Неоконченная симфония Петра.

***

Глава-3------------------------------🥂🍾🎭 Вечер опустился на усадьбу внезапно, принеся с собой прохладу и зловещую тишину. Пётр сидел в своей комнате у окна, наблюдая, как сумерки густеют над старым парком. Зажжённые в коридорах свечи отбрасывали на стены длинные, подрагивающие тени. Время ужина приближалось, и композитор с тяжёлым сердцем понимал, что ему снова придётся столкнуться с отцом и, возможно, с Дезире, которая не упускала шанса появиться в доме под любым предлогом. В дверь тихо постучали. Это был не робкий стук Алексея, а уверенный и резкий жест горничной. — Господин Чайковский, ваш отец просит вас спуститься в малую гостиную. К нам прибыли гости, — доложила девушка и, не дожидаясь ответа, удалилась. Пётр нахмурился. Спускаться не хотелось, но правила приличия обязывали его присутствовать. Направляясь по широкой парадной лестнице, он ещё издалека услышал звон хрусталя, кокетливый женский смех и раскатистый голос отца. Войдя в гостиную, композитор замер: в центре комнаты, блистая в шелковом вечернем платье, стояла Дезире Арто. Она увлечённо беседовала со старшим Чайковским, но стоило Петру переступить порог, как её глаза торжествующе блеснули. — Ах, Пётр Ильич! А мы как раз говорили о вас, — француженка плавно направилась к нему, шурша юбками. — Ваш дорогой батюшка рассказывал, какими чудными были ваши первые шаги в музыке. Надеюсь, вы сменили дневной гнев на милость и подарите нам сегодня хотя бы одну вашу мелодию? Отец бросил на Петра предупреждающий, суровый взгляд, без слов приказывая вести себя достойно. Композитор, с трудом сдерживая глухое раздражение, вежливо поклонился певице. — Мадемуазель Арто, я польщён вашим вниманием. Мои дневные заботы остались в прошлом, — солгал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от фальши происходящего. Пока гости рассаживались и вели пустые светские беседы, в гостиную вошли слуги, чтобы подать лёгкие закуски и вино. Среди них был и Алексей. Он двигался бесшумно и грациозно, держа в руках серебряный поднос. Пётр старался смотреть куда угодно, только не на него, но краем глаза всё равно ловил каждое движение парня. Когда Сафронов подошёл к Дезире, чтобы предложить ей бокал, француженка, нарочно или случайно, сделала резкое движение веером. Поднос слегка качнулся. Алексей проявил чудеса ловкости, перехватив бокал в самый последний момент, но пара капель вина всё же пролилась на ковёр. — О боже, какой неловкий малый! — наигранно воскликнула одна из сидевших рядом дворянок. — Подумать только, держать в доме такого неуклюжего слугу. Алексей мгновенно побледнел и опустил голову, готовый принять гнев господ. Отец Петра уже открыл рот, чтобы строго отчитать парня, но Пётр резко и громко перебил его: — Оставьте его. Это чистая случайность, в которой нет его вины. Алексей — мой личный помощник, и его преданность и аккуратность не вызывают у меня никаких сомнений. В гостиной воцарилась внезапная, неловкая тишина. Дворяне удивлённо переглянулись. Заступаться за прислугу с таким жаром и явным волнением в голосе в их кругу было не принято. Дезире Арто прищурилась, внимательно переводя взгляд с Петра на замершего у стены Алексея. В её глазах мелькнуло подозрение. Она вспомнила, как днём в парке Пётр бросил её ради этого самого слуги, улыбаясь ему так, как никогда не улыбался ей. — Как мило с вашей стороны защищать своего человека, Пётр Ильич, — протянула Дезире с едва уловимой колкостью в голосе. — Вы, кажется, необычайно привязаны к своему Алёше. Старший Чайковский натянуто улыбнулся, пытаясь сгладить неловкость, и тут же перевёл разговор на другую тему. Алексей поспешно покинул комнату, а Пётр остался сидеть, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он понял, что совершил ошибку: его излишняя защитная реакция привлекла ненужное внимание. По залу пронёсся едва слышный шепоток — первые искры тех самых слухов, которые вскоре разгорятся в настоящий пожар и дойдут до его отца. ------------------------------ Конец третьей главы.