Я и Он

Тогда Чэнь И сильно разозлился. Чэнь Шаньвань был его младшим братом. Ребёнком, которого мать вынашивала десять месяцев и родила в муках. Он принадлежал их семье. — Даже если это сам Морской бог, так говорить нельзя, — думал он. — Он не вправе отрывать его от родных. Но родители спокойно отреагировали на эти слова. Чэнь И совершенно не понимал: почему они не стали сопротивляться? Они вполне могли бы увезти Чэнь Шаньваня так, чтобы бог больше никогда его не нашёл. В конце концов, даже будучи божеством, Он оставался лишь «морским» властителем. Пока не настал год, когда Чэнь Шаньваню исполнилось двенадцать. Тогда он вдруг взбунтовался. Хотя целый год оттачивал ритуальный танец и, как всегда, вытянул жребий «избранника». Даже за два дня до ритуала репетировал движения, а накануне послушно прошёл омовение. Но утром, когда Чэнь И пришёл будить его, он обнаружил, что сшитый на заказ костюм так и лежит на диване, а сам брат бесследно исчез. Чэнь И смутно вспомнил, что сквозь сон действительно слышал скрип двери, но не придал этому значения, решив, что это родители вышли до рассвета. Теперь, оглядываясь назад… Паника накрыла его мгновенно. Он бросился к родителям, но долгие поиски ничего не дали: Чэнь Шаньваня нигде не было. И именно в тот день Божество, которое с тех пор больше не показывалось и о котором молодёжь шепталась как о мираже, явилось вновь. День снова выдался ясным, но волны бешено колотили по берегу, за секунды поглощая песок и захлёстывая рифы. Небо в одно мгновение налилось свинцовой тяжестью. — Морской бог разгневался. Он решил, что мы потеряли его. — пояснил старейшина. Погода на море переменчива, но не могла так мгновенно смениться с безоблачной ясности на предвестие цунами. Чэнь И понимал, что старик говорит правду. Все рухнули на колени, умоляя унять ярость, но это не помогло. К счастью, хотя время для восхождения на алтарь уже прошло, стоило отцу появиться, закутав юношу в ткань и неся на руках в обычной одежде, как разбушевавшиеся волны мгновенно стихли. Несмотря на то, что Чэнь Шаньвань спал, не станцевал и не выпил ритуальной воды. Даже чёрные тучи начали расходиться. И когда они уже хотели разбудить его, чтобы завершить ритуал, волна вынесла к берегу морскую раковину, инкрустированную голубыми камешками, словно россыпью драгоценностей. Старейшина поднёс её к уху, прислушался и передал: — Не нужно продолжать. Пусть он спит. В тот миг Чэнь И почувствовал, что это странно. Забота Морского бога о его брате казалась какой-то неестественной. Но сейчас, глядя, как цветочная лодка окончательно растворяется вдали, он мог лишь молить, чтобы Божество и дальше продолжало оберегать его так же «странно». — А-Вань послушный и благоразумный. — шептал про себя Чэнь И. — Не причиняй ему вреда. . Когда Чэнь Шаньвань очнулся, день уже сменился сумерками. Багряное солнце золотило водную гладь, и даже морской бриз казался на удивление мягким. По логике, он должен был испытывать ужас. Но, повернув голову, он увидел первым делом не море, а юношу, чья внешность была далека от человеческой. Тот погрузился в воду по плечи, уцепившись руками за борт лодки. Чэнь Шаньвань видел лишь его верх его головы. Серебристо-голубые волосы в лучах уходящего солнца отливали, словно дорогая шёлковая ткань. А глаза отличались от человеческих: даже с такого расстояния Чэнь Шаньвань смутно различал в зрачках узор, напоминающий огранку драгоценного камня, — до того красивый, что перехватывало дыхание. Под внешними уголками глаз проступала россыпь едва заметной чешуи: мелкой, густой, всего в один слой. Она казалась крошечной, гораздо меньше обычной рыбьей, и издалека напоминала нанесённые блёстки. Ниже разглядеть что-либо было невозможно, но руки юноши казались неестественно