Сердце из обсидиана

Зал Совета Высших Демонов гудел от сдерживаемой ярости. Огромное помещение, высеченное в самом сердце застывшего вулкана, освещалось лишь реками лавы, стекающими по стенам, да багровым свечением рунных цепей, оплетающих колонны. В центре, на возвышении из чёрного обсидиана, восседал нынешний Владыка — третий и последний Надзиратель, хранитель самой прочной печати Мидеймоса. Он был огромен. Его доспехи, казалось, вросли в кожу, образуя уродливый панцирь из костяных наростов и застывшей магмы. Четыре массивных рога венчали его голову, а глаза — два тлеющих угля — смотрели на собравшихся с холодным, расчётливым презрением. Вокруг него полукругом стояли Высшие — демоны древних родов, чьи имена шептали с ужасом в самых тёмных уголках преисподней. — Две печати сломаны, — голос Владыки прозвучал как скрежет тектонических плит. — Падший архангел, марионетка Первого, уничтожил Архивариуса и Изгнанника. Он идёт за мной. По залу прокатился ропот. Кто-то сжал рукоять меча, кто-то нервно хлестнул хвостом по каменному полу. — Мы должны усилить охрану замка! — выкрикнул один из советников, высокий демон с лицом, исполосованным ритуальными шрамами. — Выставить легионы у каждых ворот! — Глупец, — перебил его другой, более старый, чьи рога потускнели от времени. — Против того, кто носит в себе искру Каосланы, легионы — лишь мясо. Нам нужна хитрость. Яд. Ловушка. Владыка поднял руку, и гул мгновенно стих. — Довольно. Я готов. Мой замок — это крепость, построенная на костях богов. Он не пройдёт. Его взгляд медленно переместился в центр зала, где на коленях, закованный в тяжёлые рунные цепи, стоял Каэль. Молодой демон был избит. Его ярко-алые волосы слиплись от запёкшейся крови, одна пара рогов была сломана у основания, а наглые прежде глаза теперь горели лишь упрямой, непокорной злобой. Его крылья были грубо прижаты к полу массивными железными скобами. — А теперь, — голос Владыки стал тише, но от этого лишь опаснее, — поговорим о предателе, который привёл эту птицу туда куда не нужно. Каэль дёрнул цепями, заставляя их оглушительно зазвенеть. — Я не предатель! — прошипел он, оскалив окровавленные клыки. — Я не знал, что он провалится в ту проклятую дыру! — Ты привёл его в Темницу! — взревел советник со шрамами. — Ты, щенок, указал ему путь к Первому! Из-за твоей глупости две печати пали, и сам Владыка Мидеймос скоро вырвется на свободу! — И поделом! — выкрикнул Каэль, и его голос эхом разнёсся под сводами зала. — Может, хоть он наведёт здесь порядок! Вы все — трухлявые пни, цепляющиеся за власть, которую не заслужили! Удар пришёлся сбоку. Тяжёлый сапог Владыки врезался в рёбра Каэля, отбрасывая его на каменный пол. Молодой демон закашлялся, выплёвывая сгустки чёрной крови, но даже сейчас в его глазах не было мольбы о пощаде — лишь дикая, животная ярость. — Ты останешься здесь, в цепях, — холодно произнёс Владыка, нависая над ним. — И будешь смотреть, как я вырываю сердце твоему драгоценному архангелу. А потом я лично скормлю тебя гончим Бездны. Каэль лишь ухмыльнулся, обнажая сломанные зубы. — Давай. Мне уже интересно посмотреть, как он снесёт твою уродливую башку.

