Неоконченная симфония Петра.

***

Глава-8--------------------🍵💔💧 Пётр стоял у окна в своём кабинете, невидящим взором глядя на заходящее солнце. Багровые лучи окрашивали комнату в цвет запекшейся крови. В ушах всё ещё звенел хриплый, задыхающийся голос отца и его жестокие слова: «Я лично позабочусь, чтобы его жизнь была уничтожена». Выбора не было. Чтобы защитить Алёшу, чтобы уберечь его от позора, нищеты и гнева умирающего отца, Пётр должен был принести в жертву собственное сердце. Часом ранее он сухо, с каменным лицом сообщил отцу и торжествующей Дезире Арто, что согласен на брак. Свадьбу назначили спешно. Но самым невыносимым для композитора было то, что он принял решение молчать. Рассказать Алёше правду означало подвергнуть юношу ещё большей опасности: Пётр знал ранимую душу своего слуги и понимал, что тот бросится защищать его, совершит глупость и погубит себя. Пусть лучше Алёша считает его предателем, но останется в безопасности. В этот момент дверь тихо приоткрылась. В кабинет вошёл Алексей. Он принёс вечерний чай и сразу почувствовал, что в комнате повисла тяжёлая, гнетущая атмосфера. Пётр не повернулся. Он продолжал стоять спиной к слуге, крепко сжав кулаки в карманах брюк. — Оставь поднос на столе и уйди, Алексей, — непривычно холодно, почти чужим голосом произнёс композитор. Сафронов замер. От этого ледяного тона, от обращения по полному имени вместо ласкового «Алёша», у юноши перехватило дыхание. Он аккуратно поставил поднос, чувствуя, как внутри зарождается липкий, холодный страх. — Господин… — робко позвал он, сделав полшага вперёд. — С вами всё в порядке? Вы бледны. — Я сказал — уйди, — резко, не оборачиваясь, повторил Пётр. В его голосе сквозило такое напускное равнодушие, которое могло обмануть любого, но только не влюблённого слугу. Алексей поклонился и беззвучно вышел, но стоило двери закрыться, как его собственные ноги подкосились. Он едва добрёл до своей каморки на этаже для прислуги. Юноша опустился на край узкой кровати, обхватив себя руками за плечи. Его сердце разрывалось от непонимания и глубокой обиды. Ещё вчера ему казалось, что между ними вспыхнула робкая искра надежды, а сегодня его снова оттолкнули, вернув на место безликой прислуги. Алёша чувствовал себя глубоко несчастным и потерянным. Он не понимал, чем заслужил эту внезапную суровость. Из его глаз беззвучно покатились слёзы, капая на колени. Боль от безразличия любимого человека оказалась сильнее любого физического удара. Юноша уткнулся лицом в подушку, глуша рыдания, даже не подозревая, что прямо сейчас за стеной, в роскошном кабинете, Пётр Чайковский точно так же медленно сходил со ума от горя, пытаясь спасти его жизнь ценой собственного счастья. ------------------------------ Конец восьмой главы.