длинными и крупными, шире, чем у взрослого мужчины. Ногти — угольно-чёрными, вернее, настолько синими, что казались чёрными. Лишь у основания, где ноготь переходил в кожу, просвечивал насыщенный оттенок. Кожа была не просто бледной, как у людей «холодного» цветотипа, а болезненно-фарфоровой, лишённой солнечного света. Чэнь Шаньвань по всем причинам должен был панически бояться моря, особенно оказавшись в его объятиях. Но, увидев этого юношу, даже понимая, что перед ним вряд ли человек, он каким-то чудом напрочь забыл о страхе. Тот смотрел на него не отрываясь, словно впервые встретил подобное существо. От этого пристального взгляда Чэнь Шаньвань даже слегка смутился, и ужас окончательно отступил. Чэнь Шаньвань повернулся на бок, чтобы рассмотреть его получше. Лодка не качнулась ни на йоту — будто лежал он не на воде, а на застывшем зеркале. — Кто ты? — спросил он. Юноша чуть подался вперёд. Теперь стала видна нижняя часть его лица: прямой, изящный нос и тонкие, бледные губы. Чэнь Шаньвань заметил, что уши существа не совсем человеческие: к привычной форме примыкали лёгкие, похожие на крылья плавнички. Они переливались на закатном свете нежно-голубыми и радужными оттенками, завораживая взгляд. От мочки уха до самого основания шеи спускалась тончайшая цепочка с крошечными жемчужинами, каждая из которых, казалось, стоила целое состояние. Юноша приоткрыл рот, на мгновение обнажив острые клыки, и медленно, будто учась складывать слова, произнёс на человеческом языке: — Юй… Суй. Чэнь Шаньвань на секунду замер. Ни капли паники. Лишь живое, почти детское любопытство. — Тебя зовут… Юй Суй? В памяти всплыли старые деревенские сказки. — Ты… русал? — уточнил он, сам того не замечая, понижая голос и замедляя речь, подстраиваясь под неспешный темп собеседника. Юй Суй кивнул. Его ресницы казались неестественно длинными и густыми, отливая голубоватым серебром. В сочетании с глазами, похожими на огранённые самоцветы, этот пристальный взгляд действовал гипнотически. — Русал, — подтвердил он. Он медленно поднял руку, указал сначала на себя, затем на Чэнь Шаньваня. Лишь теперь тот заметил ещё одну деталь: на каждом пальце существа было по четыре фаланги вместо трёх. — Человек, — добавил Юй Суй. Голос звучал тягуче, пропитанный неземной, пугающей инаковостью, но страх так и не пришёл. Чэнь Шаньвань лёжа на боку, смотрел на юношу, прекрасного, словно дух моря, и моргнув, сказал: — У тебя очень красивый голос. Приглушённый, с воздушной, звенящей ноткой, будто ветер играет на ракушечных колокольчиках. От этих слов Юй Суй замер. В тот же миг лодку заметно качнуло. Чэнь Шаньвань вздрогнул и инстинктивно потянулся ухватиться за что-то прочное, но пальцы сомкнулись лишь на стебле чёрной розы. Несколько бутонов помялись, выпустив в воздух терпкий, удушающий аромат. И только тогда до него докатилась запоздалая волна ужаса. Как бы он ни пытался сдержаться, пальцы невольно сжались в кулаки, костяшки побелели. — …Прости. — произнёс Юй Суй. Он с трудом выговаривал слова, и в глазах мелькнула растерянность. — Не бойся. Чэнь Шаньвань всегда отличался сообразительностью. Даже сейчас, когда нервы были натянуты до предела, он мгновенно связал внезапную качку и прежнюю неестественную устойчивость лодки с существом у борта. Он спросил, стараясь, чтобы голос не дрожал: — Ты… что сделал? Юй Суй на мгновение заколебался. В тот же миг позади раздался тяжёлый, влажный шлепок. По спине Чэнь Шаньваня пробежал холодок. Он обернулся. К борту прижался огромный хвостовой плавник. Полупрозрачный, словно шлифованное стекло, он переливался мелкой чешуёй, похожей на россыпь самоцветов. Размер поражал: одного такого плавника хватило бы, чтобы укрыть его с головой. Чэнь Шаньвань догадался, что всё это