Тайна Дельфины

Конечно, Педри не стоило надеяться, что она выложит ему всё. Даже тогда, разрыдавшись у него на груди, даже после того, как рассказала то, о чём молчала годами, она оставила за скобками слишком многое. Не потому, что не доверяла. А потому, что некоторые вещи нельзя было облекать в слова. Некоторые вещи были слишком страшными, чтобы делиться ими даже с ним. Во-первых, она не сказала про голос в голове. Про то, как Тайлер поселился там после смерти и не уходил годами. Про то, как он комментировал каждый её шаг, каждое решение, каждую слабость. Про то, как она научилась с ним разговаривать, спорить, ненавидеть его — и при этом не могла избавиться. Это было слишком личным и постыдным. Если бы Педри узнал, что в её голове живёт мёртвый любовник, он бы посмотрел на неё как на сумасшедшую. А она не хотела, чтобы он смотрел на неё так. Даже если это была правда. Во-вторых, она не сказала про палец Кайо. Про коробку, которая пришла вместе с письмом. Педри не нужно было знать такие подробности. Он и так был в опасности, он и так рисковал, находясь рядом с ней. А если бы он узнал, на что способны её враги — он бы испугался. Или, что хуже, попытался бы защитить её, влез бы туда, куда лезть не стоило. А она не могла допустить ещё одной смерти. Не его. А в-третьих, было ещё кое-что. То, о чём она умолчала даже в самом доверительном моменте их разговора. В письме, которое она нашла в брошюре, кроме фразы «Together forever» и подписи «T.B.», было ещё кое-что. Аккуратным каллиграфическим почерком, который она узнала бы из тысячи, были написаны цифры. Координаты. Место. Тайлер или тот, кто хотел, чтобы она думала, что это он, назначал ей встречу. В тот момент, когда она нашла этот листок, она не понимала, что делать. Мысли путались, страх душил, и единственное, что она знала наверняка — она не готова. Не сейчас. Не после всего, что случилось. Но прошло некоторое время, и к ней вернулась ясность. Она знала, что должна поехать туда. Одна. Без Педри. Без поддержки. Без кого-либо, кто мог бы её защитить. Потому что если на вечеринках его присутствие ещё как-то оправдывалось, то сюда ему соваться точно было нельзя. Туда, где её ждал призрак прошлого. Туда, где, возможно, её ждала смерть. Она не знала, что найдёт по этим координатам. Могилу? Ловушку? Объяснение? Или просто очередную насмешку? Но знала одно — она поедет. Она не рассказала об этом SPV. И не потому, что боялась — нет. А потому, что ненавидела их. Ненавидела эту систему, которая когда-то сделала из неё идеальный инструмент. Ненавидела людей, которые, не моргнув глазом, поверили в её предательство и пытали неделю, даже не пытаясь разобраться. Ненавидела их улыбки, их рукопожатия, их дежурные фразы о том, что они — одна семья. Семья, которая сдаёт своих при первой же угрозе. Семья, которая скорее отрежет больной палец, чем попытается его вылечить. А сеньору Руису — тем более. Руису нельзя было знать. Ни в коем случае. Потому что он был слишком умным, слишком опытным, слишком хорошо знал её прошлое. Если бы он узнал про письмо, про координаты, про Тайлера — он бы сразу задал вопросы, на которые у неё не было ответов. Или были, но такие, которые разрушили бы всё. Она хотела быть свободной хотя бы в этом. Хотя бы в праве самой решать, куда идти и с кем воевать. На листочке не было ни времени встречи, ни даты, ни каких-либо ещё указаний. Только набор цифр — четырнадцать, кажется, или шестнадцать; она сбилась со счёта, переписывая их на отдельный листок дрожащей рукой. Цифры складывались в координаты. И то не точно. Сначала она подумала, что ошиблась, что это просто случайность, что её воспалённый мозг пытается найти смысл там, где его нет. Но она перепроверила. Три раза. Четыре. Сверила с картой, с онлайн-навигатором, даже с бумажным атласом, который нашла в ящике стола. И каждый раз результат был один и тот же: координаты вели в Барселону. В какой-то заброшенный район на окраине, где когда-то были склады, а теперь — пустыри и ржавые остовы зданий. Не за городом, не в другом конце страны. Здесь. Прямо здесь, в городе, где она жила, училась и работала. Каков шанс, что случайные цифры сложатся именно в эти координаты? В Барселоне? В её