Когда память молчит.

      Кристина.       Утро началось с того, что Кристина проснулась от поцелуя в плечо. Эрик уже был одет — чёрная плотная рубашка, закатанные рукава, привычный пистолет на бедре. Он сидел на краю кровати и пил кофе из её любимой кружки, которую давно присвоил.       — Ты опять взял мою кружку, — пробормотала она, не открывая глаз.       — Твоя кружка теперь моя, — ответил он без тени смущения. — Как и всё остальное.       Кристина фыркнула и села, натягивая одеяло до подбородка. Эрик протянул ей вторую чашку — свежий кофе, такой привычный по утрам.       — А где тортик? — недовольно пробурчала девушка, делая глоток бодрящего напитка.       — А сладкое было ночью. Или ты забыла? — ответил Эрик улыбаясь, и пронизывая ее своими серыми глазами.       Кристина смущённо улыбнулась, вспоминая события минувшей ночи.       — Я ухожу, — сказал он серьезнее и ставя пустую кружку на тумбочку. — Макс ждёт отчёт по ночным вылазкам. Буду в штабе до обеда. Как вернёшься, дай мне знать.       Он наклонился, поцеловал её в лоб, затем в уголок губ, и уже у двери обернулся:       — Кристина.       — М? — она поднесла кружку к губам.       — Веди себя хорошо, без глупостей. И будь осторожна.       В его голосе проскользнула та самая нотка, которую она научилась узнавать за год: не приказ, не контроль — что-то похожее на страх, тщательно замаскированный под заботу. Кристина кивнула, серьёзно, без обычной иронии.       — Обещаю.       Эрик задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем требовалось, и вышел. Дверь закрылась бесшумно, как всегда.        Допив кофе и приведя себя в порядок, Кристина выскользнула за дверь. Забежав в столовую и быстро перекусив, она поспешила на патрулирование.       Выйдя на улицу, она остановилась у выхода перед штабом. Пока Кристина поправляла лямку автомата на плече, к ней подошла Трис и хлопнула её по плечу.       — Выглядишь сонной, — заметила подруга с усмешкой. — Опять вечерние планы?       — Заткнись, — беззлобно огрызнулась Кристина, но улыбнулась. — Ты бы тоже не выспалась, если бы твой мужчина умел целоваться так, что ноги отказывают.       Трис закатила глаза, но в них заплясали чёртики.       — А кто сказал, что я тоже высыпаюсь?       Кристина усмехнулась, но промолчала. Трис была хорошей подругой — слишком хорошей, чтобы лезть в её постельные тайны. Даже если обе знали, что Фор не уступает Эрику ни в выносливости, ни в напоре. В этом Бесстрашие вообще не умели проигрывать.       — Сегодня Фор тебя не удерживал? — меняя тему, спросила Кристина.       — Он пытался, — фыркнула Трис. — Но я сказала, что если он ещё раз скажет про «осторожность», я отправлю его спать на диван.       Кристина рассмеялась.       Тут к ним подошел Юрайя — бессменный спутник их патрулей, неизменно бодрый, даже если ночью они штурмовали склады с боеприпасами.       — Дамы, прошу, — он театрально указал в сторону восточного выхода. — И, да, сегодня у нас с собой свежее пополнение.       Из-за его спины выступил парень — высокий, с коротким ёжиком русых волос и настороженным взглядом, который то и дело метался по сторонам.       — Мартин, — представился он, чуть кивая.       — Мартин, добро пожаловать в семейный цирк, — ухмыльнулся Юрайя. — Не обращай внимания на девочек. Они кусаются, но только если ты сам напросишься.       — Я буду начеку, — ответил Мартин серьёзно, и Кристина невольно улыбнулась. Этот парень явно пришёл в Бесстрашие не за лёгкой жизнью.       — Сегодня северный сектор, — сказала Трис, вовлекая всех в работу. — Пойдём вдоль старых жилых кварталов. Мартин, ты с нами впервые — держись рядом, не отставай, но и не лезь вперёд. Понял?       — Понял, — кивнул он, выпрямляя спину.       — Пошли, — скомандовала Трис.       Они вышли за периметр, и утренний город встретил их привычной серостью. Пыльные улицы, разбитые фонари, стены с облупившейся краской. Тишина, которую нарушали только их шаги и редкий шум ветра, гуляющего между домами.       Первые полчаса прошли спокойно. Изредка из подворотен высовывались изгои — измождённые, с пустыми глазами, слишком слабые, чтобы представлять угрозу. Кристина видела их каждый день и старалась не думать о том, кем они были раньше. До того, как мир разделил людей на фракции.       — Скучно, — выдохнул Юрайя за их спинами. — Я думал, будет хоть какой-то экшен. А тут — одни развалины и призраки.       — Хочешь, чтобы на тебя напали? — фыркнула Трис, оборачиваясь. — Вали отсюда, тогда тебе точно будет весело.       — Я за компанию, — парировал он. — Если вы умрёте, я хочу умереть с вами. Чтобы потом все говорили: «Они умерли все вместе, как настоящие друзья».       — Ты идиот, — сказала Кристина, но улыбнулась.       Они прошли ещё один квартал, и Кристина почувствовала, как напряжение начинает уступать место привычной расслабленности.       — Знаешь, — нарушила молчание Трис, поравнявшись с Кристиной, — я всё думала вчера. Фор в последнее время такой задумчивый. Что-то случилось, не знаешь?       Кристина покосилась на подругу, пряча усмешку.       — Ты спрашиваешь меня, что в голове у твоего мужчины? Я своего иногда не понимаю, а он хотя бы говорит.       — Эрик говорит? — удивилась Трис. — Когда?       — Редко, но метко, — отмахнулась Кристина. — Ладно, давай серьёзно. Трис… когда Фор сделает тебе предложение?       Трис споткнулась о выбоину в асфальте и выругалась себе под нос…       — Что за глупости? — она покраснела до корней волос, но старалась держаться невозмутимо. — Нам и так хорошо. Зачем эти формальности?       — Ты не ответила, — прищурилась Кристина. — Ты бы хотела этого?       Повисла пауза. Трис смотрела прямо перед собой, но в уголках её губ дрожала улыбка.       — Возможно, — сказала она наконец так тихо, что Кристина едва расслышала. — Но я не хочу, чтобы инициатором была я. Это должно быть его решение.       Сзади раздался смешок. Юрайя, как всегда, шёл чуть позади и, судя по всему, уши у него были отменные.       — Вы знаете, — протянул он, поправляя автомат, — я бы никогда не подумал, что Фор может бояться женитьбы. Такой мужик — и боится. Аж странно.       — Юрайя! — прикрикнула Трис, резко оборачиваясь. — Если ты не прекратишь подслушивать и встревать, я лично сделаю так, чтобы ты завтра патрулировал самый дальний сектор один!       — Я просто хочу быть в курсе, — ответил он, поднимая руки в примирительном жесте. — А вдруг вы решите мою судьбу, пока я не слышу?       — Мы решим, — пообещала Кристина, — и ты узнаешь об этом, когда тебя разбудят в четыре утра.       Юрайя закатил глаза, но улыбнулся. Он уже привык к этим шуткам. Они все привыкли — друг к другу, к угрозам, которые никогда не выполнялись, и к тихим моментам, которые скрепляли их сильнее любых клятв.       Мартин шёл молча и прислушивался. Иногда Кристина ловила его взгляд на себе — он смотрел на неё с таким уважением, что ей становилось неловко. Она помнила, как сама смотрела на Эрика в первые недели: смесь страха, восхищения и желания доказать, что она достойна.       — Ладно, — сказала Трис, меняя тему. — А вы с Эриком? Дети? Вы это обсуждали?       Кристина удивлённо подняла брови.       — Детей? — переспросила она. — Нет… мы не говорили об этом. Вообще.       — Но ты бы хотела? — не унималась Трис. — Маленького Эрика? Или маленькую Кристину? Представь: суровый Лидер Бесстрашия качает на руках ребёнка и читает ему сказки.       Кристина фыркнула, но улыбка тронула её губы.       — Это было бы забавно, — призналась она.       — Ну так что? — сказала Трис, подталкивая её локтем. — Ты бы хотела?       Кристина открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в её наушнике раздался резкий, искажённый голос диспетчера:       — Всем патрульным группам! Внимание! Группа номер семь, подтвердите приём. Срочное перенаправление в сектор девять, северная сторона. В зоне замечена активность афракционеров. Немедленно следуйте на наблюдательную позицию. Не вступайте в бой. Повторяю: не вступайте в бой.       Кристина мгновенно переключилась. Шутки улетучились, улыбка стёрлась с лица. Она коснулась наушника:       — Группа семь на связи. Принято. Выдвигаемся в сектор девять.       Она взглянула на Трис — та уже была серьёзна, автомат наизготовку. Юрайя перестал ухмыляться, его пальцы сжали рукоять оружия. Мартин замер, вслушиваясь в тишину.       — Слышали, — коротко бросила Кристина. — Двигаемся быстро, но тихо. Никаких дурачеств. Юрайя — ты замыкаешь. Мартин — прикрываешь нас с фланга. Трис — со мной.       Они свернули на узкую улицу, застроенную когда-то жилыми домами, и побежали, пригибаясь. Сердце Кристины забилось чаще, но не от страха — от привычного предвкушения. Бесстрашная кровь взыграла, мышцы помнили каждый шаг, каждое движение. Она знала этот район, знала каждую щель, каждую тень.       Группа направилась в сектор девять.       Через двенадцать минут они достигли нужного места. Район выглядел заброшенным даже по меркам города: фасады зданий зияли чёрными провалами окон, ступени были разбиты, асфальт вздыблен корнями деревьев, которых давно не было. Над крышами висела зловещая тишина.       Юрайя присел на корточки и коснулся наушника:       — Группа семь на месте. Мы в секторе девять.       Голос в эфире ответил сухо:       — Принято. Не приближайтесь к зданию напротив — там засекли тепловые сигналы. Займите наблюдательную позицию. Вступать в бой запрещено. Докладывайте каждые пятнадцать минут.       Группа бесшумно распределилась у соседнего здания с западного крыла. Трис и Кристина заняли позицию на нижнем этаже, а Юрайя с Мартином поднялись на верхние уровни, чтобы вести наблюдение сверху.       Трис сняла автомат с плеча и присела на корточки у окна, осматривая территорию.       — Тишина, — прошептала она. — Слишком тихо.       — Может, они уже ушли, — ответила Кристина, но внутри у неё закралось сомнение.       Внезапно с верхнего этажа донёсся шум. Трис и Кристина переглянулись.       — Юрай? — позвала тихонько Трис, прикасаясь к уху. — У вас всё в порядке?       Ответа не было. Только грохот, крик и несколько выстрелов.       — Чёрт! — выругалась Кристина, вскидывая автомат. — Они их засекли!       Трис уже была на ногах, её пальцы сжимали оружие с той же хваткой, с какой она сжимала челюсть, стиснув зубы.       — Мартин! Юрайя! Ответьте! — снова позвала она, но в наушнике только шипела пустота, а затем — треск, глухой удар, и связь оборвалась.       — Наверх! — скомандовала Кристина и рванула к лестнице, не дожидаясь подтверждения.       Сердце колотилось о рёбра, но ноги несли её по разбитым ступеням с автоматической точностью. Обшарпанные стены мелькали мимо, а в голове звучала одна мысль: «Юрайя, только не вздумай умереть, придурок».       Второй этаж встретил их выбитой дверью и запахом пороха. Кристина влетела в коридор и увидела Мартина: он сидел на полу, прижимая руку к плечу, из-под пальцев сочилась кровь. Рядом с ним, спиной к стене, лежал Юрайя — с закрытыми глазами и разбитой губой, но дышал. Его грудь поднималась тяжело и рвано.       — Мартин, ты как? — крикнула Кристина, подбегая.       — Царапина, — прохрипел тот, кивая на плечо. — А вот Юрайя… Я не знаю, что случилось. Мы поднялись, он отошёл к окну, потом я услышал взрыв, и нас отбросило.       Трис присела рядом с Юрайей, проверила пульс.       — Живой. Но в отключке.       Кристина быстро осмотрела помещение. Выбитое окно, дым, пыль — и никого. Противники исчезли, оставив лишь следы боёв.       — Патруль, внимание! — раздалось в эфире снова, но голос был уже другим, более резким. — В секторе девять обнаружена группа вооружённых афракционеров, численность — до десяти человек. Ваш сектор под ударом. Приказываю немедленно отходить, повторяю, отходите!       — Поздно, — выдохнула Кристина и повернулась к Трис. — Тащи Юрайю к лестнице. Мы прикрываем.       Их отступление было хаотичным, но чётким. Кристина стреляла короткими очередями, прикрывая отход, Трис тащила бесчувственного Юрайю на себе, Мартин, стиснув зубы, держался сзади, пусть и с раненой рукой. Они спускались по той же лестнице, по которой поднимались минуты назад, но теперь каждое движение давалось труднее.       — Седьмая группа, срочный отход! — снова зазвучало в эфире. — Они подходят к вашему зданию!       Кристина услышала их раньше, чем диспетчер договорил — гул голосов, топот, и где-то снаружи лязг металла. Их окружали.       — Через чёрный ход! — крикнула она, отступая к пролёту у восточной стены.       Но враги уже просачивались внутрь. Из разбитого окна первого этажа вылетела граната, и Кристина успела лишь крикнуть «Ложись!», прежде чем грохот разорвал тишину, а стена слева от неё обрушилась, открывая выход во двор, заваленный обломками.       Они выбежали наружу, задыхаясь от пыли. Трис по-прежнему волокла Юрайю, её лицо было перепачкано сажей, но глаза горели. Мартин прикрывал с тыла, уже не скрывая стоны.       — Туда! — указала Кристина на узкий проулок, ведущий к старой эстакаде.       Она не знала, почему выбрала именно этот путь. Наверное, интуиция, отработанная годом патрулей. Проулок был темен, завален мусором и ржавым металлом, но за ним просматривалась крыша — можно было залечь и переждать, пока прибудет подкрепление.       Они бежали, спотыкаясь о камни, обдирая руки о торчащие прутья. Юрайя начал приходить в себя — стонал и пытался встать на ноги, но Трис шикнула на него:       — Лежи, идиот. Даже не думай.       Сзади, в трёх кварталах, раздавались выстрелы. Где-то неподалёку грохотали шаги. Афракционеры прочёсывали квартал, искать их — дело времени.       Кристина обернулась, оценивая расстояние, и увидела лестницу — старую, металлическую, ведущую на второй ярус эстакады. Там, наверху, можно было окопаться и вызвать помощь.       — Там! — крикнула она, указывая наверх. — Быстро!       Они полезли наверх: Трис с Юрайей первыми, Мартин следом, Кристина замыкала. Но когда она уже взялась за перила и оттолкнулась от земли, пройдя пару метров, лестница под ней жалобно скрипнула. Кристина услышала этот звук слишком поздно — ржавый металл не выдержал веса и перекосился, сбрасывая её.       Она успела только выставить руки, пытаясь зацепиться за что-то, но пальцы скользнули по пыльному железу, и она полетела вниз. Затылок встретился с бетонным выступом с глухим, ужасным звуком, который она почувствовала всем телом.       — Кристина!       Голос Трис донёсся откуда-то издалека, как сквозь вату. Кристина хотела что-то сказать, но язык не слушался. Перед глазами всё поплыло, мир стал черно-белым, а затем — провалился.