Ниндзяго: господство хаоса

Темницы Имперского дворца

      Фиолетовые фонари мерцали в такт чему-то, чего человеческое ухо не могло уловить. Свет — если это можно было назвать светом — не проникал вглубь камеры, а лишь подчёркивал её очертания, делая тени длиннее, а воздух тяжелее. Клаус стоял перед решёткой.       Он не сделал ни шага внутрь. Взгляд колдуна был устремлён на фигуру практически в центре камеры. Змеиные цепи обвивали её запястья и щиколотки, их чешуйчатые тела медленно пульсировали — то сжимаясь, то чуть ослабляя хватку. Клаус хаоса: Ты всё ещё жива, — голос Клауса звучал почти разочарованно. — Удивительно. Узница: А ты ожидал чего-то другого? — голос был сухим, как песок в пустыне, но в нём не было сломленности. — Я не такая как другие. И я лучше тебя. Клаус хаоса: Почему ты так считаешь? Узница: Моя душа всё ещё остаётся при мне... В отличие от твоего дружка... и... тебя... Клаус хаоса: Ты действительно думаешь это имеет значение? — медленно выдохнул Клаус.       Его рука поднялась — и пальцы щёлкнули. Звук был тихим, почти невесомым, но цепи отозвались мгновенно.       Чешуйчатые тела, обвивавшие запястья узницы, напряглись, сжимаясь с хрустом. Металлические звенья, скрытые под чешуёй, впились в плоть глубже. Она не закричала — только зубы стиснула, а пальцы левой руки дёрнулись, сжимаясь в кулак. Но цепи не ослабили хватку. Они становились тяжелее — не физически, а как-то иначе, будто сама тьма давила на её плечи, на грудь, на каждую кость. Клаус хаоса: Наслаждайся своей «свободой» в виде души, пока у тебя есть эта возможность. — добавил Клаус, после чего развернулся и направился обратно в архив.       Цепи за спиной девушки снова сжались — коротко, резко, словно напоминание. Она вздрогнула, но промолчала. Единственное, что ей оставалось — смотреть в пустоту перед собой.

***

В это же время

      Свет в лазарете был тусклым, но живым. Не тем мёртвым свечением, что царило за стенами академии, а настоящим — тёплым и жёлтым. Воздух пах травами, металлом и чем-то сладковатым — мазью, которую Адзума иногда сама готовила из того, что удавалось найти в окрестностях.