Барселоне? Один на миллион. На сто миллионов. На миллиард. Это не было случайностью. Кто-то хотел, чтобы она пришла именно туда. Кто-то, кто знал её достаточно хорошо, чтобы понимать — она не сможет устоять. Она не знала, что её ждёт там. Ловушка? Пустота? Очередное издевательство? Или, может быть, ответы, которых она ждала годами? Она не знала. Но знала одно: это была необходимость. Она должна была разобраться с этим дерьмом. Не для SPV, не для сеньора Руиса, не для Педри. Для себя. Потому что если она сейчас струсит, если спрячется за чужими спинами, если позволит страху управлять своей жизнью — она никогда не сможет смотреть себе в глаза. Она не была слабачкой. Никогда не была. И если Тайлер посмел бросить ей вызов, значит, он должен был помнить, кто его победил в прошлый раз. Но теперь она была не наивной девочкой, которая верила в любовь. Теперь она была агентом, убийцей, женщиной, которая прошла через ад и не сломалась. И она была готова ко всему. Даже к тому, чтобы закончить это раз и навсегда. Даже если для этого придётся умереть. Потому что жить в вечном страхе было хуже смерти. Она это знала. И Тайлер — если это был он — тоже должен был это знать. Ведь это он научил её не бояться, и это же его и погубило. Она стояла перед открытым шкафом, глядя на вещи. Руки двигались сами — машинально, привычно, будто тело знало, что делать, даже когда разум отказывался принимать решения. Леггинсы — чёрные, плотные, не сковывающие движений. Толстовка — тоже чёрная, с капюшоном, который можно было натянуть глубоко на лицо, скрываясь от камер и чужих глаз. Кроссовки — старые, разношенные, те, в которых можно было и бежать, и драться, и падать, и снова вставать. Волосы завязала в тугую косичку. Дельфина не смотрела в зеркало. Не хотела видеть своё лицо. Она просто одевалась, как солдат перед боем. Как хищник перед прыжком. Как женщина, которая идёт на встречу со своим прошлым. Оружие. Пистолет — компактный и такой родной в ладони. Она засунула его в кобуру на поясе, под толстовку, проверила, что магазин полон, а предохранитель взведён. Нож с чёрной рукояткой и тонким, смертоносным лезвием. Она пристегнула его к голени, под леггинсами, чувствуя, как холодный металл касается кожи. Она вышла из квартиры, не оглядываясь. Сорок минут дороги. Сорок минут, которые растянулись в вечность. Город за окном такси сменялся спальными районами, потом промзонами, потом пустырями, где даже фонари не горели. Она смотрела в окно, но не видела ни домов, ни огней, ни редких прохожих. Перед глазами была только точка на карте. Координаты. Место, куда она должна была прийти. Машина остановилась. Дельфина расплатилась, вышла, и холодный ветер ударил в лицо, отрезвляя, возвращая в реальность. Перед ней было здание. Заброшенный склад. Стены из рифлёного железа, кое-где проржавевшие насквозь. Окна — выбитые, зияющие тёмными провалами. Крыша — местами обрушившаяся, открывающая небо, усеянное звёздами. Вокруг — ни души. Только ветер шуршал мусором, только где-то вдалеке лаяла собака, только её собственное сердце бешено колотилось. Мурашки побежали по коже, но не от холода, а от предчувствия. Что-то было здесь тёмное… Что-то, что ждало её. Она чувствовала это каждой клеткой своего израненного существа. Дельфина достала телефон. Экран холодно блеснул в темноте, освещая её лицо. Она открыла чат с сеньором Руисом и набрала сообщение. «Я нашла координаты, которые предположительно могут привести к «Diablo». Я еду туда. Если вы читаете это сообщение, отправляйте группу по геолокации моего телефона. Вероятно, я в опасности». Она поставила таймер на двадцать четыре часа и отправила сообщение. Потом она открыла чат с Педри. Здесь было сложнее… «Прости. Я не могу сказать, что и почему. Но если ты читаешь это сообщение — значит, я не вернусь вообще. Ты был лучшим, что со мной случилось. Правда. Береги себя, пожалуйста. Очень тебя прошу». Она поставила таймер и на это сообщение. Двадцать четыре часа. Срок, за который она должна была либо вернуться и самостоятельно удалить сообщения, либо исчезнуть навсегда. Телефон она спрятала в карман толстовки. Глубоко вдохнула — холодный воздух обжёг лёгкие, прочистил голову. Выдохнула. И посмотрела