A Good Bunny Stays In Her Pen

      Восемь вечера. Полицейский участок. Варка вновь тащит Лоэна на разговор с глазу на глаз после работы.       — Что на этот раз?       Варка криво ухмыляется и Лоэн избегает его взгляда.       — Надо поговорить о Сцелестусе. Том типе, которого ты допрашивал на днях.       — М-м? — Лоэн плюхается на кожаный диван перед столом Варки и коричневая обивка скрипит под его весом. — А что с ним? До сих пор в дурачка играет, не признавая вину?       — Нет. Он её признал.       — Хм. Так это же хорошо, разве нет?       Расслабившись, Лоэн откидывается назад, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу.       Каждый раз одна и та же песня — Лоэн постоянно оказывается в кабинете Главного Детектива для очередного "серьезного разговора", просто потому что некоторые люди не умеют держать язык за зубами. И не знай он Варку слишком хорошо, то решил бы, что ему просто нравится издеваться над ним, но воспоминания о его пьяных похождениях прямо за этим же столом тут же развеивают все догадки.       Все в курсе того, что Варка и сам терпеть не может административную волокиту. А значит, либо Сержант Джинн дала ему пинок под зад, либо в отделе кадров завелась крыса.       — Есть подозрения, что Сцелестуса принудили признать вину. Строки в журнале допроса расходятся. Запись из комнаты для допросов подозрительным образом исчезла. А в суд он сегодня явился с фингалом под глазом.       Лоэн издаёт смешок.       — Он сидит за решеткой уже несколько недель. Ты не хуже меня знаешь, что педофилов там не жалуют.       — Твоя правда. Поэтому его и перевели в одиночку неделю назад. Насколько я слышал, всё настолько хреново, что охрана реально боялась за его шкуру.       Между бровей Лоэна пролегает складка. Он замолкает, уставившись на почётные грамоты, украшающие стену кабинета.       "Защитник народа. Поборник справедливости."       "За проявленное милосердия."       Лоэн цыкает. Нетерпеливо постукивая ногой, он роняет:       — И что с того?       — Лоэн, я знаю, у тебя своя позиция по таким делам. Но это не даёт тебе права ставить себя выше закона.       — Закона? — усмехается Лоэн. — Варка, не делай вид, что законы в Мондштаде — не пустой звук. Или ты хочешь ещё полгода этого судебного цирка? Когда мы все итак знаем, что он натворил.       — Суд выносит приговор, — твёрдо говорит Варка, — А не мы. Наша единственная задача как детективов — собрать объективные улики, чтобы присяжные могли принять обоснованное решение. Мы не судьи, Лоэн. Иметь личные чувства — не преступление, но наш долг — отбросить их в поисках справедливости.       Лоэн издает смешок, его кожа покрывается мурашками от отвращения. Подумать только: когда‑то он вступил в ряды службы глубоко почитая Варку, только чтобы в один день полностью разочароваться в нём и его методах.       — Да ты хоть понимаешь, что семья этого "несчастного" парня не хочет сидеть и ждать твоей так называемой «справедливости»? — шипит он. — Но нет, мы будем сидеть смирно и позволять этому мерзавцу тратить наше время и ресурсы, задерживая остальные дела — это так называемая тобою справедливость? Мы каждый день лицом к лицу сталкиваемся с самыми отъявленными преступниками — и прекрасно видим, кто виноват, а кто нет. Так что если уж мы точно знаем, кто тут преступник, надо сделать всё, чтобы он сам в этом признался.       