***

Адзума: Получается, когда вы почти дошли до академии, то появилось что-то или кто-то, один раз атаковал, а потом... исчез? — поинтересовалась девушка. Зейн: Если говорить вкратце, да. — ответил ниндроид, после чего обратил взгляд на Светоносца, который лежал на койке и до сих пор не проснулся. — И самое странное – он. Я затрудняюсь сказать, жив ли этот человек или нет, но если забрать у него фонарь, то он начнёт повторять это слово.       Адзума подошла ближе. Её указанный и средний пальцы осторожно коснулись шеи Светоносца и легли на сонную артерию. Тишина. Она ждала чего-то. Но ничего не происходило. Джей: Да сколько можно возиться? — голос Джея прозвучал резче, чем он, вероятно, планировал. Он сидел на деревянной скамье у стены, прижимая ладонь к перевязанному ребру. Повязка уже начинала темнеть от крови. — Просто дайте уже это, я сам.       Адзума на мгновение замерла. Она медленно убрала руку, выпрямилась и, не оборачиваясь, взяла с соседнего стола небольшую баночку с тёмной мазью. Адзума: Держи, — сказала она спокойно, протягивая её Джею. Ни упрёка. Ни раздражения. Только ровный, почти безразличный тон человека, который привык иметь дело с теми, кому больно. — Наноси тонким слоем. Если оставить толстый — не впитается, только одежду испортишь.       Джей молча забрал баночку. Их пальцы не соприкоснулись — он взял её так, будто боялся лишнего прикосновения. Адзума: И смени повязку, — добавила Адзума, уже отворачиваясь обратно к Светоносцу. — Кровь запеклась. Сними аккуратно, не рви.       Джей ничего не ответил, а лишь резко повернулся к выходу. Так, чтобы никто не видел его лица и чтобы он никого не видел. Дверь за Джеем закрылась с глухим стуком, и в лазарете снова стало тихо.       Адзума выдержала паузу ровно настолько, чтобы стало ясно: она не собирается комментировать уход Джея. Вместо этого она взяла со стола новую баночку с мазью и чистые бинты. Адзума: Теперь твоя очередь, — сказала она, поворачиваясь к Ние. — Покажи что у тебя там.       Ния молча протянула предплечье. Повязка, которую они наложили наспех ещё в лесу, пропиталась кровью насквозь, ткань присохла к ране. Адзума принялась снимать её аккуратно, без лишней спешки, но и без той болезненной медлительности, от которой хочется закричать. Адзума: Потерпи немного, — коротко бросила Адзума. — Хорошо, что не глубоко. Кто тебя так? Ния: Я сама, — ответила Ния. — Вернее… моя копия.       Адзума подняла бровь, но переспрашивать не стала. Лишь нанесла мазь — тонким, экономным слоем — и принялась бинтовать заново. Пальцы у неё были холодными, но движения — уверенными, отточенными годами практики. Адзума: Готово, — сказала девушка после чего перевела взгляд на Акиту. — Теперь твоя очередь.       Акита подчинилась. Когда Адзума осторожно размотала её повязку, все увидели рану: не длинную, но глубокую, с неровными краями, словно её оставило не лезвие, а что-то, чего не должно существовать. Кожа вокруг была бледной, почти прозрачной, и сквозь неё проступали тонкие, едва заметные тёмные нити. Адзума: Ты чувствуешь что-нибудь необычное? — поинтересовалась Адзума. Акита: Нет, — наконец сказала она. — Только боль. Терпеть могу, но становится всё труднее       Адзума не стала спорить и обработала рану той же мазью, что и Ние, и наложила свежую повязку.       Дверь в лазарет приоткрылась без стука — не резко, а осторожно, словно вошедший не хотел никого тревожить. Все посмотрели в сторону, откуда донёсся звук и увидели, что в лазарет вошла девушка.       Адзума не была настолько удивлена, как Акита, Зейн и особенно Ния, которой был очень непривычно видеть саму себя. Ния «хроники»: Адзума, что у вас тут? — спросила девушка. Адзума: Всё хорошо, за исключением... — ответила она, кивая в сторону Светоносца. — Думаю понятно. И кстати, зачем ты здесь, Ния? Ния «хроники»: Джун сказала, что нужно собрать наших... «гостей» и ввести их в курс дела. А также требуется присутствие всех. Адзума: К сожалению, я не могу пойти. Мне нужно остаться и продолжить работу... Зейн: Ты можешь идти, я прослежу за всем. — вмешался Зейн.       Адзума, Ния и Акита ушли вместе с Нией «хроники», оставив Зейна присматривать за Светоносцем.       