на здание. Оно ждало. — Ну что ж, — прошептала она в пустоту. — Пришло время заканчивать. Она сделала шаг. Потом другой. Третий. Сорванная с петель дверь открывалась в темноту. Такую густую, что казалось, можно было потрогать руками. Она вошла внутрь, и тьма сомкнулась за её спиной, отрезая от мира, от света, от всего, что она знала. Впереди была только неизвестность. Внутри было темно. Воздух был тяжёлым, спёртым, пахло сыростью, плесенью, чем-то сладковато-тошнотворным — может быть, старыми тряпками, может быть, гниющими досками, а может быть, чем-то ещё, чему она не хотела давать название. Пол под ногами хрустел — битое стекло, мелкий мусор, осколки чего-то, что когда-то было целым. Дельфина шла медленно, стараясь не шуметь. Каждый шаг давался с трудом от напряжения, которое сковывало мышцы и заставляло сердце биться быстрее. Она вслушивалась в тишину, пытаясь уловить хоть звук, хоть намёк на присутствие кого-то ещё. Но слышала только своё дыхание, только шорох собственной одежды, только гулкое биение пульса в висках. И вдруг — звук. Сухой, металлический, такой знакомый, что у неё перехватило дыхание. Перезарядка пистолета. Кто-то передёрнул затвор, готовясь стрелять. Ну приехали… Дельфина замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось с новой силой. Она медленно, стараясь не делать резких движений, подняла руки и повернулась. Напротив неё, в нескольких шагах, стояла рыжая девушка. Едва старше самой Дельфины — может быть, двадцать пять, может быть, чуть больше. Рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, бледное лицо с веснушками и зелёные глаза смотрели холодно и внимательно. На ней была чёрная куртка и джинсы, никаких опознавательных знаков или формы. И в руке — пистолет, направленный прямо на Дельфину. Девушка не стреляла. Просто держала оружие на прицеле, и её рука не дрожала. Дельфина выдохнула. Внутри что-то расслабилось, потому что это был не Тайлер. Это была просто девушка. С пистолетом. Которая, судя по всему, ждала её здесь. Она уже собиралась расслабиться — опустить руки, заговорить, попытаться понять, что здесь происходит — как девушка резко дёрнула оружием, заставляя её вновь поднять ладони выше. — Стоять! — сказала она. — Руки не опускать. Дельфина послушалась. — Честно говоря, — сказала она. — Я не этого ожидала. Незнакомка усмехнулась. — А я именно этого и хотела. — Кто ты? — спросила Дельфина, не опуская рук. — А ты догадайся, — ответила девушка, её зелёные глаза блеснули в темноте. — Подумай, у тебя есть время. Несколько минут. Или несколько секунд. Всё зависит от тебя. Дельфина молчала. Смотрела на неё, пытаясь уловить знакомые черты, вспомнить, где могла видеть это лицо. Но ничего не приходило. Только темнота, только сырость, только запах плесени и этот пистолет, направленный прямо в сердце. — Ты ошиблась человеком. Я не та, кто тебе нужен. — О, ты именно та, — ответила рыжая. — Та самая. Дельфина Мелтрозо. Агент SPV, убийца, мразь и сука. Я всё про тебя знаю. Дельфина нахмурилась. Внутри поднималось недоумение — не страх, не злость, а именно недоумение. Она смотрела на эту девушку, на её пистолет, на её решительное лицо и не понимала, что происходит. — Кто ты? Чего ты хочешь? — Я хочу, чтобы ты поплатилась, — ответила незнакомка. — За свои грехи. — За какие грехи? — Дельфина покачала головой, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Я ничего тебе не сделала. Я тебя даже не знаю. — За грехи своего отца, — сказала девушка. — Мелтрозо. Твой папочка. Он убил моего отца. Дельфина замерла. Слова ударили, как пощёчина — неожиданно, больно, отрезвляюще. Она смотрела на девушку, пытаясь осознать, что та сказала. — Мой отец... — начала она, но голос сорвался. — Да, твой отец, — кивнула незнакомка. — Он убил моего много лет назад. Я не знаю всех подробностей, да и не хочу знать. Знаю только, что после этого задания твой папа вернулся домой. А мой — нет. — Ты ошибаешься, — сказала Дельфина твёрже. — Мой отец не мог убить твоего. Он хороший человек. Он не убивает невинных. Хотя вероятно он не был невинным, и это всё бы объясняло. — Хороший человек? — рыжая горько усмехнулась. — Твой отец — убийца. Как и ты. Как и все вы из SPV. Вы