Проклятие Арлекина

      Главная городская больница Роял-Вудс – завораживающее и очаровывающее место. Всё вокруг сияет от чистоты, плитка на полу искрится и ослепляет своим блеском, все двери словно массивные тюремные решётки, отделяющие коридор от неизвестности – идеальный порядок если быть кратким. В обычный день этого и не заметишь из-за толп врачей в белоснежных халатах, множества боящихся и не очень пациентов, а также вечной суматохи и беготни. Ведь в этом здании всё работает как часы. Но сейчас Луан ничего из этого не наблюдала – в коридоре совсем никого не было, лампы предательски горели подозрительно слабо, и она уже начала думать, что попала в очередную ловушка мима. Остановившись на секунду, она осмотрелась по сторонам и обернулась назад – там тоже никого не было. «Куда все подевались, что вообще происходит?» – спросила Луан сама у себя, и, не получив никакого ответа, продолжила свой медленный путь к выходу. Вслед за ней по коридору также угрюмо устремилась почти незаметная тень. Только вот тень была подозрительно велика для тела пациентки…       Прошла целая вечность, прежде чем Луан наконец добралась до выхода из огромного здания больницы. Ну или ей так показалось. Всё на том же месте парковки стоял фургончик, а на лавочке около входа сидели мистер и миссис Лауды, которые переговаривались о чём-то настолько серьёзном, что даже не сразу заметили свою дочь.       – Луан! Ты уже здесь! Как всё прошло? – воскликнула Рита, заметившая приближающуюся девушку.       – Эм… В целом, всё было… вроде хорошо, – слегка призадумавшись ответила Луан, отводя взгляд в сторону. – Поехали домой. Обеспокоенные родители лишь быстро кивнули и, развернувшись, двинулись к машине. Вслед за ними поплелась и их дочка. Вдруг она остановилась и оглянулась назад – в этом здании она побывает ещё не один раз, и стоит к нему привыкать. Но что-то было не так. И это слегка тревожило Луан, от осознания сердце билось чаще, а виски начинали пульсировать. Не желая находиться тут больше положенного, она поскорее зашагала к фургончику, быстро запрыгнула внутрь, и вся троица поспешила отправиться домой.

***

      Дорога оказалась слишком молниеносной для приходящей в себя девушки. Погрузившись в свои мысли, она совсем не заметила, как машина уже стояла перед гаражом дома, а мистер и миссис Лауды даже успели выскочить наружу и подойти к крыльцу. Луан, очнувшись от витания в облаках, подняла голову и посмотрела на отца – Линн-старший вопросительно посмотрел на дочь и указал на дверь позади себя. В ответ задумавшаяся девушка лишь махнула рукой и кивнула. «Идите, я ещё немного посижу», – читалось в её глазах, и родители поспешили внутрь дома. Теперь она осталась одна, в полной тишине и в полном непонимании – что вообще происходит, что делать дальше и что теперь будет. Кажется, от былой уверенности и энтузиазма после терапии не осталось и следа.       – Наверное… стоит рассказать Линкольну обо всём, – тихо прошептала Луан и снова опустила глаза вниз. Вроде ничего не поменялось, даже наоборот – всё должно быть лучше, но смотреть на перебинтованные руки стало как-то тяжелее. Казалось, будто они вот-вот сами сорвут с себя все эти тряпочные лоскутья и снова начнут изувечивать бедное тело. А самое страшное… что глаза Луан действительно на миг загорались едким пламенем и решительностью.       – Стоит. А ещё стоит как следует излить ему душу. Будь ближе к своему братишке, – послышалось эхо знакомого голоса, звучащего одновременно со всех сторон и холодной волной проходящего сквозь каждый сантиметр кожи. Руки стали неумолимо сжиматься в кулаки, голова начала медленно подниматься, а губы слились в единую тонкую линию. Глаза налились гневом и в них снова вспыхнуло пламя, которое продержалось слегка дольше обычного. Страх? Злость? Нет, это была очередная порция осознания. Осознания, что этот голос вновь был прав.       