Взгляд Варки с тяжёлым вздохом опускается на поверхность стола и спустя мгновение он запускает руку в карман пальто, достав серебряную фляжку.       Тишину разрывает резкий звук откручиваемой крышки — противный скрип, почти такой же, как у дивана, на котором ёрзает Лоэн. Варка протягивает фляжку, но Лоэн лишь закатывает глаза.       — Послушай, — тихо говорит Варка и откладывает фляжку в сторону. — Я вовсе не пытаюсь оправдать судебную систему Мондштадта — сам знаю, сколько в ней серьёзных изъянов. Я лишь хочу, чтобы ты поступал правильно.       — Тц. А что вообще такое — "поступать правильно"? Это чертовски субъективно.       — Тебе может так казаться, но потому и существуют надлежащие правовые процедуры, — Варка оглядывается на стену с почётными табличками и улыбается. — Мы здесь для того, чтобы стоять на страже закона, Лоэн. А потому нам нельзя использовать те же методы, что и его нарушители. Именно это делает нас достойными детективами.       — Не тебе тут говорить мне про достоинство, — бурчит Лоэн. Его взгляд устремляется к часам над головой Варки, следя за тем, как стрелки минуют цифру восемь.       К этому моменту ты уже как три часа должна быть на смене в клубе, ожидая Лоэна.       — Это всё?       — Лоэн, — говорит Варка, и стены вокруг словно вмиг искривляются, — Разве ты не хочешь, чтобы Адорно тобой гордился?       Скрип!       — Я ухожу, — выплёвывает Лоэн, — Ты тратишь моё время.       Он не ждёт ответа Варки и резко, почти грубо распахивает дверь, выбравшись оттуда прочь в пустой офис, на ходу отпихивая вращающиеся кресла и пиная мусорные баки, попавшиеся рядом под горячую руку. Руки взметаются к голове, когда тот самый голос непрекращаемо начинает звенеть в ушах. Как и всегда.       "Лоэн… Чтобы кого‑то защитить, не обязательно быть лучшим детективом. Достаточно быть детективом, который делает добро."       — Чёрт, — рычит он, вцепляясь пальцами в волосы.       "Лоэн… Ты точно уверен, что хочешь этого? Разве... Разве Адорно не...?"       — Заткнись, Теодор, — огрызается он, — Ты просто слабак, коим всегда и являлся.       "…Знаю. Но раз ты решил идти этим путём... Я тебя не оставлю."       — "Найди, то, чем будешь дорожить", — чуть ли не задыхаясь, Лоэн врезается в перегородку. — Он же сказал: найди, то, что тебе хотелось бы защитить. Всё в порядке, Лоэн, всё будет хорошо. Хватит уже быть таким чертовски жалким!       Ноги подкашиваются, и он оседает на пол, не в силах оторвать взгляд от серых разводов ковра. Перед глазами проносится тот человек и его хвалёное милосердие, а к горлу подкатывает жгучая желчь. Милосердие не остановило банду Эроха, когда они похитили его и Теодора. Его остановил человек с оружием. Тот самый, что без конца твердил о добродетели. Однако не будь за его спиной целого отряда полицейских — людей с реальной силой, — Лоэн разделил бы участь остальных мальчиков. Стал бы ещё одной жертвой тех ужасов, которым их подвергали. Потому что Эрох был сильнее. А Лоэн был лишь слабаком, слабакомслабакомслабаком.       Ощутив металлический привкус во рту, он разжимает зубы, впивавшиеся в язык, и судорожно выдыхает — со рта капает кровь. Прижав ладонь к бешено колотящейся груди, Лоэн судорожно хватает ртом воздух. В кармане вибрирует телефон, и трясущейся рукой он нащупывает его, поднеся к лицу.