думаете, что имеете право решать, кому жить, а кому умирать. Но это не так! — Даже если это правда, — Дельфина сделала шаг вперёд, несмотря на пистолет. — Даже если мой отец убил твоего... при чём здесь я? Я не была на том задании. Я ничего не знаю об этом. — Ты — его дочь, — отрезала она. — Ты носишь его кровь. Ты — его продолжение. И ты должна заплатить за его грехи. Так же, как я плачу за то, что осталась без отца. — Это несправедливо, — покачала головой Дельфина. — Я тоже росла без отца. Он умер, когда мне было пять. Его убили. Рыжая замерла. Пистолет в её руке опустился ещё ниже, а глаза расширились от удивления. — Что? — переспросила она. — Твой отец... умер? — Да, — кивнула Дельфина с горечью. — Его убили, когда я была совсем ребёнком. Я выросла в Академии, без родителей, без семьи, без дома. Я не знала, что такое нормальное детство. Я не знала, что такое просто быть девочкой. И ты хочешь убить меня за то, что сделал человек, которого я даже не помню? Незнакомка молчала. Её лицо побледнело, губы дрожали, а в глазах метались сомнения. — Это ничего не меняет, — сказала она наконец. — Ты — его дочь. Ты носишь его кровь. Ты должна ответить за него. Да Боже мой… — Ответить за что? — Дельфина сделала шаг вперёд, чувствуя, как внутри закипает злость. — За то, что он сделал? Я даже не знаю, правда ли это! Может быть, тебе солгали! Может быть, мой отец не убивал твоего! Может быть, ты просто пешка в чужой игре! — Не смей! — выкрикнула рыжая, и её рука с пистолетом снова взметнулась вверх. — Не смей обесценивать мою боль! — Я каждый день живу с мыслью, что моих родителей убили, а я ничего не могу с этим сделать! — перебила Дельфина, её голос сорвался на крик. — Я знаю, что это такое! Я каждый день просыпаюсь и засыпаю с этой болью! Но я не иду убивать детей тех, кто это сделал! Потому что это не решит проблему! — Я не могу остановиться, — прошептала девушка. — Это всё, что у меня есть. — Тогда остановлю я, — сказала Дельфина, и её рука метнулась под толстовку. Всё произошло за долю секунды. Пистолет оказался в её руке раньше, чем незнакомка успела моргнуть. Дуло смотрело прямо в лицо девушки, и Дельфина явно была увереннее в своих действиях. — Опусти свой, — сказала она спокойно, почти без эмоций. — Пожалуйста. Не заставляй меня делать то, о чём я пожалею. Рыжая замерла. Её руки дрожали, пистолет в её пальцах ходил ходуном, а глаза, полные слёз, смотрели на Дельфину с таким ужасом, что у неё самой сжалось сердце. — Ты... ты не выстрелишь, — прошептала девушка. — Не проверяй, — ответила Дельфина. — Я не хочу тебя убивать, правда. Но если ты не опустишь оружие, у меня не останется выбора. Они стояли так несколько секунд. Тишина была такой густой, что казалось, её можно было резать ножом. И вдруг из темноты раздался голос. — Довольно. Дельфина замерла. Не обернулась — просто встала, как вкопанная, чувствуя, как внутри всё холодеет. Из глубины склада, из-за ржавых стеллажей, вышел человек. Рыжий парень — такие же волосы, как у девушки, такие же веснушки, такие же зелёные глаза. Вероятно, брат. Он шёл медленно, ленивой, хищной походкой и за собой волок… кого-то. Кайо. Он был полуживой. Лицо в запекшейся крови, волосы слиплись, одежда разорвана в нескольких местах. Одна рука неестественно вывернута — явно сломана, пальцы распухли и посинели. Другая бессильно свисала вдоль тела. Ноги волочились по бетонному полу, оставляя кровавые следы. Глаза заплыли, губы потрескались, дыхание было хриплым и прерывистым — он едва дышал, но всё ещё был жив. Каким-то чудом. Или, может быть, его специально держали в таком состоянии — не мёртвым, но и не живым, чтобы использовать как козырь. Как рычаг давления. — Кайо… Парень рывком поставил его на колени, в руке блеснул нож. Лезвие прижалось к горлу жертвы, и на коже выступила тонкая полоска крови. — Отпусти пистолет, — приказал парень. — Или я перережу горло твоему дружку. Кайо с трудом поднял голову. Его глаза встретились с её. В них не было страха. Не было мольбы о спасении. Было что-то другое — отчаянная, почти безумная просьба. Не смей. Не делай этого. Не отдавай им оружие. Ради всего святого, Дельфина, не смей. Она видела это. Понимала. Но не могла. Не могла смотреть, как он умирает. Не после всего, через что они прошли. Не после того, как он пытался её предупредить. Не после того, как она винила его в предательстве, а он, возможно, был просто ещё одной жертвой. — Если я отпущу пистолет, — сказала она, стараясь сделать голос ровным, хотя внутри всё дрожало. — Она отпустит его тоже. Незнакомец усмехнулся. Нож в его руке чуть сильнее прижался к горлу Кайо, и кровь потекла быстрее. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — сказал он. — Здесь условия ставим мы. Отпускай, или он умрёт. Прямо сейчас. Дельфина не шелохнулась. Пистолет в её руке был направлен на девушку, палец лежал на спусковом крючке. Она могла выстрелить. Могла убить её, прежде чем он успеет провести ножом. — Отпусти, — прошипел парень. — Не испытывай моё терпение. Дельфина молчала. Смотрела на Кайо, на его глаза, на его безмолвную мольбу — и не двигалась. Парень цокнул языком, изображая нетерпение, и вдруг повернулся к сестре: — Отпусти, Нурия. Нурия вздрогнула. Её пистолет, всё ещё направленный на Дельфину, дрогнул. Она посмотрела на брата, потом на гостью, потом снова на брата. В её глазах метались сомнения, страх и что-то ещё — может быть, усталость. Или разочарование. — Хорошо, — сказала она тихо и опустила оружие. Дельфина, не раздумывая, последовала её примеру. Пистолет с глухим стуком упал на бетонный пол, и она отступила на шаг, подняв руки вверх. Показывая, что не представляет угрозы. По крайней мере, сейчас. — Что вы с ним сделали? Парень ухмыльнулся. Оттолкнул Кайо, и тот упал лицом в бетон, не в силах удержаться на ногах. Нож исчез в кармане, но рука парня всё ещё была готова к бою. — А что мы с ним сделали? — протянул он, делая шаг вперёд, поигрывая плечами, наслаждаясь своей властью. — Мы с ним провели несколько очень продуктивных бесед. Он оказался довольно… разговорчивым. Особенно после того, как я отрезал ему палец. Ты знала, что он носил кольцо своей матери? Плакал, как ребёнок, когда понял, что больше никогда его не наденет. Очень трогательно. Дельфина сжала кулаки, но промолчала. — Он много рассказал мне о тебе, — продолжил тот. — О вашей дружбе. О том, как вы работали вместе. О том, как он тебя предал. Или не предал? — он приподнял бровь, глядя на неё. — Он сам не знает. А ты знаешь? Ты вообще хоть что-то знаешь, Дельфина Мелтрозо? — Что тебе нужно? — перебила она, не желая слушать его издевательства. — Мне? — он рассмеялся. — Об этом мы поговорим чуть позже, но сначала я хочу, чтобы ты ему врезала, — он пнул Кайо. — С чего бы мне это делать? Незнакомец театрально закатил глаза и развёл руками. — Как минимум потому, что он предатель. — Манель, — тихо сказала Нурия. — Ты заиграешься. — Не смей мне указывать! — рявкнул парень, резко оборачиваясь к ней. В его глазах вспыхнула ярость — настоящая, дикая, неконтролируемая. — Ты уже оступилась от плана! Ты должна была слушаться меня во всём! Из-за тебя всё пошло не так! Ты слабая, Нурия! Слабая, как наша мамаша! — Как мама? — переспросила она. — Ты не смеешь... — Смею! — он сделал шаг к ней, и она инстинктивно отступила. — Я смею всё, потому что я здесь главный! А ты — просто тупая дура, которая не может довести дело до конца. Ты мне не нужна. Я справлюсь сам. Дельфина смотрела на них, и внутри неё зажглась искра. Трещина. Маленькая, едва заметная, но между братом и сестрой была трещина. Не любовь, не ненависть — что-то другое. Соперничество. Ревность. Желание доказать, кто из них сильнее, кто достоин, кто прав. И это можно было использовать. Если повезёт. Если она успеет раньше, чем они снова объединятся против неё. Кайо лежал на бетонном полу, не двигаясь, и его дыхание было таким тихим, что она боялась — он не дышит вовсе. Нужно было действовать быстро. Но пока — только наблюдать. И ждать своего часа. — Может, вы объясните, что происходит? — резко прервала их перепалку Дельфина, не желая больше слушать семейные разборки. — Кто вы? Чего вы хотите? Манель сжал губы, несколько секунд сверлил её взглядом, потом усмехнулся — недобро, но как-то почти удовлетворённо. — Ладно, — сказал он, делая шаг в её сторону. — Ты можешь задавать вопросы. Это ведь ты у нас сегодня в гостях. Дельфина тяжело