***

Фаенон открыл глаза. Первое, что он почувствовал, была боль. Тупая, пульсирующая, разливающаяся от затылка по всему телу. Второе — тяжесть. Непривычная, давящая на плечи и спину. Он застонал и попытался сесть, опираясь на дрожащие руки. Пол под ним был холодным и покрытым пылью — всё та же библиотека, всё тот же зал, где он... — Что... произошло? — прохрипел он, и собственный голос показался ему чужим. Он поднёс руку к голове, массируя виски. В сознании плавали обрывки образов: золотой свет, чужой голос, ревущий внутри него, лицо надзирателя, искажённое восторгом перед смертью, и... клинок из чистого света в его руке. — Ты очнулся! — раздался знакомый, полный облегчения голос меча. Фаенон повернул голову. Клинок стоял воткнутым в пол рядом с ним, его единственный красный глаз смотрел с тревогой и... благоговением? — Ты был без сознания почти шесть тусклых лавовых кольца, — продолжил меч. — Я уж думал, ты никогда не... Архангел попытался встать и замер. Движение отозвалось странным, непривычным напряжением в спине. Он медленно, с нарастающим ужасом, повернул голову через плечо. У него было четыре крыла. Два знакомых, белоснежных, всё ещё покрытых сажей и запёкшейся кровью. И два новых — ослепительно-белых, с золотистым отливом, мерцающих мягким, почти неземным светом. Они были больше, мощнее, и каждое перо на них казалось выкованным из звёздного света. — Что... — его голос сорвался. — Что это?! Почему у меня четыре крыла?! Меч нервно моргнул. — Ты... не помнишь? — Я помню, что сражался с надзирателем, — медленно произнёс Фаенон, сжимая виски. — Он почти убил меня. А потом... пустота. И свет. Много света. — Это был не ты, — тихо сказал меч. — Ну, то есть, это было твоё тело, но... не ты им управлял. Фаенон уставился на клинок. — Объясни. И меч объяснил. О древнем божестве по имени Каослана, что дремало внутри него. О том, как эта сущность захватила контроль, отрастила вторую пару крыльев и играючи расправилась с надзирателем. О том, как Мидеймос, явившийся в призрачной форме, назвал его «одним из бывших богов» и улыбался, глядя на бойню. Когда меч закончил, в библиотеке повисла тяжёлая тишина. Фаенон сидел на полу, обхватив голову руками. Его новые крылья безвольно лежали на камнях, источая мягкое сияние. — Я... — его голос дрожал. — Я не просто падший архангел. Я... сосуд для мёртвого бога. — Живого, — поправил меч. — Судя по тому, что он сделал с надзирателем, он очень даже жив. Архангел поднял голову. В его сапфировых глазах плескалась буря эмоций: страх, гнев, растерянность и... странная, пугающая решимость. — Я не позволю какой-то древней твари управлять мной, — прошипел он. — Я — Фаенон. И я сам решаю свою судьбу. Он резко встал, пошатнувшись от слабости, но устоял. Четыре крыла за его спиной дрогнули, складываясь — новые, золотистые, подчинялись хуже, цепляясь за воздух. — Где третий надзиратель? — спросил он, подбирая меч. — В глубинах Ада, — ответил клинок. — Его замок стоит на самом дне, у корней мира. Это самое охраняемое место во всей преисподней. Нынешний Владыка — не просто тюремщик. Он — правитель этого царства. — Значит, идём туда, — Фаенон направился к выходу из библиотеки.