время Юй Суй поддерживал лодку хвостом, не позволяя ей качаться. Значит, та внезапная качка… произошла только оттого, что он его похвалил? Он осторожно опёрся ладонями о борт, приподнялся и посмотрел поверх плеча Юй Суя на бескрайнюю водную гладь. Врождённый страх заставил его побледнеть. — …Ты можешь отвезти меня домой? — тихо попросил он. Юй Суй медленно моргнул и протянул ему ладонь. Чэнь Шаньвань не сразу понял, что тот хочет, но всё же протянул руку и вложил её в ладонь существа. Юй Суй бережно обхватил её. Лишь теперь Чэнь Шаньвань ощутил разницу: кожа была лишена привычного рисунка пор, ледяная на ощупь, но удивительно мягкая. Ладонь легко и полностью накрыла его руку, хотя на вид он был его сверстником. Тёмно-синие, почти чёрные ногти смотрелись безупречно. Слегка сжав пальцы, Юй Суй покачал головой и указал на вторую руку Чэнь Шаньваня. Тот не понял, чего от него хотят, но нерешительно поднял ладонь. Юй Суй тут же ухватил её, осторожно, но настойчиво притягивая ближе. Он склонил голову, разглядывая следы сока роз на пальцах, и чуть подался вперёд. Меж бледных губ скользнул язык — чуть длиннее, чем у человека. Чэнь Шаньвань испугался, мгновенно догадавшись о намерениях. Он инстинктивно дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка оказалась железной. Юй Суй крепко обхватил его запястье, не оставляя шансов, и легонько надавив, заставил ладонь раскрыться. Кончик языка скользнул по коже между пальцев. Прикосновение оказалось не ледяным, а обжигающе тёплым. По плечу пробежала лёгкая дрожь. Нервы, до предела натянутые от страха, начали медленно, но верно перестраиваться, уступая место чему-то совсем иному. Уши Чэнь Шаньваня пылали. Не в силах сопротивляться, он просто закрыл глаза и отвернулся, стиснув зубы, чтобы не смотреть на Юй Суя. Но тот не отводил взгляда. Он продолжал медленно, методично облизывать кончики пальцев, промежутки между ними и ладонь, водя языком по линиям кожи. Пальцы юноши нервно подрагивали. Суставы, ещё недавно бледно-розовые, налились багровым румянцем. Чэнь Шаньвань чувствовал, как дыхание Юй Суя становится всё жарче, но вырваться не мог. Когда тот прикусил кончик безымянного пальца, Чэнь Шаньвань не выдержал и дрожащим голосом спросил: — Ты… ты хочешь меня съесть? «Избранник богов». Значит ли это, что он жертва, предназначенная стать пищей Морского бога? Он растерялся. Все эти годы он гадал, какая судьба уготована ему в этом статусе. Он был готов к тому, что, возможно, однажды его бросят в море в качестве подношения. Думал, что корень страха перед морем кроется именно в этом. Но когда он увидел, что этот прекрасный русал, похоже, и правда намерен употребить его в пищу, Чэнь Шаньвань с удивлением обнаружил, что боится не так сильно, как он ожидал. Напротив, из-за этого великолепного морского существа удушающий, парализующий ужас куда-то испарился. Юй Суй замер. Он видел, как его человек напряжён, смущён и слегка напуган, и инстинктивно захотел его успокоить. Подушечкой пальца провёл по нежной коже на запястье и с трудом, подбирая слова, произнёс на человеческом языке: — Нет. Чэнь Шаньвань непонимающе посмотрел на него — и тут же Юй Суй снова обхватил губами его безымянный палец, кончиком языка скользнув по кольцу, сжимающему палец, и чётко, по слогам, произнёс: — Ты — мой человек. Не еда. Он поднял взгляд, и в голосе зазвучала неоспоримая, давящая уверенность: — Я хочу целовать тебя. Жениться на тебе. Делить с тобой постель. Чэнь Шаньвань широко распахнул глаза в немом шоке. Юй Суй смотрел не отрываясь. — Ты принадлежишь Мне. Поэтому даже не думай уходить. _______ Авторское послесловие: Хи-хи-хи-хи-хи~ Юй Суй, ну надо же... ///v/// (указывает пальцем) Огромное спасибо всем за поддержку! Буду стараться и дальше!