[Зайка]      

Поздновато ты! :)      

      Нижняя губа вздрагивает. Ты всегда смотришь на него так ярко, так лучезарно, как будто ты действительно любишь его. Всхлипнув, он вытирает выступившую с глаза слезу.       — Какой же ты тупой кретин, — рявкнул он, — Целый день только и ждал встречи с ней, чтобы в итоге превратится в размазню. Нельзя показываться в таком виде.       Ему положено тебя защищать. Нет, он обязан тебя защищать. В отличии от него, ты хрупка.       Бип! Сверху всплыло новое уведомление.       [Тео]       Кое-кто попался на удочку. Ты в деле?       Лоэн замирает.

—

      Он избегает тебя не столько потому, что слаб, сколько из-за проснувшейся в нём кровожадности. Лоэн не хочет тебя оттолкнуть.       Гортанные крики эхом разрывают тишину в ночи. Мышцы Лоэна уже горят от перенапряжения, но он слишком не в себе, чтобы обратить на это внимание. Ещё один мощный удар клинка над головой, разрывающей плоть, и кровь хлыстом высачивается из раны, смешиваясь с жирными пятнами на потрёпанной футболке его жертвы, мучительно корчащейся и предпринимающей до боли жалкие попытки спихнуть с себя невысокого, явно уступающего ему в размерах противника.       Но несмотря на их разницу в габаритах, которая значила ровным счётом ничего, именно Лоэн контролировал ситуацию, именно он здесь сила, которую так боятся.       Лезвие рассекает сухожилия и изо рта мужчины вырываются кровавые брызги, оседая на его лице. Толстыми, перепачканными пальцами противник стискивает запястье Лоэна и, захлёбываясь в своих криках, умоляет:       — Пожалуйста!       Лоэн останавливается на мгновение, и лезвие кинжала замирает над истерзанной плотью вместе с ним.       — "Пожалуйста"? — переспрашивает он.       Его спину словно током прошибло. Склонив голову, он разглядывал мужчину сверху вниз, расплываясь в широкой улыбке. Плечи вздрагивают от подступающего смеха — и, сам того не замечая, он откидывает голову назад и хохочет в темноте так сильно, что живот сводит, а в на глазах подступают слезы.       — "Пожалуйста"? Ты сейчас серьезно?       Вместо внятного ответа, мужчина булькает и красный оттенок на лице сменяется синим.       — Ты, сранный ублюдок. — улыбается Лоэн так широко, что рот побаливает, — Вот как бы ты поступил, будь я маленькой девочкой, которая взглянула тебе в глаза и сказала "пожалуйста"?!       Что есть мочи, он впивается кинжалом в его грудь, и чужое тело в последний раз отзывается криком, тут же перекрытым хлынувшей со рта бордовой жидкостью, прежде чем безжизненно плюхнуться на плитку.       Воздух словно впервые за долгое время наконец вновь поступает в мозг — тяжёлый, густой. Пальцы разжимаются, выпуская рукоять клинка, а взгляд цепляется за округлый лик полной луны. В попытках перевести дух и безвольно опустив ладони, он всматривается в неё.       Красиво. Словно свет в кромешной темноте. Напоминает ему о тебе.       — ...Лоэн.       Голос Теодора, выходящего из тени, возвращает его в реальность. Под мышкой у него целая охапка толстых пластиковых тентов и мешков для трупов.       — Пора прибраться.       Глаза Лоэна опускаются, встречаясь с чужими, такими безжизненными и пустыми. Всё ещё тяжело дыша, он кивает.       — Да. Пора прибраться.

—

      Три часа ночи. Лоэн и Теодор на четвереньках драят каждый сантиметр его квартиры, используя чистящие средства, которыми обычно пользуются криминалисты. Они всегда делят пространство пополам: Лоэн берёт на себя самые грязные участки ближе к ванной, а Теодор сосредоточен на том, чтобы уничтожить любые следы, ведущие к входной двери.       — Хм? — вдруг подаёт голос Теодор из гостиной. — А это ещё что?       В попытках разглядеть, он подносит к лампе что-то настолько маленькое, что помещающалось между большим и указательным пальцами. Когда он переворачивает находку, та вспыхивает бликом, и в конце концов, Лоэн узнаёт нём металлического голубоглазого кролика.       — Верни, — бормочет он, выхватывая вещь из руки Теодора.       — Погодь, — ухмыляется Теодор, — Только не говори мне, что у тебя девушка появилась?       На лице Лоэна неудержимо появляется глупая улыбка.       — Закончи свою часть работы прежде чем начать выносить мне мозг.       — Ха! Так я прав! Когда познакомишь меня с ней?       — Никогда, — абсолютно серьезен он, — Закрой варежку и вернись к уборке.       Теодор смеётся, но не продолжает настаивать.       Лоэн рад. Теодор славный парень. Не хотелось бы делать его следующей жертвой.