вздохнула. — Это вы мне прислали письмо? — Да, — кивнул Манель, не сводя с неё глаз. — Мы. Я. Какая разница. — Как вы узнали о... — она запнулась, подбирая слова. — О том, что было в Академии? Манель приподнял брови, и его улыбка стала шире. — О том, что ты была маленькой шлюхой и трахалась со своим инструктором? — спросил он, растягивая слова. — Видишь ли, когда твой папаша пристрелил нашего, нас с Нурией отправили в приют, так как мамаша наша была непутевой и, вероятно, сейчас сдохла в канаве от цирроза печени. Дальше мы выживали как могли. Она — в одну семью, я — в другую. Мне повезло меньше. Или больше — как посмотреть. Он замолчал, будто давая ей время переварить информацию. Дельфина молчала, сжимая кулаки, но не перебивала. — В новой семье, — продолжил он. — Я познакомился с сеньором Бондом. Тайлером. Он был частью «семьи». Часто приходил в гости, приносил подарки, рассказывал истории. Я был ребёнком, мне нравилось его слушать. Я даже не понимал, куда попал, но обо мне сильно заботились. И Тайлер был тем, кто рассказал мне всё про «Diablo» и почему мы действительно семья. Видимо, он всегда обладал особой любовью к детям. Манель посмотрел на неё в упор. — А потом его убили. Ты случайно не знаешь, кто это сделал? Дельфина выдержала его взгляд. Внутри всё дрожало, но она не отвела глаз. Выпрямилась, вздёрнула подбородок и сказала ровно: — Я его убила. В тишине склада эти слова прозвучали как выстрел. Нурия вздрогнула, Кайо, всё ещё лежавший на полу, издал какой-то сдавленный звук. А Манель — Манель широко улыбнулся, будто она сказала ему что-то приятное. — Я в курсе, — сказал он. — И знаешь откуда? После его смерти все его дела перешли ко мне. Ко мне и к «семье», конечно. Все его работы, все контакты, все тайны, — он развёл руками, изображая щедрость. — Так я и узнал о тебе. И о многом другом. Дельфина пошевелила челюстью, переваривая услышанное. В голове крутились обрывки мыслей, складываясь в нестройную картину. Тайлер работал на «Diablo». На эту так называемую «семью». У него были дела, контакты, тайны. И после его смерти всё это перешло к Манелю. Который теперь стоял перед ней и улыбался, как паук, поймавший муху. — И что ты хочешь? — спросила она. — Деньги? Власть? Месть? — Всё сразу, — ответил Манель, и его улыбка стала ещё шире. — Но больше всего я хочу уничтожить SPV. Сжечь дотла, стереть с лица земли, чтобы даже воспоминаний не осталось. Дельфина смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. — Я не собираюсь этого делать, — сказала она твёрдо. — SPV — это не просто организация. Это... это единственное, что у меня было. Это моя семья. — Семья? — переспросила Нурия. — Ты правда так думаешь? Ненавидишь тех, кто тебя вырастил? Кто сделал из тебя то, что ты есть? — Ненавидеть тех, кто меня вырастил? — Дельфина покачала головой. — Они дали мне всё. — Как тебя вырастили? — усмехнулся Манель. — Пиздили, насиловали и не давали выпускать эмоции? Ты сама в это веришь? Или просто боишься признать, что всю жизнь была марионеткой? Дельфина замерла. Слова ударили больнее, чем она ожидала, потому что в них была правда. — Ладно, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Перед тем как мы продолжим, у меня есть ещё один вопрос. Манель закатил глаза, изображая нетерпение, но кивнул. — Валяй. — При чём здесь Кайо? — Дельфина кивнула в сторону распластанного на полу тела. — Зачем вы его втянули? Что он вам сделал? Нурия сделала шаг вперёд. — Я соблазнила его, мы начали встречаться. Он думал, что я просто девушка из бара. Дельфина смотрела на неё, и внутри всё переворачивалось. Кайо, её напарник, её друг, который всегда был таким осторожным, таким недоверчивым — и он купился. Поверил. Впустил её в свою жизнь. — Он рассказывал мне всё, — продолжила Нурия. — О тебе, о заданиях, о SPV. Он даже не понимал, что делает. — И ты... — Дельфина не могла закончить, слова застревали в горле. — Я передавала всё брату, — кивнула Нурия. — А он — «семье». Так мы и узнали о тебе. Манель сделал шаг вперёд и наступил ногой на руку Кайо. Тот застонал — глухо, сдавленно, но не закричал. Только скрючился, пытаясь защититься, но сил уже не было. — А я, знаешь ли, не очень терплю всяких хахалей