Ниндроид стоял у изголовья, его сенсоры сканировали Светоносца в четвёртый раз. Результат был тем же: ни жив, ни мёртв, пульс — несколько ударов в минуту, дыхание — одно на целую вечность, температура тела — комнатная, но не живая. Зейн: Это не имеет смысла, — тихо произнёс Зейн сам себе. — Твои показатели не совместимы с жизнью. Но ты здесь и дышишь. Я должен понять, что с тобой.       Зейн потянулся к застёжкам куртки Светоносца. Пальцы ниндроида, точные и бесшумные, расстегнули одну застёжку, затем вторую. Дыхание пациента оставалось ровным.       Зейн стянул куртку, обнажая тонкую рубашку. Ничего необычного. Ни шрамов, ни следов старых ран. Только бледная, почти прозрачная кожа. Зейн: Странно, — пробормотал Зейн.       Он взял Светоносца за запястье, чтобы проверить пульс ещё раз. И замер. Пальцы были холодными — не просто холодными, а мёртвыми. Такими, какие бывают у тех, кто давно не чувствовал тепла. Но когда Зейн осторожно стянул перчатку с правой руки Светоносца, то увидел нечто иное.       Кожа под перчаткой была бледной, но… живой. Пульс здесь был отчётливее, словно тело не могло решиться, быть ему живым или мёртвым. Зейн снял вторую перчатку и произошло то же самое. Зейн: Что с тобой случилось? — тихо спросил ниндроид.       Он перевёл взгляд на шею пациента. Тёмная ткань шарфа скрывала её полностью. Шарф был повязан странно — слишком туго, слишком высоко, словно тот, кто его завязывал, хотел спрятать что-то важное. Зейн потянулся к шарфу. Его пальцы коснулись края ткани и тут же дыхание пациента начало сбиваться.       Зейн замер, смотря на лицо Светоносца — оно оставалось неподвижным, глаза закрыты. Но грудная клетка больше не поднималась и опускалась ровно. Каждый вдох был коротким, рваным, словно тело боролось само с собой. Зейн: Я хочу помочь тебе, друг мой. Потерпи немного, — сказал Зейн, после чего очень осторожно начал разматывать шарф.       Ткань была плотной, в несколько слоёв. Зейн снимал их один за другим. С каждым слоем дыхание Светоносца становилось всё чаще. Пульс — если это можно было назвать пульсом — начал скакать: то три удара в минуту, то двадцать, то снова три. И когда ниндзя избавился от последнего слоя, то увидел, что вокруг шеи Светоносца тянулся тонкий, почти незаметный шрам. Он был идеально ровным. Описывал полную окружность, словно кто-то взял и… …словно кто-то отрезал ему голову. Зейн: Кто сделал это с… — начал он, но не закончил. Светоносец закричал.       Это был не крик боли — крик ужаса. Так кричат, когда видят кошмар, от которого нельзя проснуться. Но он проснулся. Глаза распахнулись — левый синий и правый жёлтый. Они метались по потолку, по стенам, пока не наткнулись на Зейна. «Светоносец»: Не подходи! — тут же крикнул Светоносец, закрываясь руками, как ребёнок от чего-то страшного.       Зейн замер. Его рука, всё ещё сжимающая снятый шарф, застыла в воздухе. Зейн: Ты в безопасности, — медленно, ровным голосом произнёс ниндроид. — Я не желаю тебе зла, друг мой.       Светоносец не слушал. Его глаза метались по комнате, цепляясь за тени, за инструменты на столе, за тусклый свет фонаря. Дыхание было рваным, грудная клетка ходила ходуном. «Светоносец»: Д… Друг? — голос сорвался, будто он не пользовался им очень долго. Зейн: Да. Меня зовут Зейн, а тебя? Хару: Я… меня зовут… Хару Кэнрин.       Он медленно повернул голову слишком осторожно, будто боялся, что она отвалится и увидел зеркало, которое висело на стене напротив койки.       Хару смотрел в него несколько секунд, потом поднял руку и коснулся своей щеки. Хару: Я… — его голос сорвался. — Взрослый? - тут Светоносец повернулся обратно к мастеру льда с шокированным взглядом, смотря на него. - Где Я? Как я тут оказался, - вскоре взгляд остановился на вещи в руках ниндзя. - Вор! Верни немедленно! - Зейн опешил, чуть отойдя назад, его сенсоры вновь пробежаись по телу гостя, на этот раз все показатели взлетели выше нормы, на лице была явная тревога, ниндзя медленно подошёл к Светоносцу, протягивая ему шарф, тот выхватил его, начав завязывать на прежнем месте. Зейн: Не волнуйся, Хару, ни я, никто другой здесь не желает тебе зла.       Хару посмотрел на Зейна. Его синий и жёлтый глаза больше не видели опасности в ниндроиде. После пары секунд молчания, Хару посмотрел на свой фонарь, после чего взял его в руку и вместе с Зейном, они покинули лазарет.