—

      Время 3:21, и Лоэн выходит из душа только сейчас. Вытирая волосы полотенцем, он лениво бредёт в спальню, и, кинув взгляд на правую половину кровати, рушится лицом прямо в подушку.       Пальцы сжимаются вокруг мягкой пушистой ткани. Он трётся об неё носом так сильно, что начинают болеть щёки.       Всё ещё пахнет тобой.       Бип!       Решив, что это сообщение от Теодора, Лоэн тянется к телефону, без особого интереса разблокировав экран.

Непрочитанное.

       [Зайка] (21:30)             Ты не придешь? :(             [Зайка] (23:00)       Я всё ещё ждуу.       [Зайка] (1:00)       Я заканчиваю к трём, поэтому ты ещё можешь успеть!       [Зайка] (1:30)       Видимо ты весь в работе...       [Зайка] (только что)       Лоэн, спишь?       Он тут же вскакивает на ноги. Пальцы мелькают над клавиатурой, строча с бешеной скоростью, пока сердце колотится где‑то в горле.       Как он мог забыть предупредить, что не придёт? Что это вообще говорит о нём — придурок, позволивший себе отдаться животным инстинктам настолько, что совсем позабыл о тебе? А вдруг из‑за этого ты усомнишься в его любви и вечной преданности? Какая же он бестолочь.

[Лоэн]      

господи зайка мне так жаль      

[Лоэн]      

ты была права, это всё работа      

[Лоэн]

ещё раз прости что не смог прийти </3 ты нормально добралась до дома?      

      Рядом с твоим именем прыгают пузырьки — ты печатаешь. Лоэн нажимает на твою аватарку, увеличивает и проводит большим пальцем по гладкой поверхности твоего цифрового подбородка. Эту фотографию снял он, когда ты уснула у него дома.       Ах, как ему хочется тебя обнять. Зарыться лицом в шею. Забраться ладонями под одежду, нежно провести руками по горячей коже, и сказать, как сильно он тебя любит.       Заметив, что ты до сих пор не допечатала, он закусывает нижнюю губу, слегка встревожишись.

[Лоэн]      

ты тут, зая?      

      [Зайка]       Ага-ага, прости. Долгая ночка.       Он напрягается.

[Лоэн]      

в плане?      

      [Зайка]       Да так, клиенты, все дела. Иногда они напрягают.       [Зайка]       Прости, ты и сам наверняка с ног валишься от усталости, чего я тут накидываю ещё сильнее.       Лоэн щуриться.

[Лоэн]      

кто заставляет тебя напрягаться?      

      [Зайка]       Никто конкретный.       Ты врешь. Но ничего страшного, ведь это значит, что ты просто не хочешь лишний раз заставлять его переживать. Такая добрая, но слабая — кто же защитит тебя, если не он? Эти тупые мужланы в любой момент готовы наброситься на тебя как агнеца, ведущего на заклание. Но, конечно же, Лоэн ни за что не позволит этому случиться.       — Я идиот, — ругается он, печатая по клавиатуре, — Просто законченный идиот. Я должен был её поддержать, я.. — он скрежет зубы, — Я должен был быть рядом.

[Лоэн]      

можно я приеду?????      

      Ответ не заставил себя ждать.       [Зайка]       Да.

