Неоконченная симфония Петра.

***

Глава-4------------------------------🍽️🍵🥄 Званый вечер закончился за полночь. Когда последние экипажи гостей разъехались, увозя с собой уставших дворян и первые крупицы свежих сплетен, в усадьбе наконец воцарился относительный покой. Но этот покой был обманчивым. Дезире Арто, возвращаясь в свои покои, не могла избавиться от навязчивых мыслей. Обида француженки, которую днём так бесцеремонно оставили в парке, теперь смешалась с уязвленным женским самолюбием. Она, блистательная дива, которой восхищалась вся Европа, проиграла внимание композитора... обычному слуге? В её голове это не укладывалось. Дезире была умна и прекрасно понимала законы строгого консервативного общества России. Одной искры подозрения было достаточно, чтобы уничтожить репутацию любого человека, даже такого талантливого, как Пётр. И она решила внимательно наблюдать. На следующее утро Пётр спустился к завтраку позже обычного. Он надеялся, что отец уже ушёл в свой кабинет, но тот всё ещё сидел за столом. На этот раз старший Чайковский не читал газет. Он сидел неподвижно, подперев голову рукой, а его лицо казалось необычно бледным, почти серым. — Отец? — Пётр остановился в дверях, всматриваясь в его черты. — Ты неважно выглядишь. Всё в порядке? Старший Чайковский вздрогнул, словно очнувшись от тяжёлых мыслей, и попытался выпрямиться. Он натянуто улыбнулся, но в его движениях не было прежней уверенности. — Пустяки, Петя. Просто лёгкая слабость после вчерашнего вечера. Старею, должно быть. Или погода меняется, в груди как-то тяжело дышится... Он тяжело, с присвистом вздохнул и потянулся к чашке с чаем, но его пальцы заметно дрожали. На мгновение Пётр почувствовал укол искренней тревоги за отца, но тот быстро взял себя в руки и перевёл тему, вернувшись к привычному строгому тону: — Кстати, о вчерашнем. Твоё поведение в гостиной... Зачем нужно было так рьяно защищать мальчишку перед гостями? Дезире весьма проницательна, и её замечание мне очень не понравилось. Ты ставишь под удар свою свадьбу, Пётр. Пётр внутренне подобрался, чувствуя, как утренняя забота об отце сменяется привычной глухой защитой. — Я лишь восстановил справедливость. Алексей не виноват, что мадемуазель Арто не умеет обращаться с веером. А что касается свадьбы — я уже говорил своё мнение. — Твоё мнение разобьётся о суровую реальность, если ты не одумаешься, — глухо отозвался отец, но развивать спор не стал. Он внезапно прервался, прижал ладонь к груди и тихо покашлял, поморщившись от лёгкой боли. Пётр промолчал, решив не усугублять положение. Быстро закончив с завтраком, он покинул столовую. Ему нужно было побыть наедине с собой, но мысли об отце — о его странной бледности и внезапной слабости — теперь против воли крутились в голове, смешиваясь с тревожным ожиданием того, что предпримет Дезире. Усадьба погрузилась в томительное дневное ожидание, и никто ещё не знал, что эта лёгкая слабость старого Чайковского — лишь первый шаг к грядущей непоправимой беде. ------------------------------ Конец четвёртой главы.