Математика Смерти

      Привычная высокая стойка, низкий стул, приглушенное освещение и навязчивая музыка неподалеку. «Хах… До чего прекрасна такая жизнь» — хотелось бы мне сказать, опустошая очередную бутылку кетчупа.       Я перевожу взгляд в сторону. В пол было воткнуто несколько заостренных костей. С их поверхности сыпалась серая пыль. Я глухо выдохнул, сжимая в руках бутыль. Кетчуп? Не-а. На сей раз, это было кое-что покрепче. Что-то, что я нашел в одном из прошлых таймлайнов. Прозрачная жидкость обжигала горло, пытаясь согреть пустоту внутри.       Сделав еще пару глотков, я отбросил пустую бутылку в стену и достал пачку сигарет, поджигая ее от свечи, что стояла рядом. Дым достаточно быстро окутал окружение, пряча просто горы праха вокруг меня.       Эта злосчастная пыль. Она покрывала все. Стойку, стулья, диваны и пол. Когда я ставил бутылку обратно, она оставляла чистый круг на деревянной поверхности. Я затянулся и провел пальцем по краю — на кости остался серый след. Как всегда, приставучая.       А ведь началось далеко не сегодня. И даже не в этом таймлайне.       Следить за человеком, по-началу, было любопытно. По его поведению, поступкам и решениям, я догадывался, какой силой он обладает. Однако, то были лишь теории, не подкрепленные ничем, кроме как моей скукой. Потом… Потом я стал замечать закономерность. Человек приходил, убивал кого-то, умирал, возвращался и представал передо мной.       Я судил его. Отшучивался. Пытался остановить, наставить на верный путь. Но после одного момента, количество убийств стало расти. Ториель, Папирус, Андайн, Меттатон, Азгор. Все. Каждый раз, я молча наблюдал за тем, как они погибают. Как из пыль смешивается со снегом или землей. Я же… Всегда погибал предпоследним. Иногда быстро, иногда медленно — человек любил поиграть.       Я затушил сигарету и вытянул еще одну бутылку водки. Сделав пару глотков, я глухо выдохнул. Сколько циклов я уже пережил? Двести? Пятьсот? Тысяча? Честно, цифры уже давно потеряли для меня всякий смысл. Осталась только усталость. Тяжелая, вязкая, как этот алкоголь, который я лил в себя, чтобы хоть немного приглушить шум в голове.       Я пересел со стула на диван и прикрыл глазницы, дабы увидеть все это заново.       Папирус. Он стоит посреди леса Сноудина с улыбкой до ушей и говорит мне: «Санс! Ты должен верить в человека!». Он широко раскинул руки, чтобы обнять меня. Но через минуту, я держу на ладонях его алый шарф и горки пыли. Вот Ториель, пытается вразумить меня, указывая на иной выход, но падает замертво. Вот Андайн. Она всегда кричала что-то про справедливость, про единый порыв в ее душе и то, что мои действия делают из меня еще большее чудовище, чем человек, а потом ее копье гаснет, а решительная душа распадается. Альфис в стенах истинной лаборатории, дрожащая, прячущаяся за своими мониторами и Амальгаметами. Она умоляла меня успокоиться, говоря, что сможет найти решение, но умирала, пытаясь убить меня. Меттатон на сцене — яркий, театральный, даже из своей смерти, он умудрился сделать яркое шоу, оповещая все Подземелье об эвакуации. Азгор… Король, что так и не смог защитить свой народ. Он никогда не верил в то, что человек может быть способен на геноцид. Считал, что способен остановить его своими силами. Но, всегда погибал от моих рук, так и не доказав ничего.       И каждый раз — Сброс. Человек возвращался. Повторял этот путь десятки раз. С той же застывшей гримасой, с тем же ножом.       Я сделал еще один глоток. Горло горело. Руки слегка дрожали, когда я сьавил бутылку. Пыль на столе уже начала оседать обратно на влажный круг. Они все равно умрут.       