—

      Когда ты впускаешь Лоэна в свою крошечную квартиру размером всего в двести квадратов, он бросается на тебя так, словно не видел годы.       — Прости, — шепчет он, бережно обхватив ладонью твой затылок, — Я не хотел тебя игнорить.       — Ничего, — отвечаешь ты, обнимая в ответ, — Работа у тебя серьезная. Естественно у тебя нет времени.       — Для тебя у меня всегда есть время, Зайка.       Отстранившись, Лоэн одаривает тебя ласковой улыбкой. Да, это тот Лоэн, которого ты любишь. Которого ты всегда хочешь видеть.       — Хочешь поговорить об этом? — спрашивает он.       В голове всплывает едкий запах перегара, чужой взгляд, бесстыдно ползающий по твоему телу, сиплый, прокуренный голос, прозвучавший стоило ему наклонится к уху: "во сколько мне обойдётся схватить тебя за попку?"       Дрожь проходит по всему телу и ты сцепляешь пальцы за спиной Лоэна, покачав головой. Его рот поджимается, и, чтобы не видеть этот жалостливый взгляд, твои губы впиваются в его.       — Эй, — обрывается он на полуслове вторым поцелуем, — Зайка...-       Ты целуешь его снова и снова, прикусывая нижнюю губу и вытесняя застывший на них вопрос.       Руки Лоэна уверенно припадают к твоей талии, когда он наконец отвечает на поцелуй и облегчение накрывает с волной. Ладони скользят по бокам твоей ночной сорочки, повторяя изгибы тела, пока он прижимается к тебе всем весом. Пальцы легко пробегают вниз, едва задевая кожу, и замирают у бёдер, чуть подрагивая.       Лоэн отрывается от вашего страстного поцелуя с приоткрытым ртом и тяжёлыми придыханиями. Весь пылающий, он не сводит с тебя глаз и нервно сглатывает.       — Зайка, — играется тот с подолом твоей сорочки, — Можно к тебе прикоснуться?       Ты заливаешься румянцем. Руки Лоэна такие осторожные, а взгляд — ещё нежнее. В каждом его прикосновении столько искренности, полной любви.       — Да, — шепчешь ты, а затем добавляешь, — Пожалуйста.       Глаза Лоэна распахиваются, но он тут же берёт себя в руки. На губах появляется ухмылка, обнажающая зубы, а затем из неё вырывается тихий, чуть дрожащий смешок.

—

      В темноте твоей квартиры ваши тела сплетаются друг с другом, словно вы были созданы друг для друга. Его бицепс покоится под твоей шеей, а предплечье обнимает спереди, лаская грудь под шелком сорочки. Вторая рука замерла меж твоих бедер, выводя медленные, нежные круги на клиторе; любящие и бережные.       Ты стискиваешь зубы, впиваясь пальцами в подушку. Лоэн едва касается соска, затем мягко сжимает ладонь — и твоя грудь утопает в его хватке. Ты глушишь сдавленный стон, выгибая спину навстречу, а когда он отпускает тебя, всё же срываешься на тихий, жалобный всхлип.       — Приятно? — заботливо спрашивает Лоэн.       Его пальцы, покрытые твоей смазкой, скользят между складок с хлюпкими звуками когда ты киваешь.       Когда он переходит от нежных круговых движений к более резким и линейным, всё внутри тебя ощутимо сжимается.       