сестры, — сказал Манель. — Особенно таких самовлюбленных. — Прекрати! — Да с чего бы? — Отпустите его, — вновь попросила она. — Пожалуйста. Он не заслужил этого. — Не заслужил? — Манель усмехнулся, но ногу убрал. — Ладно, посмотрим. Дельфина перевела взгляд на него. — Можно я к нему подойду? Манель посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, потом кивнул и жестом разрешил приблизиться. Сам отошёл в сторону, скрестив руки на груди, но его глаза не отпускали её ни на секунду. Дельфина опустилась на колени рядом с Кайо. Он лежал на боку, свернувшись в комок, его дыхание было прерывистым, хриплым. Она осторожно коснулась его плеча, и он вздрогнул, но не отстранился. — Кайо, — прошептала она. — Кайо, это я. Ты слышишь меня? Он с трудом поднял голову. Его глаза встретились с её. В них было только сожаление. — Прости, — прошептал он. — Я... я идиот… — Тихо, — Дельфина провела рукой по его волосам, стараясь не задеть раны. — Не говори ничего. Всё будет хорошо. Я вытащу тебя отсюда. — Не надо, — он покачал головой. — Уходи. — Заткнись, — сказала она. — Ты мой напарник. Я не брошу тебя никогда. Слышишь? Кайо закрыл глаза, и по его щеке покатилась слеза. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он. — Прости, что не уберёг. Она сжала его руку — осторожно, боясь причинить боль, и почувствовала, как его пальцы слабо ответили на пожатие. — Всё, свидание закончено, — сказал Манель, хлопая в ладоши. — Растрогались, поплакали, хватит. Дельфина недовольно поднялась, чувствуя, как ноют колени от долгого стояния на бетонном полу. Она бросила последний взгляд на Кайо — тот лежал с закрытыми глазами, но его грудь поднималась и опускалась, значит, он был жив. — Какая прелесть, — усмехнулся Манель. — Он её предал, рассказывал всё врагу, а она всё равно готова вычищать ему перышки. Прямо голубки, блядь. Дельфина не ответила на провокацию. Сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и посмотрела прямо на него. — Я так и не услышала, почему я должна вам помогать. Манель пожал плечами, разыгрывая безразличие, но его глаза хищно блестели. — Это ты мне скажи. Знаешь, тебе очень повезло, что мы тебя ещё не пристрелили. — Но вы этого не сделаете, — Дельфина покачала головой. — Я вам нужна. Брат с сестрой переглянулись. Короткий, быстрый взгляд, в котором было что-то — то ли проверка, то ли неуверенность. Дельфина заметила это и продолжила давить. — Вы мне что-то недоговариваете, — сказала она, делая шаг вперёд. — Если бы я вам не была нужна, вы бы меня правда убили. Но почему-то вы этого не делаете. Не стреляете, не пытаете, даже не связываете. Вы просто... держите меня здесь, разговариваете, убеждаете. Зачем? Манель скрестил руки на груди. — Может, мы просто хотим, чтобы ты поняла, на чьей ты стороне, — сказал он. — Чтобы ты сама сделала выбор. — Выбор? — Дельфина горько усмехнулась. — Вы хотите, чтобы я предала SPV. Это не выбор. Это шантаж. — Проницательно, — усмехнулся парень. — Тогда скажите прямо, — блондинка смотрела на него в упор, не моргая. — Что вам от меня нужно? Манель и Нурия вновь переглянулись. Долгий, тяжёлый взгляд, полный чего-то, чего она не могла разобрать. Потом он вздохнул, будто принимая какое-то важное решение, и кивнул сестре. — Наши отцы были напарниками, — сказал Манель. — Работали вместе в SPV. Друзья. Братья. А потом... на одном задании твой отец предал нашего. Оставил умирать и вернулся один. Получил медаль. А наш... наш не вернулся. Дельфина молчала. Внутри всё кипело, но она не показывала этого. — И ты хочешь, чтобы я поверила тебе на слово? — спросила она. — С чего я должна верить? Вы — преступники. Вы похитили моего напарника. Вы угрожаете мне. И вы хотите, чтобы я просто взяла и поверила, что мой отец — предатель? — Я хотел оставить это на десерт, — усмехнулся Манель и полез в карман куртки. Дельфина напряглась, но он достал не оружие, а маленькую чёрную флешку. — Это доказательства. Видеозапись того задания. И ещё кое-какая вкусняшка, тебе понравится. Он протянул флешку, но Дельфина не взяла. — Это ничего не значит, — сказала она. — Видео можно подделать. Аудио — смонтировать. Ты мог всё это сфабриковать, чтобы манипулировать мной. — Да, — кивнул