***

Джун: «Полагаю, вы должны знать, что здесь произошло. И почему наш мир выглядит так. Всё началось пять лет назад, когда господин Айстер, отец нашей Харуми, поднял восстание против диктаторского режима Империума. Это был настоящий ад. И в тот момент, когда казалось, что надежды нет – появился он. Тот кто в одиночку уничтожил имперскую армию и старую власть. Его прозвали «Чёрным героем», из-за цвета брони в которой он был. Личность героя оставалась неизвестной, но все знали: именно благодаря ему режим пал.» Ния «хроники»: «Много людей пострадало от всего этого. Но главными мучениками были выжившие члены имперской семьи – Ллойд и Агнес Гармадоны, наши друзья. Они были объявлены преступниками, ведь выжившие члены имперской семьи не могут просто так находиться на свободе. По крайней мере, так решило новое правительство. Ллойд принял это наказание. Он работал, помогал людям, и никто не знал, что именно он — тот самый герой. Но после одного… «инцидента», Ллойд присоединился к нам...» Кай: Стоп. То есть он… единственный парень… в женской академии? Ния «хроники»: Ну да. И для него это было… необычно. Особенно в первые дни. Но это сейчас не главное. Ния: Да. Что было дальше? Джун: «После того как Ллойд присоединился к нам, начали происходить странные дела. Внезапно активизировались повстанцы старого режима и монстры. Мы не знали кто было за всем этим, но после раскрытия - всё встало на свои места. За всем стояла Хэдис – сестра-близнец Ллойда. Пять лет назад она вернулась, собрала армию из повстанцев и из других стран. Но мы, не смотря ни на что, смогли остановить её. Вайлдфаер: Если вы победили, то как так вышло, что всё теперь… такое?       Джун не ответила сразу. Её взгляд скользнул к узкому окну, за которым клубилась фиолетовая мгла — не ночь, не день, а что-то среднее, неестественное, застывшее между. Вайлдфаер: Я что-то не то сказала?       Тишина, повисшая в комнате, была тяжелее, чем всё, что они слышали до этого. Джун стояла у окна, её профиль вырисовывался на фоне фиолетовой мглы. Свет от единственного фонаря падал на её лицо так, что тени залегли глубоко, подчёркивая резкие скулы и плотно сжатые губы. Она медленно повернулась. Её взгляд скользнул по лицам — по Вайлдфаер, по Каю, по Нии, по каждому из прибывших. А потом она посмотрела на свою Нию. На ту, что стояла рядом с братом. Джун: Нет. — её голос был тихим, но в этой тишине он прозвучал как удар гонга. — Ты задала правильный вопрос. Просто… ответа на него у нас нет.       После слов Джун о том, что Хэдис была побеждена, но мир всё равно оказался разрушен, повисает тишина. Вайлдфаер: Ну, по крайней мере, мы никогда не сдаёмся. — сказала Вайлдфаер, словно пытаясь подбодрить кого-то. Ния: А как же ситуация с Зейном, когда он пожертвовал собой, чтобы победить Оверлорда? — напомнила Ния. Кай: Ну... может, один раз опустили руки. — ответил Кай, после чего с лица Вайлдфаер пропала уверенность. Коул: А с Нией, когда она объединилась с морем, чтобы победить Воджиру? — добавил Коул. Джей: Ну, может, два раза… кому не плевать. — сказал Джей, скрестив руки и обернувшись ото всех. Фрак: Эм… — неуверенно произнёс Фрак. Джей: Ах, относительно мало раз мы опускали руки.       На несколько секунд в комнате повисла тишина — неловкая, но не тяжёлая. Скорее та, что бывает, когда кто-то сказал правду, которую все знали, но не решались озвучить. Джун: Ладно, — сказала Джун, выпрямляясь. — Историю вы знаете. А теперь вопрос практический: вам нужно где-то переждать ночь.       Она перевела взгляд на Кая «хроники», который всё это время стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к косяку. Джун: Свободных комнат в академии хватает, — продолжила девушка. — Но не настолько, чтобы каждый получил отдельную. Придётся кому-то делить. Ния, Рэй, Кира, Джей, проведите наших друзей по комнатам.

***

      После того как все разошлись по своим делам, Джун подходошла к Хару, который всё ещё выглядит растерянным, его синий и жёлтый глаза блуждали по коридору, останавливаясь на тенях. Джун: Тебе нужно место, где можно прийти в себя. — она не спрашивала, в просто шла вперёд, и Хару, помедлив, последовал за ней.       Длинный коридор, несколько поворотов. Джун останавливается у одной из дверей — ничем не примечательной, такой же, как все. Джун: Здесь свободно. Можешь оставаться столько, сколько хочешь. Хару: Спасибо вам. — с лёгкой улыбкой ответил Хару, после чего открыл дверь и вошёл в комнату.       Кровать у стены — застелена серым одеялом, без единой складки. Письменный стол напротив окна. Пустая кружка. Чернильница без чернил. На подоконнике — засохший цветок в маленьком горшке. И невысокий деревянный стеллаж с несколькими книгами на нижней полке и… фотографией на средней.       Его взгляд скользнул по кровати, по столу, по засохшему цветку — и остановился на стеллаже. Поддавшись своему детскому любопытству, Хару взял фотографию, чтобы рассмотреть. Рамка из тёмного дерева, внутри которой была фотография семьи состоящей из отца, лица которого не было, и близнецов: мальчика и девочки лет семи с тёмными волосами. И ещё одной отличительной чертой была гиперхромия у обоих детей: левый фиолетовый и правый синий у девочки; левый синий и правый жёлтый у мальчика. Хару: Хи...томи?

***

      Тишина в коридоре была почти полной. Только где-то далеко, за толщей каменных стен, едва слышно гудел ветер — или то был не ветер. Джун стояла у окна, глядя в фиолетовую мглу. Её отражение в стекле было бледным, почти призрачным.       Шаги за спиной она услышала за секунду до того, как Ния «хроники» остановилась рядом. Ния «хроники»: Джун.       Джун не обернулась. Несколько секунд она смотрела на их общее отражение в тёмном стекле — две фигуры, почти одинаковые, но такие разные. Но девушка продолжила молчать. Ния «хроники»: У меня есть один план. Ты можешь идти отдыхать; я всем займусь. Джун: Ты уверена, что у тебя получится? — наконец спросила Джун, на что получила одобрительный кивок. — Хорошо. Спасибо, Ния. Продолжение следует...