Ты едва не сказала ему вставить, однако при всём уже имеющемся у тебя интимном опыте с клиентами, ты до сих пор была девственницей.       Что-то в этом тебя пугало.       И дело было даже не в Лоэне. Ты доверяешь ему — он относится к тебе как к принцессе. Быть уязвимой перед ним не страшно: где‑то в глубине души ты точно знаешь, что он в любом случае тебя поддержит.       Так или иначе, ты колеблешься, сама не зная почему.       — Красавица, — стирает он все твои переживания одним поцелуем, — Ты кончишь ради меня?       Ты едва сдерживаешь тихий стон, пальцами судорожно вцепившись в мягкую ткань подушки. Ощутив его губы на своей шее, всё же киваешь.       — Хорошая девочка, — мурлычет он, паралелльно проведя по второй твоей груди, — Тебе со мной хорошо?       — Да, — моментально отвечаешь ты, пока твоя киска пульсирует с новой силой.       — Вот так приятно? — спрашивает он, массируя клитор круговыми движениями, — Или лучше так?       Чуть сильнее надавив, Лоэн проводит ладонью вверх и вниз, затем из стороны в сторону — и твои стоны тонут в подушке, в силах выдавить одно только очередьное "да".       Лоэн смеётся. А твоя киска просто сходит с ума.       — Ты такая милашка, когда вот так расклеиваешься. Ты ж моя красавица, м-м?       — Да... — волны удовольствия проходят по всему телу под твой скулёж. — Лоэн...       — Тише-тише... Я рядом.       У тебя перехватывает дыхание — оно то замирает, то срывается, то снова взмывает вверх. Глаза чуть закатываются, а бёдра сами подаются вперёд, прижимаясь к тёплой ладони Лоэна. Тело напрягается в сладкой разрядке, и в этот миг ты чувствуешь, как Лоэн припадает губами к основанию твоего уха, всасывая кожу так сильно, что наверняка останется след.       К тому моменту, как ты понемногу приходишь в себя, в горле уже саднит. Стены в квартире такие тонкие, что невольно задумываешься, знают ли теперь все соседи имя Лоэна. Вместо того, чтобы смутиться, от этой мысли ты кончаешь лишь сильнее.       Рука, лежавшая на твоей груди, поднимается к подбородку. Наклонившись, Лоэн поворачивает твое лицо к себе и прижимается губами к твоим губам.       — М-м, — Мычит он, отстранившись, — Тебе понравилась?       Жар заливает всё лицо и ты слабо прохныкиваешь "угу-м", не отрывая голодный взгляд от его губ.       — Прекрасно, — на лице появляется ухмылка, и в его очаровательной улыбке сверкают зубы. — Люблю тебя, Зайка.       — А... — срывается с дрожащих губ. Ты заглядываешь в его полные томления глаза и чувствуешь себя до ужаса слабой.       Он легко чмокает тебя и ещё какое-то время вы молча просто смотрите друг на друга. Большим пальцем Лоэн поглаживает твою челюсть, а другой рукой медленными, плавными движениями мажет соки по животу.       Этот момент ты хотела бы ярко высечь в своей памяти, переживая его снова и снова.       — Я хочу привести тебя в порядок и уложить в постель, — бормочет он, — Можно, Зайка?       Ты улыбаешься.       — Конечно, Лоэн.