Манель. — Но нет. Это оригинал. Твой отец — убийца. И ты должна помочь нам восстановить справедливость. — Справедливость? — Дельфина горько усмехнулась. — Вы хотите мести. Это не справедливость. Это месть. И я не буду вашим орудием. — Тогда ты оставляешь нам выбор, — тихо сказала Нурия. Она снова вскинула пистолет, направив его на Кайо. — Ты этого не сделаешь, — покачала головой Дельфина. — Не проверяй, — ответила Нурия, и её палец лег на спусковой крючок. — Либо ты соглашаешься, либо я убью его. — Ты не... Выстрел. Громкий, оглушительный в тишине склада. Дельфина не успела ничего понять — только увидела, как тело Кайо дёрнулось, как его глаза широко раскрылись, как он открыл рот, но не издал ни звука. Тёмное пятно расплылось на его груди, и он замер. Перестал дышать. Перестал двигаться. Просто... перестал. — Нет! — закричала Дельфина, бросаясь к нему. Упала на колени в лужу крови, схватила его за плечи и приподняла. — Кайо! Кайо, слышишь меня? Не смей! Не смей умирать! Да, это было глупо. Нельзя было так рисковать, но… Его глаза были открыты, однако они ничего не видели. Пустые, мёртвые, обращённые в потолок. Она прижала ухо к его груди — тишина. Ни ударов. Ни дыхания. Ничего. — Нет... — прошептала она, и слёзы хлынули из глаз. — Нет, нет, нет... Она сжала его холодную, безжизненную руку. Провела пальцами по его лицу, закрывая глаза, и почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Упало в ледяную пустоту. — Сука, — прошипела она, поднимая голову и глядя на Нурию. В её глазах была лишь ненависть. — Ты... ты убила его. — Ты оставила мне выбор, — ответила Нурия. — Я выбрала. Скажи честно, ты же не ожидала этого от меня? Дельфина медленно поднялась. Её руки тряслись, всё тело тряслось, но она заставляла себя держаться. Не сейчас. Не перед ними. Потом. Когда они уйдут. Когда она останется одна. Тогда можно будет разрыдаться. Тогда можно будет закричать. Тогда можно будет умереть от боли, которая разрывала её изнутри. — Ты даже не помнишь меня, — сквозь зубы произнесла Нурия. — Мне плевать, кто ты, — прошипела Дельфина. — Ты убила его. Ты убила моего друга. И ты хочешь, чтобы я сейчас с тобой разговаривала? Чтобы я слушала твои сопли? — Ты правда не помнишь?! — Да с чего бы мне знать, кто ты такая! — Мы учились вместе, — сказала Нурия, её зелёные глаза заблестели. — В Академии SPV. В раннем детстве. Ты, я, Кайо... — Мне насрать, — отрезала Дельфина, делая шаг вперёд. — Мне насрать, где мы учились. Мне насрать, кто твой отец. Мне насрать, что с тобой сделали. Ты хладнокровно убила человека. Без причины. Просто потому, что могла. Нурия замерла, её губы задрожали. — Не смей! — выкрикнула она. — Ты не знаешь, что я пережила! Ты не знаешь, через что мы прошли! — Да мне плевать! — Дельфина снова шагнула вперёд, и теперь они стояли лицом к лицу. — Ты убила его, и ничто не оправдает этого. Ни твоё детство, ни твой отец, ни твоя обида на весь мир. Ты — убийца. Такая же, как те, кого ты ненавидишь. Нурия замерла. Её лицо исказилось — гнев, боль и безумие смешались в одну страшную маску. — Ты права, — сказала она. — Я убийца. Но и ты не лучше. Ты тоже убивала. Ты тоже смотрела в глаза людям и нажимала на курок. Так чем ты лучше меня? — Я всегда преследую одну цель — помочь слабым и добиться справедливости, — перебила Дельфина. — Я смотрю на тебя и вижу не сломленную девушку, которая потеряла отца. Я вижу психопатку. Больную, опасную, безумную. Ты не заслуживаешь жалости. Ты заслуживаешь пули. — Не смей! — взвизгнула Нурия, вскидывая пистолет. — Стреляй, — сказала Дельфина. — Стреляй, сука. Но знай — если я выживу, я найду тебя и убью. Но не из мести, а из сострадания. Чтобы ты больше никому не причинила боль. Нурия стояла, сжимая пистолет дрожащими руками, и в её глазах метались слёзы, злоба и страх. Она была похожа на загнанного зверя. — Хватит, — раздался голос Манеля. Дельфина не успела обернуться. Она почувствовала только глухой удар по затылку, а потом мир вокруг неё взорвался болью и погас. Тело обмякло, ноги подкосились, и она упала в темноту, даже не почувствовав, как её тело ударилось о бетонный пол. Последнее, что она услышала — всхлип Нурии. Или, может быть, ей просто показалось.