Эта мысль пришла не сразу. На протяжении восьмидесяти таймлайнов, она собиралась по кусочкам. Из каждой смерти, из каждой бесполезной попытки остановить неизбежное. Я перепробовал все, что только мог. Предупреждал Альфис, Азгора и Андайн. Даже умудрялся столкнуться с Флауи. Но каждый из них наотрез отказывался слушать меня. И это… Угнетало. Таймлайн за таймлайном. Человек не остановиться. Произойдет хоть десятки тысяч Сбросов, но продолжит возвращаться. Решимость попросту не позволит ему остановиться.       Я тихо усмехнулся, поджигая очередную сигарету. Смех вышел хриплым, чужим. А я… Я смогу стать сильнее. Если наберу достаточный УР раньше… Если смогу убить первым…       Я затянулся, вновь открыв глазницы. Взгляд уцепился за нескольких пауков, что прятались среди паутины. Создав пару костей, я стал перекидывать их с пальца на палец. На мгновение, перед глазами появился Папирус. Жизнерадостный, полный надежды на то, что он изменит человека. Я тряхнул черепом. Кость упала на пол, пока я вновь присосался к горлышку.       Взгляд упал на мои руки. На костяшках был тонкий слой пыли от предыдущих таймлайнов. Или мне просто казалось. Плевать. Я давно перестал пытаться спрятать ее. Один раз. На большее, я не буду способен.       Душа, или то, что от нее осталось, сжалось. Я не хотел этого. Я никогда не хотел, чтобы этим все закончилось. Но надежда на светлое будущее умерла уже очень давно. Осталась только математика. УР. ОП. Призрачный шанс закончить этот бесконечный цикл.       Добив еще одну бутылку, я медленно поставил ее на стол. Стекло тихо звякнуло о дерево. Я глубоко вздохнул, переводя взгляд на окно. Снег на улице был серым. Или это просто пыль в воздухе.       Я встал, лениво потянувшись, прежде чем почувствовал под ногами нечто липкое. Опустив взгляд, я не сдержался и улыбнулся шире. Постепенно захлебываясь в собственной крови, пытаясь вырваться из цепких объятий смерти, на полу распластался человек.       Ноги слушались с трудом, будто вес всего Подземелья теперь лежал на моих плечах. Или это просто последствия двух выпитых бутылок водки. Я постоял несколько секунд, просто смотря вниз. Кровь медленно растекалась по пыльному полу, смешиваясь с серым в отвратительные темно-берые разводы.       Я сел у тела человека и, схватив его за волосы, поднял голову. На меня смотрели пара алых глаз. В них не было ничего, кроме пустоты и животной ярости. Я глухо усмехнулся и нанес пару ударов. Человеку явно придется обратится к дантисту, после нашей встречи, если он ее переживет… В чем я сомневаюсь.       Кровь стекала по фалангам, смешиваясь с остатками пыли. Я смотрел на это, чувствуя странное, непривычное и по своему отвратное тепло в груди. Не от алкоголя и даже не от одежды.       Я определённо стал сильнее. Впечетав ещё пару раз голову человека в пол, я отпустил волосы. Он ещё что-то хрипел, словно пытаясь что-то сказать, но все, что доносилось до меня — это бессвязное мычание вперемешку с бульканием крови в их глотке.       Я не стал добивать его. Пускай лишний по мучается, дабы понять какого это — ждать неизбежного.       Вновь вернувшись к стойке и вынув очередную бутылку, я вышел на улицу и сел на ступеньки. Сноудин был погружен в гробовую тишину. Вокруг, в хаотичном порядке торчали кости, где-то были видны выжженые следы от гастер-бластеров. Рядом, совсем у моих ног, лежала пара алебард.       Я беззвучно усмехнулся и отбросил бутылку в сторону, поднимая голову к верху. Быть может, в этот раз все и закончится?       Я почувствовал, как меня начал пробирать глухой смех. Мысль, до того идиотская, но такая… Манящая. Кровь на руках начала заставать, взявшись тонкой коркой. Я вытащил из кармана зажигалку и поднёс небольшой огонёк к дереву.       Пламя в миг охватило здание бара. Я усмехнулся, наблюдая за тем, как оно жадно пожирало стены, пол и потолок. Продав ещё несколько минут, я увидел, как горящая дверь медленно распахивается. На полу, пытаясь выбраться наружу, лежал человек. Я подошёл ближе и воткнул пару костей в его ноги. — ну, что, человек, у нас с тобой есть безумная масса времени.