по обе стороны от близнецов Уизли, а Спиннет стояла рядом с Тонкс.              Интересно, подумал он, а сообщили ли им уровень смертности в Ордене перед вступлением?              Вэнс не видели уже три недели, и, хотя Северус не слышал, чтобы кто-то упоминал её имя, он полагал, что она, скорее всего, мертва.              — А, Северус, — устало произнес Альбус. — Пожалуйста, присоединяйся.              Северус кивнул и осторожно опустился на стул, продолжая мысленно фиксировать присутствующих. Здесь был Люпин, стоящий плечом к плечу с Артуром Уизли. Он был единственным, кроме Северуса и Альбуса, кто не пропустил ни одного собрания, посвященного состоянию Гарри. Блэк не присутствовал ни на одном — с момента самой первой встречи.              Странно, думал Северус: в то время как Уизли, Тонкс, Грюм, Кингсли и Люпин причиняли себе, по его мнению, совершенно напрасную боль, неделю за неделей слушая о зверствах, творимых над Поттером, он всё равно не мог избавиться от презрения к Блэку. Тот, казалось, попросту щадил себя, избегая этих отчетов. Он же был крестным отцом мальчишки. Если кто и должен был слушать, так это он.              Чувствуя на себе всеобщие взгляды, Северус не стал дожидаться приглашения.              — Поттера перевели из подвала в гостевые покои на верхнем этаже мэнора.              Он наполовину ожидал, что вся комната дружно выдохнет с облегчением, но никто не шелохнулся. Похоже, теперь они понимали лучше.              Дамблдор оперся подбородком на сложенные домиком пальцы.              — Как он, Северус?              Глупый вопрос, но, как понимал зельевар, задать его было необходимо.              — Физически он... в порядке. Перенесенные пытки не оставили долгосрочных физических последствий, если не считать глаза. Однако его вес критически снизился, а мышечный тонус практически отсутствует. Поскольку он месяцами не получал нормальной пищи, ему, скорее всего, потребуется столько же времени, чтобы набрать вес обратно.              — А психически? — с тревогой спросил Люпин, нервно грызя ноготь на большом пальце. — Что с ним в ментальном плане?              — Разум Поттера... надломлен. Он слишком интенсивно использовал окклюментные щиты для диссоциации, и разрушительные процессы уже начались. Мне пришлось силой вытянуть его сознание на поверхность, чтобы предотвратить дальнейший ущерб. Однако оценить его истинное состояние затруднительно — уцелевшие щиты непреодолимы без методов, которые причинили бы Поттеру сильную боль и страдания. К тому же, на данном этапе подобные методы, вероятно, повлекли бы за собой необратимые последствия.              — Он... — осторожно начал старший из сыновей Уизли. — Он что-нибудь говорил?              — Нет, — просто ответил Северус.              Повисла пауза, все выжидающе смотрели на него, но он не понимал, что еще им нужно. Добавить было нечего.              — Есть ли у нас какие-либо соображения о дальнейших планах Волан-де-Морта, Северус? — спокойно спросил Альбус.              — Темный Лорд намерен идеологически обработать Поттера. На данный момент его план строится на формировании положительных связей между Поттером и людьми, преданными Темному Лорду.              — Пожирателями смерти?! — недоверчиво воскликнул один из близнецов Уизли.              Северус подавил раздражение из-за того, что его перебили.              — Да. Пожирателями смерти.              Альбус медленно кивнул.              — Но он не собирается продолжать пытки Гарри?              — Темный Лорд — натура непредсказуемая, он редко делится своими планами, — холодно ответил Северус. — Я не могу утверждать это с какой-либо уверенностью.              — Ну так угадай, — язвительно бросил второй близнец.              — С Темным Лордом не бывает угадываний, — резко отрезал Северус. — Я мог бы сидеть здесь и заявлять, что знаю его замыслы, но это была бы ложь. Пытает ли он Поттера прямо сейчас? Нет. Планирует ли он пытать его завтра? Поживем — увидим.              — И в чем тогда смысл этих собраний?! — взорвался Уизли. — Какой от тебя толк, если ты не можешь сказать нам ничего конкретного?!              Северус почувствовал, как лицо искажает оскал.              — Да как ты смеешь...              — Довольно, — спокойно перебил Альбус. — Я понимаю, что это болезненная тема, но мы должны сохранять самообладание. Цель лорда Волан-де-Морта — посеять, между нами, раздор, и он использует Гарри для этого. Иначе зачем бы ему так откровенно позволять нам узнавать, что происходит в подвалах поместья Малфоев?              