—

      Утро встречает тебя с запахом яиц и бекона.       Ты в полудрёме потягиваешься и садишься в кровати, поморгав усталыми глазами, и потянувшись к месту рядом с собой, но Лоэна там не оказывается.       Пусто. Остатки сна улетучиваются и приходит осознание: он у плиты.       Когда-то ты злилась, что живёшь в каморке размером со шкаф. А теперь ценишь эту тесноту. В этих четырёх стенах далеко ходить не надо, чтобы найти его.       Ты сползаешь с кровати, лениво шаркая ногами по полу. Лоэн явно слышит, что ты подходишь, но продолжает стоять спиной, и тебе это нравится. Он встряхивает сковородку, помешивая яйца лопатками, и, оказавшись достаточно близко, ты утыкаешься лицом в его мятый воротник.       Лоэн издаёт смешок низким голосом.       — Утречка, принцесса.       — М-м... утра... — лепечешь ты, — Ты что, готовишь мне?       — Ага, — отвечает он, — Не знаю как ты больше всего любишь жарить яйца... Но подумал, что старая добрая болтунья в обиде никого не оставит.       — Лучше бы ты просто зажарил меня, — хихикаешь ты.       Тело Лоэна напрягается в твоих руках. Его уши заливает алым, и, едва осознав, что ты сказала, ты чувствуешь, как жар приливает и к твоим. Неловко усмехнувшись, ты сбивчиво выдаёшь "прости".       — Да нет, это... Было забавно. — хихикает он, — А ты развязнее чем я думал, Зайка.       Ты прячешь раскрасневшееся лицо в его шее, развеселив его своей реакцией ещё сильнее.       — Ешь давай, красавица.       О, как же ты любишь, когда он тебя так называет.       — Спасибо. Ты такой милый, Лоэн.       — Только для тебя.       В его глазах пляшут искорки, и сердце в твоей груди пускается в пляс. Проводив тебя к твоему крошечному подобию обеденного стола, он театрально разводит руками:       — Для мадемуазель — умопомрачительные "œufs" из органических яиц высшего сорта в сопровождении элитной "poitrine fumée" толстой нарезки. И, само собой, яблочный сидр.       Ты и половины слов не поняла из того, что он сказал, но всё равно одобрительно хлопаешь в ладоши. Улыбаясь, спрашиваешь:       — С каких пор ты говоришь по-французски? И в моём холодильнике вчера ночью не было ни бекона, ни сидра. Это что, ты ради меня по магазинам ходил?       — Из всего французского, что я учил, в памяти осталась только еда, — отвечает он, ставя свою тарелку рядом с твоей. — А ты так сладко спала, что я решил тихо улизнуть и забить тебе холодильник. Ну и ещё всякого по мелочи.       Ты подносишь к губам холодный стакан с сидром.       — Всякого по мелочи?       Лоэн усмехается и кивает вилкой куда-то в сторону. Твой взгляд падает на аккуратную стопку конвертов на журнальном столике, отлично помнив, что вчера эти банковские выписки валялись по всему полу.       — Ты тут неплохо так понабрала, Зайка. Я, конечно, подозревал, что ты любишь пожить на широкую ногу, но... — он присвистывает.       Ты краснеешь.       — ...Я правда не безответственная. У меня всё было разложено по местам, просто... Творческий беспорядок.       — С сильным уклоном в беспорядок.       — Именно, — подтверждаешь ты.       Он улыбается.       — У моей Зайки, оказывается, есть высшее образование, а она мне даже не сказала. Теперь понятно, откуда такая красноречивость.       Ты грызёшь яичницу, чувствуя лёгкую неловкость.       — У меня магистратура, но... В итоге ничего из этого не вышло. Ты и сам видишь.       — На рынке труда сейчас невесть что творится, — Лоэн отправляет в рот кусочек бекона и, прожевав, смотрит на тебя. — Очень жаль. С таким-то дипломом — разве не нашлось бы чего получше, чем работа хостес?       Ты жуёшь всё медленнее, пока не замираешь, бездумно катая во рту остывший комочек яичницы. Знакомое чувство накрывает тебя — едкий укол сожаления.       — Прости, — быстро говорит Лоэн. — Я ничего плохого не имел в виду, Зая.       Ты выныриваешь из своих мыслей. Мотаешь головой и натягиваешь улыбку.       — Да нет, я всё понимаю. В любом случае, даже в этой работе, как оказалось, есть что-то хорошее.       — Да ну? — смеётся он.       Ты наклоняешься и толкаешь его по плечу.       — Я бы никогда тебя не встретила, если бы батрачила где-нибудь в офисе.       Лоэн смеётся, и его лицо трогает лёгкий румянец. Он широко улыбается тебе и качает головой.       — Ну-ну. Даже не знаю. Думаю, мы бы всё равно встретились. — Теперь он толкает тебя плечом в ответ. — Такое чувство, что мы были созданы друг для друга, понимаешь?       Всё это — просто горстка пустых, хоть и сладких речей.       «Когда мужчина несёт сентиментальную чушь — просто подними голову и улыбнись, детка».       Мисс Розария велела улыбаться — и ты улыбаешься.

