Ранящий сад мирозданья

***

— Кто это? Он что… бог? Фулгрим закатил глаза: — Конрад, я же говорил тебе, никаких богов не… — и осёкся, увидев белые крылья. — А, это просто Сангвиний. Наш с тобой брат. — Наш… брат? — нерешительно переспросил Кёрз. Он посмотрел на Фулгрима и снова — на крылатого примарха. Что ж, оба были очень красивы и вполне могли сойти за братьев. Да уж, сам-то Конрад сразу же почувствовал себя рядом с ними обоими гадким утёнком. Или просто гадким. Настроение его мгновенно испортилось, он опустил глаза. — Ну конечно, наш. Я вас познакомлю прямо сейчас, чего тянуть? — Фениксиец вскинул руку, явно собираясь окликнуть крылатого брата, но тот уже и сам его заметил. — И как это ему удаётся быть таким красивым всё время? Ну посмотри же, правда, он прекрасен? И крылья!.. просто чудо, идеальное произведение искусства. Когда Сангвиний приблизился, Кёрз зыркнул исподлобья — братья тепло поздоровались и обнялись. Белые крылья казались очень мягкими и какими-то нереальными, даже вблизи. Он заворожённо разглядывал их и пропустил большую часть разговора, а очнулся, только когда услышал: — …представишь нас? — Охотно. Это наш с тобой новый брат, Конрад Кёрз. Отец в своей мудрости поручил мне помочь ему освоиться, ну и, наверное, присмотреть за ним на первых порах?.. Но он очень милый, ты сам увидишь. Конрад, знакомься — наш брат Сангвиний. Кёрз поднял глаза. Сангвиний смотрел прямо на него — действительно заинтересованно и доброжелательно, чуть наклонив голову набок. У него были чистые, строгие черты лица, точёные скулы и нос, высокий лоб и небесно-голубые глаза, золотистые волосы ниспадали на плечи — и казались такими мягкими. Его лицо казалось… странным, каким-то неожиданно точным воплощением идеала красоты, он был очень, очень красив, нереально красив, так не должно было быть. Но прекрасное лицо было здесь, было материальным. И оно озарилось улыбкой, широкой и счастливой — казалось, он словно бы светится изнутри каким-то непостижимым светом. — Я так рад, что встретил тебя, Конрад, — сказал Сангвиний. И… Кёрз с удивлением понял, что верит ему: настолько искренне это прозвучало. И криво улыбнулся. — И я… тоже рад. Сангвиний снова просиял и обнял новообретённого родственника — и тут же отпустил, ощутив, как мгновенно резко напряглось тело Конрада. — Я сделал тебе больно? — Н-нет, все в порядке… Кёрз замялся. Он вообще-то был не против обнять брата, просто это было сложно, и он не знал, как объяснить. Однако Фулгрим сделал это за него: — Понимаешь, брат, Конрад многое перенёс в детстве и юности, он провёл долгие годы в мире, полном боли и насилия. И пока не совсем привык к тому, что можно прикасаться друг к другу, не желая причинить вреда. — Вот как, — Сангвиний кивнул, слегка сдвинув брови. — Мне жаль. Я… не хотел напомнить о таком, даже невольно. Прости. Во имя всего святого, и ведь ему в самом деле было жаль! Кёрз видел это совершенно отчётливо. И потому, наверное, не стал сдерживать ответный порыв. — Ничего, — сказал он и подался вперёд, чтобы нерешительно и немного неловко обнять нового старшего — так это ощущалось — брата. Белые крылья на ощупь оказались такими же мягкими и нереальными, как и выглядели.