Мальчишка Уизли принял неохотно-виноватый вид.              — А Северус, ценой огромного личного риска, служит нашими глазами и ушами среди Пожирателей смерти. Ценность сведений, которые он нам предоставляет, неизмерима. — Он внимательно обвел взглядом волшебников и волшебниц за столом, задержавшись на новых членах Ордена. — А теперь, — наконец произнес он, — боюсь, нам придется перейти к другим вопросам.              И вот оно.              Северус ждал этого момента долгие месяцы — того момента, когда Дамблдор начнет аккуратно уводить их внимание от Поттера. Мало того, что не осталось надежды на спасение мальчишки, так он еще рисковал стать источником деморализации, доложи Северус, что того действительно переманивают на сторону врага. Зельевар полагал, что теперь мальчика будут обсуждать только на закрытых, тайных встречах. Встречах, где будут на полном серьезе решать: остался ли он жертвой, которую нужно спасти, или превратился во враждебный элемент, который необходимо устранить.              Остаток собрания Северус почти не говорил, открывая рот лишь для ответов на адресованные лично ему вопросы. Ничего нового или интересного для себя он не услышал. Выяснилось, что Пий Толстоватый находился под действием заклятия Империус, и в Министерстве были приняты меры по выявлению других ключевых лиц, подверженных риску заколдовывания. В остальном же обсуждались лишь мелкие стычки между Пожирателями и мракоборцами.              Это вселяло в общество ложное чувство безопасности, заставляя всех нервничать. Северус был уверен — долго это не продлится.              Он ничуть не удивился, когда Дамблдор попросил его задержаться после окончания собрания. Игнорируя брошенные в его сторону взгляды, он терпеливо подождал, пока кухня опустеет, прежде чем пересесть поближе к директору.              Дамблдор стукнул палочкой по столу, и Северус вздрогнул, ощутив, как их окутывают чары приватности. Альбус устало вздохнул, внезапно постарев лет на двадцать.              — Не думаю, что мне нужно объяснять тебе это, Северус, — начал он настороженно. — Мы больше не будем регулярно обсуждать Гарри с остальными членами Ордена.              — И кого же, скажи на милость, мы исключаем из «остальных»? — тщательно выговаривая слова, уточнил Северус.              — Нас, Аластора, Кингсли... — он сделал паузу, обдумывая. — Думаю, нам придется привлечь к обсуждению Ремуса и Сириуса, — признал он. — Они могут поднять бунт, если мы станем держать их в неведении на данном этапе.              — Но в будущем они могут быть отстранены? — уточнил Северус.              Альбус с грустью кивнул.              — Может наступить момент, когда придется принять крайне тяжелое решение, и было бы несправедливо возлагать это бремя на них — на людей, которые любят Гарри как родного сына.              — Но справедливо возложить его на себя? Или вы его не любите?              — Ох, — вздохнул Альбус, и в уголке его глаза блеснула слеза. — Боюсь, это мое искупление за то, что я так его подвел. Мой крест, так сказать. — Он стер мокрую дорожку со щеки. — А теперь скажи мне: кого Темный Лорд использует для налаживания связей с Гарри?              — Он намерен начать с Нарциссы Малфой, — медленно ответил Северус. — Считает, что Поттер потянется к материнской фигуре, а беспокойство Нарциссы о мальчишке не укрылось от его внимания. Также он рассматривает Драко. Впрочем, не думаю, что Темный Лорд учел, как эти связи могут обернуться против него самого, — проницательно добавил он. — Нарцисса — это не ее сестра, она не является ярой фанатичкой Темного Лорда. Она поддерживает его только из-за мужа. И хотя она может разделять его идеологию, я не думаю, что по своей воле она терпела бы этого человека в своем доме. Она неоднократно выражала мне беспокойство за безопасность сына, пока они укрывают Темного Лорда.              — Ты хочешь сказать, что любые отношения, завязавшиеся между Нарциссой и Гарри, можно будет повернуть и в обратную сторону, Северус? — с интересом спросил Дамблдор.              — Возможно. Но, разумеется, без всяких гарантий.              Дамблдор медленно кивнул.              — Но возможно?              — Нарцисса пойдет почти на всё ради своего сына. Если она начнет относиться к Поттеру как к собственному ребенку, то логично предположить, что ее преданность может распространиться и на него.              — Однако на выстраивание таких отношений могут уйти годы.              Северус лишь посмотрел на него, не поддаваясь на провокацию этого наивного заявления. Поттер и так был в плену почти полгода. Вполне могло пройти еще несколько лет, прежде чем появится возможность его освободить — в конце концов, прошлая война длилась почти одиннадцать лет.              Лицо Альбуса посуровело.              — Понимаю... А что насчет юного Драко? Я заметил, что после летних каникул он несколько изменился.              — Так и есть, — согласился Северус. — Его дом кишит Пожирателями смерти, многие из которых вконец обезумели после Азкабана. Полагаю, скрытность матери начала передаваться и ему. Но он всё такой же надменный маленький болван, — добавил он, чем вызвал у директора неожиданный смешок. — Я не жду, что между ними завяжется крепкая дружба, но думаю, что Драко может... в некоторой степени встряхнуть Поттера. Вытащить его из депрессии, которая, скорее всего, вот-вот начнется.              — Каким образом? — с легким удивлением спросил Альбус.              — Своим бесконечным раздражающим поведением — настолько, что Поттер придет в себя, лишь бы съездить ему по лицу, — сухо ответил Северус.              Теперь Альбус выглядел грустным.              — Надеюсь, ты прав, Северус... Очень надеюсь, что ты прав. — Он потер лицо рукой, приподняв очки в форме полумесяца на носу.              Северус на мгновение замялся.                     — ...Есть еще кое-что. — Альбус выжидающе посмотрел на него. — Темный Лорд... он намекнул, что знает нечто... нечто, что он планирует использовать, чтобы настроить мальчишку конкретно против вас.              Альбус тяжело откинулся на спинку стула, его взгляд скользнул по столу, пока он обдумывал услышанное.              — Ясно, — наконец произнес он.              — Полагаю, вы не знаете, что бы это могло быть... — многозначительно протянул Северус. Не дождавшись ответа, он нетерпеливо продолжил: — Альбус, если вы ждете, что я хотя бы попытаюсь не дать Поттеру объединиться с убийцей его родителей и человеком, приказавшему пытать его и насиловать... — Альбус вздрогнул, — ...тогда я должен знать правду.              Директор обмяк в кресле, словно кто-то перерезал невидимую нить, удерживавшую его прямо. Он долго смотрел на Северуса; его голубые глаза неотрывно следили за зельеваром, прежде чем он стянул очки и грубо потер лицо обеими руками. Наконец он заговорил.              — Ты не должен никому об этом рассказывать, Северус, — тихо начал он. — Никому — даже членам Ордена, понимаешь? — Северус тотчас кивнул. — В этом году я собирался начать... подготовку Гарри к окончательному свержению Темного Лорда, ибо это будет не так просто, как обычное убийство человека. — Он нервно постучал пальцем по столешнице, и Северус почувствовал, как в груди нарастает липкий страх: он еще никогда не видел директора таким взвинченным.               — Полагаю, ты слышал о крестражах, Северус? — внезапно спросил он.              Северусу показалось, что его сейчас стошнит. Вместо этого он закрыл глаза и ровно задышал через нос.              — У Темного Лорда есть крестраж.              — Я полагаю, их несколько. — Северус в ужасе распахнул глаза. — Помнишь дневник, с помощью которого Джинни Уизли открыла Тайную комнату? Думаю, это был первый из них.              Северус поперхнулся воздухом.              — Первый?! — воскликнул он.              Альбус мрачно кивнул.              — Я планировал передать эту информацию Гарри, — с опаской признался он. — Боюсь, я наверняка стану мишенью для Волан-де-Морта, а, как любит говорить Хагрид, никто не выживает, если Темный Лорд решает его убить. Если я умру, должен быть кто-то еще, кто знает об их существовании.              — Ско... сколько их? — хрипло выдавил Северус.              Альбус замешкался на долю секунды.              — Я полагаю, он создал шесть. Дневник уничтожен, значит, остается пять. — Он тяжело вздохнул. — Пять крестражей, которые нужно найти и уничтожить — по два с половиной на каждого, Северус, — с фальшивой легкостью сказал он.              — Вы... вы знаете, что это такое? Где они? — добавил Северус, чувствуя, как к горлу подступает нечто сродни истерике. Он всегда знал, что перевес не на их стороне, но не понимал, насколько всё безнадежно.              — У меня есть догадки. И я точно знаю, где находится один из них. Но я.