Быстро встряхнув головой и лишь немного поняв, что только что случилось, Луан поспешила выскочить из фургона и двинуться к дому. «Я… я подумаю об этом потом… не могу сейчас», – успокаивала себя она, поднимаясь на крыльцо и приближаясь к двери. Спустя пару мгновений бедняжка наконец пересекла порог и оказалась внутри, где было подозрительно тихо. Совсем никого нет в гостиной? И даже никем не занят мягкий диван? «Это… невозможно», – единственное что могла подумать в тот момент Луан – диван был свободен только ночью, да и то иногда туда приходила Люси чтобы почитать свои жуткие книжки. В остальное время на нём словно дежурили все члены семьи по очереди – с 7 утра и до 10 вечера, не было ни секунды чтобы это уютное место пустовало. А сейчас…       – Луан? О, ты вернулась! – послышался радостный голос с стороны кухни, который заставил девушку вскрикнуть и подпрыгнуть на месте, резко обернувшись. Снежные волосы, оранжевая рубашка и кружка с кофе в руках – Луан очень быстро нашла того, кого искала. Вернее, он сам её нашёл.       – Линкольн! Ты н-напугал меня, – хватаясь за сердце произнесла испуганная девушка. – Да, только что зашла.       – Ой, прости, пожалуйста, не подумал, – поспешил извиниться перед ней альбинос. – Как прошёл сеанс? Всё в порядке? Пойдём сядем на диван, там и расскажешь. Ну вот, снова диван будет занят. Но сейчас это совсем неважно – Луан снова впала в ступор. Как ей ответить на эти вопросы, если она сама до конца не понимает, как всё прошло? «Что мне ему ответить?» – взвывала она к самой себе, ища помощи уже у кого угодно, даже у злобного мима. Последний не заставил себя долго ждать. «Ищи у него помощи, это твоё спасение», – пронеслось где-то глубоко внутри, и это единственное, что можно было ответить. Бедняжка медленно подошла к дивану и аккуратно села на него, устремляя взгляд вниз.       – Всё было… плохо, – успела проговорить Луан перед тем, как по вискам ударила резкая боль, словно с каждой стороны влетело по несколько пуль. «Не плохо, а УЖАСНО!» – дьявольский голос был слышен каждой клеткой тела. От неутихающей боли у девушки подступили слёзы, что только придало её словам искренности. Линкольн, увидев намокшие глаза, быстро поставил кружку на стол и тут же подбежал к сестре, даже не подозревая, что эти слёзы вовсе не из-за печальной терапии.       – Луан, что случилось? – принялся успокаивать её альбинос. – Почему плохо? Что произошло?       – Я… да нет… не настолько пло…, – начала было Луан, но новая острая боль ударила в голову вместе с очередным страшный криком:

«НЕТ, НАСТОЛЬКО ПЛОХО!»

Ореховые пряди почти полностью закрыли зарёванные глаза, и их хозяйка уже не могла сдерживать всхлипы и вздохи. Тонкие струйки стекали по щекам, оставляя на них едва видимые следы.       – Я… я… я не…, – всхлипывала Луан, подбирая слова, прежде чем снова услышала голос изнутри: «Хватит приукрашать то, что тебя медленно убивает».       – О чём ты? – переспросил Линкольн, присаживаясь на диван и совершенно не понимая, что произошло на сеансе и что происходит сейчас.       – … Это было очень плохо. И очень тяжело, – наконец тихо выпалила девушка, снова шмыгая носом и удивляя брата своими словами.       – Что? Почему? Что было не так? – тут же начал расспрашивать её Линкольн, протягивая к ней свои распростёртые руки. Теперь Луан надо было разобраться со своими мыслями – а почему всё было плохо то? Придумывать что-то совсем не вариант, что теперь отвечать на эти вопросы? И вот сейчас, когда она в этом больше всего нуждалась, помощи от мозгового демона она не дождалась.       – Я… мне… мне страшно, – захлёбываясь слезами скулила Луан, подаваясь вперёд к телу брата и пытаясь хоть на секунду забыть о боли, которая стала понемногу угасать.       – Почему тебе страшно, солнышко? – убаюкивающим голосом успокаивал её братишка, нежно гладя по голове. Сестра уже полностью оказалась в его объятиях и лишь утыкалась носом в грудь.       – Просто… просто я… я не знаю, что будет дальше, – отрывисто ответила девушка, размазывая слёзы по лицу. – А что, если… это всё зря? Если мне не помогут? Что если меня…, – недоговорила Луан и снова уткнулась в оранжевую футболку, громко всхлипнув.       – Тише-тише, всё будет хорошо, сестрёнка, – поспешил убедить её Линкольн, – это всё вовсе не зря. Тебе обязательно помогут, и с тобой ничего не произойдёт. Всё в порядке. Верхняя одежда альбиноса стала намокать от слёз, поток которых медленно, но верно уменьшался.       – Тот парень, эээ… Бенни, да? – спросил Линкольн, на что получил короткий кивок. – Он показался мне смышлёным. Я верю, что он не желает тебе зла, ты можешь доверять ему. После этих слов и без того нечёткий взгляд Луан помутнел, а в голове снова появились глухие голоса. «Ах, опять этот Бенни, сколько можно?» – проворчал самый громкий и отчётливый из них. Тело девушки на пару секунд свело, а сердце пропустило несколько ударов. «Тебе правда этого хочется? Ты серьёзно предпочтёшь этого смазливого шатена? Не надоело себя обманывать?» – целый ураган вопросов и возгласов крутился на подкорке сознания.       – Я з-знаю, п-просто… п-просто я б-боюсь, – тихо прошептала Луан, вовсю стараясь не смотреть наверх – там она ещё больше боялась увидеть бездонные глаза своего брата. Внезапно Линкольн аккуратно опустил подбородок на макушку ореховых волос и словно расчёской стал проходиться пальцами сквозь них, нежно цепляя каждый сантиметр. От неожиданности у шатенки спёрло дыхание, а лицо залилось багровым румянцем.       – Ничего не бойся, я всегда буду рядом с тобой, – успокаивающе ответил парень, продолжая свою умилительную игру. – Ты можешь прийти ко мне днём и ночью, рассказать что захочешь и спросить всё что угодно, и я всегда тебя выслушаю и поддержу. После этих слов он поцеловал сестрёнку в макушку и продолжил своё нехитрое дело. Румянец Луан становился всё краснее и краснее, но сейчас ей было не до этого. Эти слова, эти нежные прикосновения, поцелуй в макушку и расчёсывания волос – за это она была готова умереть прямо сейчас, и ничего более ей не нужно было. Руки сами поплелись за спину Линкольна и обхватили его, усилив и без того крепкое объятие. Счастливица положила голову на сильное плечо брата и на мгновение закрыла глаза от удовольствия. Именно этого она и хотела, именно это ей и нужно было. Медленно и слегка приподняв веки, Луан заметила тёмную фигуру на самом верху лестницы, наблюдающую за ними. Не прошло и секунды, как неизвестная тень ускользнула, и сверху послышался короткий шорох, но тут же всё затихло. Нотки нараставшей злости и ещё большего удовольствия одновременно заиграли внутри неё. Линкольн же не услышал ничего подозрительного, ну или просто перестал обращать внимание на все подробные шорохи и скрежеты в этом поистине шумном доме. Аккуратно выпутавшись и отсев на небольшое расстояние, он осмотрел лицо девушки и посмотрел ей в глаза.       – Ну как, тебе лучше? – коротко и приветливо спросил альбинос.       – Да… да, намного, – всё ещё стесняясь ответила Луан, стараясь не показывать никаких лишних эмоций.       – Вот и хорошо, я очень рад это слышать, – выдохнул Линкольн, вставая с дивана. – Ты прости, но мне пора. Обещал немного помочь сёстрам. Но не забывай – я всегда в твоём распоряжении. Девушка быстро закивала, и парень, улыбнувшись ей, вернулся на кухню за кружкой уже слегка остывшего кофе и двинулся на второй этаж. Осмелев от произошедшего, Луан окликнула его:       – Линкольн, постой. Оранжевая рубашка замерла прямо посреди лестницы, её обладатель вопросительно посмотрел в сторону дивана.       – Люблю тебя, братик. Спасибо тебе большое… за всё. Альбинос расплылся в широкой улыбке и засверкал глазами, даже чуть не позабыл о кружке в руках. Луан же залилась ещё большим румянцем, чем ранее, и былая уверенность стала отступать.       – И я тебя люблю, сестрёнка. Помни – я всегда с тобой. Подмигнув ей, Линкольн быстро оказался на самом верху и скрылся из вида. «Счастливица» подтянула к себе ноги, упёрлась лбом в коленки и думала, а действительно ли она такая счастливая или вовсе наоборот – несчастная.       – Что же дальше? – шептала она себе под нос, обдумывая события последних нескольких минут. Идей и мыслей было всё больше, но ничего не складывалось воедино, не получалось ничего целого и дельного. Лишь отрывки каких-то непонятных цепочек и обрывки нечётких соображений.       – Ладно, ладно… это не главное… сейчас есть кое-что поважнее…, – также тихо произнесла Луан, медленно поднимая взгляд наверх. На секунду тело пробрала дрожь, голова сама повернулась к лестнице, а глаза стали разгораться пламенем. Ярким пламенем власти.       – Теперь на табло ничья. 1:1.

***

      Одинокий и тусклый огонёк горел в тёмной комнате на втором этаже. Мрачность и апатия её хозяйки только усиливали убийственную тишину вокруг. Луна сидела на полу, спиной опираясь на ножку стола, и держала в руке маленькую деревянную спичку, которая уже наполовину выгорела, чернеющие угольки маленькими частичками опадали на пол. Пламя спускалось всё ниже и ниже, начиная обжигать пальцы рокерши. Но она сидела неподвижно, пристально наблюдая за огоньком и плутая в недрах своего разума. Спичка уже почти догорела, а ничего не изменилось – Луна также не отрываясь смотрела на неё и просто ждала. Крохотный пожар уже соскочил с деревянной основы на краснеющие и огрубевшие от гитарных струн пальцы, которые стали подрагивать и сжиматься ещё сильнее. На глазах музыкантши выступили слёзы, а всё тело стало трястись. Обжигающее пламя подбиралось к концу спички, а девушка лишь смотрела как оно оставляет на коже яркие и болезненные ожоги, проходясь по каждому миллиметру державших маленькую деревяшку пальцев.       – Почему? – задала она вопрос в пустоту, словно ища ответ внутри себя. Спичка тем временем полностью выгорела, и пламя быстро и резко пропало, оставляя всё вокруг в кромешной темноте. Бордовые от ожогов пальцы продолжали трястись, а слёзы стали стекать по щекам и капать на пол.       – Что со мной не так? – продолжала шептать Луна, смотря на обожжённую руку и тлеющие угольки, оставшиеся на полу. «Ты бездействуешь, а вот она это уже поняла, и даже сделала шаг вперёд», – пронёсся голос в её голове, от которого так хотелось отмахнуться, но с которым гитаристка не могла не согласиться.       – И что теперь? Мне сделать прыжок вперёд? Чтобы все всё поняли, м? – попыталась возразить она, но даже для неё самой это прозвучало неубедительно. «Просто начинай двигаться к этой цели, теперь ход за тобой», – единственное что успело прозвучать в голове Луны, прежде чем в дверь тихонько постучали.       – Луна? Я зайду? – прозвучал мужской голос, и было совсем нетрудно догадаться чей. Девушка быстро убрала сгоревшую спичку и быстро прокашлялась, после чего ответила:       – Да, Линкольн, заползай. Парень аккуратно открыл дверь и прошмыгнул внутрь, держа в руках принесённую с кухни кружку с кофе. Вид у него был несколько заспанный – первая ночь в новой комнате прошла слегка непривычно. И тут у гитаристки в глазах сверкнули маленькие искорки.       – Линк, можешь не спрашивать, перед тем как зайти. Это теперь и твоя комната, – протянула Луна, усаживаясь на стул лицом к его спинке. Альбинос же немного замялся с ответом.       – Да ладно, мне не сложно, – начал оправдываться Линкольн, отводя взгляд в сторону. – И тем более, вдруг ты переодеваешься, или будешь без одежды, или ещё что-нибудь…       – Ну и что? – с улыбкой спросила Луна, облизнув губы и посмотрев на брата, который в свою очередь совсем растерялся.       – В каком смысле «ну и что»? – решил уточнить он, его лицо чуть покраснело.       – Линкольн, мы же все были детьми. Да, я старше тебя на несколько лет, но мы оба видели друг друга без одежды, не так ли? – лениво промяукала рокерша, смотря на Линкольна сквозь полуприкрытые веки. – Так что если кто-то увидит другого голым, то в этом не будет совсем ничего такого. В этот момент альбинос совсем покраснел, но благодаря тому, что он не успел включить свет в комнате сразу как вошёл, этого было почти не видно. На всякий случай он опустил голову вниз и перемялся с одной ноги на другую, чем ещё больше выдал своё смущение.       – Я даже не знаю… Т-точно?       – Конечно точно, Линк. Мы вместе живём, не спрашивать же тебе каждый раз разрешения чтобы зайти в свою собственную комнату, – ответила Луна, лениво перебирая пальцами копну тёмно-каштановых волос. – А по поводу меня не парься – я не против и не стесняюсь.       – Ну л-ладно… Но если что, то говори, – промямлил залившийся красками Линкольн и, получив еле видимый кивок от сестры, медленно подошёл ближе к своему столу, чтобы поставить на него кружку, которая успела чуть не упасть несколько раз. – Я чего зашёл то… Ты говорила, что тебе помощь с гитарой нужна. Разберёмся сейчас? Или попозже…? Луна получила шанс тоже перевести дух после таких откровений, и конечно же она им воспользовалась.       – Слууушай, я пока вожусь с другими делами… Давай после обеда, лады?       – Да, к-конечно, – ответил приходящий в себя Линкольн. – Тогда… встретимся после обеда, – продолжил он, подходя к двери. Рокерша лишь также быстро кивнула, и альбинос поспешил выйти, напоследок бросив быстрый и смущённый взгляд на сестру. Как только дверь закрылась, девушка громко выдохнула и схватилась за сердце, лицо тут же покраснело, а руки бросило в дрожь. Взгляд помутнел, всё вокруг плыло перед глазами, а дыхание стало отрывистым. В голове была лишь одна мысль: «Прекрасное начало, звёздочка. Но есть кое-что ещё. Кое-что более личное…». Около минуты Луна просидела на стуле, приходя в себя и успокаивая бешеный ритм сердца. Наконец, сжав кулаки и гневно задышав в пустоту, она встала и направилась прямиком к своей маленькой прикроватной тумбочке. Открыв её и немного порывшись, рокерша нашла именно то, ради чего и открыла шкафчик – та самая фотография напротив школы. Фотография, где все радостные. Фотография, где все улыбаются. «Одних глаз мало. Чего же ты ждёшь?» – закрутилась мысль в её голове. Посмотрев на жизнерадостные лица, Луна больше не могла притворяться, что всё хорошо. Медленными и дрожащими руками она стала отрывать от этого фото небольшой кусочек. Шелеста карточки было почти не слышно, но в разбитом сердце гитаристки этот шелест звучал как раскат грома, как выстрел в упор. «Умница», – последнее слово, которое кружилось в её голове перед тем, как фотография была окончательно разорвана на две части и выронена на пол.       И словно ничего не изменилось. Это же просто фото, ведь так? Только теперь оно аккуратно разделено надвое – на кусочке побольше в обнимку стоят Линкольн и Луна. А на рваном обрывке бумаги осталась Луан. Чёрный маркер и вправду не выцветает, поэтому её глаза навсегда останутся перечёркнуты тонкими и неровными линиями.