—

      7:30 вечера в кабаре-клубе. Вы с Лоэном увлечённо болтаете о его работе.       — Что самое жуткое ты когда-либо видел? — спрашиваешь ты с любопытством. — Кроме трезвого Шефа Варки.       Лоэн фыркает в свой стакан с яблочным сидром.       — По-моему, я вообще никогда не видел шефа трезвым.       — Поверь мне, — говоришь ты, вспоминая его каменное лицо, когда он заявился в клуб после месяца воздержания, — Зрелище не для слабонервных.       Это забавляет Лоэна. Его рука, как всегда, лежит на спинке диванчика позади. Он не прикасается к тебе — это против правил, — но ты видишь, что ему хочется. Ты бы и сама не отказалась прижаться к нему.       — Я всякого уже повидал, — говорит он. — Если выбирать самое жуткое...       Выражение его лица меняется. У тебя пересыхает в горле, когда ты вспоминаешь его взгляд в тот день.       Поэтому ты прикасаешься ладонью к его бедрву. Проводишь большим пальцем по внешнему шву брюк, отмечая, как у него перехватывает дыхание. Такого рода прикосновения, конечно, под запретом, но чего Розария не знает, ей не навредит. Да и рука всё равно глубоко под столом.       Лоэн прочищает горло. Уши у него краснеют. Тебе нравится, что он каждый раз краснеет как в первый — когда он так жалостно скулил, так сладко улыбался тебе. И глаза его смотрели так нежно.       — Самое жуткое, мгм... — Лоэн повторяется куда-то в кулак. — Если честно, мой ответ достаточно скучный.       — М-м? — ты ведёшь рукой выше по его ноге.       — По-моему, самое жуткое, — он запинается, — это полностью обчищенное место преступления. Вообще без следов.       — А? Разве это не менее страшно, чем место преступления, залитое кровью и кишками?       — Так только кажется. — Его взгляд на секунду встречается с твоим и тут же убегает в сторону. — Но когда сталкиваешься с этим... Вот тогда понимаешь, что имеешь дело не с любителем. И от этого... мурашки.       Ты пытаешься это представить: место, где точно убили человека, но всё вокруг осталось нетронутым, чистым, и идеально убранным. Даже слишком чистым. Даже слишком идеальным. Как будто ничего и не было.       Не нравится тебе эта картина. Вместо этого ты сосредотачиваешься на фактуре брюк Лоэна под пальцами — водишь рукой вверх-вниз по ткани.       Он сглатывает. Взгляд прикован к белой столешнице, будто он видит твою руку сквозь неё. Прикусывает нижнюю губу, а тебе хочется, чтобы он прикусывал твою.       Холодная рука касается твоего плеча, и ты замираешь на месте. Жар и стыд заливают твои щёки, пока ты медленно поворачиваешься, чтобы взглянуть на раздражённого менеджера, который "просто пытается вести бизнес".       Быстро оттянув ладонь, ты молишься всем богам, чтобы Розария этого не заметила. Как наивно.       — Сворачиваемся, Зайка, — сухо бросает она, одаривая Лоэна дежурной улыбкой. — Уважаемый гость, мне нужно забрать Зайку на минутку. А пока — насладитесь беседой с нашей очаровательной Предсказательницей.       — Я не просто предсказательница, я — гений-астролог! — Мона театрально обводит пальцами вокруг глаз, будто видит всё насквозь. — Уважаемый гость, приготовьтесь узреть всю мощь магического шара!       — Но... — Лоэн не сводит с тебя глаз, — Я хочу побыть с Зайкой ещё немного.       — Эм, прости, Лоэн, — отвечаешь ты, послушно следуя за Розарией, которая тянет тебя за запястье. — Вообще-то, в этом и заключается моя работа.       Подсадить гостя на любимую девочку, заставить его возвращаться пару дней, выстраивать связь. Когда привязанность на пике — девочку убрать. Заставить его болтать с теми, кто ему не так интересен, заказывать напиток за напитком в ожидании его единственной зайки. Накрутить счёт — вернуть девочку. Ему же надо произвести на неё впечатление, а значит, нужно заказывать ещё. Счёт ползёт вверх, но беседа того стоит. Разговор набирает интимность — девочку снова забирают. И так по кругу.       Раньше тебя это никак не трогало. Так было проще сбегать от одних мерзавцев. Хоть на их место тут же приходили новые. Но что лучше — пёстрое разнообразие придурков или целый час с одним-единственным?       Ты и сама не знаешь. Хотя с Лоэном ты бы взяла этот час не задумываясь. А может, и два, если бы Розария позволила.       Начальница бросает на тебя взгляд, ясно говорящий: «Даже не думай произносить это вслух».       Ты вздыхаешь и направляешься к двенадцатому столику.       — Здравствуйте, гость, — всё та же заезженная дежурная фраза. Ты улыбаешься ему так, будто он — Лоэн. — Я Зайка. А вас как зовут?       Скользнув в диванчик, ты кожей чувствуешь укол его взгляда на своей спине. По телу бегут мурашки. Оборачиваешься — и замечаешь на его губах надутые губки.       Ты улыбаешься и снова отворачиваешься, с мыслью о том, какой он милашка.       «Я убью их» — эхом проносится в голове.       Ты впиваешься ногтями в ладони, изо всех сил стараясь держать на лице рабочую маску. Потому что это твоя работа. Лоэн это понимает. Должен понимать.       Мурашки не проходят, сколько раз ты бы себе это не повторяла.