***

Они шли долго. Спускались всё глубже и глубже, туда, где даже лавовые реки застывали чёрным стеклом, а воздух становился таким холодным, что дыхание превращалось в ледяную крошку. Это было дно Ада — место, где умирал даже огонь. Впереди, в клубящейся тьме, начали проступать очертания колоссального замка. Он был выстроен не из камня, а из гигантских костей — рёбер и черепов существ, чьи имена были забыты ещё до сотворения небес. В его окнах горел не свет, а тьма — чёрное пламя, пожирающее саму реальность вокруг. Фаенон шёл по узкому ущелью, приближаясь к замку, когда чья-то рука внезапно схватила его за запястье и резко дёрнула в сторону. Он не успел даже вскрикнуть — вторая ладонь зажала ему рот. Архангел рванулся, крылья взметнулись, готовые ударить, но знакомый голос прошептал прямо в ухо: — Тихо, птичка. Не трепыхайся. Мидеймос. Фаенон замер. Владыка — теперь уже не призрачный, а вполне осязаемый, хоть и сохраняющий полупрозрачность — оттащил его в небольшую пещеру, скрытую за выступом скалы. Он отпустил архангела и, небрежно отряхнув руки, уселся на большой плоский камень. Одну ногу он согнул в колене, небрежно положив на неё руку, и уставился на Фаенона с выражением ленивого превосходства. — Нельзя просто взять и пойти к нему, — произнёс Мидеймос, растягивая слова. — Идти в лоб — это самоубийство. Даже для тебя, с твоими новыми пёрышками. Фаенон фыркнул, поправляя смятые крылья. Он с силой воткнул меч в каменный пол рядом с Мидеймосом, так, чтобы глаз клинка смотрел на них обоих. — Ладно, — процедил архангел, скрещивая руки на груди. — Что ты предлагаешь? Владыка усмехнулся, и в его золотистых глазах заплясали опасные искры. — У нынешнего Владыки есть... слабость. Маленький, грязный фетиш. Фаенон нахмурился. — Какой ещё фетиш? — Слуги, — Мидеймос облизнул клыки. — Ангельские слуги. Ему нравится, когда эти небесные пташки ходят перед ним с опущенными крыльями, в скромных одеждах, и прислуживают ему, дрожа от страха. Это тешит его уродливое эго. — И? — архангел начал догадываться, к чему клонит демон, и это ему категорически не нравилось. — И, — Владыка широко улыбнулся, — тебе придётся стать одной из них. В пещере повисла мёртвая тишина. — Что?! — взревел Фаенон, и его крылья взметнулись, поднимая облако пыли. — Горничной, — невозмутимо повторил Мидеймос. — Платье, фартук, скромный вид. Так ты попадёшь в замок, минуя всю охрану. Никто не заподозрит в новой служанке-ангеле того самого архангела, что убил двух надзирателей. Фаенон открыл рот, чтобы высказать всё, что он думает об этом плане, но меч его опередил. — А это... гениально! — воскликнул клинок, и его глаз радостно заморгал. — ЧТО?! — теперь архангел уставился на своё оружие с неподдельным ужасом. Из рукояти меча внезапно вырвались маленькие, призрачные красные ручки. Они ловко потянулись к доспехам Фаенона, начиная расстёгивать пряжки и заклёпки. — Вы чё творите?! — заорал архангел, отшатываясь и инстинктивно закрываясь всеми четырьмя крыльями, словно щитом. Красные ручки работали быстро. Тяжёлые чёрные доспехи с лязгом падали на пол, и вместо них на теле Фаенона начало материализовываться... платье. Чёрное, с белым кружевным фартуком, с оборками на подоле и глухим воротником под горло. Рукава-фонарики, белые чулки и даже маленькие туфельки на низком каблуке. Когда всё закончилось, Фаенон медленно опустил крылья и посмотрел на себя. — СУКИ ЕБУЧИЕ, ВЫ ЧЁ СДЕЛАЛИ?! — его крик, вероятно, был слышен даже на поверхности. Он стоял посреди пещеры в идеально сидящем платье горничной. Его белоснежные волосы, контрастировали с чёрной тканью. Четыре крыла — два белых и два золотистых — нелепо торчали из прорезей на спине, делая его похожим на какую-то извращённую фантазию больного художника. Мидеймос, глядя на это зрелище, издал тихий, вибрирующий смешок. Его хвост довольно заходил из стороны в сторону. — Тебе идёт, — прокомментировал он, и в его голосе слышалось неприкрытое удовольствие. Фаенон тяжело вздохнул, прижимая ладонь к лицу. Его плечи поникли, крылья безвольно опустились. — Ненавижу вас, — прошептал он. — Обоих. — Принято, — весело отозвался меч. Дальше последовала череда унизительных процедур. Волосы Фаенона — его главную отличительную черту, известную каждому демону в этом царстве — пришлось красить. Меч, порывшись в своих магических запасах, извлёк откуда-то горсть чёрного угля. Архангел, стиснув зубы и бормоча проклятия, позволил втереть угольную пыль в свои белоснежные пряди, пока они не стали тускло-чёрными. Рога — багровые, острые — пришлось спрятать. Мидеймос лениво взмахнул рукой, и вокруг головы Фаенона замерцала лёгкая иллюзия, скрывающая демонические наросты. Теперь он выглядел как обычный, хоть и чрезвычайно высокий и мускулистый, ангел-слуга. Оставалась последняя деталь — меч. Клинок, повинуясь воле хозяина, уменьшился до размеров небольшого кинжала. Его прикрепили к кружевной подвязке на бедре Фаенона, спрятав под пышной юбкой. — Теперь ты вооружённая и очень опасная горничная, — резюмировал меч, подмигнув из-под складок платья. Мидей, всё это время молча наблюдавший за процессом, издал ещё один тихий смешок. Его взгляд медленно скользнул по фигуре архангела — от чёрных, теперь уже, волос до кружевного подола, задержавшись на том месте, где под юбкой скрывался клинок. Улыбка Владыки стала откровенно пикантной. Фаенон перехватил этот взгляд. Его золотистое крыло дёрнулось и с силой ударило Мидеймоса прямо по лицу. — Закройся нахуй, — процедил архангел, сверкая сапфировыми глазами. — И ничего не говори. Владыка лишь рассмеялся, потирая ушибленную щёку. В его смехе не было злобы — только чистое, искреннее веселье хищника, который нашёл себе самую забавную игрушку за последнюю тысячу лет. — Как скажешь..., — протянул он, и его золотистые глаза опасно блеснули в темноте пещеры. Фаенон стиснул зубы, поправил кружевной фартук и, бросив на демона испепеляющий взгляд, направился к выходу из пещеры. Впереди, в ледяной тьме Ада, его ждал замок последнего Надзирателя. И самое унизительное задание в его бесконечно долгой жизни.