… медлил с его уничтожением. Предполагаю, что он скрыт под мощной защитой, и не хотел рисковать жизнью, чтобы в столь критический момент не оставить Орден без лидера. Люди, собравшиеся здесь ради победы над Темным Лордом, так же важны для убийства Тома Реддла, как и поиск крестражей, — серьезно сказал он. — Возможно, мы сможем уничтожить его вместе, Северус — во время рождественских праздников. В столь опасной ситуации я бы не доверил свою жизнь никому, кроме тебя.              — Полагаю, у меня нет особого выбора, — мрачно ответил Северус. — Разве что я хочу, чтобы Темный Лорд вечно правил магическим миром. В конце концов, свергнуть бессмертного властелина довольно сложно.              Дамблдор едва заметно улыбнулся.              — Верно. Мы обсудим это более подробно в моем кабинете на выходных, договорились?              Северус встал и покинул кухню, ничего не ответив. Какая разница, что он скажет? Дамблдор был прав. Другого выхода, кроме как двигаться вперед, просто не существовало. И подумать только — он собирался взвалить это бремя на плечи подростка. Лишь проходя мимо столовой, Северус вдруг осознал: существование крестражей не казалось чем-то таким, что могло бы настроить Поттера против директора. Однако его внимание привлек человек, сидевший в дальнем конце обеденного стола и перекатывавший галеон по костяшкам пальцев.              Это был Блэк. Он выглядел... лучше, чем ожидал Северус. Тот рассчитывал увидеть пьяную развалину с землистым цветом лица, который не вылезает из пижамы и отказывается от еды. На деле же его волосы были коротко острижены, открывая остатки былой привлекательности, а одет он был с иголочки, будто собирался на званый ужин. Его рука даже не дрогнула, когда он подбросил монету в воздух и уверенно поймал её.              Северус замешкался; этого мгновения хватило, чтобы Блэк заметил чужой взгляд и оторвался от монеты. В его глазах вспыхнул огонь, а лицо посуровело.              — Здравствуй, Северус, — тихо произнес он.              Северус, невольно, повернулся и вошёл в комнату.              — Блэк, — резко ответил он, внимательно оглядывая собеседника. — Выглядишь лучше, чем я ожидал.              Блэк презрительно усмехнулся:              — А чего ты ждал? Что я буду вусмерть пьян, стану барахтаться в собственной грязи, едва осознавая, какой сегодня день? — Северус поджал губы, готовясь язвительно огрызнуться, но вдруг другой мужчина поник.              — Потому что месяц назад ты был бы прав, — признался он. — Ремус заставил меня избавиться от всего алкоголя в доме. Засунул меня под холодный душ и остриг волосы, пока я ревел как младенец. — Тень улыбки тронула его губы.              — А потом он сжег всю мою одежду и повел по магазинам, — продолжил Блэк. — Тот еще был цирк: половина переулка смотрела так, словно хотела наложить на меня проклятие, а вторая половина готова была упасть в обморок.              Северус промолчал.              — Он сказал... он сказал, — голос Блэка внезапно сорвался на хрип. — Он сказал, что... нет смысла напиваться до смерти. Вдруг однажды мы найдем способ спасти Гарри, а я не смогу помочь, потому что превратился в пьяное ничтожество. — Он одарил Северуса влажной улыбкой. — У нас есть способ спасти Гарри?              Северус медленно покачал головой.              — Нет... так я и думал... Ремус сказал, что Волан-де-Морт попытается промыть Гарри мозги. Как думаешь, у него получится?              Северус тщательно подбирал слова.              — Поттер находится в невероятно уязвимом состоянии. Вполне разумно предположить, что Темному Лорду удастся успешно запрограммировать его вести себя так, как ему нужно.              Блэк посмотрел на него с ничего не выражающим лицом, а затем заговорил почти шепотом:              — Ремус думает... Ремус думает, что мы можем спасти его слишком поздно. Когда он уже поверит во весь тот яд, что вольет ему в уши Волан-де-Морт. Что может настать день, когда мы окажемся по разные стороны баррикад в этой войне. Он прав?              Отрицать это казалось бессмысленным, но Северус поймал себя на том, что всё равно пытается.              — Возможно. А с другой стороны, Поттер может оказаться куда более стойким, чем мы думаем. Возможно, он сможет сопротивляться внушению. Может, он нас еще удивит.              Блэк снова посмотрел на монету в руке.              — Надеюсь, ты прав, — прошептал он, ощупывая грани галеона. — Надеюсь, ты прав.